Глава VIII

      «Девочка заплакала, бабка улыбалась       Привязала девочку, чтобы та осталась…»                     Вульф очнулся в полумраке. Голова гудела, словно в ней поселился рой разъяренных кибер-пчел, а во рту было ощущение старого металла. Всё тело ныло, словно его перемололи в механической мясорубке. Попытка пошевелиться отозвалась пронзительной болью сродни удару током.       С трудом открыв глаза, он увидел, что лежит, прислонившись спиной к холодной, бетонной стене. Вокруг царил хаос: обломки, искореженный металл, дым, смешанный с кислотным дождем. Но он больше не был в грузовике. Кто-то вытащил его оттуда. Перевязал раны — грубо, но эффективно.       Вульф смутно помнил горящий красный глаз, безумную погоню… а потом темнота.       Он с трудом поднялся на ноги, опираясь на стену. Его пронзила волна удивления, смешанного с отголосками ужаса.       Вокруг валялись расчлененные трупы. Бандиты, которые гнались за ними, лежали в неестественных позах, разорванные на куски, словно их растерзал дикий зверь. Жестокость была невообразимой. Конечности оторваны, внутренности вырваны наружу, лица изуродованы. Кровь, смешанная с машинным маслом, заливала всё вокруг. Волчий оскал шрама на лице Вульфа словно стал глубже, отражая ужас произошедшего.       Вульф сглотнул, пытаясь обуздать дикое чувство, рвущееся наружу. Он видел смерть, он чувствовал ее запах, но такая ярость… кто был способен на такое?       Среди этого кошмара он услышал слабый, еле слышный стон. Мольба о помощи.       Вульф двинулся на звук, переступая через изуродованные тела, стараясь не поддаваться волне тошноты.       Через несколько шагов он увидел его. Один из бандитов, уцелевший, но изуродованный до неузнаваемости. Его конечности были оторваны, словно их вырвали с корнем. Он лежал в луже собственной крови, его лицо искажено болью и ужасом. Его взгляд, полный мольбы и отчаяния, был направлен на Вульфа.       — Пожалуйста… убей меня… — прохрипел он, глядя на Вульфа молящим взглядом. — Просто… убей…       Вульф опустился на колени рядом с ним. Его пронзительные глаза, обычно полные решимости, сейчас изображали удивление.       — Что здесь произошло? — спросил он. — Кто это сделал?       Бандит с трудом перевел на него взгляд.       — Она… она… — прошептал он, задыхаясь. — Та баба… красная… Она сошла с ума… расстреляла всех… будто и не человек вовсе…       Он замолчал, набирая воздуха.       — Мы… мы сняли с неё… все эти киберимпланты… заменили на обычные… думали, теперь она безобидная… а она… всё равно… но… жестоко…       Он замолчал, и его глаза закатились. Вульф почувствовал, как его рука похолодела. Последний свидетель безумной бойни затих.              ***       Глубоко под землёй, в тёмных, пропахших антисептиком и гнилью коридорах логова банды, куда не проникал свет неоновых вывесок, вершилось правосудие.       Рэд возвышалась над операционным столом, полуголая, перемазанная кровью и машинным маслом, словно языческая богиня войны. Её лицо, лишенное всякой эмоции, выражало лишь холодную решимость. Она была сосредоточена на своей жертве, поглощена своей целью.       Крючковатый лежал на операционном столе, прикованный к нему ремнями. Он был жив, но каждое мгновение его существования было агонией. Его тело было истерзано с хирургической точностью, словно над ним поработал безумный кибер-хирург. Несколько пальцев были отрезаны, на коже зияли выжженные знаки, из которых сочилась кровь, смешиваясь с машинным маслом, вытекающим из повреждённых имплантов. Его одежда была разорвана в клочья, обнажая изувеченное тело, испещренное шрамами от операций, превративших Рэд в секс-куклу. Его глаза, полные ужаса, молили о смерти, но смерть не приходила. Рэд держала его в живых, продлевая его страдания.       Она работала методично и молча, словно исполняя древний ритуал. Её руки двигались с холодной, безжалостной эффективностью, как будто подчиняясь заранее написанному алгоритму. Она использовала инструменты, найденные в операционной — скальпели, электроды, кибернетические иглы, превращая их в орудия пытки. Каждое движение, каждое прикосновение было наполнено садистской точностью, доведенной до совершенства.       Рэд вогнала раскаленный электрод под ноготь Крючковатого, с безучастностью наблюдая, как его лицо искажается гримасой невыносимой боли. Он хрипел, задыхался, молил о смерти, о забвении, но она не слышала его. Она продолжала свою работу, словно инженер, проводящий диагностику сломанной машины.       Она сорвала с его ноги кусок кожи вместе с плотью, обнажив кость, и принялась медленно и аккуратно выжигать ее искрящимся силовым проводом. Запах паленого мяса и жженой кости наполнил воздух. Крючковатый издал душераздирающий вопль, который эхом разнесся по коридорам, но Рэд лишь сильнее прижала провод к его кости, словно пытаясь выжечь саму его душу.       — Убей меня… прошу… — хрипел Крючковатый, захлебываясь кровью и отчаянием. — Убей… закончи это…       Но Рэд продолжала молчать. В ее глазах не было ни жалости, ни сострадания, лишь холодная, безграничная ненависть. Но взгляд ее, странным образом, был устремлен в никуда, будто она и не видела Крючковатого. А в ее действиях сквозила не просто ярость, а какая-то болезненная, методичная педантичность, словно она пыталась найти что-то, что навсегда потеряла.       Тишина была нарушена лишь ее размеренным дыханием и хрипами агонии Крючковатого. Казалось, время остановилось в этом кошмарном месте, словно застыло в ожидании неизбежного конца.       В этот момент, переступив через безжизненные тела бандитов в коридоре, в дверях появился Вульф.       Он замер, пораженный увиденным.       — R-17, — произнес Вульф твердым голосом, стараясь перебороть гнетущую атмосферу этого места. — С него достаточно.       Рэд вздрогнула, словно вынырнула из ледяной воды, и медленно повернулась к нему. Её лицо было залито кровью, но в её глазах появилось подобие осознания, словно свет пробивался сквозь тьму.       — R-17, с него достаточно, — повторил Вульф, глядя ей прямо в человеческий глаз. Его взгляд был полон сострадания и решимости.       Рэд молча посмотрела на него, затем на изувеченное тело Крючковатого, и словно что-то поняла. Она отступила назад и опустила взгляд.       Вульф достал пистолет и, не говоря ни слова, выстрелил Крючковатому в голову. Тот обмяк и затих.       После выстрела, прервавшего агонию Крючковатого, повисла мёртвая тишина. Рэд стояла неподвижно, словно окаменевшая статуя, глядя куда-то в пустоту, за пределы этого жуткого места, за пределы своей изувеченной души. Её лицо оставалось бесстрастным, но в глубине её зелёного глаза мерцала тоска, словно там затаилась маленькая искорка угасшей надежды, отражаясь в металлическом блеске кибернетической руки.       Её алые волосы, спутанные и мокрые от крови и дождя, слиплись вокруг лица, контрастируя с бледной кожей и черными следами от машинного масла.       Наконец, она заговорила. Её голос был тихим, безэмоциональным, почти безжизненным. Словно эхо из далёкого прошлого, пробивающееся сквозь толщу кибернетической обработки.       — Я помню, — прошептала она, не сводя взгляда с пустоты. — Я видела. Я чувствовала. Каждый день. Каждый заказ.       Она замолчала на мгновение, словно собираясь с силами, словно кибернетические импланты с трудом позволяли ей вспомнить.       — Я была там, но меня там не было, — продолжила она. — Я смотрела на себя будто от третьего лица, со стороны. Я видела эти грязные тела, эти похотливые взгляды… и ничего не могла сделать. Я ощущала всё… каждую секунду унижения, каждую вспышку похоти… каждую чужую ласку… но я была беспомощна. Заперта в собственном теле, как в клетке.       Вульф медленно подошёл к ней. Его дикая, почти звериная внешность резко контрастировала с утонченной кибернетической красотой Рэд. Его темные, спутанные волосы обрамляли лицо, изрезанное шрамом, напоминающим волчий оскал. Но в его пронзительных глазах, обычно полных решимости, сейчас читалось сострадание и понимание. Он видел боль в её зелёном глазу, видел ту бездну отчаяния, в которую она погрузилась.       Он заглянул ей в глаза, пытаясь пробиться сквозь броню кибернетических имплантов. Киберглаз был мертв, потух, словно выключенный, отражая лишь темноту операционной. Зелёный же глаз был полон тоски, словно в нем отражалась вся боль этого киберпанковского мира.       — Почему? — прошептала Рэд, глядя прямо в душу Вульфу. — Почему ты спас меня?       Вульф немного помолчал.       — Я хотел вернуть должок, — ответил он. — Ты спасла меня от взрыва, и от того киборга. Я этого не забыл.       Рэд покачала головой, словно не веря своим ушам.       — Ханна… — прошептала она. — Но это было давно… до того, как… до того, как я стала… этим…       Она снова замолчала, словно пытаясь осознать произошедшее.       — Я больше не знаю, во что верить, — призналась она. — Я не знаю, что делать дальше. Корпорация — зло. Но я… я не более чем кукла. Кукла, которую сломали и выкинули. Я и жива, и не жива. Я призрак, застрявший между мирами.              Вульф, видя смятение в глазах Рэд, произнёс с уверенностью,       — Нам бы пригодился такой человек, как ты.       Рэд подняла на него взгляд, в котором смешались удивление и недоверие. Алые, словно языки пламени, волосы, мокрые от крови и машинного масла, обрамляли её бледное лицо. Один глаз, человеческий, зелёного цвета, смотрел с тоской, а другой, кибернетический, — холодно и бесстрастно.       — Кому «нам»?       Вульф усмехнулся уголком губ. Шрам, напоминающий волчий оскал, на его лице стал чуть заметнее.       — Помимо помощи инвалидам, пострадавшим от безумных экспериментов, моё предприятие сотрудничает с сопротивлением. С людьми, которые не готовы пожертвовать собой на алтарь кибернетизации, с теми, кто не желает, чтобы их органы вырезали для трансплантации богачам.       Он сделал паузу, обводя взглядом заброшенную операционную.       — Я за человеческие слабости, R-17. За право быть уязвимым, за право совершать ошибки. Я готов защищать эти слабости гораздо лучше, чем пытаться создать идеального роботизированного человека.       Вульф вновь посмотрел на девушку пронзительным, изучающим взглядом.       — И в тебе я вижу в первую очередь былого человека. За оболочкой кибернетических имплантов и программы убийцы я вижу душу, которая страдает, которая ищет выход.       Он сделал шаг вперед, протягивая ей руку.        — Поэтому я прошу тебя пойти со мной. Помогать нуждающимся, но не оружием и убийствами, а трудом. Мы можем предложить тебе работу, место, где ты сможешь искупить прошлое, где ты сможешь найти своё предназначение.       Вульф опустил руку, давая ей пространство для выбора.       — Ты можешь забыть о битвах и о крови. Ты можешь помогать людям, используя свой опыт и знания. Ты можешь стать частью чего-то большего, чем корпоративные интриги и кибернетические войны. Ты можешь, наконец, стать собой.       Рэд молчала, в её зелёном глазу отражалась борьба, кипевшая внутри. Словно два мира — человеческий и кибернетический — сражались за её душу. Алые волосы, обрамляющие её лицо, казалось, колыхались в невидимом пламени, словно символизируя внутренний огонь, готовый либо погаснуть, либо разгореться с новой силой.       Наконец, она сделала шаг вперед и, не до конца осознавая свой выбор, протянула свою человеческую руку Вульфу. Ее пальцы дрогнули, коснувшись его ладони.       — Зови меня Рэд, — тихо произнесла она, глядя прямо в его глаза. Её голос был всё ещё тихим, но в нём появилась твердость, свидетельствующая о принятом решении. — Не R-17. Просто Рэд.       Вульф крепко пожал её левую руку, чувствуя силу, скрытую в этой хрупкой, на первый взгляд, девушке. На его лице появилась дикая, почти звериная ухмылка, обнажая шрам, напоминающий волчий оскал.       — Добро пожаловать в семью, Рэд, — сказал он, и в его голосе прозвучала искренность. — Уверен, мы отыщем твоё настоящее призвание.