Привыкание

С момента зачисления Есении на пятый курс Слизерина прошла неделя. Зелёный зал казался ей чужим и враждебным. Каждый пронзительный взгляд, каждый шепот, брошенный в её сторону, словно острые иглы, впивались в кожу. Она чувствовала себя актером, играющим роль, которой не понимает и которую не хочет играть. Шёпот "грязнокровка" (хотя она и не была грязнокровкой в полном смысле этого слова), проскользнувший мимо, усилил это чувство дискомфорта. Слизерин… Есения ощущала отчуждение, глубокую и болезненную тоску. Этот мир, в который она попала, был очарователен и ужасен одновременно. Магия, завораживающая и могущественная, ощущалась иной, чужой, не такой, какой она её представляла. Были моменты, когда Юсуповв желала просто проснуться, оказаться в своей прежней жизни, даже с её скучными проблемами и отсутствием магии. Гарри… Идея найти его, поговорить, узнать, как он живёт, стала навязчивой идеей, что-то между надеждой и отчаянием. Она была теперь в среде, которая вообще-то была её бывшей семьёй… но теперь… всё было иначе. Поиск Гарри казался единственным островком стабильности в этом бушующем море чужой и враждебной магии и чужих людей. Он был её связью с прошлым, с тем, что она могла понять. И надежда на встречу с ним была, возможно, единственным, что держало её здесь. "Поищу его после ужина"—подумала Есения и спрыгнув с подоконника окна, на первом этаже, отправилась на историю магии. Всего неделя. Семь дней, заполненных уроками, знакомствами и попытками приспособиться к новому миру, и Есения уже горестно вздыхала, слушая профессора Бинса. Его монотонный голос, словно дребезжащий голос старого граммофона, казался способным усыпить даже мантикору. История магии… Юсупова мечтала бы о чем-то более захватывающем, чем детали правления какого-то забытого министра волшебства. В её голове мелькали картинки более интересных событий – поиск Гарри, загадочные коридоры Хогвартса, да даже скучная её прежняя жизнь казалась более увлекательной. Каждый вздох Бинса, каждое его нудное рассказывание о каких-то древних заклинаниях, каждый его повторяющийся взгляд в пол, все это наполняло брюнетку растущим раздражением. Она старалась сосредоточиться, но мысли упорно уносились в сторону. Она представляла себе полёты на метле, уроки заклинаний, даже споры с другими учениками казались более увлекательными, чем это бесконечное повествование о скучных исторических фактах. Её рука непроизвольно хватала перо, готовая нарисовать что-нибудь, лишь бы занять себя чем-то полезнее, чем слушать это сонное бормотание. Даже запах старой пергаментной бумаги, обычно приятный, сейчас вызывал лишь чувство раздражения и тоски. Она мечтала о любом другом уроке, даже о трансфигурации, где хотя бы можно было что-то преобразовывать и творить, а не просто пассивно впитывать скучные факты. На всех уроках Есения сидела одна. Заняв своё место на краю парты в аудитории истории магии, она привычно опустила взгляд на свои руки, перебирая пальцами перьевую ручку. Одиночество на уроках стало для неё чем-то обыденным, почти родным. Она и в прошлом мире, до восьмого класса, сидела в классе одна, затерявшись среди пар, занятых шумными группами сверстников. Здесь, в Хогвартсе, ощущение одиночества было таким же привычным, как запах старой бумаги и её собственный запах от одежды. Конечно, в Хогвартсе это чувство было чуть другим. В прежнем мире одиночество было спокойным, оно словно тень, которая всегда была рядом, но не мешало. Сейчас же оно было пропитано некой особой напряжённостью. Она окружена людьми, сверкающими глазами, шумными и энергичными, и всё же ощущение полной изоляции было абсолютным. Она не испытывала острой боли от одиночества; скорее, это было привычное безразличие, покрытое тонкой пленкой привычки и легкой меланхолии. Ей было ровно так же комфортно и некомфортно одновременно, как если бы она сидела одна за своим столом в собственной комнате. В любом случае, это было её место, и она не пыталась изменить ситуацию. Это было её убежище, непроницаемый кокон, защищающий от шума и лишних вниманий. Хотя, возможно, в глубине души, Есения все же иногда мечтала о другом. Сегодняшний урок истории магии был особенным. Впервые за время обучения в Хогвартсе, Есения увидит учеников Пуффендуя на общем занятии. До этого она встречала их лишь мельком в коридорах, и эти краткие встречи ничего не рассказывали о настоящих характерах этих ребят. Есения всегда считала распространенное мнение о Пуффендуйцах как о безликих и беззубых амебах — глупым стереотипом. Она знала, что люди не могут быть одинаковыми, даже если принадлежат к одному факультету. И сегодня ей предстояло убедиться в своей правоте. В класс, шурша своим золотым плащом, залетела девочка с факультета Пуффендуй. Ростом она была чуть ниже среднего, около ста шестидесяти сантиметров, с густыми чёрными волосами, уложенными в ровное каре, и большими, выразительными карими глазами. Она быстро осмотрела зал, где уже почти все места были заняты, и её взгляд остановился на Есении, сидящей одной на краю парты. Не спрашивая разрешения, а как бы замечая вслух свое неудобное положение, девочка с легкой улыбкой проговорила: —О, кажется, свободных мест совсем не осталось… Можно я посижу с вами?— Её голос был мягким и приятным, без назойливости и принуждения. На лице девочки играла искренность, не имеющая никакого подвоха. Она не выглядела так, словно пыталась навязать себя в компаньоны; скорее, она просто решала практическую проблему с нахождением места. Есения утвердительно кивнула вместо ответа. Девочка с Пуффендуя плюхнулась рядом с Есенией, мягко опустив свою сумку на пол. Пару минут они сидели в молчании, слушая монотонную речь Бинса. Тишина была не неловкой в том смысле, в каком Есения представляла себе неловкость. Это было скорее тихое созерцание, тишина сосредоточения на собственных мыслях. Потом пуффендуйка, слегка прикусив губу, решила первой нарушить молчание. —Извини, что не представилась сразу, — тихо проговорила она, слегка улыбаясь. Её голос был мягким и приятным, без излишней назойливости. — Меня зовут Стефания Нотт. — Она сделала паузу, как будто ожидая взаимного представления, но потом продолжила, уже не так формально: —А тебя? —Нотт? Неужели сестра идиота со Слизерина. — спросила Есения, понимая, что это довольно прямой вопрос, но в ситуации общего молчаливого слушания профессора Бинса он казался естественным. Стефания утвердительно кивнула, её карие глаза приобрели тень печали. —Да, — тихо прошептала она, словно боясь нарушить уже привычную тишину класса, — я его сестра. Хотя… Мы с Теодором… у нас сложные отношения,—Она сделала паузу, взгляд её опустился на свои руки. —Мы из чистокровной семьи, — продолжила Стефания, голос её стал ещё тише, — но… я никогда не чувствовала себя там своей. Все эти традиции, ожидания… они давят. Я чувствую себя… не в своей тарелке. Как будто играю роль, которую мне навязали— Она вздохнула, словно сбрасывая груз, и взглянула на Есению с легкой улыбкой, которая была скорее вымученной, чем истинной. —Прости, что я слишком много болтаю. Просто… хорошо поговорить с кем-то, кто меня не знает. Никто не осудит. Юсупова посмотрела на Стефанию с пониманием, без тени презрения. В её глазах отразилось искреннее сочувствие. Её удивила непринужденность и открытость Стефании, настолько искренняя беседа была для нее в новинку. До этого так открыто и доверительно с ней разговаривал только Леша — её лучший друг из прошлого мира. Эта непринужденность и честность в словах Стефании были приятным сюрпризом. В Хогвартсе, среди всей этой интриги и напряжения, такая простая честность казалась чем-то необычным, даже ценным. Есения почувствовала невольную симпатию к девушке. —А я Есения. Есения Поттер, — тихо произнесла Есения, слегка улыбнувшись. Стефания очень сильно удивилась. Её брови взлетели к верху, карие глаза расширились от удивления. До этого момента она воспринимала Есению как просто ещё одного ученика Хогвартса, с которым случайно пришлось посидеть на одном уроке. Теперь же всё изменилось. Гарри Поттер… у него была сестра? Причём ровесница? Все эти годы все говорили только о Гарри, о его подвигах, о его борьбе. О сестре ничего не было известно. —Правда?— прошептала Стефания, её голос с трудом сдерживал удивление. Она не могла поверить своим ушам. Есения закатила глаза, не скрывая своего усталости от вечных вопросов о своем брате. —Да нет, я просто шучу. — ответила она, с легкой иронией в голосе, снова окунаясь в слушание дребезжащего голоса профессора Бинса. Стефания с извинением пробормотала: —Прости, я… я не хотела тебя обидеть или что-то вроде того. Есения махнула рукой, успокаивая её: —Не стоит. Я привыкла. Кареглазая девушка немного помолчала, потом спросила: —А… как ты жила до Хогвартса? Стефания замялась, её губы сжались в тонкую линию. Она посмотрела на Есению с осторожностью, словно взвешивая свои слова. Затем тихо проговорила: —Я… я ничего не помню. Совсем. —Её голос был спокоен, но в нём слышна была скрытая тревога. Есения пристально посмотрела на Стефанию. Её удивление сменилось на медленное и глубокое понимание. В Есении уже давно жила мысль, что этот мир — не более чем длинный, затянувшийся сон. Чувство нереальности её никогда не покидало. Профессор Бинс продолжал свой монотонный рассказ, но Есении уже стало скучно. Обычно она была холодна и отстраненна со всеми, предпочитая одиночество, но что-то в Стефании зацепило ее. Есении неожиданно захотелось подружиться с этой тихой, загадочной девушкой, которая казалась такой же потерянной в этом мире, как и она сама. Помолчав еще пару минут, Есения решила нарушить молчание. —Чем ты занимаешься в свободное время? Чем увлекаешься? — спросила она, стараясь сделать свой голос более мягким, чем обычно. Стефания немного замялась, потом улыбнулась, и в её глазах появился огонёк. —Мне очень нравится травология, — ответила она. — И зельеварение, конечно. Это… захватывающе. А ещё… в свободное от учёбы время я иногда изучаю анатомию. В библиотеке нашего дома есть прекрасная коллекция старинных книг…—Она замолчала, словно вспоминая что-то приятное. —Очень увлекательно, — добавила она тише, — хотя, возможно, это немного странное увлечение для девушки моего возраста. Стефания немного замялась, потом продолжила, её голос стал тише, и в нём появилась скрытая грусть: —Хотя… из-за этого увлечения… у меня часто возникают конфликты с отцом.— Она вздохнула, и Есения заметила, как с каждым словом её плечи опускаются всё ниже. —Он… он считает, что я должна занять место в Министерстве Магии. И… из-за возвращения Тёмного Лорда… он хочет, чтобы я присоединилась к Пожирателям Смерти.—Её глаза были полны печали и какого-то безмолвного отчаяния. —Он говорит, что это мой долг, что это в нашей крови… но я… я не хочу. Я хочу изучать травы, варить зелья, а не служить Тёмному Лорду.—Она сделала паузу, словно собираясь с мыслями. Есения помолчала, внимательно слушая Стефанию. Она поняла чувство девушки, то ощущение принуждения и неприятия навязанной роли, которое так хорошо ей было знакомо. В тишине класса, под монотонный голос Бинса, между ними установилась невидимая связь, понимание и сочувствие. Затем Есения тихо проговорила: —Мы можем быть друзьями,если хочешь. — Её голос был спокойным, но в нём слышна была искренняя надежда. Это было первое предложение дружбы, которое Есения сделала за всё время своего пребывания в Хогвартсе. Есения не до конца понимала, какое именно отношение испытывает к Стефании Нотт. Симпатия? Любопытство? Она не могла точно определить свои чувства. В этом новом, странном мире, окруженная лицами, которые казались ей лишь масками, Стефания выделялась. Её искренность, её открытость, её рассказ о конфликте с отцом — все это вызывало у Есении нечто большее, чем просто интерес. И хотя Юсупова не была уверена в своих чувствах, она чётко понимала одно: ей необходимо держать Стефанию рядом. Есения инстинктивно понимала, что этот человек важен для неё, и она будет стараться сохранить эту связь. За их разговором пролетел весь урок истории магии. Профессор Бинс, казалось, даже не заметил, как две ученицы забыли о его монотонной речи, погрузившись в доверительную беседу. Только когда прозвенел звонок, объявляя о конце урока, Есения вспомнила о своей главной цели — найти Гарри. Мысль о брате резко пронзила Есению. Гарри до сих пор не знал, что у него есть сестра. Дамблдор должен был рассказать ему об этом, но по какой-то причине этого не произошло. Возможно, директор забыл, или же у него были на это свои причины. Но Есения не могла больше ждать. Она не могла терпеть незнание Гарри, его возможное беспокойство и тоску по сестре, о существовании которой он даже не подозревал. Ей необходимо было взять ситуацию в свои руки. Есения шла по длинному, извилистому коридору Хогвартса, медленно перебирая в голове события последней недели. Знакомство со Стефанией, бесконечные уроки, мысли о прошлой жизни и неизвестностью. Всё это перемешивалось с чувством раздражения, которое вызывала у нее простое упоминание имени Долорес Амбридж. Появление этой женщины в школе было похоже на занозу, которая постоянно напоминала о себе своим наличием. И вот теперь, направляясь на её урок Защиты От Тёмных Искусств, Есения вспомнила ещё о одном факте, который придавал этому событию дополнительную дозу неудовольствия: сегодня у них совместный урок с Гриффиндором. Представляя себе общую аудиторию, где на одной площади соберутся слизеринцы и гриффиндорцы, Есения невольно сжалась. С одной стороны, это была возможность найти Гарри, но с другой… Амбридж и такое количество людей из конкурирующих факультетов? Это было сродни попаданию в какой-то ад. Ей предстояло выдержать не только навязчиво-нудный урок Амбридж, но и вынести этот урок в компании не самых дружелюбных соперников. Как и опасалась Есения, урок Защиты от Тёмных Искусств с Долорес Амбридж оказался одним из худших событий в её жизни. Урок прошёл под непрерывным назойливым контролем и бесконечными занудными рассказами о безопасности и правилах. Есения с трудом сдерживала раздражение, постоянно отвлекаясь на поиски Гарри среди шумной толпы гриффиндорцев. Наконец, она его увидела. Он сидел возле окна, и в его позе Есения заметила напряжение. И действительно, вскоре Есения увидела, как Гарри вступил в ожесточённый спор с Амбридж. Они спорили о возвращении Тёмного Лорда, которое Амбридж упорно отказывалась признавать. Есения видела, как Гарри пылал от негодования, его лицо было бледно, а кулаки сжаты. Спор был громким, и Амбридж в своём стиле пыталась унизить Гарри, но он не сдавался. Это было крайне запрещенное на уроках поведение, и Есения с ужасом представляла, что будет дальше. А дальше случилось то, чего Есения никогда не ожидала. Амбридж, лицо которой покраснело от ярости, после окончания урока холодно сказала Гарри: —Мистер Поттер, прошу вас остаться. Есения знала, что эта беседа ничем хорошим не закончится. Она пережила все события истории Гарри Поттера в своей прежней жизни, перечитав все книги и пересмотрев все фильмы. Она помнила жестокость Амбридж, её способность наказывать за малейшее неповиновение. И тот факт, что Амбридж оставила Гарри после урока, говорил сам за себя. Есения вышла из класса и оказалась в пустом коридоре. Она прислонилась к стене рядом с дверью в класс и стала ждать. Её руки были холодными, а в голове крутился рой мыслей. Десять минут казались Есении вечностью. Она стояла, прижавшись к холодной камненой стене. Наконец, дверь класса отворилась, и оттуда вышел Гарри. Он шёл прямо, не оглядываясь, и Есения заметила, как он сжимает правое запястье. Его лицо было бледным, а губы сжаты в тонкую линию. Он шёл быстро, не останавливаясь, и Есения поняла, что если она сейчас его не остановит, то он уйдёт, и она снова потеряет его из виду. С глубоким вдохом, стараясь сделать голос спокойным, Есения окликнула его:—Поттер!