Глава 5

Сложно убегать от прошлого, не видя впереди никакого будущего. Но, к сожалению, обычно именно так и случается у отчаянных людей, чье прошлое гонится за ними со скоростью, приближенной к скорости света. Драко часто снились сны о его прошлом, но, как назло, это никогда не были счастливые воспоминания из детства. Это были черные, липкие, самые мерзкие картины жизни, которые возвращались к Драко снова и снова. Белая простыня с рюшами, которую так любила Астория, всегда окрашивалась в красный в этих снах. Как и руки Драко. Когда Драко проснулся от очередного кошмара, он испугался странного положения своего тела и в сонном непонимании вскочил с дивана. Лоб был мокрым от пота, а рубашка неприятно прилипала к спине. В ушах еще стучал глухой отголосок крика — собственного или чужого, он не был уверен. Мир качнулся, будто пол ушел из-под ног, и на секунду Драко показалось, что он все еще тонет в красной липкой жиже своих снов. Сознание возвращалось к нему, как и понимание, что он находится в своей собственной квартире, и лишь один человек находится в ней помимо него… – Грейнджер? - крикнул он, пытаясь найти ее глазами. Черт, его квартира защищена, никто не мог сюда проникнуть. Если только… Его взгляд метнулся к закрытому кабинету. Гермиона Грейнджер сидела на полу в неестественной позе, одна ее нога была вытянута, а вторая согнута, как будто она пыталась безуспешно встать. Ее лицо было даже бледнее обычного, а красные глаза горели алым светом, выделяясь в темноте, впиваясь в него. По спине Драко пополз холодок. – Все в порядке, – сказала она хриплым голосом, медленно моргая. Драко осмотрелся, в комнате никого не было, значит она действительно хотела проникнуть в закрытую комнату, и на нее подействовали чары от нежелательного проникновения. Драко постарался максимально закрыться щитом окклюменции, чтобы девушка не почувствовала его волнение и страх. Он давно не использовал магию разума, поэтому стены в сознании возводились с трудом. Это было тревожным звоночком: он расслабился за эти годы, ему нужно вновь взяться за тренировки, потому что она никогда не должна узнать о том, что он скрывал за этой маленькой дверью. Выстраивание одного маленького щита в сознании забрало у него все силы, и он почувствовал легкое головокружение. Его сознание дрожало, вибрируя рябью над водной гладью. – Все в порядке, – повторила Грейнджер, поднимаясь с пола, будто подумала, что Драко волновался за нее. Через всю комнату он заметил ее пересохшие губы и бегающие по его фигуре глаза. Ее взгляд переместился на его губы, и ее язык скользнул по сухой коже, с нажимом, будто она смаковала этот жест. В полутьме блеснул кончик клыка. Это движение пустило по коже Драко электрические разряды, и дыхание сбилось. В этот момент Драко почувствовал вкус крови во рту, и понял, что у него пошла кровь. Салазар, он просто жалок. Ему срочно нужно тренировать щиты разума, тем более, что рядом с ним теперь всегда находится вампирша, способная в любой момент залезть ему в голову, – Если ты не достанешь мне крови, Малфой, я вполне вероятно наброшусь на тебя в ближайшее время. Она сказала это медленно, делая шаг по направлению к нему. Давая время скрыться, убежать. Она кралась к нему, как львица. Шаг. Другой. Драко ощутил прилив тепла, возбуждения и предвкушения. Он еще помнил ощущения от ее укуса, и тело жаждало почувствовать ее яд снова. Он сглотнул. Он не пятился, но и не подходил к ней. Как будто пускал все на самотек. Давал ей контроль. Воздух между ними вибрировал, напоенный опасностью и чем-то еще, более тонким, более притягательным. Клыки сверкнули, и она сделала еще шаг. Взгляд в ее глаза - гребаная паническая атака. Не говоря ни слова Драко начал двигаться. Уверенно взял пальто и вышел из квартиры под испытующим взглядом маленького растрепанного хищника. Ему было плевать, что он не объяснился, просто оставив ее без возможности выйти из квартиры. Ему было плевать, что уже ночь, и Виктор может поджидать его за углом дома. Он лишь сжал палочку в руке и направился к ближайшему донорскому центру. Выйдя на улицу, он так и не надел пальто, лишь перекинув его через предплечье. Ему было жарко. Он почти признал, что становился наркоманом. Гермиона, когда Малфой ушел, попыталась успокоиться и переосмыслить то, что она видела. Она отмахнулась от нестерпимой жажды, из-за которой она чуть не набросилась на мужчину, чья кровь даже по запаху была похожа на божественный нектар. Ее вкус до сих пор ощущался на языке. Похоже, мужчина не имел ни малейшего понятия, что она разделила с ним его сон, или предпочел это игнорировать. Непонятно, было ли это воспоминание, в котором Драко Малфой убивает свою жену, или где он пытается ее спасти, но Гермионе стало ясно: Астория Малфой умерла не своей смертью. Болела ли она вообще? Что Малфой с ней сделал? И что, черт возьми, он хранит в комнате, на которую наложены не только защитные, но и вполне боевые чары от взлома. Из-за штор раздался тихий стук, и Гермиона открыла окно, чтобы впустить небольшую сипуху, которая кинула на подоконник конверт и сразу же вылетела, не дождавшись лакомства, которое обычно получали совы за доставленное письмо. Совы тоже старались избегать вампиров, если не были с детства приручены ими. “Жду тебя в Министерстве завтра в 9. Осмотришь трупы, не ешь ничего на завтрак, чтобы твой слабый желудок выдержал, а то я знаю какая ты неженка. Г.П.”

***

В понедельник Аврорат - безумно скучное место, в котором почти никого нет. Оперативники разъехались по местам преступлений, которые случились за выходные, а офисные работники клюют носами над чашками вечно горячего кофе. Гарри и Тео встретились в Атриуме, сразу же направившись к лифтам. Их задача на сегодня - самостоятельно осмотреть тела перед тем, как допустить к ним Малфоя. Морг Министерства встретил их тишиной и спокойствием, свойственными для этого места. В воздухе витал острый запах обеззараживающего зелья и старого железа. Свет тускло падал с потолочных ламп на черно-белую плитку, оставляя под столами лоскуты вязкой тени. Морг Аврората был похож на старую больницу – никому не было дело до интерьера, ведь “пациентам” было уже все равно. Как только в дверях появилась Лаванда в ярко-розовой оправе больших очков, морг перестал быть местом спокойствия и уединения. Казалось, женщина была здесь хозяйкой, но совершенно не сочеталась со всей атмосферой: она была яркой, эмоциональной, и ее совершенно не беспокоило давящее ощущение, которое оседало в желудке каждого гостя министерского морга. Помимо нее в морге работало пару сотрудников, младших экспертов, и уборщица, старая женщина, которая занималась уборкой после вскрытия трупов последние лет пятьдесят. – Поттер! Я только пришла и собралась уже отправить тебе Патронуса! – начала кудахтать Лаванда, – Такое произошло впервые с тех пор, как я тут работаю! И никакого запаха, Гарри! А у меня очень чуткий нос, ты знаешь, я всегда знаю, если кто-то лазит в мой холодильник без спроса. Морг представлял собой большой зал с несколькими пустыми столами, на которых в рабочее время лежали трупы, и ряд холодильников – железных ячеек, встроенных в стену, на которые было наложено Заклинание постоянного охлаждения, которое препятствовало разложению тел. В особых случаях на ячейки накладывали заклинание Стазиса, но оно было не так популярно, так как искажало данные, если над телами проводились длительные исследования, включающие использование зелий. – Лаванда! – попытался унять беспокойную девушку Гарри. Он знал, что Лаванда бывает немного легкомысленной и слишком говорливой, хоть и общается в основном только с трупами, что тоже кажется Гарри ужасно странным, – Что случилось? – Они пропали, Гарри, – на выдохе сказала Лаванда, – Трупов нет. Я пришла к восьми, как всегда, а их и следа нет. Холодильники открыты, в зале холодина. Тео открыл рот, чтобы спросить больше, но Гарри его опередил. – Ты говоришь, никакого запаха? А что с магическим следом? – все люди оставляли следы. Наличие оборотня в штате министерства всегда хорошо помогало выявить эти следы на телах и уликах. Лаванду обратил Фенрир во время битвы за Хогвартс. Все думали, что повреждения, которые нанес ей оборотень - несовместимы с жизнью, но ее удалось спасти. С того времени Лаванде досталось изуродованное шрамами лицо, которое она привыкла скрывать за большими очками и цыганскими украшениями, и проклятие оборотня. После принятия «Закона о недискриминации оборотней» полу-волки стали полноправными членами общества, многих взяли на работу в Министерство. В Аврорате даже была отдельная группа, состоящая только из авроров-оборотней. Лаванда, после ужасов войны и собственного обращения пошла учиться на целителя, но не смогла работать с людьми. И тогда Гарри, на тот момент уже Старший Аврор, предложил Робардсу кандидатуру Лаванды как в качестве колдомедэксперта. Работать с мертвыми Лаванде понравилось намного больше, чем с живыми. Она знала, что точно не сможет им навредить, и они уж точно не испугаются ее внешнего вида. – Я знала, что с этими дохликами что-то не так! – Лаванда скривила нос, отчего кожа ее огромного шрама от середины лба до правого уха натянулась, – Я попрошу тебя, Гарри, никогда больше не суй мне под нос эту вампирскую тухлятину. От них так воняло мертвечиной, что я еле провела вскрытие. Вполне возможно, что из-за этого я скорее всего и не почуяла воров, весь морг провонял этими дохлыми крысами! Лаванда все лепетала, но Гарри уже не слушал. Он смотрел на открытую ячейку холодильника, в которой, как он догадывался, ранее и находились трупы и думал. Зачем было оставлять трупы посреди улицы, а потом красть их? Скорее всего их забрали вампиры, если Лаванда не почувствовала другого запаха. Те же ли это вампиры, что совершили убиства? Либо кто-то заметает следы… – Магия, Лаванда? Ты проверяла магический след? Блондинка потупила взгляд. – Нет. Я как-то забыла, разозлилась, сколько всего отмывать придется… но это же вампиры, Гарри, зачем вообще расследовать их смерти? Наверняка они в своей стае, то есть Клане, разберутся. – Вампиры – часть магического мира, Лаванда. Нравится тебе это, или нет, – на этих словах девушка снова скривилась, множество морщинок образовали лучики вокруг ее глаз, – мы должны учиться выживать с ними. И если их убивают – это такая же проблема, как и убийства волшебников. Проверь магический след и напиши рапорт обо всем: как были открыты двери холодильников, что пропало, что ты почувствовала. Только без предубеждений, поняла меня? – Ты знаешь, что Виктор Крам в Англии? – осторожно сказала она, проговорив это имя шепотом, как будто его имя тоже нельзя было называть, – Конни сказал, что видел его в лесу Дин, он вывозил на выходных щенят на ориентирование. – Гермиона была с ним? – Гарри старался, чтобы его голос звучал ровно. – Ее не видели, – Лаванда покачала головой, – она не писала? Когда Гарри не ответил, вновь погрузившись в свои мысли, Лаванда молча кивнула и развернулась, чтобы войти в свой кабинет. В дверях, неожиданно для всех показался Драко Малфой. Он был одет во все черное, отчего его белоснежные волосы ярко выделялись в его образе. Лаванда громко фыркнула, завидев его, но ничего не сказала, закрывшись в своем кабинете. – Я ждал вас в Атриуме, могли бы уточнить, что встречаемся в морге. Мне пришлось пробиваться через дежурного и доказывать, что я действительно пришел по твоей просьбе. – И как ты доказал? – хлопнул ему по плечу Тео. – Показал записку Поттера. И оставил свою палочку этому недоумку. Поторопимся тут, – он прошел вглубь зала, точно зная, куда идти. За эти годы его не раз привлекали к делам, связанными с вампирами. Конечно же Тео, ведь многие в Аврорате видели в нем лишь бывшего Пожирателя. – Тела украли, так что тут нам твоя помощь не нужна, – брови Малфоя поднялись вверх, но он решил не спорить. – Поднимемся в мой кабинет, я расскажу, что делаем дальше. – Я знаю, что делать, Поттер. Вы хотите, чтобы я встретился с Винсентом и узнал, имеет ли он отношение к убийствам и краже тел? Я угадал? Несколько мгновений молчания он расценил как положительный ответ. – Тогда встретимся завтра. У меня нет возможности трепаться целый день, я не гребаный Аврор, мне нужно открывать магазин. Мистер Главный Аврор, Тео, – он отвесил шуточный поклон каждому, – Пока, Браун! – Пошел ты, чертов Пожиратель! – послышалось из-за двери кабинета. Драко сказал правду, он действительно собирался заняться магазином, особенно учитывая, что вчера он был закрыт на целый день. Сегодня ему предстояло выяснить как работает связь с Грейнджер на расстоянии, и может ли он от нее отключаться.

***

«Амортенция не действует на упырей, так, как действует на волшебников и магглов (а также на других разумных живых существ, в том числе и магических). Не стоит применять к этим очаровательным кровопийцам и другие любовные зелья, такие как: Приворотное (как и обратное ему Отворотное), Усиливающее мужскую силу, Целующееся зелье, и другие. Это связано с тем, что вампиры имеют биологию, отличную от человеческой, различные ингредиенты усваиваются у них по-другому и были зафиксированы случаи, когда свидание с бессмертным , выпившем любовное зелье становилось не столько интригующим и таинственным, сколько опасным. Если же вы все-таки хотите приворожить вампира…» Гермиона перевернулась на кровати на спину, отшвырнув от себя книгу, и громко простонала. – Боже, кому пришло в голову писать книгу «10 способов влюбить в себя вампира», и самое главное, что она делает в шкафу Малфоя? – сказала в потолок Гермиона. Малфой ушел утром и она всеми силами пыталась занять себя. Ей показалось, что блондин собирал все книги, связанными с вампирами, даже такие абсурдные. Ее находка сначала рассмешила ее, потом заинтересовала, но в итоге оказалась легкомысленным бредом для девочек-подростков. Видимо автор книги никогда не сталкивался с настоящими вампирами, раз описывал их как «очаровательных кровопийцев» и «таинственных ночных купидонов». Она всего сутки провела с Малфоем в одной квартире, и уже чувствовала пустоту от того, что его не было рядом. Нить их связи натягивалась, тянула ее к нему, но Гермиона не поддавалась, зная, что даже из квартиры выйти не сможет. Она потянулась к бокалу с кровью, который стоял на полу около кровати, и сделала небольшой глоток. Сладко-соленый вкус разлился во рту, прошибая, как в первый раз. Все таки скудная диета Гермионы сказывалась, и настоящая человеческая кровь, хоть и охлажденная, ощущалась как деликатес, как блюдо из самого дорогого мишленовского ресторана. Вчера Драко вернулся поздно, явно пьяный, положил на барную стойку в гостиной сумку с несколькими пакетами крови, и скрылся в своей спальне. Гермиона тогда была так голодна, что не стала задавать лишних вопросов, и сразу набросилась на лакомство. Только потом ее стали одолевать мысли о том, где он ее взял и насколько законным путем ее достал. Она спрятала оставшиеся пакеты в холодильник, и дала себе обещание рационально расходовать этот запас. Осушив бокал, Гермиона вдруг почувствовала движение на задворках разума. Как будто кто-то стучал по стеклу большого аквариума, а она была проплывающей мимо рыбой. «Мышка?» – Прекрати меня так называть, – сразу же отмахнулась она. «Рад, что ты меня слышишь. Сейчас я отправляюсь в очень интересное место и хочу кое-что проверить, ты не против?» – Как я могу ответить, если ты говоришь загадками? Куда ты идешь? «К Винсенту.» – В Клан? Ты с ума сошел? – на той стороне послышался глухой смех. «Мне так часто это говорят в последнее время, что вполне возможно. Тела пропали из Министерства. Поттер считает, что их забрали вампиры. Вот заодно и проверим.» – И почему они не послали для этой задачи Нотта? Это вроде он в Аврорате отвечает за вампиров. «Я почти поверил, что ты волнуешься за меня, мышка. Но не стоит, я уже бывал в Клане.» На этом моменте он как будто пропал из головы Гермионы. Девушка уже подумала, что связь потеряна, но потом в глазах помутнело и она чуть не потеряла равновесие, несмотря на то, что сидела на кровати. Ее как будто окунули с головой в Омут памяти, и она закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на картинке в голове. Теперь она буквально могла видеть глазами Малфоя. Перед ней стоял старинный готический особняк. Она знала это огромное здание - это был Дом Клана, к которому она когда-то пришла просить о помощи. Это было опасное место, особенно для человека, и Гермиона еще раз задумалась, не являлся ли Малфой безумцем. “Я все слышу” – в ответ на ее мысли сказал Малфой. – Перестань подслушивать. “Тогда перестань так громко думать” Перед тем, как Гермиона успела что-либо ответить, Малфой уверенно постучал витиеватым дверным молотком по воротам. В тишине сумерек стук ощущался некомфортно громким, и Гермиона неосознанно поежилась. Солнце уже село, но было довольно светло, поэтому никто не вышел встретить Малфоя. Тяжелые ворота разъехались сами по себе и мужчина вошел на территорию. Казалось, земля вампиров была полностью оборудована так, чтобы существовать без солнечного света: многовековые деревья росли по всему периметру, крыша террасы простиралась до подъездной дорожки, укрепленная мощными колоннами. Гараж был полностью закрытым, а стекла машин, стоявших на улице, были полностью затонированы. Сам особняк напоминал готический замок, со скульптурными наличниками на окнах, высокими башнями, стремящимися разрезать небо своими шпилями и горгульями, подозрительно похожими на летучих мышей, которые сидели на крыше. Они были единственными жителями особняка, что могли выходить на солнце, охраняя своих хозяев в самые уязвимые часы. Малфой прошел к массивной резной входной двери из темного дерева. На бороздах плясали тени: дева, что склонилась к юноше, летучая мыши, как недоброе предзнаменование и два дитя, как символ нового кошмарного начала. Древний сюжет старинной истории о том, как появились первые вампиры. Предание гласило, что все вампиры - потомки маглы, которая влюбилась в волшебника. Узнав его тайну, она сама захотела стать волшебницей. Старуха-знахарка магловской деревни сказала, что получить волшебство можно будет только выпив вместе с возлюбленным кровь летучей мыши и после этого совокупиться в полнолуние, когда кровь животного еще течет по венам. От этого ритуала магла не стала волшебницей, но от ее союза с волшебником родились близнецы - первые вампиры. Они были обычными детьми, но когда настало время проявлять первые всплески магии, вместо волшебства проявилась Жажда. Дети убили мать и отца, выпив их кровь и почти истребили всю деревню. Никто не мог их убить и они росли, став ужасом для местных. Так из деревни на юге Румынии появились первые вампиры, распространив заразу по всему миру. В Кланах всегда почитали эту историю, конечно, она иногда обрастала подробностями, но основа всегда была одна. Виктор любил говорить, что на самом деле вечная жизнь вампиров - это плод любви маглы и волшебника, который отравила человеческая злоба и невежество. – Смертный? – удивилась женщина, выглянувшая из проема. – Я к Винсенту, – отчеканил Малфой, проигнорировав заинтересованную улыбочку женщины. Она была растрепана, как после сна, а глаза выражали неистовое безумие. Гермиона знала – в руке Малфоя почти наверняка зажата палочка, и он готов в любую минуту вступить в схватку. Женщина с досадой отошла от двери, пропустив Малфоя внутрь. В этом доме жил не весь клан, разумеется, а лишь верхушка - семьи Главы, старейшин и еще несколько приближенных. Главный зал был похож на большую гостиную, в которой бесконечно собираются званые вечера. На бархатных диванах сидели вампиры, некоторые были одеты по моде прошлых веков, некоторые современно, но их объединяло одно: вся их одежда была роскошна и нарядна, как будто они находились на балу. Дамы были увешаны тяжелыми украшениями, некоторые обмахивались веерами и перьями. Гермиону удивило то, что среди всех этих вульгарно одетых людей не было ни одного живого человека. Вся кровь, что находилась в комнате, была исключительно в емкостях: бокалах или стаканах, и никто не пил свежую кровь прямо из вены. В прошлый раз, когда она была в этом доме, все здесь было в реках крови, а смертные, как наркоманы, переходили от одного вампира к другому, желая получить новую дозу. Малфой остановился посреди комнаты, женщина, что его встретила, недовольно обернулась, но внимание Малфоя было обращено лишь на одного человека. На одном из диванов, смотря прямо на вошедшего гостя гневным взглядом, сидел Виктор Крам. Взгляды мужчин встретились, и он оттолкнул жмущуюся к нему кудрявую вампиршу и оскалил клыки на Малфоя. Гермиона сжала кулаки, пытаясь остановить надвигающуюся панику. Разум шептал, что находится далеко, что Виктор в данный момент смотрит не на нее, но один вид ее мучителя пробуждал в ней леденящий ужас. Тело помнило этот взгляд слишком хорошо. Страх затопил её волной: пальцы судорожно вцепились в покрывало, сердце заколотилось, как будто она снова была маленькой птичкой в клетке, созданной специально по образу и подобию ее личного Ада. – Какой приятный сюрприз, – послышалось из глубины комнаты. Малфой с вызовом поднял одну бровь, прежде чем оторвать взгляд от Крама и перевести на того, к кому он сюда и пришел. Гермиона впервые видела Винсента. Это был мужчина средних лет, по виду, вальяжно курящий толстую сигару в кресле у камина. Его темные волосы были коротко подстрижены, но густая челка спадала на глаза, на пальцах металлическим блеском отливали перстни. Он был одет дорого и со вкусом, его бордовый костюм заметно выделялся на фоне фраков и камзолов других мужчин. Гермиона не могла избавиться от чувства, что наблюдает за королем, окруженным свитой. Его манеры были безукоризненны, то, как он изящно держал сигару, как все вокруг него замолчали, когда он произнес первое слово. Даже улыбка, с которой он смотрел на Малфоя, казалась отточенным клинком. Он посмотрел на Малфоя и указал в сторону: – Не соизволите ли вы пройти в мой кабинет, мистер Малфой, полагаю, вы пришли по приватному делу, – Винсент всегда разговаривал нарочито вежливо, по-старомодному учтиво, тем самым оправдывая свое происхождение, по слухам близкое к королевскому роду. На самом деле происхождение Винсента, как и его обращение, оставалось тайной. Мужчины прошли в небольшую библиотеку, и как только захлопнулась дверь, Винсент указал на палочку в руках Малфоя. Блондин сразу же наложил на дверь запирающее и заглушающее заклятья. Винсент повернулся к нему, и быстро приблизился. Малфой был первым, кто протянул ладонь для рукопожатия. – Черт возьми, как давно мы не виделись, дружище! – рукопожатие резко перешло в крепкие объятья от Винсента. – Вы затаились, меня давно не привлекали к делам, так-то я бы давно к тебе заглянул. Ты бы хотя бы звонил иногда, для тебя я даже завел мобильник! – воскликнул Малфой, отходя вглубь комнаты. Гермиона потеряла дар речи. Они… дружили? И кажется ее больше удивило, что кто-то дружит с Малфоем, а не тот факт, что он дружит с, мать его, наследником клана вампиров. “Эй, вообще-то ты видела уже двух моих друзей” – поправил Малфой в ее голове. – Так что привело тебя сюда? – спросил Винсент. – Что ты слышал об убийстве двух вампиров вчера утром? Винсент нахмурился: – Не слышал, по крайней мере пока. Вы думаете это наши? – У них не было перстней вашего клана, поэтому пока не понятно. Тела выкрали из морга, поэтому у меня появилась теория, что вы могли захотеть провести свое расследование. – Это старые порядки, мы отходим от них. Теперь мы должны сотрудничать, не забыл? – сказал он с сарказмом, намекая на новый закон о вампирской преступности. – Это убийство странное, Винс. Тела были обескровлены. Винсент замер. – Укусы? – Проколы, – Малфой достал из внутреннего кармана пальто сложенную папку и передал ее вампиру. Тот внимательно осмотрел фото жертв, соединив густые брови. – Они точно не из клана. Но что-то мне подсказывает, что они новообращенные. Видишь, их кожа очень тонкая. Чем старше вампир, тем плотнее у него кожа - поэтому старейшины выглядят как демонические фарфоровые куклы, – Винсент, который был на пару тройку веков старше Малфоя сам выглядел как статуя, но блондин решил промолчать. – Это какой-то ритуал? – спросил Малфой. – Обескровливание? – Винсент покачал головой, – Я знаю тех, кто пьет кровь других вампиров, но точно не так… Нам не нужна эта кровь для выживания, поэтому вампиры бы точно не стали убивать ради нее. Но это, – он кивнул на фото жертв, – не первый случай. – Что? – воскликнула Гермиона. – Объясни, – сказал Малфой Винсенту. – Такие преступления происходят на протяжении последних, – он задумался, – лет пятидесяти. Без закономерности, просто иногда вампиры пропадают, мы нескольких находили в таком же состоянии. Первый раз это случилось как раз в конце шестидесятых. Тогда вампиры не были таким популярным явлением, все друг друга знали, на балы в Доме приглашались все. И в один день несколько вампиров из Эссекса просто пропали. Их нашли через пару месяцев в заброшенном замке. Полностью обескровленных и высушенных. Но укусов не было, только порезы. Мы пытались выяснить, что с ними случилось, но мы были просто горсткой вампиров, скрывающихся в замке без каких-либо связей в волшебном мире... Если честно, я тогда подозревал, что это может быть Волдеморт, но сейчас это невозможно, поэтому… – Салазар, – выдохнул Малфой, разочарованный тем, что вампир сделал дело еще более запутанным. Он надеялся, что Винсент приблизит их к разгадке, а не отдалит, – у тебя будет возможность допросить своих? Особенно тех, кто застал все убийства? – Обижаешь. Я не последний человек в Клане, – он улыбнулся, чем на мгновение напомнил Тео, – я достану информацию и напишу тебе. Но ты не трепись, мне нужно поддерживать образ, – он поправил безупречный костюм. – Что тут делает Виктор Крам? – решил спросить Малфой, хотя уже догадывался об ответе. – Он почетный гость, – пренебрежительно скривился Винсент. Было понятно, что Винсент был довольно эмоциональной персоной, хотя все его эмоции отражались на его лице со специфической вампирской грацией, что было довольно интересно наблюдать. – Я видел некоторое напряжение между вами… Что произошло? – Скажу так, я взял кое-что, что он считает своим, что на деле таковым не является. И в процессе возможно вырубил его. Вампир громко рассмеялся. – Этого выскочку давно нужно было поставить на место. Но Асфидель запретил его и пальцем трогать. Не знаю, что старик в нем нашел. Гермиона помнила, что Асфидель - глава Клана Британии и самый старый вампир страны. Он правил более пятисот лет и, по слухам, был превосходным политиком, сумевшим договориться с Гриндевальдом и Волдемортом, чтобы не участвовать активно в Магических войнах. Конечно, Волдеморт получил вампиров в качестве союзников, но то, что они не участвовали в Битве за Хогвартс – это целиком и полностью заслуга Асфиделя. – Как хорошо, что приказы вашего Главы ко мне не относятся, – усмехнулся Малфой. – Действительно. Драко, могу ли я задать неудобный вопрос? – тон Винсента переменился, стал серьезным, и он ближе подошел к Малфою, – та вампирша, что оставила на тебе след, кто она? Внезапно Гермиону вышибло из сознания Малфоя, и она снова вернулась на свою кровать. Она попыталась вернуться, дотянуться до него, но встретила лишь сопротивление глухой стены. Ее океан оказался пуст, без единого луча, пробивающую водную гладь. Ее охватила злость. Что Малфой себе позволяет? Ей было очевидно, что он выкинул ее специально. Когда разговор коснулся чего-то личного, он закрылся. Ей было досадно не только от того, что она не смогла услышать разговор, который очевидно касался ее, а еще и от того, как умело он манипулировал своим сознанием. Гермиона помнила еще со времен войны, что Малфой был прирожденным окклюментом и ей так хотелось уметь так же. Сейчас она чувствовала себя беспомощной, зависящей от Малфоя и его воли. Но о чем говорил Винсент? Она оставила на нем след? Говорил ли он о яде, что она оставила в нем, когда она пила его кровь, или же чувствовал ту тонкую нить, натянутую между ними, соединяя их сознания? Гермиона зарычала, осознав, что не может ответить ни на один вопрос самостоятельно. А перспектива обсуждать всё это с Малфоем только шире разрывала зияющую дыру в её уязвлённой гордости. Ей было больше не интересно как приворожить вампиров с помощью зелий, заклинаний и особых нарядов, поэтому она отправилась на поиски более серьезного чтива. Желательно про хорька, которого держат головой вниз за то, что слишком много о себе возомнил.

***

Половина недели для Гарри прошли незаметно, после того, как Малфой ничего не нашел, а тела так и не были найдены, он вернулся к своей обычной рутине в Аврорате, на какое-то время даже забыв про вампиров. Его смущало, что Виктор Крам, а возможно и Гермиона, в Англии. Могли ли они быть связаны с убийствами? Скорее всего это было совпадением, ведь он приезжал и ранее, но ранее ничего такого не случалось. Последнее, что он знал, после последнего визита в Англию, когда Гермиона в единственный раз приехала повидать маленького Джеймса, на нее напали голодные новообращенные и она попала на стол к Малфою, который вылечил ее. Тогда она ушла с Виктором сразу же после заката, и все это время жила в Румынии. По крайней мере, так она написала в своем самом последнем письме Гарри больше десяти лет назад. Он не знал, приезжала ли она за эти годы в Англию, но она больше не пыталась связаться ни с кем из друзей. – Нотт, я хочу увидеть на своем столе сводку по преступлениям вампира завтра утром! Уже который раз ты приходишь на собрание без отчетности, я не собираюсь за тобой бегать каждый месяц, ты меня понял? - Гарри хлопнул по столу, и некоторые сидящие за столом авроры вздрогнули. Теодор Нотт, пытающийся унять жуткое похмелье, кивнул. Этот разговор действительно случался каждое собрание. Теодор был таким человеком, который ненавидел бумажную работу. Он держал всю статистику в голове, и прекрасно ей оперировал при случае, но вот заполнять бумажки… Увольте, это было не для него. В дверь постучали, и все двадцать голов, находящиеся на собрании Аврората повернули голову в сторону миловидной маленькой ведьмы – Сюзанны Лоренс, секретаря Гарри Поттера. Она засеменила к месту Главного Аврора и стала шептать ему на ухо. – Мистер Поттер, я прошу прощения, вы говорили, что помните, но собрание затянулось и я боюсь, что вы могли забыть, – Сюзанна всегда долго извинялась, потому что искренне считала Гарри Поттера слишком важной личностью, с которым нельзя вести себя неуважительно, но дело было в том, что понятие уважения у мисс Лоренс было совершенно особенное, – ваша жена должно быть ждет вас у вашей квартиры. Вы договорились отправиться в Хогвартс к сыну через ваш камин… Гарри вскочил с места. Черт. Четверг. Хогвартс. – Спасибо, Сюзанна, – сказал он тихо, а затем обратился ко всем собравшимся, – К сожалению, на этом нам необходимо прерваться. Нотт, жду от тебя сводку, не забудь. Гуттенберг, я надеюсь мы поняли друг друга, впредь веди учет всех сотрудников маггловской полиции, с которыми находишься в контакте, мы не должны больше допускать таких инцидентов, – молодой аврор, который на днях чуть не раскрыл тайну волшебного сообщества, случайно проговорившись об “этих ненавистных пикси” обычному маггловскому полицейскому, сокрушенно кивнул. Гарри помчался в свой кабинет, и чуть не уронив чашку с летучим порохом, быстро вступил в камин. Через мгновение оказавшись в своей квартире, он услышал настойчивый стук и возглас бывшей жены: – Гарри Поттер, если ты не откроешь в эту секунду, я буду знать, что ты худший отец на планете! Мужчина быстро отряхнул запыленную мантию и поспешил открыть дверь. – Джинни, прости ради Бога, я… – Был очень занят, потерял счет времени, – вздохнула Джинни. Она была одета эффектно: рыжая мантия с клетчатой подкладкой, украшения, аккуратная шляпка в цвет мантии. Ее легкий макияж не скрывал веснушки, которые когда-то так любил Гарри, а наоборот подчеркивал их. Ее длинные рыжие волосы были собраны в высокую прическу, открывая изящную тонкую шею. Она выглядела безупречно на фоне пыльной мантии Гарри, но времени переодеваться не было. Джинни и так была в нетерпении увидеть сына. Женщина даже не стала больше препираться с Гарри, лишь прошла к камину и взяла горсть пороха из чашки. – Минерва написала, что оставит камин открытым на время нашего приезда, но мы уже опаздываем на десять минут, поэтому надеюсь она не так строга с родителями, как с учениками, – после этих слов она вступила камин и выкрикнула “Хогвартс. Кабинет Директора” и исчезла в зеленом пламени. Гарри, вздохнув, последовал за ней. Он сказался в знакомой обстановке директорского кабинета, ничуть не изменившегося за столько лет. Здесь до сих пор можно было увидеть следы Дамблдора: вазочки с конфетами, всевозможные причудливые статуэтки и, конечно же, роскошный Омут памяти. Сам Директор поглядывал на гостей с портрета, игриво подмигивая. – Я так рада вас видеть, Джинни, всегда рада – директриса сжимала Джинни в объятьях и, увидев Гарри, тепло ему улыбнулась. Минерва Макгонагалл была на посту Директора Хогвартса уже двадцать два года. Будучи ведьмой в уже солидном возрасте, она была не так активна, как во времена учебы Гарри и Джинни, но все еще являлась искусной волшебницей и анимагом. – Минерва, – обратилась Джинни, – могу ли я поговорить с вами, пока вы не вызвали Джеймса? Меня беспокоит его поведение в школе, особенно прошлый инцидент. – Мисс Уизли, – обратилась к ней Минерва, – уверяю, не стоит так волноваться. Джеймс очень талантлив, он хорошо учится, делает большие успехи в квиддиче, – на этой фразе Гарри поднял голову, и в его глазах директриса рассмотрела блеск гордости, – То, что он общается с Алиссой Виндхем не говорит о том, что он в опасности. Она хорошая девушка, и без сомнения… – Профессор, – перебила ее Джинни, но тут же поправилась, – Директор. Я думаю, вы понимаете, почему я не хочу, чтобы он с ней общался. История не может повториться. Не с моим сыном. Минерва грустно улыбнулась. – Я понимаю, дорогая. Думаю, вам действительно нужно поговорить с Джеймсом. Я приведу его, – с этими словами директриса повернулась, чтобы направиться к выходу, но Гарри мягко остановил ее. – Я думаю, нам будет приятно пройтись по коридорам любимой школы, ведь так, Джинни, – он посмотрел на бывшую жену, – Он же сейчас на обеде, верно? Мы можем сами его забрать и отправиться к теплицам. Я все равно хотел позже навестить Хагрида. Джинни не возражала, поэтому они медленно направились по коридорам старинного замка вниз, пересекая движущиеся лестницы, выходя во двор. Последний раз, когда они тут были, на десятилетии в честь победы в Битве за Хогвартс, они с Джинни были все еще вместе. Маленький Джеймс еще не понимал, что это за место, и что оно значило для родителей, но бесконечно улыбался, став самым популярным гостем мероприятия. Это был счастливый день. Последний счастливый день, как казалось Гарри сейчас. Он посмотрел на Джинни. Его бывшая возлюбленная вышагивала гордым шагом, казалось, совсем не тронутая воспоминаниями о их жизни здесь. – Джинни, ты… – Гарри опять не знал, что хотел у нее спросить. Он просто хотел с ней поговорить. О чем угодно. – Я знаю, Гарри, – слишком быстро ответила Джинни, – Я постараюсь не быть такой эмоциональной, но ты знаешь, что я не могу сдержаться, когда дело касается нашего мальчика, – она повернулась, и в ее глазах стояли слезы. Гарри знал, что был плохим отцом. Он всегда верил, что будет лучше Дурслей — что сумеет окружить своих детей любовью, дать им то, чего сам был лишён. Но он не смог. Просто не умел. Его никто не учил быть отцом. И дело было не в холодности или грубости — нет. Гарри просто... отсутствовал. Джинни же была копией Молли, своей матери, она была неиссякаемым сосудом тепла. И Гарри думал, что ее энергии должно хватить на них обоих. Он не учел, что иметь двух родителей и общаться лишь с одним может оставить неизгладимый след в душе маленького мальчика. Ведь отсутствие иногда ранит сильнее, чем удары. – Джеймс! – Джинни побежала, когда увидела сына в толпе школьников, выходящих из Большого зала. – Мама..? – удивился парень, и нахмурился, когда увидел сзади нее отца. – Привет, – улыбнулся Гарри. Это была одна из тех улыбок, по которым Гермиона еще в Хогвартсе всегда понимала, что что-то не так, – как ты? Гарри мысленно ударил себя по голове. “Он что, твой друг, чтобы просто говорить “как ты?” при встрече? Он твой сын, болван, прояви немного тепла!” За ним показалась миниатюрная девушка с густыми темными волосами в форме Гриффиндора, которую родители сначала даже не заметили. Она удивленно посмотрела на Джеймса, а тот лишь покачал головой. Он наклонился и что-то прошептал ей в волосы, после чего девушка развернулась и поспешила к сокурсникам, которые направлялись в сторону учебного крыла. – Это Алисса? – прошипела Джинни, и Гарри пришлось сильно дернуть ее за рукав. – Да, это она, – смотря прямо в глаза сказал Джеймс. Он был намного выше нее, даже немного выше Гарри, поэтому смотрел на мать сверху вниз, с вызовом, – Я думал, мы все обсудили. – Я тоже думал, что ты понял и больше не подойдешь к… – Заткнись! – рявкнул Джеймс, отчего Джинни невольно отпрянула от него. – Джеймс, – низкий голос Гарри сквозил предупреждением. Он сделал шаг вперед, закрывая плечом бывшую жену. Они с сыном были почти одинакового роста, поэтому Джеймс не мог так явно демонстрировать свое превосходство, – Мы пришли не за этим. Мы можем поговорить где-то… наедине? – он осмотрел собравшуюся небольшую толпу в стороне, явно желающих посмотреть на знаменитого Гарри Поттера – героя Второй Магической Войны. – Говорите, что хотели, и уходите. Меня ждут, – он посмотрел на мать, явно намекая, кто его ждет. Джинни сделала глубокий вдох. – Мы видели статью. Я писала тебе письмо, но ты не ответил… – Я не открывал. – Мы лишь хотели сказать тебе лично, что не держим зла, – Гарри постарался говорить мягко, – у тебя не получилось сделать больно, если ты этого хотел. Но было бы лучше, если бы ты пришел к нам и высказался, если у тебя было что сказать по поводу нашего развода. Джеймс рассмеялся. – Я пытался говорить все детство. Я пытался сделать все, чтобы вы сошлись, но вам было абсолютно плевать на меня. Теперь мне семнадцать, я совершеннолетний. Теперь я могу делать все, что захочу. И любить того, кого захочу, мама. Джинни вытерла слезы, и схватила Джеймса за руку. – Я лишь хочу напомнить тебе что случается, когда связываешься с вампирами. Гермиона тоже думала, что любит одного из них… – Алисса не вампир, мама, – зашипел Джеймс так, чтобы никто больше не услышал, – Она такая же волшебница, как ты или я. Больше не смей говорить про нее, – он вырвал руку из слабой хватки матери, – Разговор окончен. Фигура Джеймса в школьной мантии, которая явно уже становилась ему мала, быстро удалялась. Осенний ветер развевал его гриффиндорский галстук, свободно болтающийся на шее. Родители видели, как их сын догнал друзей и громко засмеялся. Он обнял со спины темноволосую девушку, которая тихо шла сзади и сжимала учебники. Гарри посмотрел на Джинни. Она тихо прижимала ко рту руку, которой сжимала руку сына. Слезы текли по ее щекам, и у Гарри внутри что-то сжалось. Он приобнял ее в дружеском жесте, надеясь подбодрить, но она лишь вытерла слезу и пошла назад, к кабинету Директора. – Я хочу побыть одна, Гарри. Ты можешь идти к Хагриду, – она остановилась, чтобы сказать это, как будто вспомнила, что находилась во дворе не одна. Гарри не стал ее останавливать, когда она быстрым шагом побежала в здание.