Глава 2.

Мне все это приснилось. Сейчас я открою глаза и окажусь у жрицы Нэннеке в храме Мелитэле. Раз, два, три, открываю! Чуда не произошло. Трисс поняла это, как только проснулась десять минут назад, но зачем-то тешила себя надеждой. Совершенно очевидно, что битва на Танедде была реальна, и то, что последовало за ней — тоже. Черный человек, лес, великан. И магия, что покинула ее в такой нужный момент. Осмотревшись, чародейка поняла, что находилась в госпитале: пахло лечебными травами и лекарствами, но все выглядело… странно. Трисс оглядела себя и увидела, что ее облачили в какую-то белую ночнушку. Надеюсь, этот черный гад меня не лапал! Прокляну, если узнаю, что это он меня переодел! Осмотрела Трисс и свои руки, потрогала затылок, где вчера был удар — от увечья не осталось и следа. Боли также не было. Но, несмотря на то, что она явно проспала несколько часов, Трисс чувствовала себя невероятно уставшей и разбитой: она все еще не знала, где находится, куда ее занес портал и что ей делать. И тут она вспомнила. Магия! Моя сила меня покинула, но вдруг… Она огляделась и обнаружила на прикроватном столике небольшую вазочку с цветком. То что нужно! Взяв в одну руку цветок, она произнесла заклинание, которое бы подняло вазу со столика в воздух, и иссушило бы цветок. Но ничего не произошло. Трисс почувствовала, как слезы покатились по щекам. Она не представляла, как выжить в чужой стране, на чужом Континенте, где все говорят на непонятном языке, без магии. Трисс уже убедилась, что здесь чародеи были, но собственная Сила решила ее покинуть. Значит, ее магия была попросту несовместима с этим местом. Ей стало по-настоящему страшно: чародеи, великаны, черт знает, что еще тут у них водится, и как же существовать без Силы? Трисс плакала. И снова услышала тот чужой, осточертевший за вчерашний день певучий язык. — Уже проснулась? Умница, дай мне тебя осмотреть. Голос на этот раз принадлежал строгой на вид женщине примерно шестидесяти лет, одетой в коричневую рубашку, коричневую пышную юбку, белый фартук и белый чепчик. Трисс догадалась, что это местная чародейка-целительница. Меригольд рухнула обратно на постель, не переставая плакать и повернулась на бок. Ей не хотелось никого видеть: ни целительниц, ни черных чародеев с их тонкими прутиками, ни великанов, ни прозрачных ланей — ей хотелось вернуться домой, в Артетузу, в Каэр Морхен* к Геральту, да даже в Темерию к королю Фольтесту — лишь бы не здесь. — Ну-ну, милочка. Что за манеры? А ну-ка сядь ровно, мне нужно сделать диагностику. Целительница подошла к кровати Трисс, мягко взяла ее за плечи и усадила девушку. Трисс, послушная как кукла, села в кровати, все еще чувствуя, как слезы не переставая льются по щекам. Целительница начала водить таким же прутиком, какой был у черного чародея, вдоль тела Трисс и что-то бормотала; Меригольд было все равно. Ей хотелось умереть на этом самом месте. Сей же миг. — Так, милочка, давай-ка наденем на тебя это. Целительница достала из кармана фартука какой-то медальон и надела на шею Трисс. Нацепила какую-то нелепую цацку. Бес бы вас всех побрал! — Что ж, теперь ты должна меня понимать. Опешив, Трисс вскинула голову и взглянула целительнице в глаза. Чародейка осторожно взяла в руки нелепую цацку, которая, по-видимому, была ни чем иным, как артефактом, позволяющим ей понимать их язык. Какой-то аналог толмача? Умно. Но будут ли они понимать меня, если я буду говорить на общем? Это Трисс и решила проверить. — Вы понимаете меня? — спросила она, с удивлением обнаружив, что произнесла слова на незнакомом ей языке. Видимо, все-таки не аналог толмача: местный артефакт работал как очень быстрый синхронный переводчик, моментально превращая слова говорящего в другой язык, позволяя волшебнику думать на родном языке. — Конечно, понимаю, милая. Для того и повесила его на тебя. Что ж, не знаю, что с тобой случилось и как много ты помнишь, но судя по слезам, что ты тут льешь, помнишь ты достаточно. Сможешь рассказать? И не волнуйся, с тобой все в порядке. Ту рану на голове я залечила, мелкие ссадины — тоже. А в остальном ты здорова. Трисс сглотнула. Она не хотела рассказывать. Для начала ей нужно было понять, что это за место и кто они все такие. — Я расскажу, но и у меня есть вопросы. Целительница вздохнула. — Право, не знаю, милая, тот ли я человек, чтобы на них ответить. Давай я позову профессора Дамблдора, он директор этой школы. Его не нужно бояться, уж за это не переживай. Он человек знающий, великий волшебник, и сможет тебе помочь. Волшебник. Школа. Они называют себя не чародеями. А школа? Ну в школе-то со мной не должны ничего сделать, даже подлатали. Так, Трисс, спокойно, возможно, не все так плохо. — Скажите хотя бы, как вас зовут. Я Трисс, — слабо улыбнулась девушка. Чародейка-целительница улыбнулась в ответ и мягким голосом произнесла: — Очень приятно, Трисс. Меня зовут Поппи Помфри, я целитель в школе волшебства Хогвартс.

***

— Доброе утро, Трисс. Как вы себя чувствуете? Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, великий волшебник, кавалер ордена Мерлина первой степени, директор школы Хогвартс, исследователь и инноватор, Верховный чародей Визенгамота и Президент Международной конфедерации магов присел на стул около кровати Трисс Меригольд из Мерибора, героини битвы на Соддене и в прошлом личной чародейки короля Темерии Фольтеста. — Спасибо, хорошо. Трисс смотрела на волшебника, сидящего перед ней, и чувствовала исходящую от него силу. Старец обладал добродушным взглядом, бородой до пояса и тоже в целом мог выглядеть как типичный чародей с Континента. Однако по всей выправке волшебника, взгляду ярких голубых глаз из-под очков-половинок, манерам и речи читалось, что старец себе на уме и именно он контролирует ситуацию, а не она, как ей показалось в начале при виде его, такого наивного старичка. — Я рад это слышать, Трисс. И рад, что благодаря этому незамысловатому артефакту мы наконец сможем понимать друг друга, — Дамблдор тепло улыбнулся, кивнув на медальон из аметиста и оникса, висевший на груди чародейки. — Итак, у вас наверняка есть вопросы. Обещаю ответить на все, что в моих силах. — Д-да… Я… Даже не знаю… Сперва хотелось бы знать, где я нахожусь. От целителя Поппи я поняла, что это школа… для чаро… волшебников. — Все верно. Меня зовут Альбус Дамблдор, и я директор этого благородного заведения. Мы действительно обучаем здесь молодых волшебниц и волшебников со всей Великобритании и Ирландии, — директор намеренно вставил в свой ответ несколько географических наименований, чтобы посмотреть на реакцию девушки. Трисс нахмурилась и внутренне начала паниковать. Ни о какой Великобритании и Ирландии она и слыхом не слыхивала, и от наблюдательного директора не укрылось замешательство на ее лице. Что ж, он предполагал нечто подобное. — Школа Хогвартс находится в Шотландии, на территории Британских островов, — продолжал директор, наблюдая, как девушка продолжает хмуриться. — Вы находитесь в больничном крыле нашего учебного заведения. Как я понял, вы уже успели познакомиться с Северусом, нашим преподавателем Зелий, который и обнаружил вас в лесу. А также с лесничим Хагридом, который так вас напугал, — завершил свой рассказ Дамблдор добродушной улыбкой. По правде, они оба меня напугали. Значит, черный чародей — это некий Северус, алхимик, значит, местный. Великаны еще… черт бы побрал, что за Шотландия такая?! — Да, я… простите. Я немного испугалась. Но… Снова добродушная улыбка от директора. — Трисс, я думаю, нам стоит перейти к вашей истории. Или у вас еще есть вопросы? — Я не понимаю, как я сюда попала! Точнее, я помню, что сделала портал, но он не должен был перенести меня сюда. Клянусь, я никогда не слышала ни о какой Шотландии, Ирландии и Вели…Векобри… черт, вы поняли! Правда, я…. Трисс закрыла лицо руками и снова расплакалась. Ей было ужасно стыдно показывать себя такой слабой и эмоциональной, но она не могла сдержаться. Ответы старца не давали…ответов, а лишь добавляли вопросов. Но одно Трисс поняла уже наверняка: это не Континент. Не ее дом. Это другой мир. Ученой она не была, но знала, что на ее Континенте никогда не было мест с такими названиями. — Я понимаю, Трисс. Не переживайте, мы все выясним и поможем вам отправиться домой… Трисс снова посмотрела в его добрые голубые глаза и подумала, что, может быть, надежда еще есть? Может быть, этот старец с добрым взглядом сможет помочь ей вернуться на Континент, к Геральту? Если она смогла сюда попасть, то наверняка есть и выход обратно, правда? — Вы правда сможете? Вы… Трисс снова заплакала. — Поппи, думаю, нам нужно еще успокоительное. — Ох, Альбус, я влила в эту мадемуазель три пузырька перед тем, как она проснется. Думаю, нужно позвать Северуса, чтобы он захватил парочку. — Тем лучше. Отправь ему Патронуса, пожалуйста. Поппи Помфри сделала уже знакомый Трисс пасс рукой, и из ее тонкого деревянного прутика вылезло существо, подобное лани, которую наколдовал вчера уже знакомый ей Северус. Услышав его имя от директора, Трисс начала непроизвольно дрожать: она боялась этого человека, хотя и была признательна, что он не притронулся к ней. Однако, увидев полупрозрачного голубя, Трисс снова ощутила тепло и умиротворение. — Что это за магия? Никогда такой не видела, — спросила она у директора. Дамблдор мягко улыбнулся, ожидая этот вопрос. — Мы зовем это Патронус. Вообще это защитная магия, но мы также используем его для передачи посланий другим волшебникам на расстоянии. Там, откуда вы родом, нет такой магии? Трисс покачала головой, наблюдая, как голубь испаряется. — Нет, мы… у нас есть способы общаться с другими… волшебниками на расстоянии и защищать себя тоже. Но такого… легкого и светлого… нет. Дамблдор наблюдал за девушкой. Он видел, что, несмотря на молодой возраст, она пережила многое, и надеялся услышать от нее самой, что именно. Не прибегая легилименции. — Трисс, я бы… — Вызывали, директор? Заявился! Я не боюсь тебя, не боюсь! — Да, Северус. Нашей гостье нужно успокоительное, — и, возможно, сеанс легилименции или сыворотка правды, — мысленно добавил Дамблдор, глядя Северусу в глаза. — Я понял, — кивнул Северус, давая понять, что принял обе просьбы, и поставил пузырьки со светло-голубым зельем на столик рядом с кроватью Трисс, мельком взглянув на нее. — Итак, Трисс. Вам нужно выпить это, но бояться не надо — зелье абсолютно безвредно, Северус — самый искусный зельевар из всех, что я знаю, а я знаю достаточно, уж поверьте. Посмотрев на пузырек, Трисс быстро закачала головой и затараторила: — Нет, нет, нет, я не могу ничего принимать! У меня аллергия на алхимические эликсиры! Это было правдой. Организм Трисс действительно не переносил никаких магических снадобий, что делало ее более уязвимой, чем другие чародеи или ведьмаки, хотя применять зелья и эликсиры в целительстве ей это не мешало. — Мисс Меригольд, — голос Дамблдора был мягким, а в глазах сверкало любопытство. — Вы уверены, что любое зелье вызовет у вас… нежелательную реакцию? Насколько я понял, мадам Помфри уже дала вам его, и ничего не произошло. Трисс сидела на краю кровати в больничном крыле, крепко сжимая простыню. Она покачала головой: — В моём мире… — Она осеклась, быстро оглядев руки, но и впрямь не обнаружила никаких изменений. — Эликсиры вызывают у меня аллергию. Кожа покрывается какими-то волдырями, начинаются судороги. Дамблдор чуть наклонил голову, но не стал настаивать. — Это любопытно. Однако у меня есть основания полагать, что наши зелья могут не иметь на вас такого же воздействия. Трисс заколебалась. В её мире никто бы не стал так легко экспериментировать с собственным телом. Но сейчас у неё не было магии. Не было сил. Минуту назад она вообще хотела умереть! К тому же, это другой мир. А что если ингредиенты и сама природа магии здесь иные? Если она лишилась Силы, то, возможно, местная алхимия использует законы, которые могут взаимодействовать с ее организмом не так, как она привыкла? Снейп, до этого наблюдавший за ней с характерной неприязнью, медленно скрестил руки на груди и недовольно скривился, но молчал. Он отметал даже мысль о том, что его зелье может хоть кому-то навредить. Какая еще к чертям собачьим аллергия на зелья?! Трисс медленно выдохнула. Она не привыкла доверять магам, которых не знала, но Дамблдор… его магия чувствовалась иначе, чем у чародеев Севера. Да и потом, ничего ведь не произошло после того, как целительница уже дала ей снадобья. — Хорошо, — наконец сказала она. Дамблдор с улыбкой передал ей флакон. Трисс дерзко взглянула на самого искусного зельевара исподлобья, стараясь не выглядеть испуганной. Северус в ответ буравил ее не самым приятным из своих фирменных взглядов. Под чутким взором директора и пугающим ониксовым взглядом Снейпа Трисс осушила пузырек и почувствовала, как по телу расползается мягкое тепло и спокойствие, почти такое же, как от эфемерных лани и голубя. — Что ж, Трисс. Нам все еще хотелось бы знать, как вы очутились в лесу около школы. Не бойтесь, здесь вас никто не обидит и не найдет. Рассказывайте, как будете готовы. Готовой Трисс не была, но выхода не было. Они чародеи, наверняка и у них в мире есть способы узнавать правду, не спрашивая ее напрямую. Трисс прочистила горло и взглянула на Дамблдора, и тот наградил ее кивком и улыбкой в ответ. Взглянула она и на Северуса, который присел на соседнюю кровать. Чародейка вздохнула и начала рассказ. — Меня зовут Трисс Меригольд. Я родилась в тысяча двести двадцать первом году… Такого Дамблдор не ожидал, но вида не подал. Он усиленно думал, как девчонка, родившаяся почти восемь столетий назад, могла очутиться в их мире. Хотя Поппи, кажется, сказала, что она ударилась головой? Стоит послушать дальше. Северус при словах Трисс побледнел еще сильнее и посмотрел на Дамблдора, но директор лишь незаметно кивнул ему. Зельевару вдруг стало ясно, почему ее одежда показалась ему такой странной — подобное одеяние он мог видеть только на средневековых гравюрах. — Сейчас мне 29 лет. И я, как вы уже поняли, чародейка, — Трисс помолчала и поняла, что не может превращать историю своей жизни в исповедь или монолог. — Черт, нет, я так не могу, давайте вы будете задавать вопросы. Дамблдор кашлянул и улыбнулся. — Конечно, Трисс. Итак, расскажи, что помнишь: что предшествовало тому, что ты попала в лес через портал? Ты сказала, что создала портал, а что было перед этим? Трисс прикрыла глаза. В мыслях вновь пронеслись события вчерашнего (вчерашнего ли?) вечера, чародейский бал на Танедде, бойня, окровавленный Геральт, эльфы, превращенные в угрей, портал. Слезы вновь полились по ее щекам — зелье самого искусного зельевара явно давало сбой. Трисс открыла глаза и сбивчиво начала рассказ. — В Аретузе, нашей школе для чародеек, было ежегодное собрание всех чародеев Континента. Это было на Танедде — острове, где находится школа. У нас… чародеи служат королям советниками, а мы на пороге войны... Империя Нильфгаард во главе с их императором-тираном хотели подмять под себя весь Континент, несколько государств они уже захватили, но мы не могли допустить их господства, поэтому и устроили собрание, чтобы решить, что делать дальше, а перед этим был небольшой бал… И… Трисс остановилась и поглядела на своих слушателей. Лица обоих не выражали удивления, и Дамблдор мягко сказал ей: — Продолжай, девочка моя. Северуса слегка передернуло от этого обращения. Трисс, слишком погруженная в воспоминания о теперь уже своем прошлом мире и прошлой жизни, не обратила на него внимания и продолжила: — Один из чародеев оказался предателем и хотел помешать планам Ложи, нашей организации. Он напал на нас вместе с вооруженным отрядом эльфов, служивших Нильфгаарду. Началась битва. Нет, бойня, резня. Многие погибли, мои друзья и… Трисс замолчала и снова прикрыла глаза. Все это казалось каким-то дурным сном, кошмаром, которому не было ни разумного, ни магического объяснения. — Мне жаль, Трисс. Но, пожалуйста, продолжай, — снова мягко подтолкнул ее Дамблдор. Трисс вытерла слезы тыльной стороной ладони и вновь заговорила. — Я была со своим… другом перед тем, как сотворить портал, — через слёзы говорила она. — Тот чародей, Вильгефорц, ранил его в ногу, и он не смог бежать со мной. Я пыталась вылечить его, но нас окружили эльфы… он вынудил меня бежать и оставить его там… умирать… я…. превратила эльфов в угрей перед тем, как… потом я сотворила портал, и очнулась уже здесь… в вашем лесу, — закончила свой сбивчивый рассказ Трисс. Чародейка всхлипнула и подняла глаза на старца. Дамблдор молчал, ошарашенный услышанным: девчонка создала портал, который перенес ее в другое время, и судя по всему, в другой мир, потому что ни о каких Нильфгаарде, Аретузе и Вильгефорце он не слышал. Северус решил прервать молчание, задав вопрос, который, как ему казалось, оставлял надежду на то, чтобы выяснить когда же именно в магической истории происходили эти явно кровопролитные события, чтобы заглянуть на досуге в библиотеку или к Биннсу, потому что, ровно как и директор, об упомянутых девушкой наименованиях зельевар не имел понятия. — В каком году это было? Трисс взглянула на него как на умалишенного. — Что значит, в каком году? Это было вчера, максимум несколько дней назад — в зависимости от того, сколько я проспала в вашем госпитале, — холодно ответила девушка. Снейп едко усмехнулся, предвкушая поток истерик, слез, отчаяния, отрицания и в конце концов принятия несчастной чародейкой очевидного факта: если все, что она говорит не бред и не галлюцинации, девчонка перенеслась в другой мир на почти восемьсот лет в будущее. — Трисс, ты должна кое-что знать, — начал Дамблдор, впервые в жизни неспособный подобрать слова. — Сейчас 1994 год. Только спокойно, прошу тебя. Сейчас 29 августа 1994 года.