Глава 8: Огонь на горизонте

      Небо над Ланниспортом было тяжёлым, мутным, как затхлый глоток старого рома. Солнце едва продиралось сквозь серую пелену, а ветер нёс запах мокрой соли, порченых канатов и далёкой беды.       На высоких обрывах стояла Вхагар, огромная и тёмная, словно сама древняя война. Эймонд стоял рядом, опершись на меч, и всматривался в порт — в крошечные паруса и пляшущие на волнах пятна. — Рейнира, — прошептал он почти беззвучно.       Пальцы сжались на рукояти меча так сильно, что побелели костяшки.       Конечно, это её рук дело. Кто ещё? Кто ещё осмелился бы дернуть судьбу за хвост? Она бы забрала Эйгона, растоптала бы его перед всеми, как гнилушку. И тогда — всё бы рухнуло.       Ещё одно движение — и Вхагар поднялась бы в небо.       Но сзади раздался робкий голос: — Милорд...       Эймонд обернулся.       Перед ним стоял юнга — тонкий, ободранный, в порванной рубахе, держащийся, будто готовый в любую секунду удрать. — Говори, — коротко бросил Эймонд.       Юнга сглотнул. — Люди в скрытых одеждах... маски... Они затащили короля на старый корабль. Деревянный, тёмный... по виду — пиратский.       Эймонд медленно выпрямился, смерив мальчишку взглядом. — Пиратский? — Да, милорд. Их тут сейчас мало... почти всех разогнали. Такой корабль — сразу видно. Чёрные паруса. Чужие метки.       На миг между ними повисла тишина, натянутая, как тетива. Эймонд откинул голову назад, глядя в блеклое небо.       Пираты.       Не Рейнира.       Какая-то грязная, беспородная шпана осмелилась тронуть кровь Таргариенов. Тонкая, почти невидимая улыбка скользнула по его губам — холодная, голодная.       Он медленно повернулся к Вхагар. И за несколько шагов, не торопясь, взобрался в седло, затянутый ремнями так, будто сам становился частью её спины.       Вхагар подняла голову, взметнула когти в воздух — и рванулась вверх, оставляя за собой только ревущий вихрь ветра и соли.       Эймонд взмыл в небо, направляя её в сторону открытого моря, туда, где где-то на грани горизонта терялся след.       Он ещё не знал, кто бросил ему вызов.

***

      Палуба "Глупой удачи" скрипела под сапогами, словно сама знала — кто-то здесь сегодня не доплывёт до завтра.       Эллария стояла у штурвала, ветер трепал полы её белой рубашки, обнажая потёртый корсет и изящный деревянный протез. Трубка валялась у её сапог — слишком мало времени на дым и красивые жесты. Она с силой рванула канат, разворачивая паруса. — Ирри, бочки с маслом на нос! — рявкнула она. — Курлекет, готовь пушку! Эддард, следи за кормой — если что, подожжём воду!       Ирри бегал взад-вперёд, как одержимый, таща бочки больше собственного роста. Курлекет шипел на попугая, который вопил дурным голосом: — Горим! Горим! Все умрём! — Да заткнись ты, полосатое недоразумение, — пробормотала Мирцелла, волоча сетку с чем-то подозрительно звенящим.       Эллария прикрыла глаза ладонью, вглядываясь в тёмное небо. И увидела его. Громадная тень. Крылья, словно живой парус. Чёрный огонь. Вхагар. И всадник — крошечная точка на её спине. — Эймонд. — Эллария выдохнула имя, в котором были и насмешка, и угроза. — Проклятый принц на летающей печке. — Курс на юг! В открытое море! — крикнула Эллария. — Быстро, быстро, пока этот выскочка нас не спалил, как пирог в печи!       Эддард зашипел сквозь зубы: — А если он за нами? — Тогда будем молиться всем суевериям, какие вспомним! — огрызнулась капитанша, хватая за штурвал обеими руками — деревянной и настоящей.       Паруса вздулись. "Глупая удача" дрогнула.       Эллария стиснула зубы, окинула палубу быстрым взглядом — команда была на местах. Но один груз требовал отдельного внимания.       Она резко передала штурвал Эддару: — Держи курс, старый волк. Только попробуй утонуть вместе с кораблём — сама тебя за волосы выловлю.       Эддар коротко хмыкнул и вцепился в штурвал, как клещ в старую доску.       Эллария метнулась вниз, в трюм, спрыгивая по трясущимся ступеням на полном ходу.       Там, среди покачивающихся бочек и хлещущих теней, валялся Эйгон — перекатившийся через половину трюма, но всё ещё привязанный кое-как.       Он поднял голову, скосил на неё глаза и, ухмыляясь, прохрипел: — Пришла спасти свою золотую корону, капитанша? Или просто боишься, что я здесь сдохну и испорчу тебе трюм?       Эллария не стала отвечать. Молча схватила свежую верёвку, с силой пригнула Эйгона к ближайшей пустой бочке — тяжёлой, вбитой в палубные доски, как якорь в песок. Такая не сдвинется, даже если весь корабль пойдёт к чертям.       Она ловко обмотала его вокруг груди и рук, затягивая узлы туго, без лишних сантиментов. — Чтобы не катался, как дохлый кальмар, — буркнула она, завязывая последний виток.       Эйгон усмехнулся, склонив голову набок: — Не думаю, что мой драгоценный братик настолько безумный, чтобы спалить меня... и притащить в замок обугленное мясо. Хотя... ему, может, и понравится.       Эллария задержала на нём взгляд — холодный, быстрый — и щелчком деревянного протеза оттолкнула его голову в сторону. — Меньше болтай — больше дыши, если хочешь дожить до утра.       Не тратя больше ни секунды, она развернулась и взлетела обратно на палубу — туда, где буря уже рвала корабль на куски.       Эддар, вцепившись в штурвал, стоял, будто высеченный из старой соли.       Эллария выхватила у него управление быстрым резким движением, почти ударом плеча. — Моя очередь, старый волк, — бросила она сквозь ветер.       Курлекет каркал: — Плохая примета! Плохая примета!       Она только оскалилась. — Это не примета, это жизнь, — сказала она, отшвыривая мокрый локон со лба. — И жизнь у нас, ребята, пока ещё есть.       Но дракон был уже рядом.       Воздух задрожал, когда Вхагар спикировала вниз, словно сама буря, посланная с небес. На миг Эллария почувствовала животный страх — тот самый, который выбивает колени и сушит горло.       Она ухмыльнулась ему в ответ. — Попробуй поймай меня, ящер проклятый, — прошептала она.       И "Глупая удача", словно поддерживая свою безумную хозяйку, юркнула между первыми языками пламени, скользя по волнам быстрее всех своих проклятых и облезлых соперников.       На мачте захлопали флаги, яростно сигналя:       "Пираты на борту. Дьявольская удача ведёт их."