Часть 3

3

             — Какая у нас дальше культурная программа? — спросила Джулия, когда Демьен включил автопилот и аэрокар поднялся в воздух.       — Я показал тебе своё место. Может быть, теперь ты тоже покажешь мне, где часто бываешь?       Джулия задумалась, потом с улыбкой сказала: — Идёт! — и ввела в навигатор адрес.       Демьен не имел ни малейшего понятия, куда они летят, но скоро увидел знакомое здание картинной галереи с металлическими женскими фигурами на фасаде. Морской волной нахлынули воспоминания о давней выставке Джулии, о ярких впечатлениях, о Жаклин, о глупой ревности и слезах… Как давно он здесь не был! Кажется, с тех самых пор.       — Только не говори, что удивлён, — произнесла Джулия, заметив выражение его лица.       — Удивлён, что сам не догадался, — отшутился Демьен.       — Ещё не поздно сходить в музей искусств, — предложила Джулия. — Думаю, это будет даже познавательнее.       — Нет-нет! — возразил Демьен. Он вышел и, стараясь быть галантным джентльменом, открыл дверь со стороны Джулии. Подал ей руку. К его удовольствию, в отличие от бывшей жены, Джулия совсем не сопротивлялась и даже была рада.       — Там сейчас случайно не твоя выставка проходит? — спросил он.       — К сожалению, нет. Ты был бы в числе первых приглашённых, — засмеялась она.       — Неужели вдохновения нет? — со странной тоской Демьен вдруг поймал себя на мысли, что немало времени прошло с момента памятной выставки, где все они так круто затусили. Под властью нахлынувшей ностальгии необъяснимо захотелось повторить давний опыт. И с не меньшей силой захотелось увидеть её новые работы.       — Ты рисуешь?       — Да, пишу понемногу… — задумчиво говорила Джулия, пока вместе они поднимались по мраморным ступеням. — Наверное, нужен какой-то особый стимул, чтобы выставляться.       Демьен не совсем понимал, что она имеет в виду, но щемящее чувство не оставляло.       Этот странный летний день, и сочащееся сочными лучами солнце, это странное чувство в груди… Оно было похоже на горько-сладкие воспоминания: мучительно неуловимые, манящие и ускользающие, томительные в своей желанности и недоступности. Словно сны из раннего детства, но нет, ещё более далёкие. Демьен страдал и упивался этим необычным чувством, и не мог вспомнить, как ни пытался. Только что-то зыбкое, как позабытый аромат духов или терзающая душу мелодия, что бьётся на пороге памяти, но ухватить которую невозможно.       Он был рад спрятаться от июньского солнца в здании галереи, но и здесь оно преследовало его, сочась лучами сквозь окна, падая солнечными зайчиками на статуи и ступени, играя изумрудными отсветами в глазах Джулии. Ему хотелось обнять её. Демьен чувствовал себя счастливым и несчастным одновременно.       — Мисс Строуджер! — с придыханием воскликнула вдруг женщина на кассе. — Как давно вы к нам не заходили… Нет-нет, проходите так!       — Видишь, как я тебя на халяву провела в галерею, — пошутила Джулия, когда они поднялись на второй этаж.       Демьен весело хмыкнул. — Говорят, стоит стать звездой — и в ресторанах начинают наливать бесплатно. Я, правда, до такого уровня ещё не дорос.       — Значит, всё впереди, — озорно улыбнулась Джулия.       А она и правда была здесь знаменитостью. Демьен с интересном наблюдал, как при появлении Джулии расцветают лица смотрителей. Вдвоём они бродили по залам, обсуждая картины других художников. Джулия рассказывала интересные подробности их жизни и творческого пути, но Демьену эти имена ничего не говорили. Ему просто было интересно находиться рядом с ней.       Хотя некоторые картины действительно интриговали. Демьен залип взглядом на полотнах с гротескными женскими фигурами в кимоно, в густом белом гриме и с традиционными японскими причёсками. Ему не нравилась мрачная гамма и простота лиц, но что-то было в проблесках винно-красного на фоне сочетания чёрного и белого, в изгибах верёвок и в том, что вопреки своему положению пленниц женщины совсем не выглядели несчастными.       — Художник — поклонник жёсткого секса, — видя его заинтересованность, шепнула на ухо Джулия. И Демьен сразу безошибочно узнал элементы БДСМ в сюжетах.       — Прикольно… — пробормотал он с ухмылкой, воспринимая картины в совершенно новом свете.       — Ужасно хочу посмотреть твои полотна! — признался он тут же.       — Значит, надо будет устроить дома вернисаж, — чему-то засмеялась она и, приложив палец к губам, сделала вид, что изучает табличку рядом с картиной.       — Джулия! — воскликнула подошедшая к ним женщина. Джулия охотно ответила на её объятия, оставляя воздушные поцелуи на щеках подошедшей. Возможно, это была директор музея; возможно, Демьен даже видел её в прошлый раз на открытии выставки; но он не мог вспомнить женщину, как ни пытался.       — Это Демьен Кавалли, ты же помнишь? — представила его Джулия.       — О, я помню! — тут же протянула женщина, спеша обнять и его.       Ну всё, он точно запал тогда в память своей пьяной феерией!.. Не зная, то ли плакать, то ли смеяться, Демьен отвечал на объятия женщины и старался держать приличный вид.       — Ты ещё не надумала делать следующую экспозицию? — после вежливого разговора ни о чём спросила директор.       — Уф… — Джулия неопределённо повела глазами, и Демьену стало смешно, что ещё недавно он сам спрашивал её о том же.       — Я тоже думаю, что пора, — заметил он.       — Вот видишь! — многозначительно протянула директор, воспринимая всерьёз его шуточное замечание.       — Надо подумать, — уклончиво ответила Джулия.       — Как надумаешь, сразу звони мне, — сказала женщина. — Выберем для тебя самое горячее время!       Оставшись наедине, они с Джулией неспешно прогулялись ещё по двум залам. Демьен заметил, что она поглядывает на часы.       — Я подвезу тебя, — сказал он.       — Поужинаем вместе? — предложила Джулия уже в машине. — Попрошу Харуку приготовить что-нибудь очень вкусное!       — Спасибо, — улыбнулся Демьен. — Но как-то неудобно.       Просекко давно выветрилось, но он не стал рисковать и включил автопилот.       — Неудобно? — переспросила Джулия.       — Я думаю, вам с Мишелем хочется побыть вдвоём. Наверное, ему есть, что рассказать о прошедшей неделе…       Демьену и правда хотелось зайти. Он нечасто видел Мишеля, и было интересно, насколько тот успел измениться (чужие дети действительно растут со скоростью света), и всё же Демьен испытывал странную неловкость. Пожалуй, будь в особняке Эверард или Жаклин, он бы согласился.       — У Мишеля ещё не началось подростковое бунтарство и протест? — спросил он с улыбкой.       — Протест — нет, но я чувствую, как по мере ослабления интереса к родителем, растёт роль друзей в его жизни. Боюсь, как бы они не стали для него большими авторитетами, чем мы с Эверардом.       — Едва ли, — заметил Демьен. — Мне кажется, это не про Мишеля… В любом случае это временно. Не могу судить по своему опыту, но если верить рассказам коллег, годам к семнадцати это как рукой снимает.       Джулия мягко засмеялась, рассматривая его лицо.       — Пока Мишель не доставляет проблем, — сказала она.       — Поздний ребёнок, — согласился Демьен.       — Да… — Джулия вздохнула, глядя в окно перед собой. Демьену опять показалось, что настроение его спутницы резко изменилось. Он с тревогой изучал её профиль, как вдруг Джулия вновь посмотрела на него и улыбнулась. — Всё хорошо.       — Ты в порядке?       Джулия неопределённо пожала плечами, опускаясь затылком на подголовник.       — Ты реально устала, — сказал Демьен.       — Я была уставшей с самого утра! — шутливо напомнила она.       — Сколько раз Эверард успел за утро? — с усмешкой поинтересовался Демьен, и Джулия рассмеялась. Судя по её продолжительному веселью, он попал в самую точку.       — Давай не будем об этом, — сказала она в итоге, успокоившись.       Автомобиль мягко опустился перед особняком.       — Ты угостил меня обедом, теперь мне хочется угостить тебя ужином, — всё так же лёжа головой на сиденье и наблюдая за его лицом, невинно пробормотала Джулия.       — Всё в порядке, — улыбнулся Демьен.       Это правда: поначалу она настаивала, что должна оплатить обед, но потом как-то внезапно уступила, видимо, вспомнив, что у Демьена тоже есть кредитка Эверарда.       — Мне правда неудобно, — сказал он. — Да и в тренажёрный зал надо… Лучше в другой раз.       — Ловлю на слове, — Джулия вдруг приблизила лицо и поцеловала его в щёку. — Спасибо, Демьен… Спасибо за чудесную прогулку.              Всю дорогу домой, Демьен не мог забыть это ощущение. Казалось, её губы по-прежнему касаются его щеки. После прощания с Джулией навалилась внезапная грусть, словно солнце зашло за горизонт.       Он разучился быть в одиночестве… Проведя чудесный день с женой Эверарда, сейчас Демьен на контрасте особенно остро чувствовал тяжесть предстоящего вечера. Он должен был идти в тренажёрку, но, как назло, ничего не хотелось. Странная ностальгия разбередила всю душу.       Уже оставляя аэрокар на стоянке у дома, Демьен заметил, что Джулия забыла коробку с канноли на заднем сиденье, куда положила её перед походом в галерею. Демьен тихо выругался, расстроившись от своей невнимательности. Но уже через минуту, хрустя сладким тестом с сырной начинкой, шёл к себе с мыслями, как бы наведаться к Джулии и всё же угостить её сицилийским десертом.       Поднявшись на четырнадцатый этаж, Демьен положил трубочки в холодильник, принял прохладный душ, достал бутылку охлаждённого сидра и вышел на балкон.       Вечернее солнце освещало многоэтажки Нижнего Ист-Сайда. До окончания дня было ещё много времени. Позаниматься в тренажёрном зале он бы вполне успел ещё раза три. Отчего же сегодня было так тяжело мотивировать себя на какие-либо действия?.. Чёртова жара.       Сидя в круглом плетёном кресле с подушкой, Демьен пил холодный сидр и созерцал городскую панораму. Глухую стену балкона по-прежнему украшали фотографии юного Эверарда и Билли. Глядя на них, Демьен весело усмехнулся и захохотал от наполнившей грудь эйфории.       Этим жарким июньским вечером ему было до странности хорошо и мучительно больно одновременно. Волны комфорта и упоения жизнью перемежались с необычной ностальгией и жаждой чего-то, что сам он себе объяснить не мог. Хотелось пить этот вечер до дна, упиваться своим одиночеством и бесконечной принадлежностью этим людям, своей любовью к ним, самой неуловимостью и скоротечностью жизни. Сидр пощипывал язык. Цедя его освежающую прохладу из бутылки, глядя вдаль, Демьен наслаждался столь редким и блаженным мигом согласия с собой и Вселенной.       «Пожалуй, стоит доесть канноли…» — подумал он, когда бутылка опустела.       Заварив кофе и достав коробку с лакомством, Демьен вернулся на балкон. Кухня была маленькой, узкой и, на его взгляд, не особо располагающей к посиделкам. И всё же Шейла почти год как-то умудрялась заседать на ней с многочисленными подружками.       Странным образом Демьен чувствовал себя привязанным к этой квартире, особенно с тех пор, как узнал, кому она раньше принадлежала. Но планировка была далека от идеальной. Возможно, ему так только казалась на контрасте с его первой огромной квартирой в Верхнем Ист-Сайде. Перекупить её у новых владельцев Эверарду так и не удалось. Он говорил, что ещё не всё потеряно и, пусть не получилось сейчас, получится позже. Однако Демьен не особо отчаивался, особенно теперь, когда узнал об острове.       При мысли о нём тело пробирала тайная дрожь. Уже были оформлены все документы, но Демьен всё равно не мог до конца осознать, что маленький остров в Тихом океане целиком принадлежит ему.       Он хорошо помнил, как весной Эверард сообщил о покупке. Их несерьёзные планы о приобретении острова в Южном полушарии, столь легко возникшие в дешёвом номере чилийского отеля, Демьен никогда не принимал всерьёз. И, безусловно, даже не вспоминал об обещании Эверарда. Тем сильнее было его изумление, когда любовник передал ему предварительный контракт на владение островом вместе с разрешением на строительство. На самом деле вся земля Королевства Тонга технически являлась собственностью местного монарха, и иностранцы не могли свободно покупать острова. Однако закон разрешал брать их в аренду на длительный срок со всеми правами владения, в том числе с возможностью последующей перепродажи. Демьен не видел принципиальной разницы, и девяносто девять лет аренды с возможностью распоряжаться островом по своему разумению казались ему достаточным сроком.       На фотографии совершенно девственный островок с пальмовыми зарослями и белоснежными пляжами по всему периметру, своей формой напомнил Демьену женские плавки. Потом подумалось, что очертания чем-то похожи на бабочку или на ската (совсем уж с натяжкой), но нет, женские плавки всё же были наиболее точным сравнением. Вскоре, однако, Демьен перенастроил мысли на бабочек и скатов, потому что песчаное мелководье и колонии кораллов растекались вокруг острова красивыми разводами, напоминая фантастический флёр.       К тому времени Эверард уже успел договориться с компанией-продавцом, побывать на острове и оценить его, а заодно получить у короля разрешение на покупку.       Уже через неделю Демьен летел на частном самолете Эверарда на острова Тонга — завершить сделку, оформить право собственности и посмотреть на приобретение своими глазами.       Это было странное ощущение. Наворачивая круги по пляжам, Демьен испытывал смешливую эйфорию и необъяснимый дискомфорт. Нет, он не верил. Даже ознакомившись с документами и поставив подпись, он не мог воспринимать происходящее всерьёз. Хотя природа острова была чарующей. И каждая пальма, каждый куст, плеск волн о берег, крики птиц и сверкающие солнцем песчинки бессовестно напоминали о давнем новогоднем отдыхе с семейством Линтов на совсем других островах Французской Полинезии.       Как настоящие робинзоны, они пробыли тогда с Эверардом на нетронутом цивилизацией островке до самого вечера: излазили его вдоль и поперёк, пожарили рыбу на берегу, посмотрели на закат, вдоволь наплавались и распланировали, что и где у них здесь будет находиться. От невыносимого чувства вины за дорогой подарок Демьена немного спасала мысль, что отдыхать на Келифиджии будут не только они с Эверардом, но и остальные Линты, — уж он-то постарается зазвать их сюда всех до единого!       И всё же при ближайшем рассмотрении остров оказался совершенно другим. Фотографии не передавали, насколько разный ландшафт умещается на маленьком клочке суши. Здесь были и достаточно высокие известняковые скалы (у Демьена дух захватило, когда они с Эверардом взобрались на выдающийся утёс у южного края и осмотрели с его высоты заросли и океан вокруг), и почти непроходимый кустарник, и разнообразные деревья (хотя на фотографиях все они казались пальмами), и белоснежный песок на многие метры вокруг, и изумительной красоты коралловые заросли, и несколько живописных лагун.       Однако на маленьком островке не было ни одного источника воды.       — Здесь же нет пресной воды! — воскликнул, осознав проблему, Демьен. — Как здесь пальмы растут и прочие растения?       — Дожди, — спокойно ответил Эверард. — Под почвой образуется пресная линза, откуда растения и черпают воду.       — А мы? Откуда мы её будем черпать?       — Поставим опреснитель. Для технических нужд вполне сгодится. А для питья воду можно привозить с собой. Либо соорудить систему сбора и фильтрации дождевой воды.       — А электричество? — впервые задумался Демьен. Эверард планировал развернуть на Келифиджии масштабное строительство, но как воплотить всё это в жизнь без источника электроэнергии?..       — Не волнуйся так, — усмехнулся, наблюдая за его лицом, Эверард. И привлёк к себе, заключая в объятия. — Все эти вопросы решаемы, — он поцеловал его тогда у самого глаза, нежа в своих руках. — Поставим генератор. Или солнечные батареи… Посмотрим.       Демьен вспоминал их разговор со сладкой тоской в сердце. Он испытывал подспудную вину из-за того, что со всеми вопросами Эверарду приходилось бодаться в одиночку. А теперь, получив благодаря Лизи предложение сняться в сериале, Демьен не мог даже находиться рядом — только с завидной регулярностью получал от Эверарда фотографии и отчёты.       Демьен помнил, с каким азартом любовник принялся планировать архитектуру и техническое оснащение будущих построек. Он предлагал ему разные варианты, но Демьен не мог выдвинуть ни одной собственной идеи, настолько все предложения Эверарда казались ему классными и продуманными. В итоге роль Демьена свелась к оценкам: «это нравится», «это вообще супер», «а вот это надо сделать обязательно!» Любовник поддерживал связь с архитектором и строительными бригадами, снабжал Демьена отчётами, и даже периодически мотался на остров, проверяя ход работ и решая бюрократические проволочки, как в этот раз.       Демьену хотелось быть рядом с ним и лично во всём участвовать…       Взяв в руки телефон, он отправил Эверарду сообщение: «Как дела на Келифиджии? Который там сейчас час?»       Через время пришёл ответ: «Я ещё в самолёте. Приземлюсь только через девять часов».       «Тебе не скучно? — написал Демьен. — Почему не спишь? Пользуйся моментом!»       Отправив сообщение, Демьен съел ещё одну трубочку канноли и вспомнил, что в холодильнике оставалась бутылка шампанского: короткая переписка с любовником настолько его взбодрила, что хотелось пуститься вскачь по квартире.       «Не скучно, — пришёл через время ответ. — Смотрю порно. Спать пока не хочется. Как дела?»       Демьен, к тому моменту уже успевший открыть и отхлебнуть с горла игристое вино, прыснул со смеху, обливая шампанским футболку и шорты. Он слишком хорошо знал Эверарда: тот точно не стал бы тратить время на порно. Хотя любовник всегда был непредсказуемым…       «Дела хорошо, — написал он. — Ходили с Джулией в ресторан, потом в картинную галерею».       «Рад, что вы прогулялись. Как у неё настроение?» — последовал ответ с небольшой задержкой. Похоже, любовник действительно летел в самолёте. Демьен попытался представить его в салоне джета.       «Джулия рассказывала о вашей жизни, когда близнецы были маленькими, — строчил он. — Было очень интересно! Я бы ещё послушал... Что за порно?»       «Наше с тобой», — пришёл лаконичный ответ с лукавым смайликом.       Кровь ударила Демьену в голову. А вот это вполне могло быть правдой. Если только Эверард его не дразнил.       «Какое именно?» — из-за дрожи в пальцах допуская и исправляя по ходу ошибки, быстро написал Демьен.       «Я чего-то не помню? — пришёл ответ с ржущими смайлами. — У нас так много совместных записей?»       «Надо сделать обязательно ещё», — сглотнув, отправил Демьен. Он уже скучал… От одной лишь мысли о любовнике в душе разверзалась мука, а в трусах — настоящее наваждение. Он хотел Эверарда. Хотел оказаться рядом с ним прямо сейчас!       «О, если бы не твоя публичность, поверь мне, уже давно бы…» — сопроводил тот своё сообщение смайлом с провокационной усмешкой.       Демьен ржал, глотая шампанское с горла, уже не в силах оторваться от телефона. Лицо пылало жаром, а глаза — он был в этом почти уверен — горели маниакальным восторгом.       «Моя публичность? — парировал он с азартом. — Ты о своей публичности подумай!»       Он жалел, что ответы приходят с короткими паузами. Но это лишь усиливало его нетерпение. Пофиг на спортзал!       «Я бы снимал тебя каждый день…» — пришёл ответ.       «Нет, ты скажи, что ты там смотришь! — задыхаясь от смеха, набирал текст Демьен. — О не-ет… Только не говори, что это та запись из парижского такси!»       Демьен сопроводил сообщение шокированным смайликом с открытым от изумления ртом.       «У меня ещё кое-что есть», — вновь смайл с многозначительной усмешкой.       «О чём ты?» — недоумевая, написал Демьен. Глотая шипучий хмель, он в ожидании нового сообщения ёрзал в плетёном кресле и поглядывал на клонящееся к закату солнце.       «Твоё шикарное соло», — пришёл через время ответ, и Демьен смутился. Вот чёрт, он уже и забыл о нём.       «Действительно, мало записей», — признал он с сожалением.       «Зато есть мы, — ответил Эверард. — И не забудь удалить эти сообщения».       Демьен посмеялся, уже понимая, что так и сделает (благо, в этом мессенджере копии не сохранялись на сервере), но сначала перечитает переписку ещё пару раз.       Раздался звонок телефона. Демьен вздрогнул от неожиданности, и мобильник улетел вертикально в воздух. Демьен чудом поймал его трясущимися руками и порадовался, что девайс не выпал за балкон. Он думал, что звонит Эверард, но с удивлением увидел имя Джулии.       — Эм… привет! — сказал он настороженно.       — Привет, Демьен. Прости, что беспокою, — послышался её приятный голос. — Тебе удобно сейчас говорить?       — А, да, конечно! У тебя всё хорошо?       — Да, всё в порядке, — было слышно, что женщина улыбается.       — Ты не против, если я перезвоню через пару минут? — спросил Демьен.       — О, конечно.       — Я быстро…       Волнуясь и пытаясь угадать, почему она звонит, Демьен написал Эверарду: «Джулия позвонила. Я чуть позже ещё напишу!»       «Конечно», — пришёл через время лаконичный ответ, и Демьен сразу перезвонил.       — Привет! — не горя желанием стать объектом подслушивания со стороны соседей, он забрал шампанское, сладкие трубочки и вернулся в комнату.       — Я не отвлекаю тебя от тренировки? — любезно спросила Джулия.       — А… Нет. Я сегодня не пошёл, — смущённо хмыкнул Демьен. — Ты забыла канноли…       — Да, я уже дома это заметила, — засмеялась она.       — Тогда, может быть, я ещё раз тебя угощу? — испытывая необычное волнение и странную надежду, Демьен решил закинуть удочку.       — Может быть, завтра? — судя по голосу, Джулия улыбалась. — Мишель готовится к концерту, поэтому сегодня отдыхает, а завтра возвращается в академию.       — К концерту? — удивился Демьен.       — У школьного оркестра, в котором он участвует, скоро показательное выступление перед уходом на каникулы. Ничего серьёзного, и не сказать, что Мишель этим сильно увлечён. Он просто не хочет подводить ребят. А может быть, дело в какой-нибудь девочке… Хоть он и говорит, что никто из одноклассниц ему не нравится.       Демьен слушал и не мог не улыбаться.       — А на чём он играет?       — На ударных, — ответила Джулия.       — Фигасе! — засмеялся Демьен. — Я не знал.       — Так что ты решил?       — Конечно! Завтра я свободен.       — Заодно покажу тебе мои недавние полотна.       — Вау, это было бы супер! Во сколько можно подъехать?       — Как тебе будет удобно, милый. Если приедешь к завтраку, успеешь пообщаться с Мишелем.       Распрощавшись с Джулией, Демьен ещё полчаса бродил по квартире и в итоге снова оказался на балконе — с шампанским, канноли, телефоном и странным волнением.       «Завтра снова поеду к вам в особняк, — написал он Эверарду, испытывая смутную вину. — Посмотрю картины Джулии, а заодно и на Мишеля. Я давно его не видел».       «Замечательно», — пришёл через время ответ. Почему-то Демьену казалось, что Эверард смеётся.       «Ещё не спишь?»       «И думаю, не скоро засну».       «Что случилось?» — спросил Демьен.       «Мне мало десяти часов бодрствования», — ответил Эверард.       Демьен хмыкнул. Ну да, он давно заметил, что любовник высыпается за бессовестно короткое время.       «Харпер предупредил, что входим в штормовые облака. Так что связь может пропадать».       «Я понял, — написал Демьен. — Если будет возможность, напиши мне, когда приземлитесь! Я люблю тебя».       «Ни о чём не волнуйся, — пришёл ответ Эверарда. — Люблю тебя».       Продолжая гипнотизировать взглядом последние строки, Демьен поднёс горлышко к губам и перевёл взгляд на горизонт. И не думающее краснеть солнце медленно, но верно, клонилось к закату. В городе была всё та же жара. Взгляд снова скользил по знакомым чёрно-белым фотографиям Эверарда и Билли. Часы, что Демьен провёл за их созерцанием, давно превратились в дни и месяцы. Он мог бы воссоздать эти снимки с закрытыми глазами по памяти, и всё равно каждый раз находил в них что-то новое.       Со вздохом откинувшись в кресле, Демьен смотрел на залитые вечерним солнцем небоскрёбы. Пожалуй, тренажёрка сегодня точно пролетает… Подумав ещё немного, он переоделся и отправился бродить по окрестностям.       Порой в такие моменты он жалел, что у него нет собаки: хороший предлог для длительных вечерних прогулок. А если завести пса бойцовской породы, ещё и защитником будет. Но нет, о собаке Демьен думал только в моменты бесцельного хождения по ночным улицам Нижнего Ист-Сайда. Он сомневался, что смог бы выдержать тотальную любовь и беззаветную преданность со стороны другого живого существа. Да и ответить такой же привязанностью он едва ли сумел бы, настолько всё в нём было посвящено Эверарду.       Демьену нравился оттенок, в который летом окрашивались улицы мегаполиса после заката солнца, когда фонари ещё не горели. В сумерках наступало особое мечтательное настроение: однообразная дневная суета сменялась первыми предвестниками ночной жизни, ещё достаточно спокойной и застенчивой в вечернем свете, но полной предвкушения. Демьену нравилось бродить по знакомым улицам, просто бродить, дышать этим воздухом, наслаждаться видом платанов и пробковых дубов в сумерках.       Хотелось оседлать лёгкий байк или какой-нибудь мопед и покататься по окрестностям.       Дни продолжали удлиняться, и в атмосфере вибрировало обманчивое ощущение вечной жизни. Вдруг возникла мысль вот так идти до самого особняка Линтов. Но пешком он доберётся уже глубокой ночью, и объяснить Мишелю его внезапный визит, наверное, будет непросто.       Посидев на берегу Ист-Ривер и понаблюдав за плывущими мимо судами, Демьен поднялся со скамейки и пошёл домой. В какой-то момент, уже вставляя ключи в замочную скважину, он вдруг понял, что переживает за Эверарда. Лучше бы и не знать об этом шторме…       Часа в два ночи пришло сообщение: «Я ещё не долетел, но связь восстановилась. И впереди только ясная погода. Думаю, ты давно спишь. Приятных снов, котёнок!» — и целующий смайлик. Демьен с томной улыбкой смотрел на экран, не спеша отвечать, не спеша обнаруживать свою бессонницу.       Он действительно не мог спать, переживая о предстоящем визите в особняк, хотя после полученного сообщения на душе стало гораздо спокойнее. Демьен чувствовал эту тишь да гладь, что простиралась теперь перед самолётом Эверарда. И на её фоне тонким обертоном вновь звучало необычное волнение, что Демьен испытал после звонка Джулии.       Почему он переживал? И было ли это переживанием? Что за странный подъём он испытывал? Такой лёгкий и сладкий… Это ощущение. Демьен прислушался — и опять уловил необъяснимое нечто, похожее на тончайшую ностальгию, такую лёгкую и воздушную, что было тяжело уловить даже самый её кончик. Демьен пытался, как за нитку, поймать хотя бы краешек непривычного чувства, чтобы вытащить его потом воздушным змеем на поверхность. Но нет. Оно лишь маячило где-то очень глубоко, и дразнило, и не давало спать.       Демьен в отчаянии перевернулся на спину и нырнул рукой в трусы: верный способ отмахнуться от любых томительных предчувствий и скорее заснуть.