Часть 11

***

Спустя три дня между ними снова воцарилась та самая гулкая неловкость, тяжёлая и вязкая, как плотный туман. Только теперь — они оба знали, откуда она. Только теперь — молчание было наполнено не пустотой, а тем, чего не случилось. Они снова жили как соседи. Как тени в одном доме. Словно то окно, из которого она прыгнула в его объятия, и не существовало. Сатору продолжал вести себя так, будто ничего не произошло. Мастер в самоконтроле, он умело маскировал неловкость под привычную холодную отстранённость. Он ел молча, выходил рано, возвращался поздно, и, если встречал её в коридоре, то лишь коротко кивал, не задерживая взгляд. Его голос звучал нейтрально, если вообще звучал. Каждое движение — выверенное, спокойное, будто в его мире не осталось места для сбоя. Элзи решилась. Нельзя было больше ждать, когда он вдруг поймёт. Или примет. Или, хотя бы, посмотрит. Она вернулась в свой проект, как и раньше, но теперь приходила домой раньше него. Нарочно. Чтобы встречать его. Чтобы готовить уют. Чтобы быть рядом, пусть даже он это не просил. Она стала мягкой, словно кошечка — не той наигранной, беспомощной, какой хотела видеть её мать, а настоящей. Спокойной, заботливой, терпеливой. Она стала чаще оставлять чай для него на столе — не на показ, без слов. Просто оставляла. Несколько раз даже стирала его вещи, хотя он этого не просил. Она слушала, когда он говорил по телефону, и ловила темы, которые ему интересны. Искала, чтобы поддержать разговор, если вдруг... он заговорит с ней. Она искренне улыбалась, когда он заходил на кухню. Спокойно спрашивала, как прошёл день. Иногда дразнила его мягкими фразами, взглядом. Не нагло, не вызывающе — осторожно, как будто приближалась к дикому зверю, которого хотела не поймать, а понять. Но он... Он оставался холодным, как лёд. Он проходил мимо её заботы, словно мимо картины в музее — мельком взглянув, но не остановившись. Он ел её ужины, не замечая вкуса. Пил чай, не зная, что в него добавлены любимые травы. Его глаза скользили мимо её фигуры, словно она — часть интерьера. И в глубине души... она надеялась, что в какой-то момент этот лёд даст трещину. Пусть не сейчас. Но когда-нибудь.

***

Тихим субботним утром, когда воздух в доме ещё хранил сонную тишину, Элзи выложила распечатанные листы на гладкую поверхность журнального столика у входа. Это была редкая винтажная книга о проклятиях — из тех, что не найти в обычных библиотеках, но она нашла отсканированный экземпляр в одном закрытом онлайн-архиве. Потратила несколько вечеров, чтобы перевести весь текст с архаичного английского. Картинки, сноски, даже форматирование — всё было приведено в порядок. Каждый лист — отпечатан, отредактирован, прошит. Она аккуратно положила готовую книгу на край тумбочки, не привлекая лишнего внимания, а сверху приклеила маленький стикер с изящной подписью: «Вдруг будет интересно?» — и маленькое нарисованное сердечко в углу, такое крошечное, что почти незаметное. Она не ждала бурной реакции. Не ждала благодарности. Просто хотела сделать что-то для него — настоящее, значимое. Хоть что-то, что он мог бы оценить, пусть и молча. Хотела быть ближе к его миру. Сатору вернулся домой позже обычного. Снял куртку, закинул её на крючок одной рукой, другой машинально схватил стопку листов. Не сразу понял, что держит в руках. Полистал. Плотная бумага приятно шуршала под пальцами. Глаза скользнули по заголовкам: "Структура проклятий низшего уровня", "Классификация духов по энергетической обёртке", "Случаи выживания без техник". Он понял: это не бессмысленная фигня из интернета. Это серьёзный труд. На стикер он даже не посмотрел. Он прошёл на кухню, неся книгу в руках, подошёл к обеденному столу и — тук — с лёгким, раздражённым ударом шлёпнул её на столешницу. Как будто проверял, из чего она сделана. Или проверял, зачем она вообще здесь. — Зачем ты это сделала? — голос был сухим, отстранённым. Он не смотрел на неё, а уставился на чашку с чаем, которую сам же забыл допить утром. Элзи стояла у раковины, только что помыла руки. Обернулась. В глазах — тепло. В голосе — тишина. — Просто хотела сделать тебе приятно, — мягко, почти шёпотом, произнесла она. На мгновение в комнате повисла пауза. Слишком звенящая, чтобы быть просто тишиной. Он стоял с книгой перед собой, будто не знал, что с ней делать. Будто она — не просто пачка бумаги, а нечто, что он не хотел принимать. Он уже хотел что-то сказать, уже набрал в грудь холодное "Не нужно. Это неважно", как вдруг... — Спасибо, — коротко бросил он. Не глядя на неё. Почти не слышно. Будто чужим голосом. Но сказал. И ушёл к себе. Книга уже была в его руках. Позже, когда дом уже погрузился в вечернюю тишину, он положил её на прикроватную тумбочку. Не спрятал. Не выкинул. Не забыл. Оставил. Рядом.

***

На следующий день, как и всегда, утро в доме началось без слов. Сатору спустился вниз чуть позже неё — в рубашке навыпуск, сонный, с растрёпанными волосами. Элзи уже заканчивала завтрак. Её движения были мягкими, точными, почти прозрачными. Но на столе у кофемашины стоял аккуратный ланчбокс: матовый, с гладкими углами, украшенный крошечной наклейкой с его инициалами. Рядом — записка на пастельно-жёлтом стикере. Ровный почерк, тонкая, чуть ироничная подпись: «На всякий случай, если забудешь поесть.» В уголке — кривоватый смайлик с ленивой ухмылкой, как его собственная. Сатору задержал на этом взгляд. Увидел, как она в этот момент накидывает пальто, застёгивает пуговицу, краем глаза всё же проверяет его реакцию. Он поймал её взгляд. И просто кивнул. — Удачи, — бросила она тихо, будто мимоходом. — Ага, — ответил он так же. Почти хмыкнул. Не подошёл. Не тронул. Просто прошёл мимо и налил себе кофе. Ланчбокс остался стоять. Вечером, когда в доме снова стало тихо, Элзи зашла на кухню. Сняла пальто, поставила сумку. И взгляд её сразу упал на тот самый контейнер. Он стоял там же, где она его оставила. Только теперь был повернут другой стороной — как будто его держали в руках. Она подошла ближе, сдержанно, будто боясь заглянуть внутрь. Но крышка была плотно закрыта. Пломба на стикере цела. Нетронутый. Она молча взяла его в руки. Ничего не сказала. Просто поставила обратно в холодильник. А внутри — что-то глухо звякнуло. Как будто стеклянная надежда слегка треснула.

***

Ночь была тиха, как и все последние. Часы за стеной отсчитывали минуты до полуночи. Элзи долго стояла на кухне, делая напиток. Молоко было ванильным, с корицей — как она любила с детства. Словно память о чём-то тёплом, настоящем. Она не могла уснуть. Сделав глубокий вдох, Элзи подошла к двери его комнаты. Постучала. Тихо. Один раз. Потом ещё. Вскоре дверь отворилась. Сатору стоял в проёме в простой серой футболке и тёмных трикотажных штанах. Волосы чуть растрёпаны, взгляд сонный, но сосредоточенный. Он окинул её быстрым взглядом: босые ноги, тонкий домашний халат, и — эта кружка в руках. — Доброй ночи, — сказала она тихо. Почти невинно. — Может хочешь ванильного молока на ночь? Он вскинул бровь. Уголки губ чуть дрогнули, но не в улыбке — в сдержанности. В непонимании. — Не надо, Элзи, — его голос был ровным, как зеркало. — Мне не нужно всё это. Она не отводила взгляда, и в её лице не было ни обиды, ни наигранности. Только усталость. И мягкость. — Я не ухаживаю, — просто ответила она, легко улыбнувшись. — Я просто хотела пожелать доброй ночи. На долю секунды он замер. Но затем, не произнеся ни слова, просто… закрыл дверь перед её лицом. Медленно. Без грубости. Но с финальностью, которая звучала сильнее, чем любые слова. Элзи осталась стоять с кружкой в руках. Горло сжалось, но она не позволила себе ни слезинки. Лишь чуть крепче сжала чашку, будто обнимала последнюю каплю нежности, которую могла дать — и не смогла.

***

Утро было серым, прохладным. Туман мягко стелился за окнами, окутывая улицу тихой, рассеянной дымкой. На кухне, как всегда, было спокойно — ровный свет падал на деревянный стол, мягко отражаясь от полированных поверхностей. Элзи вошла молча. Её шаги были лёгкими, почти невесомыми. Сегодня на ней было светло-бежевое платье до колен, волосы аккуратно уложены в мягкие волны, а на шее тонкий цепочный кулон с жемчужиной — почти невидимый. Её любимые духи — с нотками ванили и сандала — струились за ней, едва уловимые. Те самые, которые он когда-то назвал «приятными» почти машинально, не думая. Она не сказала ни слова. Просто подошла к чайнику, налила себе чашку чая, добавила каплю молока и села за стол. Лицо её было спокойным, взгляд — задумчивым, как у человека, который научился быть в одиночестве даже в присутствии другого. Сатору уже сидел за столом, с чашкой кофе. Он поднял на неё взгляд мимолётом, как будто ожидал её слов, её очередного «доброе утро», её попытки растопить лёд между ними. Но она молчала. — Хорошие духи, — сказал он вдруг, неожиданно даже для самого себя. Его голос был ленивым, но не колким. Сатору быстрым взглядом оценил жену. — Впервые за неделю ты молчалива. Элзи медленно повернула голову, не торопясь. Её губы чуть дрогнули в почти незаметной улыбке — не веселой, но взрослой, спокойной. — Иногда тишина — это тоже язык, Сатору, — сказала она спокойно, не поднимая голоса. Он посмотрел на неё чуть дольше, чем обычно. Как будто хотел что-то сказать. Но не сказал. Только допил кофе до дна, поставил чашку в раковину и вышел из кухни, оставив за собой легкий шлейф запаха чёрного кофе и прохладного воздуха из коридора. А Элзи осталась. Она сидела за столом, всё с той же чашкой в руках. И смотрела в глубину напитка, как будто в нём можно было найти ответ. Или утешение. Или тишину, которая скажет больше слов.

***

Сатору и Элзи прибыли в тренажёрный зал, как и обычно — оба придерживались своих привычных утренних рутин. Он направился в зону с тяжёлыми гирями и тренажёрами, где сосредоточился на силовых упражнениях. Ему не нужно было размышлять, просто рутина, как всегда. Энергия, напряжение, постоянное стремление стать сильнее. В этот момент всё, что он чувствовал, было сосредоточено исключительно на его собственных результатах. Элзи же направилась в другой угол тренажёрного зала, к зоне для йоги и растяжки. Сатору вряд ли когда-то обращал на неё особое внимание, так как её тренировки были намного более спокойными и не требовали такой силы, как его. Он привык видеть её в этих моментах в расслабленном состоянии, погружённую в дыхательные практики и гибкие позы, что ему казалось не столь важным в контексте её физической формы. Для него всегда было очевидно, что она не тратит столько энергии на силовые тренировки, как он. Однако сегодня что-то было другое. В какой-то момент, сделав паузу между подходами, он повернулся, чтобы сделать несколько шагов и растянуться. И тут его взгляд случайно зацепил её фигуру. Элзи стояла в позе "собака мордой вниз", вытягивая свои ноги, делая плавные и уверенные движения, переходя от одной асаны к другой. Каждое её движение было грациозным, плавным, но при этом казалось на удивление сильным. Сатору обратил внимание на её тело. Это было не просто тело, которое можно восхищаться или оценивать за красоту. Это было тело, которое работало, двигалось с уверенностью, силой и гибкостью. Она не была просто хрупкой женщиной, которая приходила сюда, чтобы поддерживать форму. Когда она завершила свою тренировку, Элзи встала, расправив плечи и почувствовав лёгкость в теле. Она не была той женщиной, которая бросала всё, чтобы похвастаться своей физической формой. Вместо этого она подошла к зеркалу, оглядела своё отражение с лёгким выражением гордости на лице. Это было не высокомерие — это был момент уважения к себе, к тому, чего она достигла. Он почувствовал что-то странное внутри себя. Смутное ощущение, которое он раньше никогда не испытывал. Сатору немного смущённо отвёл взгляд, осознавая, что начал видеть её по-другому. Она была не просто его женой. И в какой-то момент, не совсем осознавая, он начал испытывать уважение к ней. И возможно нечто большее, что подавлял в себе.

***

После тренировки, когда жара зала начала постепенно выветриваться из воздуха, а тяжесть тел понемногу уступала лёгкости усталости, они оба вернулись в раздевалку. Сатору первым вышел, привычно вбросив полотенце через плечо, и направился к холодильнику с бутылками воды. Он открыл дверь, выбрал одну из самых холодных, открутил крышку и сделал несколько глубоких глотков. В этот момент Элзи подошла. Она была в спортивных леггинсах и облегающем топе, волосы собраны в низкий хвост, щеки всё ещё румяные от нагрузки. Она облокотилась на столешницу рядом с ним, чуть наклонившись вперёд. В её движениях не было кокетства, но в голосе звучало тихое любопытство, чуть-чуть личного интереса, пробующего ещё раз достучаться. — Ты никогда не рассказывал, каково это — быть учителем, — сказала она мягко, глядя в сторону, а потом перевела взгляд на него. — Почему ты вообще стал им? Сатору сделал ещё один глоток, потом закрыл бутылку. Его лицо не выражало ничего, кроме лёгкой скуки. — Потому что могу, — просто ответил он. — И потому что никто другой не потянет этих оболтусов. Она хмыкнула, чуть склонив голову. — А тебе это нравится? Он не ответил сразу. Повернулся к ней и посмотрел прямо — не уклончиво, не свысока. Просто прямо, устало и чётко, словно хотел, чтобы она поняла не словами, а взглядом. — Элзи, — произнёс он ровно, — тебе незачем это знать. Он не повысил голос, не был грубым. Но в этих словах не было ни одного окна для продолжения. Он отрезал, как ленту. Почти мягко. Но окончательно. И, не дожидаясь её ответа, развернулся и ушёл. Его шаги были тихими, уверенными, как у человека, который давно решил, где находится его дистанция. А Элзи осталась стоять у столешницы. Руки медленно соскользнули с края, плечи чуть поникли, но лицо не дрогнуло. Она не удивилась. Она просто снова услышала ту же стену, о которую уже столько раз билась.

***

Вечер был тихим. Солнце только начинало опускаться за горизонт, окрашивая небо в мягкий золотистый и лиловый оттенки. В доме стояла почти медитативная тишина — каждый из них был в своей комнате, каждый в своих мыслях. Элзи постучала в дверь его кабинета. Один раз. Два. Он, как всегда, не откликнулся, но дверь была не заперта. Она толкнула её и вошла. Сатору сидел в кресле у окна, в одной руке бокал с остатками кофе, в другой — журнал о проклятых сущностях, который он просматривал больше из скуки, чем из интереса. — Слушай, — начала Элзи и тут же замялась, — не хочешь выбраться сегодня в город? Он приподнял бровь, не отрывая взгляда от страницы. — Город? — Клуб. Один из моих партнёров по проекту приглашал, и я подумала, может, мы могли бы... ну, просто отвлечься. Без подтекста. Как пара. Псевдо-пара. — она чуть пожала плечами. Он хотел, было, как обычно отмахнуться. Ответить чем-то колким, вычеркнуть ситуацию одним движением. Но потом в голове мелькнула мысль — возможность. Снова выставить себя перед ней тем, кем она не сможет любить. Пусть сама разочаруется. Пусть отвернётся. Пусть уйдёт. Он выдохнул и не глядя на неё сказал: — Ладно. Почему бы и нет. Элзи удивлённо замерла, но потом сдержанно улыбнулась и кивнула: — Тогда в восемь. Я закажу машину. Всё, что она надевала в ту ночь, было выбрано с тщательностью хирурга. Красное платье — длинное, но с высокой разрезом, открытой спиной и глубоким декольте, подчёркивающее её формы, которые сейчас были не оскорбительно-показными, а почти королевскими. Её волосы были распущены, свободные волны спадали на плечи. Красные туфли со стразами ловили свет и играли искрами с каждым шагом. Она хотела быть незабытой. Сатору же вышел из своей комнаты спустя минуту, словно точно знал, когда ей нужно его появление. Светло-голубой джинсовый костюм сидел на нём идеально, подчёркивая широкие плечи и стройную талию. Волосы лежали чуть небрежно, как всегда, но в этом небрежном блеске было всё — стиль, самоуверенность, опасность. Он выглядел чертовски хорошо. И знал это. Они встретились у выхода. Элзи удивлённо посмотрела на него, слегка растерянная его внешностью. Сатору, бросив короткий взгляд на её платье, слегка ухмыльнулся. — Кто-нибудь умрёт сегодня от инфаркта, если ты туда в этом пойдёшь, — сказал он небрежно, но с намёком на флирт. — Тогда держись рядом. Чтобы спасти, если что, — ответила она с иронией и всё тем же уголком улыбки на губах. Он кивнул и открыл перед ней дверь. — Только не забудь, кто главный в этом шоу. — Конечно. — Она скользнула мимо него, аромат её духов остался в воздухе. Их машина мягко скользила по вечернему городу. За окном — огни, музыка, люди. А внутри — напряжение, как в канате перед натяжением. Они ехали в клуб. И каждый из них знал: эта ночь может изменить всё.

***

Клуб встретил их мягким полумраком и неоновыми огнями, переливавшимися на стенах живыми цветами: пурпур, синий, золотой. Музыка вливала ритм прямо под кожу — не слишком громкая, но достаточно ощутимая, чтобы сердце отбивало такт вместе с басами. Бармены ловко работали у подсвеченной стойки, разнося по залу коктейли в изящных бокалах, а официанты несли подносы с блюдами, где еда выглядела как произведения искусства. Зал был полон — мягкие диваны в нишах, танцпол в центре, приглушённые разговоры, иногда прерываемые вспышками смеха или лёгким звоном бокалов. Здесь царило изысканное расслабление, в которое легко погрузиться, если забыть, кем ты был днём. Сатору и Элзи выбрали уютный полукруглый диван в боковой зоне, откуда открывался хороший обзор на танцпол. Заказали лёгкие закуски — тосты с авокадо и тунцом, мини-кростини с сыром и фруктами, пару бокалов игристого и апероль на двоих. Их пальцы случайно коснулись, когда они одновременно потянулись к одной и той же закуске — и вместо раздражения, как раньше, между ними промелькнула короткая, почти невинная улыбка. — Ну, и что же ты всё скрываешь свои магические байки? — спросила она, смеясь, покачивая бокал. Сатору облокотился на диван, вытянув одну руку на спинку за её плечами, и ухмыльнулся: — Думаешь, я вечно бьюсь с демонами и смеюсь в лицо смерти? Иногда просто скучно таскаться по закоулкам в поисках мелких духов. Как тот, что напал на тебя и твоих коллег? Он вообще был как слизняк, только с крыльями и острым акцентом. Элзи рассмеялась. — Острым акцентом? — Он шипел с акцентом, я серьёзно. Наверное, был из проклятого Лондона. Она рассмеялась уже громче, опершись подбородком на ладонь, с восхищением глядя на него. Он смотрел на неё в ответ — и видел совсем другую женщину. Не ту, что преследовала его, не ту, что старалась быть для него идеальной. Сейчас она была собой. Живая, лёгкая, светлая. И это было приятно. — А у тебя как дела с проектом? — спросил он, действительно заинтересованно. Она оживилась. — Почти всё готово. Остались последние доработки, и, кажется, меня пригласят в новую рабочую группу — более крупную. Это важно. Очень важно для меня. — Звучит, будто ты вот-вот станешь легендой, — сказал он, поднимая бокал. — Было бы славно. — Она улыбнулась. Он приподнял бровь. Хотел было что-то колкое сказать, но не смог. Просто слегка наклонил голову в знак уважения. Через час они уже были на танцполе. Музыка была ритмичной, но не агрессивной — с лёгким налётом ретро, где каждая нота вела тело, а не глушила его. Ламповый свет, переливающийся оттенками янтаря и рубина, создавал вокруг них ореол тепла. Казалось, весь клуб замер, отступив чуть в сторону, чтобы оставить место двум людям, которые двигались, словно рождены были именно для этого танца. Сатору вел уверенно. Он почти не задумывался, как — просто чувствовал ритм, её шаг, её дыхание. Его ладонь мягко лежала на её талии, пальцы другой руки обвивали её запястье, слегка направляя. Элзи смеялась — открыто, искренне, так, как не смеялась уже давно. Иногда она бросала на него полные жизни взгляды, а иногда просто закрывала глаза, чувствуя, как её тело отзывается на каждое движение партнёра. — Ты в этом хорош, — выдохнула она, когда он сделал изящный поворот с её фигурой, а потом, ловко подхватив, вернул к себе. — А ты удивительно лёгкая, — усмехнулся он. — Такое чувство, что танцуешь не на полу, а где-то над ним. — Может, я и правда парю, — ответила она. — Кто знает, может, ты наконец подбросил меня повыше. — Да уж, — фыркнул он. — Только не проси повторить подвиг с твоим прыжком. — Повторишь. Я видела, как ты сегодня на меня смотрел, — поддела она его игриво. Он сделал вид, что не услышал, но у него дрогнули уголки губ. Он отвёл взгляд, будто в поисках следующего движения, но глаза снова вернулись к ней. — Ты красивее, когда не стараешься быть идеальной, — вдруг сказал он, почти нечаянно. Голос был низким, едва различимым под музыку. Элзи слегка опешила. На миг её шаг сбился, но он тут же подхватил, не давая сбиться с ритма. — Я и не стараюсь, — тихо ответила она. Он кивнул, не отпуская её. Их тела двигались в такт — плавно, мягко, как две волны, сливающиеся в одно течение. В этот момент не существовало ни их прошлого, ни ссор, ни отвержений. Только этот танец. Свет мигал над ними, а позади другие пары сливались в хаотичное движение. Но все взгляды — были на них. Словно мир на секунду решил подарить им возможность почувствовать, какими они могли бы быть. Когда песня сменилась на более медленную, Элзи прижалась ближе, опираясь щекой к его груди. Он не отстранился. На мгновение Сатору посмотрел на неё — и вдруг его охватило странное, едва знакомое чувство. Не резкое, не страстное, а тихое, тёплое. Что-то, что пробиралось сквозь броню, которую он годами выстраивал между собой и этим миром. Они встретились взглядами. В её глазах отражался свет софитов и мягкая полуулыбка — лёгкая, настоящая, без ожиданий. Просто она. Та, которую он слишком долго не хотел видеть по-настоящему. — Элзи... Ты такая красивая... — прошептал он, даже не осознавая, что говорит вслух. Словно выдох, будто это чувство вырвалось помимо воли. Секунда. Тишина. Сатору тут же очнулся, будто кого-то ударило током. Он резко моргнул и будто мысленно шлёпнул себя по лбу. "Нет! Нельзя. Молчи, идиот. Молчи!" Элзи расплылась в довольной ухмылке — самоуверенной, но какой-то нежной. — А ты сегодня щедр на комплименты, — поддела она его, наклоняясь ближе. В её голосе было что-то игривое, почти домашнее. Он занервничал. Серьёзно. Неловкость в нём — редкое явление, но сейчас она вспыхнула ярким фейерверком. Он кашлянул, отводя взгляд, будто это помогло бы спрятаться. — Может выпьем? — выпалил он. Голос слегка охрип. — Возьмём какие-нибудь коктейли? Он бросил спасительный взгляд на барную стойку — как на выход в эвакуационный люк. — Например, Секс на пляже? — усмехнулась она, склоняя голову. Сатору хихикнул. Да, именно хихикнул — коротко, нервно, будто подросток, застуканный на мысли о чём-то не совсем приличном. — Д-да… Пойдём. Они подошли к барной стойке, где был мягкий золотистый свет, стеклянные полки с бутылками, и бармен, который всё знал, но ничего не спрашивал. Они сели рядом, близко, локти почти касались. — Нам что-нибудь вкусное, но не слишком крепкое, — сказала Элзи. — И эффектное, — добавил Сатору, подмигнув бармену. — Пожалуйста, не поджигай ничего, она и так сегодня в огне. Элзи рассмеялась, закинула голову. Смех, искренний и немного опьяняющий. Когда напитки оказались у них — яркие, с вишнями, дольками апельсина, мятой и сахарным ободком — они чокнулись. — За свободу, — предложила Элзи. — За тех, кто прыгает из окон, — ответил он, и оба засмеялись. Алкоголь действовал постепенно — смягчал границы, размывал осторожность. Разговор стал живым, быстрым. Они болтали о мелочах: про нелепых студентов в школе магии, про то, как однажды официант в ресторане перепутал заказ, и Элзи пришлость есть рыбу с шоколадом, про жизнь в Токио, про одиночество и странное удовольствие от любимых носков. — А ты ведь правда любишь это, да? — спросила она, облокотившись на стойку, уставившись в его глаза. — Проклятия. Магию. Всё это. Он кивнул. Медленно. — Это моё. Странное, тяжёлое, но моё. И если я не буду этим заниматься, кто тогда? — А ты никогда не мечтал о чём-то другом? Он замолчал, глядя на неё. Какое-то время просто смотрел, как свет переливается в её волосах, как она ждёт ответа — не требовательно, а искренне. — Мечтал, — сказал он наконец. — Но я научился убивать мечты ещё до того, как они становятся опасными. Она покачала головой. — Это печально, Сатору. Он усмехнулся, наклоняясь ближе: — А ты всё ещё веришь, что мечты — это что-то доброе? — Я верю, что ты всё ещё жив, раз сейчас здесь, со мной, и пьёшь ярко-розовый коктейль с вишенкой. Он рассмеялся. А потом снова посмотрел на неё. Казалось, мир вокруг замедлился — ритмы музыки приглушились, движение людей стало рассеянным, всё фоном. Всё — кроме неё. Её лицо было спокойным, но в этом спокойствии жила удивительная сила. Эти чуть приподнятые брови, мягкий изгиб губ, та самая едва заметная ямочка на левой щеке, которая появлялась только тогда, когда она говорила с искренним интересом. Он видел, как в её взгляде нет ни фальши, ни игры — только живое тепло, внимание, желание понять. Её волосы, будто напитанные светом, ловили блики и отбрасывали их на скулы и шею. Пара прядей снова выбилась, и она невзначай заправила их за ухо — в этом движении было что-то до боли знакомое, что-то, что он хотел видеть снова и снова. Его взгляд невольно задержался на этом пальце, на запястье, на лёгком изгибе плеча, открытого в платье. И в этой паузе, в этой тишине между их репликами, он он ещё не осознал: Он — тонет. Они выпили ещё по бокалу коктейля. Элзи рассмеялась, откинулась назад, положив локти на стойку. — Я сейчас вернусь, нужно носик припудрить, — хихикнула она и встала, чуть поправив ремешок туфель. Сатору хихикнул ей в ответ: — Ага, давай. Она удалилась в сторону уборной, а он остался сидеть с глупой, почти мальчишеской улыбкой. Но через пару секунд выражение лица изменилось. Он откинулся назад и пробормотал: — Чёрт. Опять. Он чувствовал, как ситуация выскальзывает из-под контроля. Слишком тепло, слишком легко. И слишком по-настоящему. Он откинул голову назад, глядя в потолок. Надо что-то придумать. Срочно. Пока не поздно. Он осматривался, почти отчаянно. И тогда к нему подсела блондинка. Короткое жёлтое платье, алые губы, смелый взгляд. — Привет, красавчик, — произнесла она, пододвигаясь ближе. — У тебя случайно нет желания выпить со мной чего-нибудь сладкого? Сатору на секунду задумался. Потом усмехнулся. Вот и она, возможность. Он наклонился ближе: — Только если ты любишь клубничные поцелуи. Он заказал ей коктейль. Слишком яркий, слишком громкий. Они сидели близко. Она трогала его руку. Он флиртовал, отпускал намёки. Смеялся. Делал вид, будто не видит, как дрожат пальцы на бокале. И в этот момент Элзи вышла из уборной. С лёгкой улыбкой, в глазах мягкий блеск. Она поправляла волосы, уже собираясь подойти. Но на расстоянии десяти метров замерла. Она увидела. Сатору целовался с другой. Открыто. Напоказ. Будто ничего не значило. Улыбка исчезла с её лица. Всё внутри оборвалось. Как будто кто-то ударил в грудь, сняв кожу и оставив только открытый нерв. Глаза наполнились тем же выражением, что она носила в прошлом. Разбитость. Глубокое разочарование. Боль. Он предал. Снова. Она не пошла к ним. Она просто стояла. Смотрела, как он медленно поднимает на неё глаза. Они встретились взглядами. И в этих долях секунды было всё. Он знал, что она всё видит. И всё равно встал вместе с той девушкой. Положил руку ей на талию. И направился прочь. К выходу. Словно это было решением. Словно это должно было что-то доказать. Элзи стояла, как прибитая. Сердце било так, будто хотело вырваться. Но слёзы не шли. Они замерли где-то внутри. Девушка наблюдала, как фигура её мужа скрывается за занавеской. Но она не знала, что стоило им выйти на улицу, как Сатору, даже не оборачиваясь, холодно сказал девушке: — Уходи. — Что? — та заморгала. — Ты же сам... — Я сказал: уходи. Это был фальшивый спектакль. Ты сыграла отлично. — Придурок... — прошипела та и поспешила вернуться в клуб. И остался один. Под фонарём, в вечернем воздухе. Со вкусом вины на губах. Со взглядом в пустоту. Сатору быстро шёл вперёд по ночной улице, не разбирая дороги, не замечая витрин и прохожих. Ушёл из клуба, как будто за ним гналась тень собственных поступков. Сердце колотилось неровно — не от страсти, не от страха. От вины. — Прости, Элзи. — выдохнул он, тихо, почти беззвучно. — Так будет лучше для нас. И ушёл дальше в ночь, растворяясь в мраке улиц и собственных сомнениях. Тем временем Элзи, замерев на месте, смотрела, как за углом исчезают очертания его фигуры. Казалось, всё внутри обрушилось с тихим, но оглушительным звуком. Горло сжалось. Глаза начали щипать, но она моргала, гнала слёзы прочь. Она медленно подошла к барной стойке, села. Ни слова. Только жест рукой бармену. — Один коктейль. Что-нибудь лёгкое, — её голос был ровным, но в нем не было жизни. Бармен кивнул, и вскоре перед ней оказался бокал с ярким напитком и соломинкой. Девушка взяла её, и, словно в детстве, начала медленно втягивать жидкость, не отрывая взгляда от бесконечной точки в стене. Сердце было словно разбито в осколки. Бессмысленно пытаться снова собрать. И тут она заметила, как рядом кто-то занял соседний высокий стул. Знакомый голос поздоровался: — Элзи? Вот уж не ожидал тебя тут увидеть. Она повернулась и чуть удивлённо заморгала. Перед ней сидел её коллега — Эйдзи Куроха. Высокий, с выразительными глазами и тёплой полуулыбкой, такой, какой он всегда смотрел на неё в офисе. Дизайнер по интерьеру, с которым она работала над рядом концепций. Они всегда понимали друг друга с полуслова. — Эйдзи? — её голос чуть дрогнул. — Что ты тут делаешь? — У меня друг диджей, — он кивнул в сторону сцены, — заглянул на пару треков. А ты? Элзи сделала глоток. — Приехала... отдохнуть... Он кивнул, не спрашивая подробностей. Он был умным человеком. — Ты в порядке? Она пожала плечами. — А разве кто-то сейчас по-настоящему в порядке? Они оба рассмеялись. Мягко. Понимающе. Разговор завязался легко, будто между ними давно была эта ниточка доверия. Они вспоминали комичные моменты с работы, обсуждали дизайнерские идеи, обменивались мыслями о цвете и светотени, как два старых друга, которые внезапно нашли друг друга посреди душного клуба. Две одинокие души, встретившиеся неслучайно. И в их голосах наконец звучала лёгкость. Пусть и на фоне тишины разбитого сердца. Он поймал момент, когда её взгляд стал чуть сонным — не от усталости, а от того редкого душевного спокойствия, которое накатывает под утро. — Пора тебя отправлять домой, — мягко сказал он, глядя на её покрасневшие от смеха глаза. — Пожалуй, да, — кивнула Элзи, благодарно улыбнувшись. Он заказал такси. В дороге они продолжили болтать, но теперь их голоса были чуть тише. Машина ехала плавно, убаюкивающе. Элзи улыбалась — не натянуто, не из вежливости, а по-настоящему. Глубокая, тёплая улыбка, которой она не позволяла себе уже давно. С Эйдзи было удивительно легко. Он говорил просто, без притворства. Они болтали о жизни, вспоминали курьёзы на проектах, спорили о том, есть ли у человека изначальное предназначение или мы всё выдумываем по ходу. Смех звучал непринуждённо, а фразы рождались будто сами собой. В какой-то момент Элзи даже поймала себя на мысли, что давно не чувствовала себя такой живой. Когда машина остановилась у её дома, она даже удивилась — настолько быстро пролетело время. — Вот и приехали, — сказал Эйдзи, заглушая мотор. Элзи посмотрела в окно. — Уже? Как быстро... Они вышли из машины и направились к дому. Элзи сняла туфли в руке, наслаждаясь прохладой камня под ногами, а Эйдзи оглядел архитектуру с лёгкой улыбкой. — Шикарный дом, — пробормотал он, глядя вверх. — А вид на Токио отсюда просто фантастический. — Да... — она обернулась к нему, глаза светились мягким светом. — Сегодня был чудный вечер. Спасибо тебе. За всё. — Нет, это тебе спасибо, — улыбнулся Эйдзи. — С тобой по-настоящему интересно. Они стояли на пороге, в лёгком полумраке. Между ними повисла приятная пауза. В это же время, выше, в темноте своей спальни, Сатору стоял у окна. Он был неподвижен, как статуя, лишь глаза в полумраке мерцали ярче луны. Его взгляд вгрызался в фигуру Эйдзи — прямой, колючий, почти звериный. "Кто он? Что он тут делает?" Маг не двигался. Не позволял себе. Он мысленно приказывал себе быть пьяным. Спать. Быть равнодушным. Ведь он сам этого хотел, правда? Внизу же, Эйдзи вдруг слегка потёр шею, нервничая, словно не решаясь. — Слушай, Элзи... — сказал он, его голос стал чуть ниже. — Я тут подумал, может, как-нибудь ещё увидимся? Ну, в нерабочее время? Элзи чуть удивлённо подняла брови, но не испугалась. Наоборот. Это было мило. Её сердце дрогнуло. И в этот момент она чувствовала себя как человек, стоящий на перепутье. Сверху Сатору сжал зубы, взгляд всё ещё прикован к ним. Он не слышал слов, но язык тела был куда громче любых фраз. Элзи чуть улыбалась. А этот парень стоял слишком близко. — Да, давай, — прошептала она чуть раньше, глядя на него и на раскинувшийся перед ними ночной Токио. — Почему бы и нет? Эйдзи улыбнулся. Та, открытая, честная улыбка, которую редко можно встретить в больших городах и среди уставших людей. — Что ж, тогда это будет свидание, — сказал он с лёгкой ноткой юмора в голосе. — Ты свободна завтра после нашей конференции? Элзи кивнула: — Да. Было бы неплохо. — Тогда до завтра, Элзи. Он мягко взял её за руку, приподнёс к губам и оставил лёгкий поцелуй. Ни намёка на спешку. Ни давления. Он отпустил её, развернулся и, не оборачиваясь, направился обратно к машине. Элзи осталась на крыльце. Тишина окутала её, лишь ветер чуть трепал ткань её пальто. Она посмотрела на свою ладонь — на то место, где только что были его губы. Мысленно провела по коже, будто хотела сохранить тепло от прикосновения. Внутри — глухое, смешанное чувство. Это не был трепет юной девушки. Это было… облегчение. Кто-то увидел её. Услышал. Уважал. Без условий. Наверху, за окнами, Сатору всё ещё стоял в темноте, спрятавшись за полупрозрачной тканью. Он всё видел. И это чувство — странное, липкое, незнакомое — уже вторые сутки точило изнутри. Но он остался на месте. Молча. Как и всегда. А Элзи, с последним взглядом на звёзды над городом, открыла дверь и вошла в дом. Сатору нашел в себе силы и отвернулся от окна, скрестив руки на груди. Он не должен вмешиваться. Потому что сам сказал себе когда-то: "Пусть она будет счастлива. Даже если не со мной". Только почему внутри было так... Больно?

***