Глава 5: Боги, ром и проклятые короли

      Когда Эйгон Второй Таргариен очнулся, первым, что он почувствовал, было лёгкое покачивание — и запах. Резкий, солёный, пропитанный потом, гарью и чем-то ещё, отчего хотелось свернуться клубком.       Пахло морем. Порочным морем.       Он попытался приподняться — и только тогда заметил, что руки у него связаны спереди, а ноги крепко спутаны внизу. — Да чтоб вас всех драконы сожрали, — сипло выдохнул он, дёргаясь и падая обратно на деревянную палубу.       Смех. Над головой. Тёплый, обволакивающий и вместе с тем колкий, как заноза под ногтем. — Смотрите-ка, наше солнышко проснулось, — лениво протянула Эллария.       Она сидела на бочке, покачивая ногой, затянутой в высокие потрёпанные сапоги. Шляпа была сдвинута на затылок, трубка дымилась в уголке губ.       И золото её глаз блестело так, что у Эйгона засвербело между лопатками. — Развяжите меня, ублюдки! — рявкнул он, не особо разбирая, кто тут главный.       В ответ Эллария просто подняла руку — и Ирри, едва не уронив собственную пушку, смахнул обратно в подсобку. — Ублюдки у нас в дефиците, ваше королевское ничтожество, — весело заметила она. — Но если хочешь, можем принять заявку.       Эйгон прищурился, оценивая её. Чёртов портовый сброд. Девка в кожаной юбке, куртке, с красными перчатками и... деревянной рукой?       Боги, его выкрали пираты.       Из всех возможных катастроф. — Кто ты, чтобы касаться крови драконов? — он выплюнул слова, словно ядовитые косточки.       Эллария лениво скользнула взглядом по его изорванной одежде, кровоподтёкам на скулах, растрёпанным серебряным волосам. Потом усмехнулась. — Я? — Она стряхнула пепел с трубки. — Я та, кто за тебя получит три мешка золота, новый корабль и, возможно, несколько лишних часов жизни.       Пауза. — Или... не получит, — сладко добавила она, пожимая плечами. — Если у тебя, золотце, есть идеи получше. Предложения? Торги? Молитвы?       Эйгон оскалился: — Я натравлю на тебя всю Королевскую Гавань. — У-у-у, страшно-то как, — Эллария сделала большие глаза, а потом наклонилась ближе. — Скажи ещё раз. Медленно.       Эйгон впился в неё взглядом, полным ярости и унижения. — Я. Натравлю. На тебя. Всех.       Она кивнула, склонив голову набок: — Ну, когда тебя снова кто-нибудь выкупит, золотце... тогда и поговорим. Палуба снова качнулась. Солнце ползло сквозь рваные тучи, заливая всё медным светом.       Эддард за спиной Элларии тихонько постукивал каблуком — дурная примета.       Попугай Курлекета сорвался с такелажа и завопил: — Крысы на борту! Крысы на борту!       Эллария обернулась через плечо: — Пророк нашёлся.       Потом снова взглянула на Эйгона. И впервые за всё это время в её голосе скользнула жёсткая нота: — Ты не дома, мальчик-дракон. Здесь нет тронов. Нет титулов. Есть только гнилое дерево, верёвка и море, которое сожрёт тебя быстрее, чем ты успеешь пискнуть.       Она наклонилась ещё ближе, так что Эйгон почувствовал запах её кожи — соли, табака и дешёвого портового рома. — Привыкай, золотце, — шепнула Эллария, легко постучав деревянным протезом по его связанным рукам. — Теперь ты товар. И я решаю, сколько ты стоишь.       И с этими словами она встала, откинула трубку за ухо и ушла прочь, оставляя Эйгона в одиночестве с гнилым деревом, качкой — и своими проклятыми мыслями.