Глава 14: Рваные паруса

      Ночь была чернильной, с редкими, бледными вкраплениями звёзд — будто соль, рассыпанная на заплесневелом столе.       "Глупая удача" покачивалась в небольшой бухте — скрытой от торговых путей, поросшей водорослями и густым, стоячим туманом.       Вода пахла тухлым илом и прелой древесиной. Идеальное место для тех, кто не хочет быть найденным.       Эллария стояла у края трапа, сапог скрипел о влажные доски. Пальцы с кольцами и грязью под ногтями легко перебирали рукоять старого стилета за поясом. Но прежде чем отдать команду, она коротко метнула взгляд в сторону палубной колонны. К ней, тугими морскими узлами, был привязан Эйгон — руки и пояс, словно швартовая тумба.       На берегу туман стелился густо, и Эллария слишком хорошо знала, как быстро один ускользнувший король может обернуться бедой.       Ни дракона рядом, ни цепей на ногах — а значит, нужна была верёвка. — Связанным я тебе палубу не отдраю, — лениво буркнул Эйгон, наблюдая, как она затягивает узлы.       Эллария даже не обернулась: — Мне не нужна чистая палуба, золотце. Мне нужно, чтобы корона на ножках не юркнула в тёмные улочки — и чтобы кто-то пострашнее меня не подхватил её за шиворот. Пополним запасы, отплывём от берега — тогда развяжу. На последних словах она резко дёрнула за конец верёвки.       Эйгон едва заметно качнулся, но ухмыльнулся в ответ, не сопротивляясь — будто эта маленькая демонстрация только забавляла его ещё больше. Он поднял голову и, улыбаясь лениво и нахально, промурлыкал: — Нравится, когда ты смотришь на меня так, капитанша, — сказал он. — Сверху вниз. Есть в этом что-то... возбуждающее.       Эллария хмыкнула, ударом сапога вколачивая клин в щель между досок и верёвкой — чтобы узлы держались мёртвой хваткой. — Понимаю, — бросила она с ленцой. — После всех твоих женщин даже мой деревянный протез кажется тебе возбуждающим. Привыкай, золотце. На дне тоже смотрят сверху.       Он только фыркнул, ухмыляясь ей вслед. — Быстро, — бросила она через плечо. — Берём воду, чиним паруса и валим до рассвета.       Мирцелла и Бриенна кинулись к берегу — тащить бочки, латать снасти.       Курлекет плёлся последним, попугай на его плече нервно теребил перья и шептал: — Беда... беда... близко...       Эллария вглядывалась в туман. Пахло тиной, мокрыми камнями... и чем-то ещё — еле уловимым, как запах застарелой крови на горячем железе.       Шорох.       Свист.       Стрела ударила в борт, с треском вонзаясь в дерево. — Засада! — рявкнула Эллария, мгновенно выхватывая стилет. Из тумана вывалились силуэты — в залатанных рыбацких куртках, лица замотаны тряпками.       На миг мечи блеснули в мутном свете — и снова всё скрыла серая завеса. Не было битвы.       Была грязная, скользкая драка на берегу. Бриенна отбивалась веслом, Мирцелла прыгнула вперёд, ударяя сапогом в колено нападавшего.       В этот момент, привязанный к колонне, Эйгон фыркнул, лениво наблюдая за мельтешением: — Я бы тоже размял кости, но, похоже, у меня смена привратника. Бриенна, отбиваясь веслом, рявкнула в его сторону: — Да ты меч толком держать не умеешь. Слышала об этом от шлюх борделя! Эллария не обернулась.       Стилет в её руке описал короткую дугу — и ещё один враг рухнул в мокрую гальку. Она шла сквозь вязкую бойню, юбка тянулась вниз. Вцепилась в одного из нападавших, вдавила его в скользкий камень. — Кто вас послал? — прошипела. Тот захрипел кровью, но успел выдохнуть: — Глаз... дракона... ищет тебя...       Эллария замерла.       Эймонд.       Он был рядом.       Он знал.       На палубе папугай Курлекета истерично вопил: — Плохая примета! Плохая примета!       "Глупая удача" заходила ходуном, словно чувствовала приближение беды. — На борт! Все на борт! — выкрикнула Эллария.       Бочки бросали в воду, верёвки рвались. Корабль сорвался вперёд, унося на себе тех, кто успел вскочить — и оставляя за кормой обломки, кровь и страх.       Эйгон, качнувшись вместе с корпусом, фыркнул себе под нос, слыша суматоху наверху: — Лучше уж быть связанным, чем жареным...       На палубе Эллария стояла вглядываясь в серую пустоту. За туманом кто-то смотрел. Дышал. Она провела пальцами по рукояти стилета, стирая кровь.       И впервые за всё это проклятое плавание прошептала почти беззвучно, в такт натянутым снастям: — Он идёт за мной. Ветер взревел, разрывая паруса.              "Глупая удача", полная битых, мокрых, усталых тел, унеслась дальше в ночь — туда, где буря была только началом.       А за её кормой, в разорванном тумане, на незримом столе судьбы начали падать новые кости — и в этот раз бросал их уже не она.