Часть 4

На Драконьем камне время текло иначе. Здесь, среди высоких скал и бушующего моря, Рейнира Таргариен росла, как дракон, обретая свою силу и мудрость. Три года разлуки с отчим домом стали для неё испытанием, в котором она взрослела, приобретая плавные изгибы женского тела. Её серебристые волосы, блестящие на солнце, струились по плечам, словно светлая река, обрамляя лицо, которое становилось всё более выразительным и женственным. С каждым днём Рейнира становилась всё более осведомлённой о своей красоте и о том, как она влияет на людей вокруг. Время, проведённое на Драконьем камне, закалило её дух и привило чувство непоколебимой уверенности. Она училась не только искусству управления драконами, но быть достойным Таргариеном. Рейнира становилась всё более похожей на ту, кем была рождена быть — истинной наследницей древней Валирии, готовой встать на защиту своего народа и своего сердца. Шестнадцатилетие Рейниры приближалось, и с ним нарастала тревога. В королевстве назревала война на Ступенях, и слухи о предстоящем сражении достигали даже отдалённого Драконьего камня. Деймон, как всегда, был в центре событий, и Рейнира знала, что он собирается отправиться в самую гущу событий. — Кристон, завтра на рассвете я отправлюсь в Красный замок, мне нужно, чтобы ты закрыл на это глаза, — произнесла принцесса, нервно поправляя своё темно-синее плотное платье драконьих наездников. Кристон Коль не был глупцом, чтобы не понимать, зачем ей понадобилось домой, да и останавливать её у него не было права. Однако он был мужчиной, который любил принцессу неотвратимо, жадно, сгорая в своих чувствах, на которые она никогда не ответит. Тот поцелуй в темном коридоре для неё ничего не значил — она хотела научиться, узнав от золотых плащей о насыщенных похождениях наследного принца. Тогда Рейнирой двигала ревность, вперемешку с отчаянием, что она вошла в возраст плотских утех, но даже целоваться не умела. Поцелуй, который заставил Кристона желать принцессу, стать для неё любовником, быть ближе, быть первым. Но Рейнира не переходила черту: один поцелуй, и она забыла, повергнув в апатию своего рыцаря. — Принцесса, неужели это так необходимо? — Я полечу на Вермиторе, скажи, что я хочу провести день в своих покоях за чтением, и пусть никто не беспокоит. Сиракс останется, и меня не схватятся так сразу. Рейнира вздохнула плотный воздух туманного побережья, близилась ночь и ей стоило начать подготовку. Вернувшись в свои покои, она попросила самую ароматическую ванну, тщательно мыла волосы, а затем укладывала, чтобы на утро распустить волосы, чуть завивающиеся к низу. Ночь окутала Драконий камень, и, когда звёзды зажглись на небосводе, Рейнира, наконец, легла спать с мыслями о завтрашнем дне. Она мечтала о том, как взлетит на драконе, как увидит Деймона, их взгляды встретятся и заполнят радостью их пустые от разлуки сердца. — Ликири, Вермитор, — шептала Рейнира ранним утром дракону в его огромном ущелье. Надев свой черно-красный камзол для полётов на драконе, Рейнира выглядела уверенной и совсем взрослой, колкий взгляд встретился с огненными глазами Вермитора. Она не часто на нём летала, но не позволяла дракону заскучать или слишком сильно ревновать к Сиракс. Полет до Красного замка занимал чуть больше восьми часов, но Таргариен, привыкшая к более долгим полётам, не считала это проблемой.     Деймон стоял на балконе, глядя вдаль за горизонт, где бушевало море, ветер играл с его длинными волосами. В комнате царила напряжённая атмосфера, и он чувствовал, как внутри нарастает нетерпение, злость и жажда крови. Он был окружён лордами, среди которых выделялся отпрыск Веларионов — Лейнор, с его светлыми волосами и самодовольной ухмылкой. — Мы не можем ждать дольше, наследный принц, — произнёс Лейнор, скрестив руки на груди. — Армия должна отправиться в путь уже со дня на день. Ступени должны быть отвоеваны как можно скорее. Деймон, сжав челюсти, посмотрел на него с холодным презрением. Он не любил, когда кто-то пытался навязывать ему свои решения, особенно когда речь шла о стратегии. В комнате заседаний не было только самого короля. Визерис в последнее время совершенно плохо себя чувствовал и вверил дела Деймону. Визериса мучили сны, кошмары, в которых его тело гнило, а близкие гибли в огне и собственной крови. — Мы должны быть готовы. Нельзя просто так бросаться в бой, не удостоверившись в том, что у нас есть все необходимые ресурсы и поддержка, — Деймон уже совершенно не слышал, кто именно это говорил, отвлекшись на силуэт крупного дракона, что приближался к замку. Их спор продолжался, но в глубине души Деймон чувствовал, что его мысли были заняты не только предстоящей войной. Он всё чаще вспоминал о Рейнире, о том, как скучал по взглядам и улыбкам. Мысли о его валирийской мечте были сладкими и горькими одновременно. Внезапно громкий драконий рев пронзил воздух, заставив Деймона замереть. Дракон, что принц заметил на горизонте, был уже совсем рядом. Вермитор. Да быть этого не может. — Пекло, — рычит Деймон, наблюдая, как дракон садится возле чардрева, как она, стройная и манящая, аккуратно спускается с драконьего седла, ловко скользя по мощной шее Вермитора. Не помня как, петляя через коридоры и отпугивая своим диким взглядом прислугу, Таргариен тяжёлым шагом выходит прямо на встречу Рейнире. — Дядя, я соскучилась, — ухмыляется принцесса, откидывая свои длинные волосы за спину, приседая в кривом реверансе, не отводя горячего взора от его темно-лавандовых глаз. — Решила лично проводить тебя на войну и пожелать скорейшей победы. Деймон смотрит на совершенство в чистом виде перед собой, её грудной голос мягкой патокой оседает в его сознании, дразня непристойными мыслями. Его взгляд скользит по заострённым чертам лица, нежно исследуя взором её шею, полную грудь и плавные изгибы стройного тела в камзоле цвета дома Таргариенов. Деймон чует, словно дракон, как его тело реагирует на её слова, как если бы она произнесла заклинание, способное разжечь его страсть. Он приблизился к ней, чтобы уловить её аромат, терпкий цитрус и драконья кожа. Именно так должна пахнуть его королева. — Ты не должна быть здесь, — произнёс он, но в его голосе не было ни капли решимости. — Драконы вольны сами выбирать, быть им здесь или ещё где-то, — смеётся Рейнира, и её смех затапливает Деймона с головой. Принцесса смотрела на него, словно он самый важный для неё, словно он смел надеяться на это. Деймон смотрел в её лавандовые глаза, полные нежности и решимости, и чувствовал, как его сердце наполняется теплом. Они были на грани чего-то важного, но в этот момент к ним спешился Лейнор Веларион. — Принцесса Рейнира, — произнёс он с самодовольной ухмылкой, его светлые волосы развевались на ветру, — наконец-то я имею честь познакомиться с вами. Деймон почувствовал, как его внутренний мир готовится к обороне своего. Лейнор, с его беззаботной улыбкой и самоуверенным взглядом, всё ещё был претендентом на руку и сердце Рейниры. — Лейнор, — произнесла Рейнира, её голос был полон нежности и внутренней самоуверенности. Деймон не мог не заметить, как в её глазах мелькнула искра любопытства. — Я слышала о Ваших подвигах. Вы, должно быть, отлично знаете, как управлять морем. Деймон стиснул челюсти, его сердце сжалось от первобытной ревности, почти юношеской, если бы у него не возникало в тот момент желания достать из ножен темную сестру. Принц не мог вынести мысли о том, что кто-то мог привлечь внимание Рейниры. Она была его, и он не собирался позволять никому, даже такому как Лейнор, вмешиваться в их связь. Она его кровь и его продолжение. Рейнира была рождена для него, чтобы стать той, кто займет место на престоле подле Деймона. В его глазах горел огонь, и он чувствовал, как внутри него нарастает токсичная смесь любви и сжирающей жадности обладания. Он не мог представить, что она когда-либо могла бы быть с кем-то другим, даже с Лейнором Веларионом, который, как он только что заметил, уже жаждал её внимания. Деймон не мог допустить, чтобы кто-то другой искал её расположение, и это чувство становилось всё более подавляющим.