I - 3 / 3. Забвение района

      Вечером в лесу темно. Настолько, словно глаза выкололи. В городке Чуумори жители предпочитают лес так поздно не посещать, мало ли кто за бок укусит, а потом ходить и уколы ставить от бешенства. Честности ради, мне хватает сейчас того, что пламя совсем уж подпалило края формы. Так заметно, что предпочёл бы её сменить на новую, если конечно второй комплект всё ещё не лежит в стирке - дело ли в матери, дело ли во мне самом, комплект, который ношу сейчас, я не менял с начала года. Достаточный срок для того, чтобы удивляться, как одежда продолжает пахнуть свежестью и кондиционером. Стоп. Нет, я кажется понял, почему. Мне же не нравится, когда заходят ко мне в комнату перешерстить всё, что там имеется, делая вид, что наводят порядок. Впрочем, спасибо ей, что пусть и в тайне от меня, но постирывать мой гакуран, лишь бы неряхой ещё не обозвали.       Телефон не разрывается от звонков отца, где я опять задерживаюсь, что наводит на подозрение о результатах беседы репетитора с ним. Как бы тяжко не приходилось признавать, на мою семью рычагов давления хватает с лихвой. И они не были бы заметны, продолжай жизнь идти тем чередом, которым шла раньше. Всего-то надо было никогда не узнавать, что я могу выпускать силу силой мысли, как в каком-нибудь мультике по телевизору. Я пироман! - учудил бы, будь я фанатом всяких супергероев. Увы, в моей семье пусть друг друга и любят, тихонько подталкивали к мысли одной, чтобы, оказавшись в одиночестве в какой-нибудь нехорошем тупике, не остаться покалеченным, а наподдать в ответ тем, что под руку попадёт. Ну, или просто своими конечностями. Не пускали, то есть, ко всяким комиксам. Моей дорогой сестре, припоминаю, сильно понравилось головой бодаться, пока она в школу не пошла начальную, где подобные выходки открыто оценивались, как задержка развития или хулиганство. Сейчас понимаю, что в той школе тоже что-то не очень нормальная атмосфера была. Да не об этом.       Я немного понял, как на примере лампы со шнурком выключать режим самовозгорания - название в шутку придумал ещё Хасегава. Что необычно, его поддержал киллер, уверяя, что и в мафии так подкалывают всех подряд, кроме больших шишек и сомнительных личностей. Задачка, возвращаясь к теме, стояла весьма простая для людей с хорошим воображением. Либо для тех, кто может расписать процесс в мельчайших подробностях, но при этом сохранив это в доступном для других формате. В общем, интуиты и теоретики. На чисто ярком рвении, так называемые эмо-бумы, от "эмоции" и "взрыв" - бум, почти не встречались, но тоже преуспевали. Однако когда первые два могли спокойно дальше развивать контроль пламени постепенно, последним оставалось только раскачиваться маятником до нового скачка собственной эволюции.       — Это как разработка королевской семьи. Стреляешь их секретным составом и оно работает, как резко поехавший поезд, взявший уголь в виде сильного желания владельца. Разжигает искру мгновенно до полноценного костра.       — Звучит...мерзко.       — Не волнуйся, Мако, тебе такое и не светит.       Дестени меня по плечу похлопал, рассмеявшись в голос и тише добавив, что я действительно везунчик. Будь я совсем несведущим, он испробовал бы на мне не только методы Галассии по пробуждению спящего в глубокой спячке пламени, но и добыл бы тот самый состав, увеличивая шансы на необходимый успех. Я поёжился. Спасибо, что огнестрельное оружие репетитор в руки за все эти дни знакомства не брал и определённо не собирался. У него, вон, скальпели хорошо работу делают. И пугают, и калечат. И как учебное пособие работают. Даже позволяю себе задуматься о том, как бы он не стал учить меня мелким противным трюкам мафиозного происхождения с этими железками.       Я хотел знать, чего всё-таки ожидать завтра на рассвете. Не отговорки и шутки, не угрозы расправы и такое удобное слово, как омерта. Уж лишь бы сразу не расправились со мной за попытку полезть туда, куда пока не следует. И чёрт побери этого Дестени, определённо знающего примерное содержание того, что произойдёт. Словно торопит сегодня с тем, чтобы я мог спокойно оставить кусок своего пламени отдельно от себя, при этом ничего не сломав. Было бы проще, будь там испытание на давку объектов. Капелька злости и вышел бы победителем в этом нелепом соревновании. Но так подумать, нет, это не лучшая моя идея. Меня эти доставучие итальянцы в прошлый раз слишком плохо пытались отучить попадать во все цели без разбору.       О них говоря, за оставшееся время они ни разу более не сцепились. Каждый был занят своей задачей. Медичи с упорством строгого родителя втолковывал старосте основные правила техники безопасности относительно слов и тем, которые допустимы при разговоре среди мафиози. Его так и слушали вполуха, играясь с искорками пламени на пальцах, как с какой-то игрушкой на мелкую моторику. На секунду меня прямо зависть укусила и я спешно отвернулся.       Сейчас же, повторив режим самовозгорания-самосжигания - уж как язык повернётся - несколько раз, пламя гашу более спокойно. Желудок подаёт красноречивые звуки кита, а я ощущаю небольшой упадок сил. Словно перестарался. Так и возникает закономерный вопрос, какой всё-таки источник энергии у планетарного пламени.       — Ха? Вновь твои глупые вопросы. На той же энергии, на которой ты остаёшься в сознании.       — И всё?       — Конечно же нет! - репетитор фыркает, приминая траву ботинком, да отписывает что-то в своём телефоне одной рукой. - Встречаются чудаки, которые зажигают Пианети на одном дыхании. Воображают, что собственный кислород это газ для розжига. На них лучше не равняться, Мако, ты слишком тощий и хилый.       — Не говори так, будто я собирался.       — Цыц. У малышей вечно в голове бредовые идеи.       На моё лицо опустилась тень лёгкой обиды. Малыш, как же. Сам он малыш. И ростом не вышел. И на взрослого не похож толком. Или он о ком-то конкретном подумал? Даже не знаю, кого и представлять. Хотя, вполне вероятно, без детей в мафии не обошлось. Имею ввиду совсем маленьких. Они же везде рождаются, да в том же самолёте некоторые особи новую жизнь дают. Нюанс только в том, что в мафии опасно, а ребёнок и его мать это очевидные рычаги, за которые кому только дёрнуть не хочется, если возможность появляется столь шикарная.       Стоит оправдать моего дражайшего отца за то, что самовольно ушёл из Галассии. Не знаю, когда именно, но 14 лет он точно был рядом с семьёй и ни по каким опасным указаниям не шлялся. Защищал, учил и настраивал нас с Аяно на возможные казусы. Подслушка, к примеру. Чутка слукавлю, но каждый новый год мы всей семьёй делаем уборку и обязательно проверяем щели на пластиковых жуков с глазами. Не единожды то есть было. Насколько я тупил на самом деле, просто списывая всё на его паранойю. Он и политиком устроился достаточно хорошо, связи нарастил, чтобы и с этой стороны была хоть какая-то подмога. Стараний, увы, оказалось мало против умов с теневой стороны мира. Он один, а Галассия - достаточно крупная семейка с опасными ребятами. И киллера прислали быстро, и наблюдатели давно по кустам сидят, и данные личные явно прошерстили от А до Я.       От раздумий отвлекает щелбан. Рефлекторно ойкаю, лоб утираю и вздыхаю - словно по заданной программе. Под молчаливый и пристальный взгляд Дестени пытаюсь направить поток пламени более точечно на одну из воткнутых в землю веток. Себе под нос слегка ворчу, что они слишком близко к друг другу и в итоге я всё равно придавливаю всё за раз. На мои потуги и жалобы смотреть тошно. Ситуация, где я пытаюсь сдвинуть с мёртвой точки глыбу, укатить на холмик, а она только назад и тянет. Вновь вырывается усталый вздох.       — Это бесполезно...       — А если так?       Репетитор, откуда-то взявший энергетический батончик, из той же неизвестности выуживает ещё два и ставит около двух веток. Я неловко сглатываю. Голод всё ещё при мне, а он так нагло дразнит меня! Чёртов Дестени. Ещё и ухмыляется, отступая на пару шагов к своей прошлой точке пребывания. После его кивка в сторону сладостей, я раздражённо сжимаю руку на штанине. Слюни во рту уже скопились, но кто мне позволит просто взять сейчас хотя бы один из тех батончиков? Никто, правильно. По крайней мере, пока не выполню выданное им задание...

•

      ...Я не сплю до самого утра. Тело слегка ноет, ранки тоже. Подпалившийся гакуран висит на крючке на самом виду. И голова раскалывается из-за недостатка сна. Можно ли назвать четыре тревожных часа здоровым сном, понятия не имею. Только отсюда и тревожное ощущение в горле заседает, побуждая меня встать с кровати, заправить её и покинуть комнату, чтобы уже в ванной брызнуть в лицо прохладной водой. Пара капель стекает с мешающихся прядей чёлки, а не заплетённый хвостик щекочет шею мурашками.       Моё отражение за эту не самую радужную неделю практически не изменилось. Те же бледные черты, мешки тёмные под глазами, взгляд убитой на ужин рыбы. Только на плече синяк красуется из-под края пижамы, съехавшей ещё пока я лежал и пытался заснуть этой ночью. И зачем же меня так калечить стоило. На носу чёртово испытание, а репетитор делает, что хочет. Впрочем, не сильно и похоже, что мне придётся с кем-то драться. Иначе вряд ли бы я мог уйти от занятий по тому же рукопашному бою. Самозащита на самом деле не помешала бы. Вновь страдать от ноющих частей тела мне неприятно, поэтому и вздыхаю.       В коридоре темно, что на втором этаже, что на первом. Ещё не рассвет, но мне уже страшно. Позвонит ли очередной дядя с акцентом, пришлют ли послание прямо на адрес семьи. А может и вовсе этап объявит репетитор, обмолвившийся о своём статусе, как очередного наблюдателя. Встряхиваю головой, отматывая эти мысли в изначальное состояние. Чем больше о таком думаю, тем тревожнее. Настолько, что захожу в смежную со столовой кухню и тихонько роюсь в поисках банки кофе. Хотя бы взбодрюсь, чтобы спросонья инфаркт не словить условный. В чём я сейчас уверен, так в своих шаловливых нервах.       И, как будто предугадываю, за спиной секундой позже раздаются шаркающие шаги и красноречивое покашливание. Если Дестени умеет ходить тихо, сейчас он специально даёт знать о своём присутствии. Я от испуга же роняю банку с зёрнами, которую не успел открыть. Она громко падает на пол, катится в сторону и останавливается, достигнув тумбы. Понуро посмотрев на неё, я свою потерю поднимаю, стряхиваю пылинки и ставлю на столешницу, прежде чем обернуться.       — Ты не в постели, Макото, - сразу мне в лицо бросает репетитор тихим тоном голоса.       — Ты и сам не спишь.       Небольшая апатия накатывает, сменяясь грустью. Не избежать мне мафии. Время уже потрачено зря. Так и ощущаю, какие ужасы ждут меня за пределами дома. И ладно там, здесь, прямо передо мной стоит самый первый ужас, с которым я познакомился. Дестени, Дестени...даже ругаться пока не хочется. Особенно потому, что он не упускает замечаний более, усаживается за стол на пятый, его личный ныне, стул, и мягко пальцем по поверхности деревянной стучит. Тоже кофе хочет. И знак этот краденный. Им мой отец пользуется, когда утром горло ещё хриплое, а маме сообщить надо, что он сегодня пьёт на завтрак.       Сейчас мне не жалко что-то сделать по его просьбе. Всего лишь кофе. Ками-сама, это ведь просто напиток. И раздражение не поднимается. Я молча завариваю нам обоим по кружке горячего и ароматного, достаю с маминых закром открытую пачку печенья, и сажусь на своё место. Между нами до сих пор соблюдается тишина. За пределами столовой и кухни ничего не слышно, стены всё-таки из бетона с мягкими накладками.       — ...как думаешь, я..., - начинаю тихо, сделав пару глотков кофе и не отнимая взора с коричневой глади напитка. Он же свои янтарные глаза наоборот решает поднять в немом вопросе.       — ...я смогу пройти это?...       — ...ха..., - киллер вздыхает. - Лучше бы спросил, что попроще.       Дестени цокает языком, делает глоток из своей кружки и отводит взгляд в окно. Не смотря на приглушённый свет с улицы, в доме всё ещё достаточно темно. Однако он всё же отвечает, слегка усмехнувшись:       — Если постараться.       — Ну тебя. А без издёвок?       — Какой же ты испорченный, Мако! То тебе полегче задание, то место не угодно, сейчас ещё и слова поддержки от меня просишь. Mamma Mia! И это мой ученик?...       Честно, я даже поднимаю на него глаза, полные удивления. Слишком уж эмоционально он выдаёт свою речь, всплеснув руками. Подобная сцена подбивает меня на скромный смешок, если не тихий хохот. В каком-то смысле я правда придирчивый. Но и он виноват, с таким фамильярным отношением. Упоминание моей испорченности и вовсе покрывается контекстом, отчего печальнее не становится.       В восстановившейся тишине я подмечаю, как он подпирает подбородок ладошкой, отвернувшись от меня, но продолжив пить свой утренний кофе. В том числе замечаю, как другой рукой он неспешно накручивает распущенные фиолетовые пряди на пальцы. Что именно означает этот его неосознанный жест, я пока только подозреваю, и догадками делиться не спешу. Слишком сложно понять, что у него истина, а что ложь. Может и сарказм его однажды раскроется как обычная вынужденная мера актёрской игры. Впрочем, для меня он в любом случае остаётся тем ещё противным мафиози с дипломом хирурга. И поддерживать кажется он умеет плохо, если не совсем не умеет.       — Дестени.       — Нет, Мако.       — Я ещё ничего не сказал-...       — А меня не прельщает идея становиться клише некоторых фильмов. Нужны телячьи нежности - Леонардо к твоим услугам, у него это лучше выходит.       — А он-?..       — Per l'amor di Dio! Спроси у него лично, поганец. Я нянькой опять не нанимался.       — Опять?...       На данный момент я ощущаю себя странно. Мне и весело, и слегка неприятно, что на вопросы мои так и не озвученные, застрявшие в горле, он отвечать сразу отказывается. Невольно в голове вспоминается, как вчера мои одноклассники также друг с другом болтали, в похожей манере. Правда у меня искренний интерес, а не попытка вывести из себя дракона. Напомнить ли, насколько я сейчас чудом игнорирую ноющие синяки? Даже порез о себе напоминает понемногу, ладно, что правда ничего серьёзно у меня не повреждено.       В общем, настроение у меня приподнялось. Сон ещё плывёт в глазах, однако кофе помогает носом не клевать. Время до сих пор слишком раннее. Хотя ещё пара часов и мои родители встанут с кровати. Плюс ещё полчасика, и прозвенит будильник у Аяно. Затем уже у меня. Вдобавок так припомнить, соседи калитку откроют через полтора часа - она у них скрипит на всю улицу уже который год. Зачем в такую рань выходить, конечно, хороший вопрос. Но ничего не могу поделать с тем, как младшая Аратори продолжает избегать меня и моего приближения, пусть и не специального. Что я ей сделал, также остаётся загадкой.       Кофе в кружке остывает, пока я в задумчивости смотрю то на свои руки, то в окно. Дестени сидит рядом так же тихо, шурша лишь упаковкой из-под печенья. Насколько я понимаю, он к ним успел пристраститься. Что слегка раздражает, ведь эти конкретные печеньки в этой семье больше всех люблю именно я. Они овсяные и посыпаны шоколадным драже - изюминка от местного кондитера и его жены-пекаря. В меру сладкие и легко жуются. Главное в напитки не макать, если нет желания получить вкусный коктейль. Так вот. Исключение я практически не делаю, но к кофе захотелось что-то взять, да и как-то неловко было обращаться к этому мафиози без небольшого ослабления собственных мнений относительно "своего".       С улицы в столовую проник первый лучик. Утро начинает вступать в свои права, а я понимаю, что не готов. Поджимаю губы, опуская взор на дно кружки и омрачаюсь мыслями, что может произойти. Как темнота совсем разгоняется, выделяя очертания мебели солнечным светом и тенями, с места без озвученной причины поднимается Дестени. Судя по шагам, он подходит к окну, открывает дверь во дворик рядом с ним и...       — Воа-!!..       Я невольно вскрикиваю от произошедшей неожиданности. Что-то резко влетело через эту самую дверь! И прилипло к другой стороне моей кружки, пошатнув её. Еле успел схватить посуду, чтобы не разбилась при падении. Чуть подуспокоившись, я хмурюсь, нерешительно глянув на репетитора. Снаряд, а именно стрела, вместо наконечника у которой была какая-то липучка, всё ещё была тут и не собиралась растворяться. На древке же был закреплён какой-то совсем небольшой металлический цилиндрик с крышкой. Получив от единственного, кто мог бы объяснить наконец, одно лишь молчание и вид на приосанившуюся спину, я вздыхаю тяжко. Вот оно. Видимо, послание. Ну, спасибо, что без пугающих дяденек.       Руками осторожно отлепляю странную стрелу, поражаясь тому, что предполагаемая липучка резко растворяется всполохами, по оттенку слишком хорошо напоминающими пламя Медичи. Офигеть, так его и так можно использовать?...Кхм-кхм, забудем на момент. Крышка на цилиндре открывается легко. А внутри находится скрученный в спиральку листок. Без раздумий особых переворачиваю сосуд для письма и разглаживаю подозрительную бумажонку. На упомянутой сразу становится различим проштампованный узор из необычной восьмиконечной лучевой звезды, а на внутренней стороне обычный текст, напечатанный определённо на обычном принтере, если не приплели опять планетарное пламя.       — Дестени...какого чёрта?...       Текст прочитать оказывается делом пары минут. Но его содержание не то, чтобы страшное, оно вводит меня в заблуждение и подсказывает возмутиться обнародованной обо мне же информации. Ведь там в примеси японского и английского было...       “ Уведомление участнику распределения планетарных единиц на место следующего наследника дона Галассии, дона Соларэ,       по имени Окамото Макото; порядковый номер участника #20, место в рейтинге - #1.       С этого момента и до объявления итогов распределения Вы не имеете права разглашать информацию, предоставляемую наблюдателями о семье Галассия, а также о деталях распределения, гражданским лицам и лицам, представляющим иные мафиозные отрасли и семьи.       Вы не можете отказаться от участия с момента подтверждения о прохождении Нулевого этапа распределения.       Следующий этап, Первый этап, будет проведён в зоне, являющейся родным городом участника.       Для соблюдения условий конфиденциальности, в городе будут установлены три зоны, скрытые с глаз посторонних лиц.       Дальнейший добровольный отказ от участия в распределении влечёт за собой право семьи Галассия на Вашу жизнь и вмешательство в память людей Вашего окружения. В случаях сопротивления последних, право на их жизни также перейдёт семье Галасссия.       Для подтверждения готовности к прохождению следующего этапа следует опустить Вашу искру Пианети Терра на данное послание.       Желаем Вам успехов, юные Звёзды.       С уважением,       действующий секретарь Десятого Дона Галассия „       Что. Это. Что, я спрашиваю, это?! Два дона, место рейтинга, право семьи на...злость поднимается слишком резко, вторя раздражению и обращаясь гневом. И я должен подписаться на это, чтобы действительно не порушить жизни другим из-за своей собственной? Они правда не оставляют мне выбора! И этот чёртов Дестени. Он оборачивается на меня, всё так же не проронив и слова, смотрит своими знающими глазами и совершенно не дёргается от того, как начинает трещать рядом с ним оконное стекло. Я дышу шумно, выдыхая взыгравший в голове приступ адреналина. Не ору, не бросаюсь в него вещами под рукой. Со стула даже не вскакиваю. Просто смотрю на него и понять не могу, что за игры он всё-таки ведёт. Тот же нулевой этап. Это ещё что за дрянь, которую я прошёл, совершенно о ней не зная?...Мафия отвратительна. Семья Галассия отвратительна. И люди в ней...       — Я тебя ненавижу.       Сквозь зубы выдыхаю, морща нос и поднимаясь из-за стола. На интуиции сжигаю дрянную бумажку своим буйным всплеском, чтобы прекратить давить на окно, и в полном эмоциональном раздрае ухожу в свою комнату. До звонка будильника остаётся ещё 2 часа.       Попытки заснуть на столь жалкое время заканчиваются тем, что я лежу на кровати и пялюсь в потолок. Это подло. С каждой новой мыслью, новой минутой и всплывающим кадром воспоминаний я ощущаю всё большую обиду. Хотя бы сказать, что соврал. Что мне очень не понравится то, что я прочту. Что шутки...те дрянные шутки были не просто его чёрным юмором, даже если я сам вполне мог питать подозрение без каких-либо трудностей. Почему он не мог сделать хотя бы такую малость?       От злости ли, я бью кулаком по подушке, а после зарываюсь в неё лицом, сжимая края. Мои плечи мелко трясутся. Моё состояние лишь продолжает становиться хуже, чем в секунду, когда я узнал. И горечь накапливается в горле, давит на грудную клетку, вынуждает слегка задыхаться в собственном осознании. Это не физическая боль. Это желание. Болезненное и вязкое. Обида, вызванная бессилием. Она неизменно ведёт к тому, к чему приходил вновь и вновь.       Отказать нет возможности. Однако, если это будет не совсем отказ, а невозможность продолжить участие...Так мысли уже плетутся в идею. Задумку, для которой и так находились причины, но не хватало силы порыва на первый шаг. И вот, я уже вижу её. Слышу в голове собственный голос. Голос, несущий преувеличенную правду и ложь, прячущуюся в ней лишь иногда...       Макото-Макото. Бесполезный мальчик семьи Окамото. Когда же ты перестанешь доставлять им проблемы? Замечательная картина, на которую упала такая клякса, как ты. Более нет смысла продолжать это. Наивный, какой же наивный. Стоять у порога, за которым ждёт твоя судьба. Неизбежно, Макото. Что бы не происходило, существование сведёт тебя лишь к этому. Стоит тебе исчезнуть и мир семьи Окамото станет лучше. Пора получить приз за пустые старания. Шагнуть ещё разок...заглянуть в глубь бездны...       ...Ты это делал не раз, попробовать снова тоже не будет вредным. Ведь таким ли тебя хотели видеть твои родители? И какое же плохое влияние оказываешь на младшую сестру. А одноклассники - они же усидеть не могут спокойно, когда ты так жутко на них поглядываешь. И ведь понимаешь, что стоит прекратить, но остановиться не можешь. Точнее, не хочешь...       Один выход, испорченный мальчик...у тебя остался только один выход...       Подушка под рукой сжимается сильнее. Невыносимо терпеть, верить, что всё же есть в мире что-то хорошее. Что-то, обязательно являющееся не самой худшей вещью, которая бы с ним случилась. И словно последние годы вовсе не проходили, ему вновь 10 лет, и он лишь больше закрывается в себе.

•••

      Сквозь стены в доме звуки проходят слишком тихо, чтобы распознать хотя бы один. На втором этаже три жилых комнаты и в каждую закрыта дверь. Единственная гостевая находится на первом, и без исключений, сейчас тоже закрыта. Многие видят десятый сон. Но не он. Киллер, рушащий надежды ещё с пелёнок. Или, как бы его ещё не назвали, он останется единственным человеком в Галассии, которого не жалко выпнуть на публику смеха ради. Не над ним, но над наблюдающими за ними - Семьёй - мафиози. Глупые шестёрки вечно снуют с целью выудить побольше фактов, а устранением, уже привычно, приходится заниматься ему.       Дестени смотрит на оставшиеся на столе кружки, на оставленное древко пламенной стрелы и исчезающий в другом пламени кусочек специальной бумажки. Контракт. Если бы не был подписан...Он не станет даже думать об этом. Оставит в прошлом, забудет. Словно шутку, так и не сорванную с языка.       О, да, будто ему легко. Знал. Он правда знал всё в мельчайших деталях. И знает ещё больше. Верит, что на подопечного валится не только эта проклятая неудача, но и лучики огненной звезды. Среди людей Галассии до сих пор снуёт убеждение в том, что Солнце - спутница любой белой полосы жизни. Восхваляемая, как планета-ядро, вокруг которой и крутятся атрибуты планетарного пламени. Из-за них не раз, между прочим, случались споры с обычными астрономами, попавшимися под руку. Но по теме - да, киллер сейчас в это верит.       В голове становится пусто. Пламя. Всё из-за пламени. Наблюдая за Макото это недолгое время, в голове всё никак не удавалось укоренить понимание корня проблем. Догадливый мальчишка, слишком догадливый ещё с самого детства. Напоминает ему об одном человеке, также не избежавшем тяжёлой участи. И виноват в этом только один подлец.       — Che tu possa divertirti all'inferno, vecchio mio.       Рука скользит утереть выступивший на лбу пот. Давление пламени Макото до сих пор ощущается ужасным отголоском рвотного позыва. Парень словно отзеркалил особенность пламени Меркурия при воздействии на Терру. Такому Дестени был поражён не меньше, чем объёмом, выданным в прошлый раз. Как бы было всё просто, разреши матушка Галактика просто испепелить всех гадких людей, поспособствовавших столь многогранной вещи, как грязной лжи.       Но теперь поздно что-либо менять в их знакомстве. Оно должно было произойти и вектор взаимоотношений определял отнюдь не характер, а установленные третьим лицом границы. Киллер заходит в гостевую комнату, где и ночует все дни визита в Японию, открывает крышку лежащего на заправленной кровати ноутбука и дистанционно удаляет последний файл прослушивающего устройства. Уж за что будет ещё и неловко, так за отправку записи плачущего в подушку подопечного самому Дону. Обоим, точнее. Не зря Окамото-старший привык проверять дом на подозрительные устройства - с усмешкой секундной думает Дестени - стоило проверять комнату сына чаще, ведь малец пропустил жучка на самом виду, либо предпочёл вообще не искать причину паранойи дражайшего отца. Неимоверная глупость.

Часть III - Жители района.

Живя во мраке серых дней, позволить им поглотить себя - проявление не желания, а веры. Хуже чужого мнения являются собственные мысли.

Конец.

Арка I. Привет, Звезда

окончена.