Гермиона

      Лишь мысль о том, что Драко может выйти на улицу, увидеть меня и затащить обратно, заставила меня встать на ноги и вызвать такси. Сердце болезненно сжималось, ноги подкашивались, а голова раскалывалась на части. Я очень давно не ощущала себя такой разбитой. Кто-то словно бы ковырял мои внутренности вилкой, отщипывая по кусочку. Весь тот мир, в котором я жила все эти годы, теперь был карточным домиком. И он, чёрт возьми, уже начал складываться, нанося удар за ударом. Раньше я всегда думала, что являюсь сильной и стойкой. Но Империя по имени Гермиона Грейнджер вот-вот сломается, превратившись в пепел.       Путь до общежития был будто в тумане. Я не различала картинки за окном. Только лишь когда водитель громко объявил о том, что мы приехали, я встрепенулась, выплывая из своих уничтожающих мыслей.       — Хэй, что случилось? — Парвати замирает на пороге с кучей тетрадей, испуганно вглядываясь в моё заплаканное лицо.       Я сожалею, что мы пересеклись. Если бы я зашла сюда минутой позже, то меня бы встретила тишина. А это именно то, в чём я сейчас нуждаюсь.       — Ничего. — Хочется ответить твёрдо, но вместо этого я позорно шмыгаю носом.       — Да ты издеваешься, Грейнджер? — Парвати упирает руку в бедро. — Давай поговорим.       — Я не в настроении. И не в состоянии. — Обувь летит в сторону, и я падаю на кровать, обнимая подушку.       — Ты встречалась с Драко?       Слыша его имя, я зажмуриваюсь. Пытаюсь выдавить его из черепной коробки. Просто забыть навсегда. Но в глубине души я понимаю, что моя жизнь уже никогда не превратится в чистый лист. Вся она состоит из пятен. Какие-то из них радостные моменты. Какие-то — печаль и грусть. Неуверенность. Планы. Мечты. Но Драко Малфой — это что-то особенное. Яркое, тёплое и родное. То, от чего я на самом деле никогда не захочу избавляться. И даже не смогу. Потому что он стал частью меня. Оказался первым мужчиной, который вызвал у меня такие эмоции. Тот, кто впервые показал, что такое страсть и сумасшествие. А возможно, и любовь.       Я сама не понимаю, что вновь плачу. Слёзы впитываются в подушку, а Парвати продолжает сверлить меня взглядом.       — Боже, подруга, ты убиваешь меня. — Парвати подходит ближе, отчего я снова всхлипываю.       — Можно мы поговорим вечером? — отчаянно прошу я.       — Но…       — Пожалуйста, — шепчу я, начиная тянуть на себя одеяло.       Парвати помогает мне укрыться. Заботится обо мне так, как никогда не делала мать, и от этого становится больней. Какая-то часть меня хочет схватить подругу за руку и поделиться всеми мыслями. Но я знаю, что если прямо сейчас начну обо всём рассказывать, то просто умру. Мне необходим перерыв. Хотя бы крохотный.       — Я вернусь с занятий, и мы поговорим. Хорошо?       — Да.       — Принести тебе круассан? — улыбается она.       — Лучше маффин, — усмехаюсь я.       Парвати немного медлит, но всё же оставляет меня одну. Я закрываю глаза, пытаясь успокоиться. Заставляю себя уснуть, и, к счастью, у меня это получается.       Мне снятся беспокойные сны. В них я умираю. Кричу и плачу, стараясь спастись. Вижу там Драко и Кормака. И если взгляд одного пылает от беспокойства, то у второго пропитан безразличием и скукой.       Моё тело холодное и липкое. Волосы спутались, а глаза опухли. И поэтому я провожу в ванной около часа, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Если бы не ужин с родителями, я бы вообще не выползла из кровати. Дождалась бы Парвати, выпила бы вина и съела бы ведро мороженого. Но мне в очередной раз приходится подстраиваться под чужие планы. Интересно, в каком возрасте это стало привычкой?       Мне страшно брать в руки телефон. Но я делаю над собой усилие, провожу пальцем по экрану и стараюсь дышать ровно, несмотря на то, что слёзы снова душат, мешая нормально соображать.       Д. «Мы ещё не закончили наш разговор, Гермиона».       Д. «С тобой всё в порядке? Ты добралась до общежития?»       Д. «Боже, Грейнджер, ответь. Я с ума схожу».       Пальцы немеют, но я продолжаю прокручивать сообщения, которые прислал мне Малфой. Он заботится обо мне и переживает, несмотря на наш эмоциональный диалог. Я сбежала, а он продолжает искать меня. Я ловлю себя на мысли, что не заслуживаю такого отношения. Потому что я слишком труслива, чёрт возьми. А такие девушки не заслуживают счастья. Они должны довольствоваться хреновым планом на жизнь, где каждый новый день будет напоминать каторгу, а не весёлое приключение, от которого я буду счастлива. Телефон снова оживает. Я вздрагиваю от неожиданности, едва его не роняя.       К. «Детка, заеду через час».       Я не чувствую тепла. Или радости. Желание швырнуть телефон в стену растёт с каждой секундой. Но будущее необдуманное действие прерывает Парвати, шумно открывающая дверь.       — Принесла кексик. — Она машет бумажным пакетом в воздухе, отчего мой гнев немного отступает.       — Спасибо. — В животе начинает урчать. И, несмотря на то, что я собираюсь поехать на ужин, всё равно вгрызаюсь зубами в шоколадное лакомство, прикрывая глаза от взрыва вкусов. — Потрясающе.       — Ты куда-то собираешься?       — Ужин с моими родителями. Кормак скоро заедет.       — Звучишь как-то нерадостно.       — Потому что встреча с родителями всегда испытание.       — Так зачем едешь? — пожимает плечами Парвати.       — Потому что… — Гермиона замолкает, не находя подходящего ответа. Чувствует себя глупо, отчего её щёки заливаются румянцем.       — Ладно, проехали, — машет рукой Парвати. — Что у вас с Драко?       — Если сейчас начну говорить об этом, то разрыдаюсь, — честно признаюсь я.       — Всё настолько плохо?       — Поговорим, когда вернусь?       Я вижу, как Парвати недовольно поджимает губы. Но затем соглашается и уходит в душ.       Я быстро открываю шкаф, подбираю платье. Мать не любит, когда я прихожу в джинсах или шортах. И сейчас мне меньше всего хочется слышать недовольство по поводу своего внешнего вида. Хотя если бы я надела нечто неподходящее, то меня могли бы не впустить в ресторан. Губы кривятся в коварной улыбке — на долю секунды эта мысль даже приносит облегчение. Но всё же я останавливаю свой выбор на чёрном платье, идеально обтягивающем мою фигуру. Затем привожу волосы в нормальный вид и достаю туфли на невысоком каблуке. Как бы ни хотелось схватить кеды, к такому наряду они точно не подойдут. На макияж уходит много времени, потому что замазать мешки под глазами — это всегда задача со звёздочкой.       Кормак снова пишет мне, оповещая, что подъехал. Я ещё раз оцениваю своё отражение в зеркале, глубоко вздыхаю, а затем выхожу за дверь, готовясь к очередной битве.       — Привет, милая.       — Привет.       Кормак тянется ко мне, целуя в щёку. Затем заводит машину, тут же начиная болтать о недавней игре в гольф, на которой он побывал. И с какой-то стороны это хорошо, потому что мне не нужно участвовать в диалоге. Достаточно просто кивать головой и иногда усмехаться. С этой ролью можно справиться. Особенно когда имеешь многолетний опыт. Я хочу игнорировать тот факт, что мне захотелось отстраниться подальше в тот момент, когда Кормак ко мне наклонился. Боже, а ведь раньше я думала, что люблю его. Но теперь, смотря на его улыбающийся профиль, я чувствую лишь пустоту.       — Ты почему сегодня такая молчаливая?       — Ты ведь знаешь, я не люблю ужины с родителями.       — Брось, всё ведь не так плохо, — посмеивается Кормак.       — Да, это потому, что ты любимчик, а я терпящий провал проект, — заявляю я, отворачиваясь к окну.       Когда мы переступаем порог ресторана и начинаем шагать к дальнему столику, я уже чувствую на себе оценивающий взгляд матери. По телу пробегают холодные волны, одна за другой. Желудок начинает сводить спазмами, а к горлу подступает тошнота.       — Наконец-то, — нетерпеливо говорит папа, на секунду отрываясь от своего телефона и пропуская приветствие.       — Мы уже сделали заказ, — улыбается мама.       Я игнорирую эти реплики, усаживаясь на стул и хватая салфетку со стола.       — Спасибо вам, это очень приятно, — проговаривает Кормак, делая глоток воды. Напоминает жалкого подхалима, но моя мать приходит в дикий восторг. Как всегда.       — Да, ведь у нас нет своего мнения, — тихо ворчу я, выискивая глазами официанта, чтобы заказать чего-нибудь покрепче и хоть на секунду расслабиться.       — Дорогая, как твоя учёба? — Мама переводит на меня свой взгляд.       Я смотрю на неё, медля с ответом. Мои глаза скользят по нитке жемчуга на её шее, по идеальной причёске, ногтям и кольцам. Каждый день она прикладывает множество усилий, чтобы выглядеть совершенно. Чтобы другие дамы из её общества плевались желчью, мечтая достичь её уровня. Мама получает удовольствие от такой жизни. Но я не такая. И никогда такой не стану. Впервые за эти годы подобные мысли красной строкой пробегают перед моими глазами.       — Ты что, оглохла, Гермиона? — Она продолжает улыбаться, но сложно не заметить, как тон её голоса изменился.       — Нормально, — выдыхаю я, не желая продолжать этот разговор. Учёба меня мало волнует. Я всегда хотела получить год отдыха, найти себя. Но родители силой запихнули меня в это учебное заведение, чтобы потом вовлечь в свои дела.       — И это всё, что ты можешь сказать? — Она выгибает бровь, делая глоток вина. Я же снова пытаюсь отыскать официанта, потому что желание вырвать бокал из рук родительницы и осушить его до дна одним глотком продолжает расти.       — Сейчас много тестов, миссис Грейнджер. Гермиона устаёт, — говорит Кормак, обнимая меня за плечи.       — Нужно успевать. Разве с таким подходом можно добиться успеха? — усмехается она, словно перед ней сидит неудачница, которая ни на что не способна. Впрочем, не исключаю варианта, что именно такой она меня и считает.       — Спишь и видишь, как я буду стоять в кругу таких, как ты, и хвастаться успехами в учёбе?       — Что за тон? — Мама ставит бокал на стол, и получается намного громче, чем она рассчитывала.       — Нормальный тон, — огрызаюсь я, осушая стакан с водой. Кажется, чёртового вина мне не дождаться.       — Мы в общественном месте, Гермиона. Не могла бы ты вести себя прилично? — Папа снова отрывает взгляд от экрана телефона, впервые за этот вечер смотря мне в лицо.       – Прилично? Я…       Кормак обрывает меня. Кладёт руку мне на колено, слегка сжимая. Я и сама не отдаю отчёта своим действиям. Отодвигаюсь от него. Жду, когда его рука перестанет касаться моего тела. И через секунду он смотрит на меня, непонимающе хмурясь. Убирает руку, давая мне вздохнуть с облегчением.       — Как хорошо, что вы пригласили нас на ужин, — начинает он. — Хотелось лично сообщить вам эту новость.       Вижу, как мама оживляется. Как папа блокирует телефон, начиная тянуться к стакану с виски. Теперь всё внимание обращено на Кормака. Я могла бы встать и уйти — никто бы не заметил. Но следующие слова, что вылетают у него изо рта, пригвождают к месту.       — Мы с Гермионой собираемся поехать в Европу после Рождества. Мне предложили небольшую стажировку. Думаю, это отличная возможность.       Мама радостно хлопает в ладоши, сияя, как самая яркая на небе звезда. Отец принимается поздравлять Кормака, хлопая его по плечу.       — Это просто прекрасная новость, дорогой. — Мама тянется через стол, сжимая руку Кормака. — Там ведь столько курсов, благотворительных вечеров. Гермиона, ты должна всем этим воспользоваться и завести полезные знакомства, — мама снова обращает на меня внимание.       Вспышка гнева помогает мне справиться с шоком, что я только что испытала. Я поворачиваюсь к Кормаку, мечтая стереть раздражающую улыбку с его лица.       — Почему я ничего не знаю об этой поездке?       — Я хотел сделать сюрприз, детка. — Он протягивает руку, желая прикоснуться ко мне. Но я отталкиваю его и тут же слышу писк матери, но не обращаю на неё внимания, потому что прежде всего мне нужно разобраться с парнем, который не считает нужным ставить меня в известность, хотя все эти ситуации касаются моей собственной жизни.       — Хреновый сюрприз, — выпаливаю я.       — Гермиона, — снова шикает на меня отец, но я включаю тотальный игнор.       — Что в этом такого, милая? Ты ведь всегда хотела в Европу, — удивляется Кормак.       — Я никогда такого не говорила. — Молниеносно прокручиваю в голове все наши разговоры. И слова о Европе никогда не слетали с моих губ.       — Успокойся и перестань позориться. Ты говоришь так громко, что люди уже начинают оборачиваться, — тихо говорит мама, едва шевеля губами.       — Позориться? — усмехаюсь я, не веря своим ушам. — Я лучше уйду, чтобы перестать портить ваш идеальный семейный вечер, — я комкаю салфетку, бросая её на стол.       — Сядь на место, — строго говорит мама, как только я поднимаюсь на ноги.       — Вы больше не будете мне указывать. — Я слегка наклоняюсь над столом, заглядывая матери в глаза. — Вы больше не будете планировать мою жизнь за меня. Довольно.       Я иду к выходу, громко стуча каблуками по мраморному полу. Чем дальше я отдаляюсь от столика, тем лучше начинаю себя чувствовать. За спиной будто вырастают крылья, а внутри начинает взрываться фейерверк, символизирующий мой прорыв. Я впервые вела себя так дерзко с родителями. Перечила им и отказывалась подчиняться. Если бы я знала, что это позволит мне почувствовать такой кайф, сделала бы это раньше.       В крови плещется адреналин. Страх до сих пор не отпускает. За мной остаётся разрушенная дорога, но я не оборачиваюсь назад. И сейчас мне как никогда хочется смеяться.       Я оказываюсь на улице. Делаю глубокий вдох, наслаждаясь свободой. Я всего лишь вышла из ресторана, но чувство такое, будто бы вырвалась из клетки и теперь впервые смотрю на небо.       Не успеваю открыть сумочку, чтобы взять телефон для вызова такси, как меня больно хватают за локоть, разворачивая. Я вижу перед собой разгневанного Кормака. Он больше не улыбается и не пытается казаться милым, окутывая всех аурой лести и доброжелательности. Хотя сейчас я понимаю, что это была фальшь. Всегда. Каждый день, что мы проводили вместе — он притворялся. Как я могла быть так слепа, чёрт возьми? Почему открыла глаза так поздно? Почему набралась смелости дать отпор лишь сейчас?       На все эти вопросы у меня уже есть ответ. И он согревает мне сердце, придавая силы идти до самого конца.       — Что ты себе позволяешь? — шипит он мне в лицо.       — Отпусти меня. — Я делаю рывок и высвобождаюсь. Теперь рука саднит, но я не обращаю на это внимания.       — Вернись обратно и извинись.       — Нет.       — Нет?       — Нет, Кормак, я не вернусь. Мне надоело наблюдать за тем, как вы манипулируете мной. Хватит строить планы за меня. Я не маленькая девочка.       — Но мы делаем это ради тебя.       — А я в этом нуждаюсь? Вы спросили об этом?       — Конечно же, — вскрикивает он, будто бы это самая очевидная вещь на свете.       — Нет, Кормак, — на удивление довольно спокойно отвечаю я.       — Гермиона, вернись сейчас же обратно. Ты расстраиваешь своих родителей.       — Честно? Мне плевать. — Я качаю головой. Хочу очень многое сказать. Высказаться о том, как они обращались со мной в детстве. Как указывали, с кем общаться. Как манипулировали, вкладывая в голову страх того, что если я не выполню их приказы, то горько об этом пожалею.       — Как ты можешь такое говорить?       — Я взрослая девушка. Я совершеннолетняя. И я сама могу принимать за себя решения.       — Нет, ты не можешь, — продолжает стоять на своём Кормак. И эти его слова ощущаются как пощёчина. Он начинает надвигаться на меня, рассчитывая на то, что сможет схватить и затащить обратно. Раньше у него всегда получалось вынуждать меня слушаться. Но не сейчас. И больше никогда.       — Ты изменял мне? — вдруг спрашиваю я.       Вижу, как он замирает. Как его рот открывается и закрывается. Мне уже не нужен ответ. Его замешательство сказало о многом.       — Что? Что за чушь ты несёшь? — вспыхивает он, и я замечаю, как его скулы начинают краснеть.       — Ты обманывал меня все эти годы. Боже, какой же идиоткой я была.       — Детка, послушай... — Он снова делает шаг.       — Больше никогда не вздумай ко мне подходить.       — Ты всё не так поняла… — снова начинает он, но я перебиваю.       — Мне нравится другой парень. — Когда я произношу эти слова, всё внутри переворачивается. Нечто тёплое струится по венам, и я вдруг чувствую себя до ужаса счастливой.       — Что? Кто он?       — Неважно. Тебя это больше не касается. И их тоже, — я указываю рукой в сторону ресторана. — Это моя жизнь, и теперь я буду строить её так, как захочу. Я хочу, чтобы ты это запомнил и передал родителям.       — Кто этот парень, Гермиона?       В ответ я просто смеюсь. Всё же вытаскиваю телефон и захожу в приложение такси.       — Ты ответишь на мой вопрос?       — Ты изменял мне все эти годы, Кормак. И мне неинтересно, кто это был и как это было. Я переворачиваю эту страницу. Правда.       Я на самом деле не чувствую себя жалко. Горечь не сдавливает моё горло. Слёзы не катятся по щекам. Неприятно быть обманутой и преданной. Жутко быть марионеткой в чужих руках. Но я справлюсь с этим. Переживу и извлеку уроки, чтобы больше никогда не повторять этих ошибок.       Сейчас мне так легко, что все эти проблемы кажутся самыми ничтожными в мире.       Я свободна. Это главное.       — Значит, ты бросаешь меня? — он всё никак не унимается, и это снова вызывает у меня улыбку. Никогда бы не подумала, что у меня будет такая реакция.       — Наши отношения давно закончились. Просто отпусти меня и забудь.       Несколько секунд Кормак молча сверлит меня взглядом. Его грудь часто и высоко вздымается. Я переживаю, что он может продолжить. Что взорвётся и устроит скандал, хотя я совсем этого не хочу. Но внезапно он резко разворачивается, срываясь с места. Возвращается в ресторан, громко хлопая дверью. А я остаюсь одна, больше не чувствуя никакого груза на плечах.       Такси приезжает через пять минут. Я прыгаю на заднее сиденье, без раздумий диктуя нужный мне адрес. Всё внутри меня трепещет. Улыбка не сходит с лица. И мне очень хочется поторопить водителя, но я сдерживаю себя, начиная прокручивать в голове заветную встречу, которая впервые пройдёт без каких-либо сожалений.       Коленки начинают подкашиваться, как только я подхожу к двери. У меня были опасения, что Малфоя может не оказаться дома. Но сердце делает кульбит, когда я вижу свет в одном из окон. Его дом потрясающий. Небольшой и уютный, а задняя дверь ведёт прямо на пляж. Сказка для тех, кто любит море и хочет любоваться им каждый день.       Я осматриваю себя, поправляя платье и волосы. А затем делаю глубокий вдох и стучу в дверь. Всё внутри трепещет, когда ручка начинает поворачиваться. Я таю, как рожок мороженого на палящем солнце, как только вижу Драко перед собой. На нём нет футболки, а шорты низко висят на бёдрах, давая волю смелым фантазиям. Волосы слегка взлохмачены, а глаза пылают огнём. Я вижу, как он смотрит на меня. И впервые мне становится интересно посмотреть и на саму себя со стороны. Горят ли мои глаза так же дико, когда я оказываюсь перед ним?       — Я могу войти? — Мои слова похожи на шёпот. Или же разбушевавшееся сердце их настолько заглушает.       В ответ Малфой лишь шире распахивает дверь. Я делаю шаг, оказываясь в доме. И когда двери закрываются, я чувствую себя в крепости. Как будто здесь мне не может грозить никакая опасность.       Мой взгляд падает на небольшой комок золотистого цвета, что лежит на диване. Я тут же делаю туда шаг, наверняка ведя себя до ужаса бестактно.       — Я не знала, что у тебя есть собака.       — Подобрал её вчера. Вышел из мастерской и обнаружил её у колёс машины. — Драко подходит ближе. От его голоса у меня по рукам ползут мурашки. Господи, если бы мне кто-то раньше сказал о том, что от звука голоса можно возбудиться, я бы рассмеялась тому человеку в лицо. Но сейчас я знаю, что это реально. Потому что внизу моего живота тут же скручивается узел, хотя Малфой ещё даже ко мне не прикоснулся.       — Её кто-то выкинул? — Я наклоняюсь, поглаживая собаку по голове. Замечаю, как она начинает довольно дёргать хвостом.       — Должно быть. Сначала хотел отвезти её в приют, а потом передумал. Свозил её к врачу и решил, что она будет скрашивать моё одиночество, — произносит он, грустно улыбаясь. Малфой больше не смотрит мне в глаза, и это больно. Как же хочется протянуть руку и прикоснуться к нему. Это жизненная необходимость. Но я почему-то сдерживаюсь.       — Ты уже придумал имя?       — Ещё нет, — он пожимает плечами, почёсывая затылок.       — А это мальчик или девочка?       — Девочка.       — Тогда я смогу тебе с этим помочь, — радостно восклицаю я. Поворачиваю голову, понимая, что теперь Драко сверлит меня взглядом. На дне его зрачков плещутся вопросы, и я знаю, что должна дать ему ответ. — Поговорим? — Я снова возвращаюсь к шёпоту, чувствуя себя неуверенно.       Он снова кивает в ответ. Но мне хочется, чтобы он говорил. Потому что его голос словно одно из средств, которое решит все мои проблемы.       Я иду вперёд, пока не достигаю задней двери. Открываю её и оказываюсь на небольшой террасе. В темноте не так хорошо видно воду. Но я слышу плеск волн, а ещё замечаю яркие огни со стороны набережной. Но здесь тихо и спокойно. И темнота придаёт мне немного больше уверенности.       Мои локти оказываются на перилах. Драко становится рядом, и мы молчим. Между нами небольшое расстояние. И я смотрю на него как на самую большую в мире пропасть, которую мне нужно преодолеть. Просто броситься вперёд, и будь что будет. Но внутри есть твёрдая уверенность, что он меня подхватит. И внутри я улыбаюсь.       — Я должна извиниться, — начинаю я.       — Тебе не нужно, — перебивает Драко.       — Нет, Драко, мне нужно это сделать. Я вела себя немного как истеричка.       — Это нормально, — пожимает он плечами, и это вызывает у меня улыбку. — Что? — Он вопрошающе смотрит на меня, отчего мне хочется рассмеяться в голос.       — Боже, ты первый парень, который так говорит.       — Ты же девушка. Эмоции и прочая херня у вас в порядке вещей.       — Ты восхитителен, — не задумываясь, говорю я, и Драко тут же облизывает губы. Мои глаза жадно цепляются за этот жест. Мне сложно себя сдерживать, но нам всё же нужно закончить тот диалог, который мы начали. — Я должна извиниться за то, что была трусихой, — озвучиваю я самую главную причину, по которой мне стыдно.       — Гермиона…       — Нет, послушай, прошу, — я вздыхаю. — Я не знаю, что будет в моей жизни дальше. Но я с уверенностью могу сказать, что ты научил меня быть смелой. Ты показал, что значит жить, и я больше не хочу терять ни секунды.       — Я очень рад это слышать. — Его голос хрипит, отчего мой контроль подходит к критической точке.       — Но знаешь, за что ещё я хочу извиниться?       — За что?       — Что отталкивала тебя. Что отрицала нашу связь, хотя прекрасно знала, что между нами нечто большее, чем влечение.       Я перестаю говорить, когда Драко сдвигается с места. Он делает несколько шагов, оказываясь прямо передо мной. Его руки на перилах по обе стороны от моих бёдер. Наши дыхания сбились, а взгляды заволокло пеленой возбуждения.       — Поняла наконец, — самоуверенно произносит он, и это совсем меня не раздражает.       — Я только что послала всё к черту, — признаюсь я.       — Что? — Между его бровей образовывается складка. Мне очень хочется поднять руку и разгладить ее. Подарить ему спокойствие и больше никогда не причинять боль.       — Да, Драко, я всё послала к черту, — смеюсь я. — И я чувствую себя такой свободной сейчас.       Мне нравится его замешательство. Я замечаю сомнение в его глазах. Словно бы он хочет сделать тот самый шаг, но остаётся не уверен, что это будет уместно.       — И знаешь, чего я хочу прямо сейчас? — спрашиваю я, приближаясь к его губам.       — Что?       — Любить.       Моя рука оказывается у него на затылке. Я притягиваю его ближе к себе, впиваясь в губы жадным поцелуем. Мне так этого не хватало, что я позволяю себе громко стонать, хотя мы виделись этим утром и так же страстно целовались. Но тогда всё было иначе. Внутри меня плескались сожаления и вина. Но сейчас ничего из этого нет. Я на самом деле свободна и счастлива. И всё благодаря ему. Этому мужчине, что ураганом ворвался в мою жизнь и перевернул её с ног на голову. И я никогда не перестану его за это благодарить.       Драко не медлит. Подхватывает меня под бёдра, усаживая прямо на перила. И я не протестую, хотя раньше никогда бы не позволила себе вести себя так откровенно на улице. Рядом может пройти кто угодно — заметить нас, снять на камеру или пристыдить. Но, чёрт, мне так плевать, что хочется кричать о своём счастье во все горло.       Его руки уже под моим платьем. А я задыхаюсь, цепляясь за его сильные плечи. Наши губы ноют, зубы стучат друг о друга, но оторваться и наполнить лёгкие воздухом мы не в силах. Нам нужно больше, и это очевидно без слов.       — О, боже, Драко, — шепчу я ему в губы, обхватывая его бёдра ногами. Чувствую его эрекцию и снова прикрываю глаза, растворяясь в потоке чувств, что мощной волной накрывают меня с головой.       — Знала бы ты, как часто я себе это представлял.       Его губы скользят ниже. Прикусывают кожу прямо за ухом, а затем опускаются на шею, пуская волну марашек по спине. Драко дёргает моё платье вниз, обнажая грудь. Ветер обдувает кожу, соски становятся твёрдыми. Губы Малфоя обрушиваются на них, играя, облизывая и прикусывая. Я уже не боюсь упасть вниз, балансируя на перилах. Ведь руки Малфоя удерживают меня в своём капкане, не давая даже пошевелиться.       Я заставляю себя двигаться. Отбрасываю нервы в сторону. Стараюсь не вспоминать, что до этого момента секс у меня был лишь с Кормаком и я понятия не имею, как себя нужно вести. Сейчас я следую за инстинктами, а они уж точно не должны меня обмануть.       Мои пальцы поглаживают его грудь. Опускаются ниже, пока не достигают пуговицы на шортах. И в этот момент Малфой замирает. Поднимает свои глаза выше, и я больше не вижу там очаровательных вкраплений голубого и серого. Лишь чёрная смоль, от которой должно становиться страшно, но это вызывает у меня восторг. И я снова тянусь к его губам, желая поцеловать, почувствовать его горячий язык во рту и забыться. Я чувствую его пальцы на внутренней стороне бедра. Успеваю пропищать нечто неразборчивое, как они уже проникают мне в трусики. Большой палец кружит вокруг клитора, и мир вокруг окончательно перестаёт существовать. Я сама прерываю поцелуй, потому что больше не в силах контролировать свои эмоции. Моя голова падает ему на плечо. Я кусаю его, продолжая стонать. Двигаю бёдрами, хотя в любой момент могу свалиться.       — Мне нужно взять презерватив, — произносит он, продолжая ласкать меня. Его указательный палец легко скользит внутрь, и я уже готова кончить, бездыханно распластавшись прямо на этом месте. — Справишься, принцесса? — соблазнительно спрашивает он, а затем проводит языком по моей нижней губе.       Он аккуратно отходит, а я продолжаю сидеть на перилах с обнажённой грудью и разведёнными в стороны ногами. Драко скрывается внутрь лишь на несколько секунд. Возвращается, сжимая между пальцев блестящий квадратик. Снова целует меня. Безумно. Быстро. Развязно. Будто мы не виделись вечность, хотя прошло всего секунды три.       На ощупь начинаю расстёгивать его шорты. Запускаю руку под боксёры и снова не сдерживаю стон. Его член твёрдый и горячий. Он пульсирует в моей трясущейся от возбуждения ладошке, отчего трусики продолжают бесстыдно намокать. Драко помогает мне. Стаскивает свои шорты и бельё ниже колен. Затем разрывает упаковку от презерватива, начиная растягивать латекс по всей длине. Пока его пальцы не оказываются на моём подбородке, чтобы поднять лицо чуть выше, позволив нашим глазам встретиться, я даже не осознаю, что наблюдала за этой картиной, затаив дыхание. Но это правда самое сексуальное из того, что мне доводилось видеть.       Малфой подходит ближе, уничтожая оставшееся между нами расстояние. Он приподнимает платье выше, затем сдёргивает трусики, тут же отбрасывая их куда-то в сторону. Раньше я бы посчитала это чем-то чудовищным. Сейчас же не обращаю на это никакого внимания.       Нами движет страсть и желание. Огонь, что горит внутри, становится всё ярче. Ничего не существует. Никто больше не важен. Есть только я и он. И всё то, что искрит между нами.       Он завладевает моими губами. Опускает руку между наших тел, направляя член к моему входу. На мгновение я замираю, начиная нервничать. Но затем чувствую толчок, его член внутри себя и тут же отпускаю себя. Стону, обнимая его за плечи. Обвиваю талию ногами, желая, чтобы он стал ещё ближе. Позволяю ему двигаться. Быстро и резко. Так, чтобы утолить голод. Чтобы убить всё то напряжение, что скопилось между нами за время наших встреч. Мне так хорошо, что я начинаю думать о том, что родилась лишь для этого момента. И никто не посмеет меня в этом переубедить.       Я сгораю, царапая его спину. Целую его. Двигаю бёдрами навстречу, ища разрядки. Драко вколачивается в меня, и его хриплые стоны потрясающи.       И когда я снова целую его, то осознаю, что не хочу финала. Не хочу, чтобы это заканчивалось. Потому что мне надо обнимать этого мужчину всю свою жизнь. Смотреть лишь в его глаза. Целовать его губы и говорить только с ним.       И, когда я понимаю это, узел внизу живота начинает распускаться. Всё внутри меня взрывается, и я теряю связь с реальностью. Держусь лишь за Драко, доверяя ему себя и свою судьбу. Получаю максимум от тех ощущений, которыми он одаривает меня. И, чёрт возьми, я просто парю над землей.       Малфой присоединяется следом. Я слышу его протяжный стон. Чувствую, как он чуть сильней сжимает меня в руках. И именно так мы и застываем. Обнимаем друг друга, вслушиваясь в звуки бушующих волн. Мысли чистые, и внутри нет ни одного переживания. Я свободна, и я люблю.       Драко отстраняется от меня, продолжая поддерживать. Помогает поправить платье на груди, усмехаясь. И я снова хочу поцеловать его, потому что эта усмешка покорила меня там, в баре, когда мы впервые увидели друг друга.       — Ты останешься? — спрашивает он, будто бы сомневаясь во всех тех словах, что я ему до этого сказала.       — Да. Только я голодная. Не ела со вчерашнего дня.       — Я тоже, — признаётся он, заметно расслабляясь. Мне нравится видеть его счастливым. И мне нравится видеть его рядом с собой. — Закажем пиццу?       — Двойной сыр, Малфой, — хохочу я, обнимая его. Он подхватывает меня и тащит в дом, и я даже не вспоминаю о трусиках, что наверняка сейчас валяются где-то на песке, превращаясь в часть воспоминаний этого сумасшедшего и судьбоносного вечера.