Глава 2: Кости, ром и тройная игра

      Капитанская каюта на «Глупой удаче» пахла всем, чем и полагается: прокисшим ромом, сырой тканью парусов, и морской солью, въевшейся даже в дерево. Пыльные карты были раскиданы по столу, нацарапанные маршруты скручивались, как змеи, в узлы.       Эллария сидела, закинув одну ногу на другую, скрестив пальцы с кольцами на груди. В уголке рта — потухающая трубка. На коленях — кожаный мешочек с костями.       Эддард, Ирри, Курлекет с попугаем на плече и вечно сплетничающие Мирцелла с Бриенной — все собрались в тесной, пропахшей потом и морем комнате. Борт слегка покачивался на волнах, и старая люстра над головой скрипела, как старуха на базаре.       Эллария потрясла кости в руке. Они щёлкнули, словно насмешка. — Судьба велит нам сыграть, мои хорошие, — протянула она, бросая кости на стол. Те раскатились, показывая две змеиные шестерки. — Дьявольский бросок, — буркнул Эддард, подсовывая флягу рома ближе. — Самое то для дьявольской игры, — хмыкнула Эллария, стряхивая пепел в медную плошку. — Слушайте внимательно.       Она склонилась вперёд, тени трепыхались на стенах, будто призраки. — Первое. Мы берём этого золотого мальчика — Эйгона. Забираем его тихо, быстро, под носом у Ланнистеров. Они не поймут, как потеряли. Ирри прыснул от смеха, кутаясь в свой старый шарф. — Второе. Мы обещаем Рейнире вернуть её «драгоценность»... за щедрый выкуп, конечно. — Эллария ухмыльнулась, щуря глаза, как кот перед прыжком. — Но между строк, милые мои, мы шепнём в уши Ланнистерам: "Хотите вернуть короля первыми? Ваш золотишко пахнет лучше".       Попугай Курлекета зловеще прокаркал: — Кровь за золото! Кровь за золото!       Курлекет только нервно скривился, хлопнув попугая по клюву. — И третье, — продолжила Эллария, перекатывая кости пальцами, — если звёзды сойдутся, и нас никто не подвесит за кишки на мачте, — мы кинем обе стороны и продадим свои услуги той, кто заплатит больше всех. Алисенточка, святая матушка. А взамен попросим не только монет... но и свободу. — Свободу? — переспросила Бриенна, чья юбка всё ещё была в рыбьей чешуе. — Прямо так и отпустят? — За правильную цену? — Эллария прищурилась. — За правильную тайну? А может, за золотого мальчика в обмен на амнистию?       Тишина, скрип корабля, плеск волн за бортом.       Эддард первым нарушил молчание: — Ты играешь с тремя акулами сразу, Эллария. Эллария пожала плечами: — А мы, Эдди, разве когда-то плыли в безопасных водах?       Она встала, закусив трубку зубами. Под её сапогами доски скрипнули. — Помните, глупцы: на каждом перекрёстке мы врём. Всем. Всегда. Даже друг другу, если понадобится. Кто усомнится — выброшен за борт. Кто забудет — выброшен за борт. Кто влюбится в пленника — выброшен за борт.       Попугай Курлекета каркнул: — За борт! За борт!       Команда заулюлюкала, стуча кулаками по столу, взбадривая дух. Эллария только улыбнулась. Небольшая, дерзкая, грязная, прожжённая солью и золотом улыбка.       И в этом пьяном морском угаре, под скрип люстры и крики попугая, рождалась великая афера.       Та, что могла их всех обогатить...       Или пустить по волнам.