Часть 13

***

Он не мог заснуть. Уже третий час крутился в постели, переворачиваясь с боку на бок, глядя в потолок, затем в окно, затем в собственные ладони — будто пытался найти в них ответы. В голове стучала одна мысль: она другая. Теперь, когда Элзи больше не пыталась понравиться, не старалась угодить, не ходила за ним с тенью ожидания в глазах — он начал видеть её по-настоящему. Живую, свободную, почти непредсказуемую. Она смеялась иначе, двигалась иначе, и даже молчала иначе. И именно эта новая Элзи тянула его к себе, как никогда раньше. Сатору сжал челюсть, перевернулся на живот, снова на спину. Пытался выбросить из головы воспоминание о том, как её волосы мягко касались плеча, пока она жарила курицу. Как её голос звучал чуть хрипло, когда она зевала за ужином. Как она посмотрела на него сегодня — мимолётно, без ожидания, без претензий но с теплом. Он знал, что не должен. Он годами отгораживался, убеждая себя, что делает правильно. Что её лучше держать на расстоянии. Что иначе — она станет слабостью. А слабости враги у него не прощают. Но сердце не слушало. На следующее утро он встал раньше обычного. Бодрый, хоть и не выспавшийся. Что-то внутри него взывало к действию. Он нашёл её на кухне. Она, как обычно, наливала себе чай в любимую чашку с синим рисунком и собиралась уйти на работу. Но он опередил её. — Элзи, — спокойно, без усмешки. Она обернулась, удивлённо приподняв брови. — Хочешь покататься со мной на яхте сегодня? — спросил он так, будто речь шла о походе в магазин. Она моргнула. Один раз. Потом второй. Немного наклонила голову. — У тебя есть яхта? Сатору пожал плечами, будто это было неважно. — Есть. Я редко её использую. Сегодня выходной. Почему бы не сменить обстановку? Она продолжала смотреть на него, как будто пыталась понять подвох. Но ничего, кроме странной искренности на его лице, не находила. — Ладно, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Почему бы и нет. Когда она отвернулась, чтобы допить чай, он чуть отвёл взгляд. Уголки его губ дрогнули. Он чувствовал это вновь — тянуло к ней.

***

На горизонте волны лениво катились друг за другом, а солнечные блики играли на поверхности воды, словно кто-то рассыпал по ней золотую пыль. Яхта мягко рассекала морскую гладь, оставляя за собой ровный, едва заметный след. Воздух был тёплый, солоноватый, пахнущий свободой и солнцем. Сатору стоял у штурвала — загорелый, расслабленный, в свободной белой рубашке с закатанными рукавами и солнцезащитных очках. Он казался чужим себе прежнему: без маски, без задач, без постоянного напряжения в плечах. Сегодня он просто был… мужчиной, который позволил себе мечтать. Рядом стояла Элзи — босиком, в коротких джинсовых шортах и развевающейся на ветру белой блузке, которую то и дело приходилось поправлять. На голове у неё нелепо сидела матросская шапочка, найденная в каюте, но это только добавляло очарования. Она смеялась, щурясь от солнца, и иногда дразняще подталкивала Сатору плечом, когда он слишком сосредоточенно смотрел на волны. Когда Элзи облокотилась локтем о его плечо, глядя вперёд с тем спокойствием, что он теперь так любил в ней, — в груди Сатору сжалось. Он поймал себя на том, что не может больше молчать. Он замедлил ход. Волны стали мягче, яхта заскользила почти бесшумно. Он повернулся к ней, убрав очки на голову, и посмотрел прямо в её глаза. Ветер трепал её волосы, солнце подсвечивало щёки. Она выглядела настоящей. Не как жена из клана. Не как игрушка. А как женщина, которую он... Да, чёрт побери! Он чувствовал к ней нечто большее. — А может... — выдохнул он тихо, почти не веря, что говорит это вслух. — А может, нам попробовать всё сначала? Её глаза встретились с его. На секунду Элзи будто застыла, не от неожиданности, а от глубины, с которой он это произнёс. Она медленно подняла руку и кончиками пальцев коснулась его подбородка, чуть наклоняя его лицо к себе. Он ждал чего-то. Отклика. Может быть, прощения. Но Элзи, глядя ему прямо в глаза, мягко сказала: — Не сбивайся своими красивыми глазами с курса. И так же мягко повернула его лицо обратно — к горизонту. К морю. К свету. Сатору сжал губы. Что-то внутри дрогнуло, отозвалось острой болью. Он кивнул. Без слов. Просто вернулся к штурвалу. Море оставалось всё таким же прекрасным. Но теперь в его взгляде было больше, чем просто отражение солнца. Там был курс, которого он больше не был уверен, что сможет держать.

***

Сатору сидел на крыше их дома — его любимое место, когда хотелось сбежать от всего. Ноги свесил с края, спина опиралась о бетонный выступ. Над ним раскинулся ночной Токио — миллионы огней, неон, звуки далёких поездов, ветер с улицы и тишина, такая, что в ушах звенело. Воздух был тёплый, но в груди у него будто лежал лёд. В руках — смятый, уже немного потрёпанный снимок. Селфи. С ней. Они сделали это фото в тот день, когда гуляли по парку. Закат падал золотом на деревья, Элзи смеялась, пряча лицо в ладони, а он, держа телефон одной рукой, обнял её за плечи и поймал этот момент. Она выглядела счастливой. Он — расслабленным. И именно в этом было всё. Он не смотрел на снимок. Он знал его наизусть. Знал, как свет падал на её волосы, как щурились её глаза. Знал, как он сам чуть наклонился к ней, ближе, чем когда-либо позволял себе раньше. Знал, что в тот момент впервые за долгое время не чувствовал страха. Просто был. Рядом с ней. Живой. Он провёл пальцем по краю снимка. Медленно. Почти машинально. — Чёрт, — выдохнул он, глядя в ночное небо. — Почему ты? Внутри скручивало. Он был сильнейшим магом — это знали все. Его боялись, уважали, следили за каждым движением. Он мог остановить время в бою, уничтожить проклятие одним взглядом. Но сейчас он был просто мужчина, сидящий на крыше с фотографией девушки, которую не мог себе позволить любить. Или... "Если хоть кто-то узнает, что она мне дорога..." — Она труп, — пробормотал он вслух, стиснув челюсть. Его мысли метались, будто бешеные птицы. Но что делать с этим чувством, которое не отпускало? С тем, как сердце сжималось, когда она смеялась? Как дыхание сбивалось, когда он видел, как другой мужчина держит её за руку? Сатору закрыл глаза. Сделал медленный вдох. Фото в руке казалось слишком горячим. Словно оно само было той самой слабостью, которую нужно искоренить. И он не выдержал. С громким выдохом сжал снимок в кулак — так сильно, что бумага треснула — и с силой отшвырнул его. Он полетел далеко перёд, исчезая в темноте между зданиями. Как будто мог унести с собой и всё, что он пытался в себе задушить. "Я должен быть холодным. Отстранённым. Ради её же блага. Ради её жизни." Он повторял это снова и снова, как мантру. Но каждый раз, как только она заходила на кухню, кидала ему мимолётную улыбку или просто проходила мимо — всё это рушилось. Вся самозащита трещала по швам. Он поднял голову и посмотрел вперёд — на ночной город, который не знал, не чувствовал, не страдал. А у него внутри всё горело. Без дыма. Без пепла. Только сердце — всё больше и больше.

***

Прошла неделя после их выхода в океан. Элзи всё так же возвращалась домой с улыбкой, но Сатору заметил перемены — свидания с Эйдзи всё ещё были, но стали реже. Как будто она... сама не до конца понимала, куда хочет идти. И он понял: если хочет вернуть её — не просто как жену, а как девушку, которую полюбил — нужно действовать. Сначала он начал с малого. Каждое утро, когда вставал раньше неё, он заваривал для неё чай. Именно тот, что она любила — с лавандой и бергамотом. Оставлял чашку с подставкой рядом с её ноутбуком, на котором она работала по вечерам. Он начал чаще быть дома. Специально возвращался немного раньше. Иногда готовил ужин — по рецепту, что тайком нашёл в её кулинарной тетради. Он не говорил вслух, что делает это ради неё. Просто делал. Спокойно. Ненавязчиво. В какой-то вечер, когда Элзи собиралась уходить, он подошёл к двери и подал ей куртку. — Ты красивая сегодня. — сказал он, не глядя в глаза, просто констатировал. Она удивлённо посмотрела на него, но ничего не ответила. Только слегка кивнула. Элзи продолжала встречаться с Эйдзи. Они гуляли, ходили в кафе, иногда он забирал её с работы. Но теперь, возвращаясь домой, она всё чаще подолгу стояла у зеркала в прихожей, разглядывая своё отражение, будто спрашивая себя — где её дом по-настоящему? И однажды вечером, уже за полночь, она вернулась с очередного свидания и застала Сатору на веранде. Он сидел в кресле с пледом на плечах, рядом — бокал красного вина. Он не ждал её. Он просто сидел. — Всё хорошо? — спросила она, проходя мимо. Сатору не сразу ответил. Он сделал глоток вина, глядя вперёд — на ночной сад, на шелестящие в темноте деревья, на тень качелей, едва заметную под лунным светом. — Да, — ответил он наконец. Тихо, без усмешки. — Просто думаю. Она остановилась. Сняла туфли — аккуратно, молча, будто не хотела нарушить хрупкость этой сцены, и подошла ближе, обняв себя за плечи от прохлады ночи. — О чём? Он бросил на неё взгляд. Мимолётный. Почти испуганный в своей откровенности. — О том, как странно всё поменялось. — Он пожал плечами. — Как ты изменилась. Как я... Он не договорил. Слов не хватало, а те, что были, казались слишком острыми. Элзи присела рядом, не глядя на него. Они сидели плечом к плечу, как будто случайно, но оба знали — это не случайность. Воздух был густой от недосказанностей. — А ты хочешь, чтобы всё было как раньше? — вдруг спросила она. Сатору усмехнулся, качнул головой. — Нет. Тогда я тебя не знал. А теперь... — он опустил глаза. — Теперь не знаю, как без тебя быть. Тишина. Только ветер касался деревьев, и где-то вдалеке пронеслась машина, оставляя за собой гул. Элзи не ответила сразу. Она просто вздохнула, посмотрела на его бокал и взяла его из его руки. Сделала маленький глоток. Вино было терпким, тёплым, с горчинкой. — А теперь ты меня знаешь? Он повернул к ней лицо. Их взгляды встретились, и на мгновение весь мир вокруг перестал существовать. — Не до конца. — сказал он. — Но я... хочу узнать тебя. Элзи посмотрела на бокал в своей руке. На полупрозрачный след от помады на его краю. — А я не знаю, стоит ли тебе это позволять, — произнесла она тихо. Он хотел что-то сказать. Но промолчал. Вместо этого он просто сел ближе. Между ними — всего несколько сантиметров. Но в этой тишине, в этом взгляде, это было как шаг по канату над пропастью. Сатору смотрел на её профиль, на изгиб скулы, на то, как ветер чуть растрепал пряди волос, и в груди что-то медленно, почти мучительно двигалось. Он хотел сказать. Сказать, как боится. Как каждую ночь вспоминает, что видел слишком многое: друзей, любимых, родных, умирающих в самых страшных формах — потому что кто-то знал, что они были ему дороги. Хотел сказать, что первое время их брака он специально был ужасен. Холоден. Отстранён. Он делал всё, чтобы она ушла. Чтобы её отрезало от него. Чтобы никто и подумать не мог, что она важна. Потому что если враг узнает — она будет первой, по чьей жизни ударят. Но он не мог. Горло сдавило, как капканом. Всё, что он мог — это молчать, как и всегда. Потому что если он начнёт говорить, то рухнет весь щит, который он выстраивал между собой и этим миром. Она была рядом. Спокойная. Молчаливая. И, наверное, в эти секунды чувствовала ровно то же — что-то очень хрупкое висит в воздухе. Только чуть опустил голову, медленно выдохнул и прошептал: — Прохладно стало. Пойдём внутрь? И сам себе показался жалким. Словно предал то, что должно было быть произнесено. Но страх стиснул сердце, и он не смог. Элзи посмотрела на него, долго, почти пристально. А потом кивнула. И ушла первой — босыми ногами по деревянному полу, тихо, беззвучно. А он остался ещё на пару мгновений, глядя на её след, что исчезал в темноте. И только звёзды сверху знали, сколько боли было в этом молчании.

***

На следующий вечер Элзи вернулась домой позже обычного. Она сняла пальто, разулась и прошла в гостиную. Свет вечернего солнца пробивался сквозь прозрачные шторы, мягко подсвечивая подоконник и огромный букет, стоявший там, словно часть интерьера, но не из этого мира. Свежие, яркие, ароматные цветы. Фрезии, пионы, немного сирени и пара веточек лаванды. Она подошла ближе, провела пальцами по лепесткам, вдохнула аромат. Ни записки, ни ленточки, ни упаковки. Только стеклянная ваза и душа, вложенная в каждый стебель. Девушка не улыбнулась, не вспыхнула, не ахнула. Просто замерла, будто это был сон. Позже, за ужином, когда на столе между ними стоял пар от пасты и бокал белого вина, она посмотрела на него. — В честь чего? — спросила она, тон ровный, взгляд прищурен, но не холодный. — Цветы. Сатору даже не поднял головы от тарелки, только пожал плечами, сделав вид, что не придаёт значения. — Ты ведь их любишь? — Люблю. — Она отставила вилку и сложила руки перед собой, чуть наклонив голову. — Но ты же никогда не дарил цветы. Ни одного цветка. Ни лепестка даже. Он наконец поднял взгляд. Мягкий, спокойный. Но в нём было что-то уязвимое. — Наверное, я был занят... быть идиотом. Она удивлённо вскинула брови, но ничего не ответила. Просто смотрела на него чуть дольше, чем нужно. А потом встала, подошла к подоконнику и осторожно взяла букет в руки. Цветы были тёплые, дышали. И будто пульсировали чем-то живым. — Спасибо, — сказала она тихо, не оборачиваясь. — Они очень красивые. Сатору смотрел, как она ставит их в вазу, чуть поправляет композицию, словно она была не букетом, а чем-то личным. Он хотел сказать "пожалуйста", хотел встать, подойти, прикоснуться к её плечу... Но не сделал этого. Просто продолжил есть. Но еда вдруг стала пресной. Всё, чего он жаждал — было в этой простой фразе.

***

В гостиной царил мягкий полумрак, экран телевизора светился приглушённым светом, освещая лица сидящих на диване. На столике — остатки попкорна в миске, пара чашек с чаем, плед, небрежно свисающий с подлокотника. Фильм — лёгкая романтическая комедия, с глупыми репликами и нелепыми поворотами. Один из тех фильмов, что не требуют внимания, но создают уют, словно в доме кто-то смеётся рядом. Сатору сидел с правой стороны дивана. Элзи — слева. Между ними была подушка. А потом её не стало. Он ненавязчиво убрал её, когда девушка встала на кухню за чаем, а теперь сидел чуть ближе, чем обычно. Не впритык. Но ближе. Чувствовалось тепло её тела. Он не смотрел на неё, будто боялся спугнуть магию момента. Только украдкой косился — на её ноги, аккуратно поджаты под неё, на профиль, когда она улыбалась сценам на экране. Она смеялась над шутками актёров не громко, но искренне — и это сводило его с ума. Он никогда раньше не слушал, как она смеётся. А теперь — не мог перестать. — Этот парень совершенно не умеет ухаживать, — заметила Элзи, склонившись к экрану. — Каждый раз всё портит. — Я думал, это называется «очаровательная неуклюжесть», — с ленивой усмешкой отозвался Сатору, отпивая из своей кружки с чаем. — Очаровательная неуклюжесть — это когда тебе это простительно, — фыркнула она. — А не когда ты случайно проливаешь вино на девушку на первом свидании в третий раз подряд. — Ну, если она всё ещё соглашается идти с ним — может, ей это даже нравится? — предположил он, бросив на неё косой взгляд. Лёгкий, дерзкий. — У неё, видимо, вкус к катастрофам, — усмехнулась Элзи и вернулась к фильму. Молчание. На экране герои попали под дождь, смеялись, бежали, и музыка играла на фоне. Сатору не смотрел — он смотрел на неё. На изгиб её губ, на свет от экрана, играющий на её лице. На её ладонь, лежащую на ткани между ними. И вот, во время очередной шуточной реплики, когда героиня роняет мороженое и герой падает следом, они одновременно тихо хихикнули. Элзи чуть качнулась к нему, и в этот момент его рука, лежащая на диване, словно по собственной воле сдвинулась на несколько сантиметров. Касание. Подушечка его мизинца коснулась края её ладони. Элзи не пошевелилась. Не отдёрнула руку, не сделала вид, что ничего не заметила. Она просто осталась. Сатору затаил дыхание. Взгляд его всё ещё был направлен на экран, но он уже не слышал, о чём шутят герои. Всё его внимание было в кончиках пальцев. В этом почти нечаянном соприкосновении. Он чувствовал её тепло, её кожу. И это было невероятно. Он чуть сдвинул палец. Совсем немного. Ещё ближе. Ещё. Теперь его рука коснулась её полностью. Легко, нерешительно. Как будто просил разрешения. Элзи медленно перевела взгляд с экрана на него. — Хм? Он хотел сказать. Хотел произнести то, что крутилось в голове: "Прости, что раньше был таким холодным". Но язык предательски прилип к нёбу, а сердце в груди застучало слишком громко. Он сглотнул. — Кажется, этот парень всё-таки понял, как не испортить свидание, — кивнул он на экран, где герои наконец-то поцеловались. Элзи улыбнулась. Тихо. Почти тепло. — Значит, и у него есть шанс, — ответила она, не отводя взгляда. Сатору слегка сжал её мизинец. Едва-едва. И отпустил. "Может и у меня есть шанс..."

***

Ночь был тёплая, с лёгкой дымкой над огнями улиц, и запах карамели от уличного киоска всё ещё витал в воздухе. Сатору и Элзи шли бок о бок по пустынному тротуару, унося с собой остатки смеха из кафе, где они только что съели нелепое количество мороженого. — И как ты вообще можешь есть фисташковое с солёной карамелью?! — смеясь, спросила она. — Потому что у меня изысканный вкус, в отличие от тебя и твоего «ваниль с шоколадной крошкой», — фыркнул он, наклоняясь чуть ближе. — Это что, из меню для первоклассников? — Ты смеёшься? Это классика! — огрызнулась она, театрально возмущённо подбоченившись, что заставило его снова хмыкнуть. И именно в этот момент Элзи споткнулась — на ровном месте, на каком-то выступающем камне. — Ах! — взвизгнула она, пошатнувшись. Но прежде чем она успела упасть, сильная рука обвила её за локоть, а другая упёрлась в её талию — надёжно, мягко, как будто он был к этому готов. Сатору удержал её с лёгкостью. — Осторожно, мисс «Классика», — с лёгкой усмешкой проговорил он, заглянув ей в глаза. Девушка задержалась в его объятии чуть дольше, чем нужно. А потом отстранилась, снова хихикнув. Но не успели они пройти и пары шагов, как небо над ними сорвалось дождём. Сначала тихим, потом резким — крупные капли начали падать, барабаня по асфальту. Дождь хлынул неожиданно — крупными, теплыми каплями, как будто само небо не выдержало и разрыдалось. Люди вокруг разбежались, кто-то закрылся зонтами, кто-то прятался под навесами. А они остались посреди улицы. Элзи засмеялась — звонко, искренне, так, как давно уже не смеялась. Она подняла лицо к небу, раскинула руки, закружилась на месте, будто девочка, поймавшая летний ливень впервые в жизни. — Боже, он тёплый! — вскрикнула она, смеясь и запрокидывая голову. — Как будто кто-то сверху решил устроить нам летний душ! Капли стекали по её волосам, по щекам, слипались в ресницах. Она была насквозь мокрой, но сияющей, будто сама стала частью дождя, света и свободы. Блузка прилипла к телу, и сквозь мокрую ткань угадывались очертания её плеч, ключиц, грудной клетки, но в этом не было пошлости — только естественность и легкость. Сатору стоял в двух шагах, совершенно не двигаясь. Его мокрые волосы прилипли к вискам, рубашка намокла, став почти прозрачной, но он не замечал холода. Он смотрел только на неё. На эту — новую, или, может, самую настоящую Элзи. Она была настолько живой, что у него защемило в груди. Он хотел бы заморозить этот момент, сохранить его где-то внутри себя, как снимок. Как часть сердца. — Ты ведь промокнешь, — наконец сказал он, и в его голосе было больше, чем забота. Больше, чем привычная ирония. Он снял пиджак — и шагнул к ней, осторожно накинул ей на плечи. Его пальцы скользнули по её рукам, и этот мимолётный контакт снова обжёг. Элзи прижала ткань к себе, всё ещё смеясь. — А ты? Он задержал взгляд на ней. Его глаза были удивительно тёплыми, как будто он смотрел не просто на женщину, а на откровение. На чудо, которое случилось вдруг и с ним. — Мне не страшно, — ответил он негромко. — Я и так тону. Она чуть нахмурилась. — Что? — Ничего, — он улыбнулся, как будто выдал себя и пытался спрятать это за маской равнодушия. — Идём. Пока нас не смыло окончательно. Элзи, не задавая больше вопросов, пошла рядом. Они медленно шли по аллее, и лужи отражали огни фонарей, как кусочки другого мира. Она поправила его пиджак на плечах, коснувшись воротника. — Спасибо... — сказала она чуть тише. — Ты стал таким внимательным в последнее время. — Я всегда был таким, ты просто не замечала, — пробормотал он. Она хмыкнула. — Или ты не показывал. Он посмотрел на неё в бок. Долго. Молча. — Теперь ты хочешь, чтобы я показывал? Элзи не ответила сразу. Она просто посмотрела на него, улыбнулась — и не отвернулась. — Может быть... — сказала она. — Если это не маска. Дождь шёл всё сильнее. А между ними — как будто становилось теплее.

***

После той ночи под дождём, после взгляда, в котором было больше, чем просто растерянность — что-то изменилось. Не резко. Не драматично. Сатору не проснулся другим человеком. Но внутри него началось движение — медленное, как сдвиг тектонических плит, почти незаметное со стороны, но необратимое. Элзи шла по коридору с полотенцем на голове, в халате — а он ловил себя на том, что хочет запомнить, как она выглядит именно так. Когда она что-то бормотала себе под нос, печатая на ноутбуке, он слушал, как у неё звучит голос в полутоне. Когда она смеялась — по-настоящему, от души — ему казалось, что в груди что-то распускается, как огоньки фейерверка. Цветы. Он никогда не считал нужным их дарить — зачем, если их брак был фикцией? Но теперь это стало почти ритуалом. То алый тюльпан — символ того, что чувствовал больше, чем можно было сказать. То скромный букет ромашек — за её мягкость, простоту, за то, как она оживляла дом. Белая лилия — одиночная, строгая, на клавиатуре её ноутбука, когда она вернулась из офиса усталой. — Ты когда успел стать романтиком? — спросила она тогда, войдя на кухню с лилией в руках. Улыбалась. Смущённо. Он пожал плечами и отвернулся, чтобы она не заметила, как его лицо стало теплее. — Наверное, просто стал внимательнее. Он начал искать её взгляд. Буквально ловить его. В комнате, за столом, в коридоре, у окна. Когда она выходила — следил глазами. Когда говорила — внимал. Когда смеялась — запоминал. Он всё чаще находил поводы дотронуться. Притронуться к руке, когда она что-то передавала. К плечу, когда проходил мимо. Когда она входила в комнату, он чувствовал её, даже не оборачиваясь. Внутри возникало лёгкое напряжение — как перед грозой, только приятное. Тихая дрожь ожидания. Если она говорила — он замолкал. Ловил каждое слово, будто она диктует ему заклинание жизни. Если смеялась — он смотрел, как заворожённый, и не скрывал этого. Его глаза начинали сиять. Он искал её взгляд. В самых простых моментах. За обедом, когда она смотрела в телефон. В коридоре, когда проходила мимо. В зеркале, когда стояла позади него. Он ловил отражения, как шпион, как влюблённый подросток. И всё чаще — искал поводы быть рядом. Остаться в комнате подольше. Сесть ближе на диван. Притвориться, что ему тоже нужен чай — хотя у него стояла чашка в руках. Он стал волнующе неуклюж в своих прикосновениях. Однажды, когда она искала что-то на верхней полке, стоя на стуле, он подошёл сзади, положил руки ей на талию, чтобы подстраховать — сердце выстрелило вверх, будто она прыгнула в его ладони с крыши. — Осторожно. Ты не кошка. Не каждый раз приземляешься на лапы. — Спасибо... — прошептала она тогда, слабо улыбаясь. — Чего это ты вдруг стал таким заботливым? — Может потому что я, наконец, прозрел... - ответил он тихо, словно это была сокровенная тайна. И она замерла. На миг. А потом отвернулась, делая вид, что ищет что-то на полке.

***

Легкий ветер колыхал воду, отчего поверхность озера играла бликами, отражая белоснежные облака. Деревья шумели мягко, успокаивающе, а птицы переговаривались где-то в кронах. Всё было будто специально вырезано из открытки — день, в котором не должно быть ни боли, ни воспоминаний, ни напряжения. Элзи шла рядом, босиком — она сняла туфли и несла их в руках, позволяя ногам касаться травы. Её волосы были собраны небрежно, пара прядей спадала на шею. Белое хлопковое платье слегка развевалось, и каждый её шаг был наполнен такой лёгкостью, что казалось — она плывёт. Сатору шёл чуть позади, глядя на неё и не в силах отвести взгляд. — Почему ты смотришь на меня, как будто я сейчас исчезну? — спросила она, не оборачиваясь, но с лёгкой усмешкой в голосе. — Потому что иногда мне кажется, что ты не настоящая, — честно сказал он. — А потом я вижу, как ты морщишь нос, когда тебе солнце светит прямо в глаза... — он ухмыльнулся. — И понимаю: нет, она настоящая. Просто слишком хорошая. Элзи засмеялась. Коротко. Искренне. Но потом замолчала, и в её взгляде появилась тень. — Я далеко не хорошая, Сатору. Просто ты плохо меня знал раньше. — Зато теперь я стараюсь узнать тебя, — ответил он и подошёл ближе. Они остановились у воды. Она опустилась на колени, опустив ладонь в озеро, чертя пальцами круги. Вода разлеталась кольцами, уходя к берегу. Он присел рядом. — Ты не такая, как я думал, — тихо проговорил он. — Я всегда видел тебя как девушку из фарфора. Хрупкую. Выставочную. — Спасибо, — усмехнулась она, вытирая руки о платье. — А теперь? Он посмотрел ей в глаза. На губах заиграла нерешительная улыбка. — А теперь я знаю, что ты умеешь смеяться, как ребёнок. Что можешь кружиться под дождём. Что у тебя есть этот странный, милый ритуал — катать ручку между пальцами, когда ты волнуешься. — Он наклонил голову ближе. Она замерла. Её дыхание стало тише. Сатору отвёл взгляд. "Не сейчас. Не дави. Не рушь, что только начало восстанавливаться." Они сидели молча, наблюдая, как вода играет бликами. Она подвинулась ближе. Почти неосознанно. Он почувствовал её плечо. Почувствовал её аромат — лёгкий, тёплый, с нотками жасмина. И, чёрт побери, как же он хотел её поцеловать. Он буквально сгорал, глядя на её губы, когда она улыбалась. Хотел взять её лицо в ладони, прижаться к ней, почувствовать вкус этих губ, этот момент, эту жизнь. Но он держался. Слишком боялся — не отказа, нет. Боялся, что если она примет этот поцелуй, а потом оттолкнёт — он не переживёт. — Смотри, утки, — сказала она, указывая пальцем на берег, где копошились пернатые. — Они такие счастливые, будто вообще не задумываются о будущем. — Может, в этом и суть, — ответил Сатору. — Они не строят планов. Просто живут сегодняшним днём. — Завидуешь? — усмехнулась она, не глядя, но зная, что он смотрит на неё. — Немного, — признался он. — Хотя мне нравится мой хаос. — Ты и хаос — лучшие друзья, — поддела она его, бросив взгляд из-под ресниц. — Ты бы и в раю устроил диверсию. Он хмыкнул. — Только если рай будет скучным. Они прошли ещё немного. Ветер шевелил листву, и озеро дышало — в этом было нечто медитативное. Элзи подошла к перилам у воды, оперлась локтями, уставилась вдаль. Сатору остановился чуть позади, его глаза скользили по линии её плеч, шеи, по тому, как её волосы тихо играли с ветром. Он ощущал притяжение почти физически. Оно било током в груди, пульсировало в горле, толкало вперёд. "Сейчас. Просто подойди. Просто... Наклонись и поцелуй её." Он сделал шаг ближе. Стал сбоку. Их плечи почти касались. Она посмотрела на него — свет в её глазах, как отражение озера. Глубокий, прозрачный, настоящий. — Ты странно на меня смотришь, — сказала она тихо. — Да? — он сглотнул, улыбаясь. — Это ты странно отражаешь солнце. — О, теперь ты поэт? — Нет. Просто... Он запнулся. Сердце стучало слишком громко. Он не знал, как подобрать слова. Всё, что он хотел — это просто наклониться. Почувствовать её губы. Почувствовать, что она — здесь, с ним, полностью. Без прошлого. Без будущего. Только сейчас. Но он не двинулся. — Просто что? — мягко спросила она. — Просто хорошо, — выдохнул он. — Когда ты рядом. Она не ответила. Но её взгляд стал чуть мягче. Улыбка — теплее. Они продолжили идти, и когда она неожиданно взяла его за руку — просто так, как будто это было естественно, — он на мгновение закрыл глаза. Не от удовольствия. От боли. Потому что она могла уйти в любой момент. Потому что он до сих пор не знал, достоин ли её. И всё же... С каждым шагом, с каждым днём, он влюблялся всё сильнее. Без тормозов. Без страха. Почти без надежды — но с неутолимой жаждой быть рядом.

***