Часть 15. Хогвартс в Осаде

Темнота окутала Джейн, превратив успокаивающе знакомый кабинет Дамблдора в коридор. Тошнотворная волна страха сменила ее обычное чувство безопасности, когда воздух сгустился от влажности и невидимой угрозы. Одинокий огонек факела безуспешно боролся с надвигающимся мраком, отбрасывая жуткие тени, которые плясали и искажались. Джейн напряженно вглядывалась в покрытые мхом стены, в то время как внутри них, казалось, пульсировала невидимая сила. Ранее слабый шепот стал громче, превратившись в хаотичный хор древних, скрипучих звуков и отчаянных, пронзительных криков. Они окружили ее, слившись в неразборчивый хор, исполненный отчаянной настойчивости. С каждым неуверенным шагом ее босые ноги погружались в холодный, мокрый камень. Внезапное движение в затененной нише привлекло ее внимание. Из мрака выступили две фигуры, их силуэты выделялись на фоне мерцающего света факелов. Одна из них, высокая, окутанная тьмой, излучала ауру внушительной опасности. Другой, знакомый по силе Дамблдор, стоял в канареечно-желтой мантии и выглядел неестественно веселым. Ужас охватил Джейн, когда она застыла на месте. Напряженность разговора между двумя фигурами наполнила воздух, хотя лица одного из них оставались скрытыми. От незнакомого голоса, резкого и ядовитого, у нее по спине пробежали мурашки. Голос выплюнул ядовитое обвинение: — Ты воспитываешь его как жертвенного ягненка! Этот путь - смертный приговор, а не победа! Ты дурак, Дамблдор! Ответ старого волшебника был пропитан глубокой печалью, но его тон был решительным. — Альтернативного пути нет. Пророчество неизменно, и его ход не может быть изменен по нашему желанию. Воцарилась тяжелая тишина, когда факел испустил последний вздох. Затем с оглушительным грохотом, который потряс Джейн до глубины души, темноту прорезал ослепительный изумрудный свет. На влажных стенах появились искаженные лица с зеленым оттенком, когда свет прорезал темноту. Из горла Джейн вырвался первобытный крик, эхом разнесшийся по бесконечным коридорам. Свет, казалось, проникал в самую ее суть, причиняя жгучую боль, которая грозила поглотить ее целиком. Свет исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя оглушительную тишину и едкий привкус смерти. Слезы застилали Джейн глаза, когда она моргала в темноте. Кошмар снова сменился, воздух теперь пронизывал до костей. Густой клубящийся туман застилал все вокруг, и тошнотворный запах горящей плоти смешивался с металлическим привкусом крови. Из клубящегося тумана появилась костлявая фигура, скелет которой был едва различим. Бледное, как лунный свет, лицо существа было настоящим шедевром ужасов. Длинное и змеевидное, со впалыми щеками и острыми, как бритва, скулами, оно представляло собой гротескную карикатуру на человека. Но по-настоящему Джейн парализовали глаза. В них горела темно-красная злоба, которая, казалось, проникала в самую глубину ее души, в них был ум, который одновременно пугал и манил. Это были глаза хищника, древнего и бесконечно жестокого, и они были устремлены на нее. Леденящая душу улыбка растянулась на изможденном лице существа, обнажив устрашающий набор острых, как иглы, клыков. Его смех, похожий на скрежет, ледяным скрипом разнесся по густому туману. Каждый леденящий душу звук отдавался в позвоночнике Джейн. Звук был похож на треск замерзшей воды, на сотни полых трещин, когда ты ждешь, чтобы провалиться под ее поверхность. — Ты думаешь, что можешь помешать, малышка? - прошипело существо, и леденящее веселье искривило его змеевидные губы. — Ты всего лишь муха, попавшая в паутину. Простая пешка в этой грандиозной игре. Джейн охватил ужас, когда смех существа стал громче, леденящее душу крещендо эхом прокатилось по удушающей темноте. Багровое свечение в его глазах усилилось, прожигая сетчатку ее глаз. Когда туман сгустился, поглотив ее в черной бездне, последним осознанным мгновением Джейн был навязчивый образ этих злобных глаз, наполненных торжеством, таким холодным и абсолютным, что, казалось, оно проникало в ее душу. Затем из ее глубин вырвался крик, грубый и первобытный, прежде чем его поглотила внезапная пустота. Она резко проснулась, ее легкие горели, когда она пыталась вспомнить, как дышать. Отголоски ночного кошмара не выходили у нее из головы, густой дымкой застилая границы между сном и реальностью. Она села на кровать, темнота спальни давила на нее, усиливая ощущение одиночества. — Я больше не могу этого выносить, - прошептала Джейн, ее тело слегка дрожало. Она спустила ноги с кровати и потянулась за халатом, поспешно натягивая его в тусклом утреннем свете, просачивающемся сквозь занавески. Тяжелая ткань казалась физическим воплощением ее ночных кошмаров. В замке царила гробовая тишина, пока Джейн шла по знакомым коридорам к больничному крылу. Каждый звук шагов отдавался у нее в ушах раскатами грома, усиливая невыносимую головную боль. Всепроникающее чувство, что за ней наблюдают, грызло ее, превращая тени в зловещие фигуры, скрывающиеся за пределами видимости. Паранойя, холодный, коварный спутник, поселилась в ней, ее щупальца плотно обвились вокруг ее разума. Загадочные слова Дамблдора, сказанные во время их предыдущей встречи, всплыли в памяти Джейн, усиливая растущую тревогу. Она была уверена, что директор знал больше, чем показывал. В ее сознание закралось леденящее душу подозрение: он был там, манипулируя событиями из тени. Ее мысли метались, и каждая новая теория была тревожнее предыдущей. Он наблюдал за ней. Джейн ускорила шаг, движимая отчаянным желанием сбежать из этого смертельного ада и найти утешение в знакомых стенах больничного крыла. Спокойствие в замке пошатнулось в одно мгновение. Разразилась лавина шума, оглушительное крещендо криков, проклятий и зловещий грохот рушащихся камней. Знакомый Хогвартс разваливался на части, кусок за куском, словно невидимой чудовищной рукой. Знакомые коридоры были извилистыми и искаженными, их некогда приятные очертания теперь превратились в пародию на самих себя. Казалось, сам воздух потрескивает от невидимой энергии, злобной силы, стремящейся поглотить все на своем пути. Сердце Джейн стучало у нее в ушах в бешеном ритме, который отражал хаос вокруг нее. Инстинктивно ее рука потянулась к волшебной палочке, прохладное дерево стало мимолетным утешением перед лицом надвигающейся гибели. Холодный ужас пробрал ее до костей, когда она поняла, что больше не является пассивным наблюдателем, а охваченным ужасом участником этой войны. Фигуры в масках мелькали среди сражающихся, их движения были быстрыми и призрачными. Страх и решимость боролись в Джейн, когда она подняла палочку и с отчаянной решимостью произнесла заклинание. И все же ее магия казалась бессильной против этих неземных противников. Ее проклятия проходили сквозь них, как порывы ветра, не задевая их и насмехаясь над ее усилиями. В животе у нее поселилось парализующее беспокойство, когда она поняла, что столкнулась с врагом, не похожим ни на кого из тех, с кем она сталкивалась раньше. Отчаяние и паника боролись в Джейн, ее заклинания проходили сквозь фигуры. Почувствовав прилив адреналина, она направила свой гнев в мощное проклятие, направив его прямо на ближайшую фигуру в маске. К ее изумлению, заклинание сработало, отбросив фигуру назад, и их иллюзорная форма на мгновение нарушилась. В ней вспыхнула искра надежды, искра неповиновения перед лицом всепоглощающего страха. Ее сердце бешено колотилось, когда она столкнулась лицом к лицу с фигурой в маске, подняв палочку, защищаясь. Адреналин хлынул по ее венам, заглушая звуки вокруг. Фигура двигалась с пугающей скоростью, без усилий уклоняясь от ее заклинаний. Проклятия летели между ними, освещая коридор вспышками яркого света. — Экспеллиармус! - закричала Джейн, напрягаясь от напряжения. Обезоруживающее заклинание вылетело из ее палочки в виде полосы малинового света, которая едва не попала в цель. Фигура в маске ответила быстрой контратакой, струей синего света, которая задела плечо Джейн, вызвав острую боль, пронзившую ее руку. Не обращая внимания на боль, она стиснула зубы и сосредоточилась, а в голове у нее закружился вихрь заклинаний и контрзаклинаний. — Остолбеней! Ослепительная вспышка фиолетового света вырвалась из ее палочки, оглушающее заклинание полетело в сторону фигуры в маске. Быстрым движением фигура подняла свою палочку, и мерцающий щит защитной магии отразил заклинание в последний момент. Лицо в маске оставалось бесстрастным, их решимость была непоколебима, несмотря на то, что они чуть не промахнулись. Они кружили друг вокруг друга, как стервятники в смертельном танце, каждое движение было рассчитано, каждое заклинание таило в себе стратегический риск. Воздух потрескивал от напряжения, пока они пытались нащупать слабые места в обороне друг друга. Ослепительный поток магии осветил коридор, сглазы, порчи и проклятия летели с безрассудной энергией. Эхо их заклинаний смешивалось с шумом их легких. С каждым обменом ударами накал дуэли возрастал, доводя обоих сражающихся до предела их магических способностей. В Джейн вспыхнула решимость, яростный контрапункт ужасу, охватившему ее разум. Она не станет жертвой, только не в этот раз. Фигура в маске была врагом, предвестником зла, и она не позволит им одержать верх. Воспоминание о ночном кошмаре придало ей решимости, превратив страх в жгучее стремление к справедливости. Быстрым, решительным движением Джейн нанесла двойную атаку, применив обезоруживающее заклинание, за которым последовало заклинание, сковывающее ноги. Заклинания полетели в воздух, смертельная комбинация, направленная на то, чтобы вывести противника из строя. Фигура в маске ответила быстрым контрударом, мерцающим заклинанием-щитом, которое отразило оба проклятия с легкостью и изяществом. Не растерявшись, фигура выпустила шквал ответных заклинаний, огненную бурю магии, которая заставила Джейн уворачиваться и плести плетения с безумной ловкостью. С потолка дождем сыпались обломки, создавая постоянную угрозу среди этого хаоса. Ее кожа покрылась тонким слоем пота, пока она пыталась сосредоточиться. С каждым мгновением ставки становились все выше, исход этой дуэли обещал повлиять на судьбу всего волшебного мира. — Экспульсо! Взрывное заклинание ударило по ногам фигуры в маске, отбросив их назад, и они потеряли равновесие. Воспользовавшись возможностью, Джейн с убийственной точностью обрушила на них безжалостный шквал заклинаний. Связующее проклятие и Обезоруживающие чары последовали одна за другой. Фигура защищалась и отбивалась с удвоенной яростью, их заклинания становились все более отчаянными и беспорядочными. Точным и мощным движением она взмахнула палочкой и выпустила проклятие «Петрификус Тоталус». Заклинание соединилось с фигурой в маске с громким треском, их тела напряглись и застыли на месте. С грацией хищницы Джейн направилась к неподвижной фигуре, ее движения были бесшумными и обдуманными. Кровь стучала у нее в ушах, но выражение лица было холодным и расчетливым. Протянув руку, она положила ее на горло фигуры, ее пальцы железной хваткой сомкнулись на обнаженной плоти. — Кто ты такой? - Джейн издала низкий рык, в котором смешались страх и ярость. Ее хватка на горле фигуры усилилась, сжимая до тех пор, пока у них не начали выпучиваться глаза. — Почему ты нападаешь на Хогвартс? Чего ты хочешь? Фигуры оставались неподвижными, их тела напряглись под тяжестью проклятия «Петрификус Тоталус». Их лица в масках, лишенные всякого выражения, безучастно смотрели в пространство. Джейн крепче сжала его, костяшки ее пальцев побелели. Тишина в коридоре была оглушительной, нарушаемой только учащенным стуком ее сердца. — Отвечай мне! - снова спросила Джейн, в отчаянии повысив голос. Гнев захлестнул ее, превратившись в жаркое, всепоглощающее пламя, которое грозило поглотить ее саму. Ослепительная вспышка изумрудного света вырвалась из-за спины неподвижной фигуры, осветив коридор жутким, потусторонним сиянием. Она отпустила его дыхательные пути и обернулась, ее глаза расширились от шока. Из тени появилась фигура, олицетворяющая собой чистую злобу: человек с чертами лица, как у рептилии, и глазами, которые светились неестественным кроваво-красным светом. — Дамблдор был прав, что присматривал за тобой, Джейн", - прошипело существо, и его слова эхом отдались от злобы. — Ты именно так опасна, как он и боялся. Дрожь пробежала по спине Джейн, когда до нее дошли слова этого человека. Его личность оставалась загадкой, но в то же время его присутствие было ощутимой угрозой. Страх и замешательство боролись в ней. — Кто ты? - спросила она едва слышным шепотом, вопрос дрожал на ее губах. Жестокий, безрадостный смех эхом разнесся по коридору. - Скоро ты узнаешь, маленький Пуффендуй, - усмехнулся мужчина, его голос становился все тише, по мере того как он исчезал в обволакивающей темноте. Джейн застыла на месте, едва дыша. Поверженная фигура лежала у ее ног, безмолвная, неподвижная. В коридоре было тихо, единственным звуком было слабое потрескивающее эхо их магической битвы. Холодный ужас пробрал ее до костей, когда она поняла, что битва еще далека от завершения. В смятении Джейн опустилась на колени рядом с упавшей фигурой. Дрожащими руками она подняла голову и сняла маску. Открывшееся лицо поразило ее — это был Снейп, его бледное лицо и резкие черты лица были искажены болью и истощением. Ее охватила буря эмоций - шок, замешательство и глубоко укоренившееся беспокойство. Джейн крепко и непоколебимо держала свою палочку у горла Снейпа. Едва слышным шепотом она произнесла контрзаклятие, освобождая Снейпа от Петрификус Тоталус. — Почему вы нападаете на Хогвартс? - спросила она, дрожа всем телом от смеси гнева и недоверия. Глаза Снейпа, потемневшие от ярости, метнулись в поисках его палочки, которая теперь лежала в нескольких футах от него. Как настоящая змея, какой он и был, он прошипел: — Нападаем? Ты напала на меня без всякого повода, безрассудная дура! Она отшатнулась, ее мысли путались от неожиданного обвинения Снейпа. В ней вспыхнуло воспоминание, забытый кусочек головоломки встал на свое место. — Ты... ты отправил мне то послание на день Святого Валентина. Его презрение усилилось, губы скривились в усмешке, когда он молча посмотрел на Джейн. Ничуть не смутившись, она бросила ему вызов: — Почему? - спросила она. — Что я такого сделала, чтобы вызвать твою враждебность? Холодный и горький смешок сорвался с губ Снейпа, эхом разнесшись по коридору. — Ты - Пуффендуйка, - усмехнулся он. — Вечно ты невинная дурачка, полагающая, что мир должен вести с тобой честную игру. — Я не понимаю. Что я сделала, чтобы заслужить твою ненависть? - огрызнулась она, кипя от ярости. — Ты унизила меня, - прорычал он, его лицо потемнело, черты исказились от едва сдерживаемого гнева. — На рождественской вечеринке. Ты выставила меня на посмешище перед всеми. Ее память вернулась к рождественской вечеринке, к тому моменту, когда она нечаянно поставила Снейпа в неловкое положение во время танца. Чувство вины терзало ее, но она не могла отбросить мысль о несправедливости безжалостной враждебности Снейпа. — Я не собиралась... - начала Джейн, подыскивая подходящие слова. Снейп нетерпеливо заставил ее замолчать презрительным жестом. — Избавь меня от своих извинений, Пуффендуйка, - выплюнул он. — Ты и твои жалкие попытки проявить доброту ничего для меня не значат. Джейн захлестнула волна боли и гнева. — Ты ошибаешься. Я никогда не хотела такого исхода. Губы Снейпа искривились в презрительной усмешке. — Избавь меня от своей лжи. Резкий, властный голос эхом разнесся по коридору, прорезая напряженную атмосферу между Снейпом и Джейн. — Что здесь происходит? Джейн обернулась и увидела, что профессор Макгонагалл целеустремленно приближается к ним, окидывая строгим взглядом и Снейпа, и Джейн. Выражение лица Снейпа посуровело, но он продолжал молчать, не сводя глаз с заместителя директора. Облегченно вздохнув при появлении Макгонагалл, Джейн почувствовала, что беспокойство не проходит. Она украдкой взглянула на Снейпа, молча умоляя его открыть правду — признать его причастность к тем мучениям, которые она перенесла. — Профессор, - начала Джейн. — Снейп... Макгонагалл подняла руку, заставляя Джейн замолчать решительным жестом. Ее взгляд метался между Джейн и Снейпом, выражение лица было бесстрастным. — Мистер Снейп, дайте объяснение, - властным тоном потребовала она. Снейп заколебался, вызывающе сжав челюсти. — Она напала на меня, - с горечью выплюнул он. — Я выходил из больничного крыла, когда она напала на меня без всякой провокации. Сердце Джейн упало, когда вопиющая ложь Снейпа повисла в воздухе. Она знала, что любой ответ только подольет масла в огонь разгорающегося конфликта. В ее глазах появилось отчаяние, когда она встретилась с кошачьими глазами Макгонагалл, безмолвно умоляющими ее разгадать обман Снейпа. Макгонагалл пристально посмотрела на Снейпа, сжав губы в тонкую линию. — Это точно, мисс...? У Джейн перехватило горло, когда она поняла, что Макгонагалл не знакомо ее имя. — Льюис, - ответила она. — Это неправда, профессор. Он выдумал эту историю. — Я верю вам, мисс Льюис, - убежденно заявила она, ее решимость была непоколебима. Лицо Снейпа исказилось от ярости, но он ничего не сказал, его темные глаза горели ненавистью, когда он посмотрел на Джейн и Макгонагалл. — Мистер Снейп, - спокойно произнесла Макгонагалл, нарушая напряженное молчание. — Возвращайтесь в свою гостиную. Мы обсудим это в свое время. Снейп разочарованно сжал челюсти, но подчинился, не сказав больше ни слова. Повернувшись к Джейн, Макгонагалл смягчила выражение лица. — Ты ранена? Джейн медленно покачала головой, ее плечи поникли от усталости. — Физически - нет, - тихо ответила она. — Но... Макгонагалл понимающе кивнула. — Пойдем со мной, - мягко сказала она, жестом приглашая Джейн следовать за ней. — Давай отведем тебя в больничное крыло. Мадам Помфри позаботится о тебе. Тупо кивнув, Джейн была благодарна Макгонагалл за поддержку. Когда они вместе шли по тихим коридорам Хогвартса, Джейн не могла отделаться от ошеломляющего ощущения, что ее мир безвозвратно изменился.