Часть 1

***

С самого детства Элзи Артон воспитывали как будущую идеальную жену. Каждый её день был расписан до минуты: занятия по этикету, уроки риторики, мастерство ведения светской беседы, кулинария, шитьё, игра на фортепиано и искусство поддерживать безупречный внешний вид. С малых лет её учили быть вежливой, скромной и безукоризненно воспитанной. С самого утра, как только она открывала глаза, её ждала чёткая программа. Вставать следовало без промедлений — сонливость считалась признаком слабости. Потянувшись, девушка аккуратно сбросила с себя одеяло и встала с постели. В её расписании не было времени на медленные пробуждения или валяние в кровати. Дверь приоткрылась, и вошла служанка, несущая серебряный поднос с утренним чаем. — Доброе утро, мисс Элзи, — вежливо произнесла она, ставя поднос на столик. Элзи лишь кивнула. В доме её родителей не приветствовали долгие приветствия по утрам. Ей следовало экономить слова, говорить ровно столько, сколько нужно, и не более. После быстрых утренних процедур и тщательного приведения себя в порядок девушка направилась в столовую. Как только она вошла, гувернантка, высокая женщина с острыми чертами лица, мгновенно перевела на неё строгий взгляд. За большим деревянным столом уже было сервировано блюдо: омлет, тонкий ломтик поджаренного хлеба и чашка чая. Всё идеально разложено, без лишних деталей. Элзи опустилась на стул, выпрямила спину и аккуратно взяла нож и вилку. — Локти ближе к телу, — раздался негромкий, но твёрдый голос гувернантки. Элзи послушно подвинула руки. — Вилка и нож должны быть под идеальным углом, не наклоняй запястья. Она скорректировала хватку, чувствуя на себе пристальный взгляд наставницы. Движения должны быть плавными, без лишнего шума. Она деликатно отрезала кусочек омлета, поднесла его ко рту и медленно прожевала, не издавая ни единого звука. — Так и должно быть, — одобрительно кивнула гувернантка. Элзи не улыбнулась в ответ. Она знала: даже если она сделает всё правильно, похвала будет лишь кратким подтверждением, что она соответствует требованиям. Ошибка же повлекла бы за собой дополнительное обучение. Когда она допила чай, поставила чашку обратно на блюдце, не издав ни малейшего звука.

***

После завтрака Элзи проводили в просторный кабинет, освещённый мягким светом из высоких окон. Комната была обставлена минималистично: массивный письменный стол, полки, уставленные книгами, и классическая доска с идеальными белыми листами бумаги, прикреплёнными для записей. В углу стояли несколько мягких стульев для гостей, но она никогда не занимала их — уроки всегда проходили за столом, где требовалась предельная собранность. У доски стояла её наставница, мадам Лавуазье — строгая женщина с холодными серыми глазами. В её взгляде всегда читалась бескомпромиссная требовательность. — Начнём с повторения. Элзи, составь мне дипломатическое приветствие для званого ужина, где тебе необходимо расположить к себе представителей аристократии. Девушка села ровно, сложив руки на столе, чтобы они не мешали движению пера. Она наклонилась над чистым листом бумаги и начала писать. "Глубокоуважаемые дамы и господа. Для меня великая честь приветствовать вас этим вечером в стенах нашего дома. Пусть этот вечер станет не только..." Она на мгновение задумалась, пытаясь подобрать идеальное слово. Однако едва её перо замерло над бумагой, мадам Лавуазье постучала указкой по доске. — Ошибка. Никогда не останавливайся. В речи не должно быть пауз сомнения. Они выдают твою неуверенность. Элзи кивнула и продолжила. "Пусть этот вечер станет не только праздником встреч, но и символом доверия между нами." Когда она закончила, наставница взяла лист и пробежала глазами написанный текст. — Переписать. Трижды. Элзи не задавала вопросов. Она знала: если ей сказали — значит, в её фразах что-то не так. Она взяла новый лист и начала заново. "Глубокоуважаемые дамы и господа..." Когда она закончила третий раз, её рука слегка заныла от напряжения, но она этого не показывала. Наставница снова взяла лист и кивнула. — Теперь произнеси. Элзи встала и, сложив руки перед собой, спокойно начала: — Глубокоуважаемые дамы и господа... — Стоп! — наставница хлопнула ладонью по столу. — Ты слишком суха. Слова важны, но ещё важнее, как ты их произносишь. Голос должен быть тёплым, но уверенным. Ты не читаешь текст — ты ведёшь людей за собой. Начни сначала. Элзи вдохнула и снова заговорила, изменив тон — мягче, но с ноткой уверенности. — Лучше, но ты смотрела в одну точку. Никогда не теряй зрительного контакта с собеседниками. Первая фраза — смотри на того, кого считаешь самым влиятельным в зале. Вторая — переводишь взгляд на того, кто может возразить. Третья — охватываешь всех. Начинай снова. И снова, и снова она повторяла свою речь, пока голос не приобрёл идеальные интонации, а взгляд не стал уверенным, безошибочным. Этот урок повторялся каждый день. Ошибки исправлялись сурово. Переписывать текст сотню раз, заучивать фразы, отрабатывать осанку и выражение лица — всё это было частью её подготовки. Она не имела права на промах. Её обучали не просто быть образованной — она должна была стать женщиной, чьи слова всегда звучат безупречно.

***

Сразу после риторики Элзи направлялась в большой бальный зал — просторное помещение с высоким потолком, украшенное резными узорами. Пол, отполированный до блеска, отражал свет множества свечей в хрустальных люстрах. По краям зала стояли огромные зеркала, чтобы ученица могла видеть каждое своё движение и исправлять даже мельчайшие ошибки. В центре комнаты её уже ждала наставница — мадам Дюбуа, пожилая, но статная дама в длинном строгом платье. Несмотря на возраст, её осанка была идеальной, а взгляд — колючим, словно у хищной птицы. — Ты снова слегка наклоняешь голову вперёд, Элзи, — сухо заметила она. — Спина ровная, подбородок чуть выше, но не вызывающе. Девушка немедленно скорректировала свою позу. — Сегодня мы начнём с укрепления осанки. С этими словами наставница подошла к столику у стены и взяла оттуда тонкую книгу в кожаном переплёте. Она подошла к Элзи и без лишних слов положила её ей на голову. — Теперь пройдись по залу. Медленно, грациозно. Ни шагу резче, чем нужно. Элзи сделала первый шаг. Затем второй. В зеркале она видела, как её отражение ловко двигается, балансируя книгу на голове. — Спина ещё напряжена. Ты должна держать её прямо, но естественно. Она попробовала расслабить мышцы, но тут же почувствовала, как книга угрожающе накренилась. — Стой! — резко сказала мадам Дюбуа. — Если книга упадёт, начнёшь заново. Элзи замерла, аккуратно выровняла равновесие и продолжила движение. Шаг. Шаг. Грация. Книга оставалась на месте. — Хорошо. Теперь попробуем сложнее. Танец. Дюбуа хлопнула в ладони, и из угла зала заиграла музыка — лёгкая, утончённая мелодия в исполнении рояля. — Позиция. Элзи встала в изящную позу, чуть развернув плечи. Мадам подошла и слегка подтолкнула её локоть. — Не напрягайся. Движения должны быть естественными. Теперь вальс. Музыка зазвучала громче, и девушка сделала первый плавный шаг. Затем ещё один. Её ноги двигались легко, словно по заранее запомненному маршруту, но в голове всё ещё звучало: "Не сутулься. Не теряй баланс. Держи осанку". Она кружилась, двигаясь по залу под пристальным взглядом наставницы. Каждый шаг был выверен, каждый поворот отточен. Но вдруг — малейший наклон головы в сторону, и книга начала падать. Элзи тут же попыталась выровнять осанку, но было поздно — с тихим шуршанием переплёт скользнул по её волосам и упал на пол. Музыка резко оборвалась. Наступила тишина. — Сначала, — строго произнесла мадам Дюбуа. Элзи молча подошла, подняла книгу и снова водрузила её на голову. Музыка началась заново. Шаг. Шаг. Поворот. Она знала: она не уйдёт отсюда, пока не сделает всё идеально.

***

Во второй половине дня — кулинарные занятия. Хотя в их семье были повара, она должна была знать, как приготовить идеальный ужин для мужа. Вкус блюд должен был быть безупречен, но ещё важнее — подача. "Тарелка — это холст, а еда — искусство", — говорила наставница, заставляя Элзи по несколько раз перекладывать блюда, пока их вид не становился достойным высшего общества. Даже эмоции она должна была контролировать. Однажды, когда Элзи в детстве не смогла сдержать слёзы после пореза, мать холодно сказала: "Жена не имеет права на слабость. Мужчины не любят плакс". С того дня она училась подавлять слёзы и улыбаться даже тогда, когда ей было больно. Каждый день проходил именно так — полный всеми возможными занятиями. Без передышки, без детской беззаботности, без спонтанности. Элзи не знала, что значит лениться, откладывать дела на потом или просто отдыхать. Всё её существование было подчинено единственной цели — стать идеальной женщиной, идеальной женой, идеальной представительницей семьи. Но никто не спрашивал её, хочет ли она такой жизни. К 16 годам она уже знала, как вести себя в любой ситуации: как поддерживать разговор с влиятельными людьми, как сдержанно смеяться, если мужчина шутит, даже если шутка её не смешит. Она знала, как не спорить, но при этом создавать иллюзию собственного мнения. Как вежливо согласиться, даже если ей хотелось сказать «нет». Она была идеальной, но не для себя. Всё её обучение было направлено на то, чтобы сделать её подходящей женой. Она знала, что однажды её выдадут замуж, и у неё не будет выбора. Но тогда ей казалось, что это нормально, ведь её так учили с детства. Её учили говорить красиво, но не слишком многословно, быть умной, но не слишком вычурной, подавать себя так, чтобы мужчины восхищались, но не боялись. "Мужчина должен видеть в тебе загадку, но не головоломку", — говорила наставница. Научившись разбирать книги по философии и истории, Элзи не могла открыто показывать свою эрудицию, потому что идеальная жена не должна была умничать перед мужчиной, но она всегда должна была поддерживать разговор. Помимо разговоров, она должна была уметь слушать. Её тренировали так, чтобы она могла часами выслушивать собеседника, кивая в нужных местах, вставляя ободряющие реплики и создавая иллюзию полного понимания. Если она проявляла чрезмерную эмоциональность, её наставники неодобрительно качали головами: "Жена — это опора, а не буря". Её обучали всем премудростям ведения дома. Элзи знала, как выбирать свежие продукты на рынке, как сочетать ткани для интерьера, как приготовить десятки сложных блюд, начиная от изысканных десертов и заканчивая традиционной кухней. Но самое главное — её учили делать всё это так, чтобы окружающие не замечали её усилий. "Идеальная хозяйка — это та, чей труд остаётся незаметным", — твердили ей. Она никогда не знала свободы. Когда другие дети бегали по улице, пачкались в траве и ели сладости, она сидела в просторной гостиной и часами повторяла произношение английских фраз, разучивала новую пьесу на фортепиано или тренировалась танцевать вальс с учителем, следя за каждым шагом. Её детство было расписано до мелочей, чтобы подготовить её к роли идеальной жены — женщины, которая станет украшением своего мужа, его тенью и опорой. Она знала, что однажды выйдет замуж не по любви, а по договору. Она знала, что её жизнь не принадлежит ей. И когда этот день настал, она не удивилась. Но знание не облегчило боли.

***

Род Артон когда-то был одним из самых влиятельных и богатых семейств Англии. Их фамилия значила больше, чем просто имя — она открывала двери в самые закрытые клубы, в правительственные круги, в элитные академии. Их предки были учёными, политиками, военными стратегами, дипломатами и магнатами, державшими в своих руках немалую часть английской экономики. Владея огромными поместьями, предприятиями и акциями крупнейших корпораций, семья Артон купалась в роскоши, казалось, что их величие незыблемо. Однако ничто не вечно. С конца XX века положение рода Артон начало ухудшаться. Внезапные финансовые потери, неудачные инвестиции, проигранные суды и экономические кризисы разрушали их империю шаг за шагом. Род, когда-то славившийся своими многочисленными членами, начал редеть: войны, болезни, неудачные браки и низкая рождаемость сократили их число до считанных представителей. К началу XXI века богатства семьи уже не были столь велики, как раньше. Они всё ещё оставались уважаемыми, всё ещё носили гордый титул, но за их фасадом благородства скрывался страх — страх окончательного падения. Отец Элзи, лорд Ричард Артон, понимал, что если он не найдёт способ восстановить состояние семьи, их род окончательно исчезнет.

***

Ричард Артон был человеком дальновидным. Он видел, как мир меняется, как старые европейские аристократы теряют влияние, а Азия, особенно Япония, становится новой экономической державой. В поисках новых возможностей он отправился в путешествие, изучая местные традиции, бизнес-структуры, знакомясь с людьми, которые могли бы помочь ему спасти фамильное наследие. Именно в одной из таких поездок он встретил главу клана Годжо. Это случилось на закрытом элитном приёме в Киото, где собирались представители самых влиятельных фамилий Японии. Ричард, благодаря своему происхождению и умению находить общий язык с сильными мира сего, получил приглашение и там познакомился с главой клана Годжо — гордым и могущественным человеком, чья семья была одной из старейших и сильнейших среди магов. Они быстро нашли общий язык. Их объединяло понимание власти, традиций, семейного долга. Разговор шёл о политике, экономике, истории. За бокалом дорогого саке отец Годжо, уже будучи навеселе, допустил фатальную ошибку — он заговорил о своём сыне. — Впервые за тысячу лет в нашей семье родился ребёнок, обладающий всеми техниками Годжо, — сказал он, ухмыляясь. — Мой сын — настоящее чудо. Его сила беспрецедентна. Он — будущее нашего клана. Ричард внимательно слушал. — И, конечно, мне нужно будет найти ему подходящую жену... Самую лучшую. Всё-таки через 11 лет ему будет 18. До этого времени надо успеть... — продолжал глава клана Годжо, задумчиво покручивая в пальцах стакан с саке. — Он должен передать свои ценнейшие гены дальше... Его потомки будут ещё более великими, чем прежде. В этот момент в голове Ричарда Артона родился план. На тот момент Элзи было всего два года. Она была слишком маленькой, чтобы понимать, что её судьба уже решена. Но её отец уже всё решил за неё. Он увидел в этом шанс спасти семью, вернуть её влияние, пусть даже ценой жизни собственной дочери. Если Элзи станет женой Сатору Годжо, это навсегда свяжет их род с могущественным кланом. Их потомки будут частью этой великой магической династии. А если Элзи родит сына, способного унаследовать силу Сатору, то род Артон вновь обретёт славу. Ричард Артон не терял времени. Он предложил главе клана Годжо сделку: когда его дочь подрастёт, она выйдет замуж за Сатору. Взамен семья Артон получит поддержку и доступ к ресурсам семьи Годжо. Глава клана Годжо, находясь под влиянием алкоголя и собственной самоуверенности, не воспринял этот разговор всерьёз. Он лишь усмехнулся, но в глубине души понял, что предложение Артона имеет смысл. Позже, когда он трезво осмыслил сказанное, он принял предложение. Он знал, что его сын будет сопротивляться, но традиции важнее личных желаний. Так Элзи Артон, ещё не осознавая этого, была продана своей семьёй. Продана за статус, за влияние, за мечту её отца вернуть утраченное величие рода Артон...

***

И вот, настал тот злополочнуй день... Элзи было восемнадцать. Девушка стояла в величественном зале, ощущая на себе взгляды присутствующих, словно всё пространство было направлено исключительно на неё. Она чувствовала, как её идеальная осанка, выработанная за годы тренировок, вытягивает её тело в почти болезненную прямоту. В традиционном кимоно, изысканно сшитом по всем канонам, она была словно живое произведение искусства, её светло-русые волнистые волосы, аккуратно уложенные, едва касались плеч. Каждый локон был тщательно причесан, чтобы не выбивался из образа, ведь идеальная внешность — это её обязательство, на которое она безусловно полагалась. Её ярко-серо-голубые глаза, в которых иногда сверкал жёлтый отблеск, не могли скрыть того напряжения, которое переполняло её. Эти глаза были внимательными, но в них не было ни радости, ни счастья. Она, как всегда, скрывала свои чувства за маской сдержанности и спокойствия. Она знала, как должна держать лицо, как сохранять невозмутимость, даже когда её сердце било тревогу. Её рост был 158 см, что не позволяло ей выделяться среди других, но делало её невидимой и незаметной, если она этого хотела. Она была тихой и скромной, но её внешность кричала об идеале, к которому её учили стремиться. Всё, что оставалось — это улыбаться, быть терпеливой и терпимой, даже когда её душа кипела от беспомощности. Она знала, что этот момент неизбежен. С детства её учили, что рано или поздно она выйдет замуж за Сатору Годжо. Это было предначертано, решено задолго до того, как она смогла осознать, что значит слово "брак". Сатору Годжо, напротив, выглядел так, словно его только что вытащили силой с улицы. Ему было двадцать три. Он сидел, закинув ногу на ногу, в своей толстовке и темных джинсах, словно нарочно не хотел менять привычный стиль даже ради официального события. Светлые волосы беспорядочно торчали во все стороны, а в глазах, невероятной красоты — словно слияние ручья и ясного неба с пушистыми облачками — читалось абсолютная незаинтересованность во всём происходящем. — Ну и зачем весь этот фарс? — нарушил он молчание, откидываясь на спинку стула и скрестив руки на груди. — Мы же оба знаем, что это не имеет никакого смысла. Отец блондина, сидевший во главе стола, пристально посмотрел на сына. — Это не обсуждается, Сатору. Брак должен состояться. — Почему? — с усмешкой бросил он. — Вы действительно думаете, что я променяю свою свободу на какую-то девчонку, которую даже не знаю? Элзи осталась спокойной. Она не удивилась его реакции. Она ожидала этого. — Я понимаю, что ты не рад, — мягко сказала она, обращаясь к нему, но голос её не дрогнул. — Но этот брак выгоден обеим нашим семьям. — Выгоден? — Он хмыкнул, повернув голову в её сторону. — Выгоден кому? Вам? Моему отцу? Мне точно нет. В зале воцарилась напряжённая тишина. Глава клана Годжо больше не собирался уговаривать сына. — Ты — наследник нашего рода. Ты не можешь позволить себе выбирать. Этот брак не только укрепит наши семьи, но и обеспечит продолжение твоей линии. Сатору тяжело вздохнул, потерев виски. — А если я скажу "нет"? — Ты не скажешь, — жёстко ответил отец. — Ты можешь сопротивляться, устраивать сцены, но в конечном итоге ты подчинишься. Таков долг. Сатору ненавидел это слово. "Долг". С самого детства его жизнь не принадлежала ему. Все вокруг чего-то от него ждали. Он должен был стать сильнейшим. Он должен был защищать мир. Он должен был... Теперь ещё и жениться. Он резко встал. — Отлично. Тогда давайте быстрее покончим с этим, — сказал Сатору холодно, развернувшись и выходя из зала. Элзи молча проводила его взглядом. Её судьба была решена с самого рождения. А теперь, кажется, и его тоже.

***

Целый месяц ушёл на подготовку к свадьбе. Свадьба была великолепна. Величественные колонны зала, украшенные зелёными и белыми лентами, расставленные вдоль дороги к алтарю, который был затмён сиянием множества свечей, освещающих каждый уголок. Люди, среди которых были представители самых влиятельных семей, сидели и наблюдали за этой церемонией, как за спектаклем, в котором Элзи была главной актрисой. Она стояла в центре, окружённая золотым светом, отражающимся от высоких окон, и ощущала тяжесть взгляда каждого из присутствующих. Огромный зал был украшен золотыми занавесями, а столы уставлены традиционными японскими сладостями и цветами, которые излучали нежный аромат. Тихо пела кудзу, медленно вползающая по стенам, её зелёные листья казались живыми, словно растущими в воздухе. Вдоль залов стояли свечи, их пламя мерцало в такт музыке, наполняя пространство мягким, тёплым светом. Элзи стояла, сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Она была в шикарном белом свадебном кимоно, которое, казалось, весило, кажется, целую тонну, но она не могла позволить себе быть неидеальной. Волосы были уложены в изящные локоны, красиво переплетённые в традиционный свадебный стиль, с цветами, украшениями и белыми лентами, но её лицо было выражением абсолютной сдержанности. Все её движения — выверенные, точные. Она должна была быть безупречной. Каждое её движение было частью её судьбы, которую она, казалось, не могла изменить. Она стояла перед Сатору, её ярко-серо-голубые глаза с золотым центром смотрели на него с печальным ожиданием и лёгким страхом. Он был её будущим, и это будущее не казалось ей светлым. Сколько лет она готовилась к этому моменту, сколько раз пыталась представить себе, что будет чувствовать в этот день... Но теперь, стоя здесь, она осознавала, что ни одно из её воображаемых представлений не могло быть достаточно точным. Всё это было настолько далёким от того, чего она хотела. Сатору стоял рядом с ней, абсолютно спокойный, как всегда. Его образ резко контрастировал с её идеальной гармонией. Он был в своём мужском свадебном кимоно, но, несмотря на все его внешние достоинства — высокий рост, правильные черты лица и идеальную осанку — его выражение лица было пустым, равнодушным. Его серебристые волосы, всегда торчащие в разные стороны, подчеркивали его непринуждённость и стремление к свободе. Он выглядел, как человек, пришедший сюда лишь по необходимости. Всё в нём было недовольным, незаинтересованным. И, что было самым очевидным, он явно не хотел быть здесь. Он не заботился о свадьбе, не заботился о её чувствах и, похоже, вообще не заботился о том, что происходит. Когда им сказали обменяться клятвами, Сатору откинулся на спинку своего кресла и произнёс свои слова с выражением, которое не передавало ни малейшего волнения. Его голос был небрежным, словно он повторял что-то, что не имело для него значения. Его улыбка была механической, как знак, что он понимает, что должен это сделать, но никак не чувствует важности самого события. — Я Годжо Сатору... Беру тебя в жёны и клянусь всегда защищать тебя от бед, бороться вместе с тобой против твоих невзгод. — Он сказал, не взглянув на неё, его голос звучал сухо и отчуждённо. Он произнёс эти слова, как будто они были частью рутинной задачи, которую он должен был выполнить. — Эти слова ничего не значат, — тихо сказал он, бросая на неё взгляд, едва заметный. Элзи почувствовала, как её сердце сжалось. Она ожидала, что он будет холоден, что не проявит ни малейшего интереса к тому, что происходит, но эта отстранённость всё равно ранила её. Она вздохнула, сдерживая слёзы, и произнесла свою клятву, стараясь не поддать эмоциям: — Я, Элзи Артон беру тебя в мужья и клянусь поддерживать тебя и твою семью. С этого дня моя жизнь навсегда связана с твоей. Мои мечты — это твои мечты, и я построю всё вокруг тебя... — Её голос был ровным, спокойным, но в каждой букве было чувство горечи и неуверенности. Сатору, повернув голову в её сторону, слабо улыбнулся. Но эта улыбка была пустой, лишённой всякой искренности. Её сердце сжалось от боли, когда она поняла, что эта улыбка была лишь маской для других, для того, чтобы не создать неловкости в этом событии. Он не видел её, не обращал внимания на неё. Он был так далёк от неё, как если бы она была просто ещё одним элементом декорации, а не человеком, с которым ему предстояло провести свою жизнь. После того как клятвы были обменяны, они встали, и церемония продолжилась. Но Элзи чувствовала, как её плечи становятся тяжёлыми от осознания того, что всё, о чём она мечтала, когда была ребёнком, — это была лишь иллюзия. Вся её жизнь теперь была привязана к этому мужчине, который не видел в ней ничего, кроме обязательства. Она пыталась не показывать своих эмоций, но внутри её кипело море чувств. Она не была готова стать идеальной женой для человека, который, похоже, не желал её знать. Но выбора не было. Сатору тем временем сидел с выражением лица, как будто он был на встрече с одним из кланов, которые он так часто презирал. Его мысли были далеко отсюда, и он не мог поверить, что вот он, наконец, оказался в центре этого фарса. Но, несмотря на всё его недовольство, он не мог полностью избежать одной мысли: они теперь связаны друг с другом. И, возможно, в этом браке скрывалась для него ещё какая-то неизведанная правда. Однако на этот момент ему было абсолютно всё равно.

***

После долгих поздравлений, танцев и бесконечных тостов, когда гости наконец покинули зал, настал момент, которого Элзи боялась больше всего — их первая ночь как мужа и жены. Клан Годжо подарил новобрачным двухэтажный дом на окраине Токио. Комната, в которую их провели, была безупречно красивой. Просторная, с высокими потолками, окружённая мягким, тёплым светом, который излучали разноцветные лампы. Лёгкие шторы, которые едва шевелились от прикосновения ветра, создавали атмосферу, напоминающую о других мирах, не связанных с теми тяжёлыми обязанностями, которые она несла на себе. Кровать с балдахином из тончайшего шёлка, так белого и лёгкого, что она казалась воздушной, в центре комнаты, окружённая цветами и благоухающими лепестками роз, была готова принять их обоих, но атмосфера здесь была натянутой, как струна. Сатору, едва переступив порог, скинул с себя свадебную кимоно, расстегнув верхнюю пуговицу и опустив взгляд. Его бледное лицо было усталым, но не физически — скорее морально. Он, казалось, был в какой-то степени освобождён от оков своего семейного долга, но и не мог избавиться от внутреннего сопротивления. Он посмотрел на неё — но взгляд был каким-то пустым. — Ну вот, мы женаты, — проговорил он, качая головой и усмехаясь. — Ужасно, правда? Элзи не знала, что ответить. Он был прав. Вся эта ситуация была ужасной, но не для неё одной. Сатору тоже оказался в ловушке. Её взгляд скользнул по его фигуре, и она поняла, что ничего не ждала. Но реальность того, что её жизнь была теперь связана с ним, ощущалась горько и холодно. Сатору смотрел на неё с такой серьёзностью, что она почувствовала, как её плечи напряглись. — Ты меня боишься? — его голос был неожиданно твёрдым, но в его вопросе не было угрозы, скорее какой-то странной любопытности. Она медленно покачала головой, опуская взгляд ещё ниже. — Нет, — тихо ответила она, стараясь не показать, как её сердце колотится от волнения. — Я просто... Я не знаю, что ты хочешь. Он усмехнулся, но его улыбка не была настоящей. Он провёл рукой по своим светлым волосам, словно пытаясь избавиться от тяжести, которая висела в комнате. Его взгляд был уставший, но в нем сквозила агрессия. — Я хочу, чтобы ты не ждала от меня любви. Я не собираюсь играть роль любящего мужа. Меня вынудили на этот брак, так же как и тебя. Поэтому давай не будем делать вид, что всё это что-то значит. Эти слова кольнули её. Конечно, она не ждала от него нежности, но услышать это так прямо всё равно было больно. — Я понимаю, — ответила она спокойно, стараясь скрыть разочарование. — Отлично. Тогда можешь спать, где хочешь, — он кивнул в сторону дивана. — Кровать большая, но я не люблю делить её с кем-то. Ничего личного. Элзи не ответила. Она чувствовала, как её сердце сжимается, но внутренне заставила себя сохранять спокойствие. Она могла бы сесть на кровать, рядом с ним. Но это не было её местом. Её место было в стороне, в тени его безразличия. Сатору лёг на кровать, повернувшись к ней спиной. В комнате повисло напряжённое молчание. Элзи посмотрела на него, наблюдая, как его белые волосы контрастируют с тёмной подушкой. Он выглядел таким недосягаемым, даже в этот момент, когда они были ближе, чем когда-либо. — Доброй ночи, Сатору, — тихо сказала она. Он не ответил. Она вздохнула, отвернулась и закрыла глаза, понимая, что эта ночь — лишь начало их холодного, договорного брака. Элзи, чувствуя, что не сможет выдержать его безразличие, тихо встала и вышла из комнаты. Словно автоматически, её шаги вели её по коридору, где мягкий свет ламп освещал пространство, и стены, покрытые тёмными деревянными панелями, казались уютными, но холодными в своей тишине. Она не знала, сколько комнат в этом доме, но решила, что будет искать ту, которая предоставит ей хоть какое-то пространство для размышлений и покоя. Покой был тем, что ей так не хватало — покой в мыслях и в душе. Сатору был рядом, но он был таким чужим, что её присутствие рядом с ним казалось лишним и неудобным. Она нуждалась в тишине. Тишине, где она могла бы быть собой, хотя бы на мгновение. Проходя мимо нескольких дверей, она обнаружила небольшую спальню, почти уединённую. Комната была сдержанной, но в её обстановке было что-то тёплое и убаюкивающее. Тёмные оттенки, мягкие текстуры и одиночная кровать в углу создавали атмосферу уединения, которое она так искала. В этой комнате было спокойно. Очень спокойно. Элзи сняла с себя обручальное кольцо, которое она едва почувствовала на пальце, и положила его на прикроватную тумбочку, словно символ того, что эта ночь, это всё — не её выбор. Она опустилась на кровать, потянувшись к пушистому одеялу, обвив его вокруг себя, словно пытаясь найти защиту от всего, что происходило вокруг. В голове роились мысли, но их было слишком много, чтобы что-то сложилось в чёткую картину. Почему тогда ей было так тяжело? Почему ей было так больно, несмотря на её смирение? Элзи лежала на спине, глядя в потолок. Время от времени она слышала лёгкий звук шагов из соседней комнаты, но они не приближались. Сатору не пошёл за ней. Он не пытался её найти. Её мысли снова унеслись далеко, и она, наконец, закрыла глаза, чувствуя, как её тело расслабляется. Она пыталась понять, почему её боль была настолько глубокой. Ведь всё было предсказуемо. Всё было предопределено с самого начала. Она знала, что она будет просто частью его жизни, а не его подругой, не его женой в привычном понимании этого слова. Но ночная тишина и одиночество, странным образом, стали её единственными друзьями.

***