Глава 4

      – Гарри, привет, прости, что опоздала, – Гермиона подбежала к столику, пытаясь не смотреть другу в глаза. Каких-то десять минут назад Виктор брал ее сзади на их диване, и ей казалось, что он оставил отпечатки своих рук на ее коже. Сердце все еще стучало, и у нее даже проскочила мысль отменить встречу с Гарри, но она не смогла придумать разумного оправдания, тем более, что это была бы уже третья встреча, которую она отменила.              – Привет, – сказал Гарри, скрещивая руки на груди, – я заказал себе стейк, не дождался тебя. Сегодня был сумасшедший день на работе. Робардс решил отыграться на мне за прошлый раз, и весь день я провел за бумажной работой. Ненавижу эту бюрократию!              Гермиона улыбнулась.              – Вот когда ты станешь Главным Аврором, будешь тоже воспитывать младших по званию, точно тебе говорю, – Гарри только назначили на должность старшего Аврора, и он получил право вести свои дела в качестве следователя. Это был неслыханный карьерный рост для двадцати лет, и многие в Аврорате были недовольны. Гавейн Робардс - Главный Аврор, искренне уважал Гарри Поттера за его заслуги во время войны и иногда даже слишком рьяно продвигал по службе. Он взял на себя роль его наставника, учил всему, что сам знал. Такая протекция не защищала Гарри от сверхурочных или нагоняев за ошибки, скорее наоборот - для Гарри стандарты всегда были выше.              Друзья ужинали, обсуждали предстоящую свадьбу Гарри и Джинни, но с каждым выпитым бокалом вина Гермиона замечала странные взгляды на себе, как будто Гарри хотел о чем-то поговорить, но не решался.               – Что-то случилось? – прямо спросила девушка. У Гарри всегда все его эмоции были написаны на лице, особенно когда выпьет.              – Джинни сказала, что не видела тебя уже месяц. Я думал, вы регулярно собираетесь на ваши женские посиделки.              – Я была занята. Но скоро Виктор уедет в Румынию, и я обязательно встречусь с Джинни. Я сегодня же напишу ей письмо, не переживай, – Гермиона стала энергично водить ложкой по тарелке, размазывая крем шоколадного торта. Она ждала этот разговор, хоть и не хотела слушать очередные наставления.              – Мы волнуемся о тебе, – послышалось тихо.              – Не стоит, – Гермиона залпом выпила последние несколько глотков вина в бокале.              – После того случая, о котором рассказал Рон, это уже не просто дружба, Гермиона. Я не хотел лезть, но неужели ты не понимаешь, что он опасен?              – Рон уже говорил со мной на эту тему, так что не надо ударяться в истерику, как он.              Гарри втянул воздух и сжал скатерть в кулак.              – Рон все еще любит тебя. И не может смириться, что ты с вампиром…              – Я с вампиром что? Общаюсь? Встречаюсь? Сплю? – где-то в глубине души Гермиона понимала, что друзья всего-лишь хотят ее защитить, но она не привыкла, что в ее личную жизнь лезут, ей хотелось, чтобы ее друзья увидели Виктора таким, каким видит его она, – Он не опасен, Гарри. Он самый добрый, чуткий, внимательный мужчина. Да, ему не повезло, знаешь ли, люди не добровольно становятся упырями. И то, что он борется с той системой, которая его создала, достойно уважения! Вы с ним так похожи. Вспомни, что говорили о тебе, когда Волдеморт возродился. Виктор так же направляет силу, которую получил, в доброе дело. И такое же опасное для него самого.              – И что ты будешь делать, когда он начнет войну? Из всех своих действий я сожалею только об одном: это по моей вине погибли сотни. Я не уберег столько жизней наших близких, Гермиона. Сможет ли он уберечь тебя? Я прошу тебя, не становись жертвой не своей войны, – Гарри смотрел на нее глазами, полными горечи и надежды. Его сердце разрывалось от того, что даже после победы опасность не отступила. В последнее время поступало все больше и больше сообщений о жертвах вампиров. Некоторые эти дела помогал расследовать сам Гарри. Он видел последствия и всеми силами хотел уберечь подругу.              – Я понимаю твое беспокойство, правда, – Гермиона накрыла ладонью руку друга и заглянула ему в глаза, – Давайте встретимся все вместе? Я, ты, Рон и Виктор. Вы поймете, что вам нечего бояться.              Гарри сокрушенно кивнул, чем вызвал у Гермионы широкую, счастливую улыбку.                     Гермиона горько улыбнулась, вспоминая тот далекий разговор с Гарри. Она все еще сидела в ванной и слушала повзрослевшего, но все еще родного лучшего друга. Она безумно хотела встретиться с ним, зарыть лицо в его груди и наконец-то высказать все, что хотела эти два десятилетия. Думал ли он о ней? Последний раз они виделись десять лет назад, когда она сбежала от Виктора в последний раз. Она хотела попросить у него помощи: перешагнуть через все обиды и просто объединиться против общего врага в последний раз. Но когда увидела испуганные глаза шестилетнего Джеймса, вспомнила тот их разговор и поняла: их обязательно зацепит, если она останется. И она недостаточно сильна, чтобы защитить ребенка от Виктора, от которого и себя защитить не способна.              – Я не скажу ни слова, если меня официально не привлекут к расследованию, – сказал Малфой, все еще вальяжно держа в руках бокал с вином.              Гарри нервно вынул из пачки еще одну сигарету и поджег палочкой.              – Тогда ты в деле, – Гарри сделал глубокую затяжку и выдохнул дым, прикрыв глаза. Как будто обдумывая, во что он вляпался.              Гермиона затаила дыхание. Что он, черт возьми, творит? Если Гарри будет продолжать заявляться сюда, это неминуемо приведет к их встрече. А Гермиона не хотела этого, даже если это раскроет дело двух чертовых мертвых вампиров.              – Тогда встретимся в понедельник в Аврорате, Потти, буду ждать с нетерпением, – блондин поставил пустой бокал на столешницу и подошел к входной двери, распахивая ее. Он отошел, явно намекая на то, что гостям пора уходить.              В дверях Тео прошептал: «Я зайду позже», указав глазами на дверь ванной.              – Что это было? – ворвалась Гермиона в кухню сразу же, как захлопнулась дверь, благо заклинания, которые они наложили, защищали от всех звуков, которые можно было услышать снаружи, – Нам сейчас нужно затаиться, а не влезать в вампирскую тусовку. У Виктора уши везде.              – Успокойся, – Малфой сел в кресло, в котором ранее сидел Гарри, и прикрыл глаза ладонью. На его лице читалась усталость. Конечно, он же не спал почти двое суток, – Это наш шанс покончить с Виктором. Я уверен, за этими убийствами стоит он.              Гермиона взяла папку, которую оставил Гарри, чтобы самой ознакомиться с деталями. Увидев время смерти она покачала головой:              – Это не может быть достоверной информацией. Тела вампиров не разлагаются. Мы иссыхаем. Медленно. Эти ребята и так были высушены. Как они вообще могли определить время смерти?              – Авроры продвинулись в изучении вампиров, знаешь ли. Они могут знать даже больше, чем написано в книгах, – казалось, он отсылал к тому, что они совсем недавно читали, – может они знают и то, что нас интересует.              – Даже если это правда, Виктор в это время находился в лесу, – вспомнив этот момент, Гермиона неосознанно потерла шею.              – Он мог схватить их, оставив кровь стекать, пойти за тобой. Мог приказать своей свите, – верхняя губа Малфоя скривилась в отвращении.              – Я не понимаю, зачем ему это нужно. Он приехал в город за мной.              – Я видел, что он сделал с тобой. Может, он пьет не только твою кровь.              Эти слова заставили Гермиону вздрогнуть.              – Он никогда… я не видела, чтобы он делал это с кем-то другим.              Пить кровь вампира для бессмертных было табу. Это было так же неестественно, как людям пить кровь людей. Вопиющее извращение, и если кто-то имел такие пристрастия, они тщательно это скрывали. Конечно, это не значило, что никто не пробовал. В кровавых борделях всегда были сотрудники, готовые предложить себя за очень хорошую цену. Отдельно они брали за молчание.              Но для Виктора это не было просто развлечением. Кажется, кровь Гермионы он желал так же сильно, как человеческую.              В словах Малфоя была логика, но Гермионе не хотелось верить, что безумие Виктора распространилось так далеко. Что он опустился до убийств своих же.              – Мог бы обсудить со мной, прежде чем предлагать такое Гарри, – промямлила девушка.              Мерлин, она была голодна. Когда она ела в последний раз? Кажется, это была кровь Малфоя когда он только принес ее сюда. С тех пор она потратила столько энергии, что готова была выпить слона. В буквальном смысле.              Гермиона подошла к раковине и, взяв стакан, набрала воды. Выпив залпом воду, она повернулась к Малфою.              – Я думаю, стоит начать с… – она не договорила, потому что увидела, что Малфой уснул. Он сидел на кресле с запрокинутой головой, его предплечья покоились на подлокотниках, в руке он сжимал очки.              Повинуясь какому-то внезапному порыву, Гермиона тихо подошла к нему, аккуратно разжала его пальцы и положила очки на журнальный столик перед диваном. Она оглядела его лицо: бледное, под глазами залегли глубокие синяки. Его серебряные волосы были небрежно растрепаны, а между глаз даже во сне залегла глубокая морщина. Гермионе захотелось разгладить ее кончиками пальцев.              Она обратилась к связи. Почувствует ли она ее, когда он спит?              Лучи эмоций Малфоя все так же рассекали сознание Гермионы. Они стали ярче, создавая неповторимый рисунок. На их фоне сознание самой Гермионы казалось черным. Кое-где лучи заворачивались причудливыми завитками. Казалось, можно протянуть руку и коснуться их. Девушка протянула невидимую руку и дотронулась до одного из лучей в своем сознании, и она увидела маленького светловолосого мальчика, рисующего в той самой малой гостинной Мэнора, где когда-то сама Гермиона корчилась в агонии на роскошном паркете. Эта гостиная была залита светом, та самая люстра отражала солнечные лучи, создавая мириады солнечных зайчиков на потолке.              Гермиона быстро вернулась в реальность. Эти лучи - это не эмоции, это воспоминания. Их явно стало больше с прошлого раза, они стали ярче. Неужели их сознания соединяются? Может ли Малфой так же почувствовать ее воспоминания? Она надеялась, что он никогда не доберется до самых темных…                     – Он придет. Он обещал.              Гермиона, Гарри и Рон сидели в столовой на площади Гриммо, где на данный момент жил Гарри. Стол был накрыт на четверых, они ждали особого гостя. Гермиона так волновалась, что усадила всех за стол на пятнадцать минут раньше назначенного времени и теперь нервно поглядывала на часы.              Когда в дверь раздался звонок, Гермиона облегченно выдохнула и побежала открывать. Рон и Гарри переглянулись и так же встали, чтобы поприветствовать гостя.              Температура в комнате как будто стала на градус ниже, а у Гарри на затылке волосы встали дыбом. Так случалось, когда находишься рядом с темными существами – магия всегда реагирует на Тьму.              – Привет, – послышался счастливый голос Гермионы из прихожей. Виктор быстро поцеловал ее в губы, вручив шикарный букет красных пионов - любимых цветов девушки.              Пройдя в столовую, пара неловко остановилась в дверях. Хотя, по-видимому, эту неловкость чувствовала только Гермиона.              – Гарри, Рон, я так рад вас видеть, – Виктор заключил каждого в огромные объятья и сразу же сел за стол.              Гермиона снова улыбнулась и принялась набирать вазу водой для цветов. Она мельком поглядывала на мужчин, но поводов для беспокойства совсем не было.              – Гермиона говорила, ты скоро уезжаешь? – начал разговор Гарри.              Для Избранного встреча вызывала противоречивые чувства. С одной стороны, он видел, как Гермиона светится каждый раз, когда говорит о Викторе. Он действительно делал ее счастливой. Но с другой… Он все-таки был вампиром, о котором на самом деле никто ничего не знал. У него явно были секреты, и чутье Аврора подсказывало Гарри, что не самые приятные. Когда они встретились тогда на балу, Виктор показался ему чужим. Он совсем не был похож на дружелюбного парня со школьного Турнира, хотя тот всеми силами старался поддерживать этот образ.              – Да, мой Клан и так позволил мне находиться тут дольше положенного. Все задачи выполнены, поэтому, к сожалению, у меня нет официальных причин здесь оставаться, – Виктор с грустью посмотрел в сторону Гермионы, которая подрезала стебли над раковиной и аккуратно расправляла цветы.              – А какие задачи у тебя были? – спросил Рон. Кажется, Уизли доверял вампиру еще меньше, чем Гарри. Даже этот вопрос он задал с вызовом.              – Укреплять отношения. Встречаться с правильными людьми, заключать сделки. В общем, дипломатия, – он улыбнулся, отпивая из бокала вино, – Гермиона? Не могла бы принести еще один бокал, дорогая?              Гермиона поставила еще один бокал и чмокнула мужчину в щеку. Виктор достал из кармана пиджака довольно большую фляжку и налил из нее красную жидкость в пустой бокал.              – Это человеческая кровь? – скривившись, спросил Рон, за что получил под столом удар по ноге от Гарри.              – Да, Рон, это человеческая. Предвосхищая вопрос, нет, я никого не убил за нее. Я купил ее в специальном магазине, где она добывается безопасным путем.              Рон сжал губы, а Гарри не оставлял попыток разрядить обстановку.              – Так, какие у тебя планы? Ты активно занялся политикой, у вас в Клане есть должности? Выборы? Или как это работает…              – Да, структура довольно запутанная, я сейчас приближен к одному из членов Совета, который занимается внешними связями. Места в Совете действительно выборные, а вот стать Главой или Старейшиной можно стать только с помощью силы. В ближайшее время я планирую получить место в Совете, чтобы принимать действительно важные решения.              – Например?              В это время Гермиона отлевитировала вазу с цветами на стол и заняла место рядом с Виктором, сразу найдя его ладонь своей.              – Я хочу, чтобы вампиры стали полноправными членами общества. Чтобы мы работали наравне с волшебниками, чтобы наши голоса учитывались в государственных выборах. Я бы хотел, чтобы Кланы стали частью социальной структуры волшебников, – он сделал глоток крови, облизнув губы.              – Но вы не волшебники, – пренебрежительно плюнул Рон.              – У нас нет магии, это правда. Но у нас есть разум и мы являемся частью магического мира.              – Но вы убиваете, чтобы питаться, как вы сможете жить среди нормальных людей? – не унимался Рон.              Гермиона готова была провалиться под землю.              – Все дело в системе, Рон! – выкрикнула она. – Мы не убиваем коров, мы покупаем мясо на рынке, потому что так построили систему! Если создать условия, вампиры смогут жить так же, как и все люди.              – Но они опасны, Гермиона! Я бы не хотел, чтобы наши дети находились в непосредственной близости к этим убийцам, – Рон был весь красный от возмущения. Гарри сжал его руку и прошептал заканчивать, но Гермионе было достаточно и того, что он уже успел сказать. Даже если закрыть глаза на то, что Рон говорил об “их детях” как о чем-то совместном, она была удивлена подобным ксенофобским высказываниям от героя, мать его, войны!              – А я грязнокровка, Рон, не забыл? И когда-то твои предки убивали таких как я, думая, что мы опасны и недостойны жить в обществе. Мы боролись на войне за равенство и добро! Ты ведешь себя как типичный чистокровный выскочка, только геля для волос не хватает!                     Тот ужин был катастрофой. Гермиона кое-как пыталась находить темы для разговоров, но с каждым глотком алкоголя Рон становился все невыносимее. Виктор же держался стойко. Гермиона тогда впервые увидела его дипломатические качества: несмотря на то, что Рон плевался ядом, он сумел расположить к себе Гарри. Как потом оказалось, они иногда списывались, и Виктор охотно помогал Гарри с делами Аврората. С Роном Гермионе наладить отношения так и не получилось. Вскоре она уехала с Виктором в Румынию в путешествие, а когда вернулась, события закрутились так быстро…              Малфой все еще спал мертвым сном. Гермиона не чувствовала холода, но ей показалось, что в большой гостиной он может замерзнуть, поэтому накрыла его пледом, просто на всякий случай, стараясь всеми силами не разбудить. Она могла бы отвести его в спальню, чтобы он поспал нормально, но при мысли о том, чтобы коснуться его, ее бросало в дрожь.              Живот болезненно заурчал.              Гермиона не хотела идти на поводу у голода, поэтому убеждала себя, что все в порядке, и она попросит Драко купить кровь, когда он проснется. Она может выдержать еще несколько часов.              Гермиона наконец-то смогла обойти квартиру Малфоя. Его квартира была большой и современной, что совсем не сочеталось с его магазином зелий. При входе сразу располагалась просторная прихожая и гостиная с совмещенной кухней. То тут, то там можно было увидеть предметы из магического мира: пергаменты, перья, котелки и склянки. На полках даже стояли древние по виду артефакты, но, к сожалению, Гермиона не могла почувствовать их магию, чтобы определить природу. Но почему-то ей казалось, что эти артефакты не простые безделушки, а что-то из лавок, похожих на “Борджин и Бёркс”. Помимо главного зала, в квартире было еще три комнаты: спальня Малфоя, что-то похожее на гостевую спальню и закрытая комната, предположительно кабинет Малфоя или домашняя лаборатория.              Подойдя к окну и приоткрыв штору, Гермиона обнаружила, что закат давно случился и улицу освещали только тусклые фонари. Глаз зацепился за припаркованные у тротуара машины. Она не знала, куда аппарировал их Малфой и была удивлена, что квартира Малфоя находится в маггловском мире. Всмотревшись в горизонт, Гермиона поняла, что они все еще находятся в Лондоне.              “Интересно, Гарри вернулся на Гриммо после развода?” - подумала Гермиона. Она знала, что они с Джинни после свадьбы стали снимать просторную квартиру в магическом Лондоне, а через пару лет, приобрели ее на средства, оставшиеся еще от родителей Гарри. Это было последнее, что она знала о жизни своих друзей из первых уст. Дальше все новости она узнавала из газет, и то в Америке почти не печатали английские новости. О Джинни после развода почти ничего не писали, и она гадала, как поживает ее подруга, с которой они только-только начали сближаться, когда Гермионе пришлось оборвать все связи.              Гермиона взяла из большого книжного шкафа в хозяйской спальне пару книг и устроилась в кресле в гостевой. Раз уж она застряла в этой квартире, она решила, что гостевая спальня теперь будет ее комнатой. Через пару часов чтения какого-то романа об алхимике, который никак не мог превратить воду в вино по типу Христа, что выводило читателя на философские рассуждения о пересечении маггловской религии и настоящей магии, Гермиона больше не могла игнорировать тянущее чувство внизу живота.              Ей казалось, что она слышала, как течет кровь Малфоя по венам в соседней комнате. Как его горячее сердце качает кровь по организму с характерным стуком. Она слышала каждый его вдох и выдох и не могла отвлечься от этого звука на слова, написанные в книге.              Не выдержав этой пытки, она захлопнула книгу, заложив ее лентой, которую нашла в тумбочке, и встала, решив выпить еще воды и пройтись по квартире в поисках чего-то интересного.              Как только она вышла в гостиную, в нос ударил резкий запах человека. Вся квартира естественно была пропитана запахом Малфоя, но он особо резко чувствовался, когда мужчина находился в нескольких шагах от нее. Он все так же мирно спал в кресле, подбородок касался груди, а плед сполз и теперь закрывал только колени. Он выглядел спокойным, даже умиротворенным.              Еще где-то полчаса Гермиона просто без цели ходила по квартире, заглядывая на полки, беря в руки артефакты и статуэтки, рассматривая их со всех сторон. Ее безумно манил Малфой, и его мерно бьющаяся вена на шее. Она уже собиралась растолкать его и предупредить, что скоро ее голод выйдет на уровень разъяренного берсерка, как вдруг ей пришла мысль еще раз проверить запертую комнату. Она уже пробовала ее открыть, но та явно была заперта заклинаниями, ведь ни ручка, ни сама дверь не двигалась, как бы Гермиона не пыталась ее толкнуть.              Ни на что не надеясь, Гермиона подошла и протянула руку к золотой ручке двери. Но как только ее пальцы коснулись металла, Гермиону невидимой силой отбросило к противоположной стене коридора. Так сильно, что она с глухим звуков ударилась спиной, почувствовав боль в позвоночнике.              Кровь.              Везде кровь.              Малфой стоит посреди комнаты весь в крови. Он кричит. По его лицу стекают слезы, размазывая кровавые отпечатки рук у него на щеках. Он стоит рядом с кроватью, простыни на которой кроваво-красного цвета. Нет, это белые простыни, которые так сильно испачканы в крови, что почти не видно цвета самой ткани.              “Нет, нет, нетнетнетнет” -- шепотом говорит Малфой, падая на колени, – “Прости меня, прости меня, прости прости простипростипрости…”              Он цепляется за простыни, зарывается лицом в мокрую ткань. Спину сотрясает дрожь. “Астория, Астория, Астория…” – повторяет он в матрас.              Он явно в истерике. Он смотрит на свои окровавленные руки, палочка валяется у него в коленях, его шепот превращается во всхлипывания, а потом он начинает кричать. Так громко, что голос начинает резонировать от потолка и стен. Вся мебель в комнате начинает трястись, как от неконтролируемого выброса магии, свечи падают на пол, затухая.              А потом он замолкает.              Сидит, опустив руки, покачиваясь, как в каком-то трансе.              Он резко поднимает голову и смотрит прямо на Гермиону.              “Что ты сделал?” – говорит он.              И видение пропадает.              Гермиона открывает глаза и чувствует, боль в горле. Она тоже кричала? Что это, блять было? Девушка поднимается на ноги и отходит как можно дальше от этой двери.              – Грейнжер? – Малфой стоит у кресла, плед валяется в его ногах. Его дыхание учащенное, как и сердцебиение, глаза выпучены. Он, наверняка, слышал ее крик.              – Все в порядке, – зачем-то говорит Гермиона. Она видит страх в его глазах и понимает, что он видел то же самое видение. Или воспоминание? Но тут она понимает, что из его носа стекает густая капля крови. Черт, она чувствует зуд в клыках и проводит по ним языком, – Если ты не достанешь мне крови, Малфой, я вполне вероятно наброшусь на тебя в ближайшее время.                     

***

      

      Гарри переместился в Нотт Мэнор через два часа после того, как они с Теодором расстались. Да, Гарри планировал взять себе пару дней на подумать, но навязчивые мысли о роли Малфоя в этом деле преследовали его, поэтому он не смог перебороть желание обговорить все с коллегой прямо сейчас.              У него закралась мысль, что надо освободить Нотту хотя бы вечер воскресенья для личных дел, но он быстро отбросил его, справедливо полагая, что Нотт заинтересован в этом деле так же, как и он. Действительно, какие в жопу личные дела, когда расследование намечается жаркое?              – Нотт! – прокричал Гарри выходя из камина. Он прошел в большой зал с парадной лестницей, и встретил совсем не Теодора Нотта.              Пенси Паркинсон со своим неизменным черным густым каре стояла и с любопытством смотрела на Гарри. Ее высокая статная фигура в обтягивающем черном платье, подчеркивающем все прелести ее фигуры, казалась совершенно соответствующей богатому убранству дома.              – Сколько лет, сколько зим, Поттер, – это все, что она сказала. Женщина, как пантера, наблюдала за ним ярко-зелеными глазами.              – Нотт у себя? – спросил Гарри, чувствуя неловкость от ее пристального взгляда. Он видел Паркинсон лишь мельком на мероприятиях по случаю окончания войны и не знал, как себя вести с ней. Они,безусловно, знали о существовании друг друга, но никогда не общались. Их нельзя было назвать друзьями или приятелями, но и незнакомцами они не были.              Его взгляд сфокусировался на женщине, как будто отвечая на ее вызов. Он сразу понял, она была из тех, кто притягивал взгляд без особых усилий. Не театрально, не вызывающе — скорее, как хищник, не нуждающийся в охоте. Гарри вдруг понял, что не может отвести взгляд, и это раздражало. Он привык быть тем, кто оценивает ситуацию, а не замирает в ней.              – Поттер! – Нотт быстро сбегал по ступенькам роскошной лестницы, покрытой шелковым ковром, как в музеях. Гарри не раз задумывался зачем Нотту работать в Аврорате, имея такое богатство, но этих слизеринцев разве поймешь, – Я не думал, что ты так быстро появишься, хотя я был уверен, что тебя стоит ждать. Пенси уже уходит, – он многозначительно посмотрел на брюнетку.              – Как невежливо, Тео, – промурлыкала она, – но мне действительно пора бежать. Пришли мне сову по поводу того, о чем мы говорили. Я постараюсь помочь. А теперь простите, мальчики! Работа зовет…              Пенси подошла к камину, вставая рядом с Гарри. Он слышит запах ее духов, и они безусловно ей подходят: восточные, но сдержанные, с нотками розы и перца. Они врезаются в сознание, и у Гарри почему-то начинает кружиться голова.              – Кстати, Поттер, – почему-то Гарри не двинулся с того момента, как увидел ее. Он повернул голову и взгляд уперся в острую ключицу, выглядывающую из-под горловины платья, - читала тут недавно интересную статью в Пророке. Всегда думала, что ты способен на большее, чем роль папы Уизли с выводком детей. Мне кажется, тебе нужны приключения. Возьми вот это, – она достала из клатча небольшую бумажку, и передала ему в руки. Ее пальцы задержались на его запястье, вторгаясь в личное пространство.              Гарри посмотрел на маленькую визитку в его руках и дыхание остановилось.       

КЛЕТКА ФИАЛКИ

BD&SM клуб для любителей чувственности

             Не успел Гарри прийти в себя, как Пенси исчезла в зеленом пламени камина, а Теодор залился звонким смехом.              – Видел бы ты свое лицо! – продолжил смеяться он. – Ну и королева драмы наша Пенси. Не переживай, брат, она иногда перегибает, не обращай внимание.              Но Гарри обратил. Черт возьми, как она изменилась за эти годы. Из стервозной девчонки превратилась в статную королеву. Этот шлейф духов до сих пор витал в воздухе. И Гарри не мог им надышаться. Стоял, как дурак, и смотрел на маленькую бумажку в руках, впитывая каждую букву, каждую контрастную линию золотого шрифта на черном фоне.              Гарри услышал вежливый “кхем” со стороны Нотта, быстро убрал визитку в карман джинс и попытался вспомнить, зачем сюда пришел. Точно, Малфой.              – Тео, ты готов обсудить встречу с Малфоем?              – Только этого и жду, – с сарказмом ответил кудрявый, с ним никогда не поймешь, когда он говорит серьезно.              Гарри лишь пожал плечами. Его мысли все еще были немного расплавлены после встречи с Пенси, но рабочий настрой постепенно возвращался к нему.              – Если честно, я не доверяю ему, Нотт. Мы все знаем, что Малфой нездорово помешан на вампирах. Чутье подсказывает мне, а я напомню, именно благодаря ему я уже тринадцать лет нахожусь в должности Главного Аврора, что Малфой как-то в этом замешан. Он что-то знает и не говорит. Как будто издевается! - Гарри провел пятерней по волосам, распушив их, достал сигареты из кармана, - Ты не против? – спросил он прежде, чем закурить. И после кивка Тео поднес огонек на конце палочки к сигарете. – В общем, я боюсь, что мы пожалеем, что привлекли его к этому делу.              – Гарри, вряд ли я могу оценивать объективно, Драко мой лучший друг, но я точно знаю – он не убийца. И относится он к вампирам как к равным, он бы не стал бы их умерщвлять для своих экспериментов. Даже если бы он все еще занимался этим, а я точно уверен, что это не так, можешь считать это моим чутьем, благодаря которому я уже восемь лет в должности старшего Аврора, то он бы доставал кровь, не прибегая к убийствам, – мужчины прошли в малую комнату на первом этаже, это было что-то среднее между гостиной, библиотекой и музыкальной комнатой. Тот тип комнат, которые бывают только в домах очень богатых людей.              – Но ты понимаешь, что за ним нужно поглядывать. Я не хочу давать ему полный доступ, – сжал зубы Гарри.              – Придется, – с сочувствием сказал Тео, – он прав, и действительно нужен нам. Он лучший по этой части. Только не говори ему, что я так сказал. Направим его изучать книжки, ритуалы, поговорить с Винсентом, они вроде знакомы. Я сомневаюсь, что нам удастся его контролировать, но это того стоит, поверь. Главное не давить на него, и не заводиться. Вы уже заклятые враги, сколько, лет тридцать? А он тебя провоцирует как будто вам снова одиннадцать.              – Может ты и прав. Тогда составь список, что нужно сделать в первую очередь и распредели обязанности. Можешь заняться этим завтра, – он уточнил на всякий случай, потому что на лице Тео уже начало вырисовываться жалобное выражение лица.              – Тогда до завтра, босс, – Тео стал отходить в парадный зал, намекая, что Гарри тоже пора удалиться, – И, если я понадоблюсь, лучше пришли патронус, в следующий раз тут может оказаться не только Пенси, – он многозначительно поиграл бровями.