Шаг третий: Искра

Шаг третий: Искра

стадия торга и тактики

      Томас Грин сидел в своём кабинете и буравил хмурым взглядом экран ноутбука, где один за другим всплывали заголовки светских новостей:       «Эмили Вайтхаус курит в переулке перед жаркой ссорой с Генри Кавиллом!»       «Скандальная пара: любовь или ненависть?»       «Кавилл, Вайтхаус и убийственная пощёчина!»       Если бы сейчас можно было увидеть этого немолодого мужчину с сединой на висках со стороны, то можно было бы предположить, что своим взглядом он хочет испепелить бедный компьютер.       За окном лил дождь, тяжёлые капли бились о стекло, не в силах совладать с ветром, — погода была под стать настроению Менеджера.       Мужчина тяжко вздохнул и, захлопнув крышку ноутбука, посмотрел на ещё троих присутствующих.       Генри и Эмили сидели на диванчике, разделенные дистанцией, которая могла бы вместить ещё пару человек, а менеджер Кавилла, развалившись в кресле, уставшим взглядом пялился в окно, явно мечтая о сигаретке.       — Вы чуть не похоронили всё, ради чего мы так старались, — Томас Грин медленно провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть усталость. — Вы понимаете, что нам повезло, что на том видео нет звука? Что было бы, если бы все услышали, что вы там друг другу наговорили?       — Дело не так уж плохо, — спокойно, почти лениво ответил Генри. — Большинство пишут о том, какая у нас страстная любовь. Людям нравится драма. Они завидуют таким бурным отношениям. Я думаю, получился неплохой пиар.       — Сейчас — да, — вмешался менеджер Генри, скрестив руки на груди и наконец оторвав свой взгляд от окна. — Но что, если бы реакция была другой? Если бы вместо «О, как горячо!» писали «Они ненавидят друг друга»? Ваши отношения поставили бы под сомнение и слухи про Эмили вспыли бы с новой силой, а карьеры полетели бы под откос.       Эмили молча сжала кулаки. Глупо получилось, она знала, что они виноваты. Но больше всего её бесило, что Генри, кажется, вообще не переживал по этому поводу. Будто ему было плевать, если бы его карьере пришёл конец.       — Больше никаких сцен в публичных местах, — Томас постучал пальцами по столу, подчёркивая каждое слово. — Только сценарий от пиар-команды. Четкие, контролируемые выходы. Улыбки. Лёгкие прикосновения. Никаких перепалок.       — Хорошо, — Эмили кивнула.       — Да, хорошо, — Генри пожал плечами. — Будем примерными влюблёнными.              Томас Грин хмыкнул и обменялся взглядом с коллегой.       — Ладно, — выдохнул он и откинулся на спинку стула. — А теперь идите. Нам, менеджерам, надо ещё скоординировать дальнейшие действия.       Они молча поднялись и вышли из кабинета. Кавилл придержал дверь для Эмили, пропуская девушку вперёд. Они прошлись по коридорам офисного здания и вскоре оказались на улице под козырьком.       Погода сегодня была действительно преотвратной. Небо затянуло свинцовыми тучами, дождь хлестал по асфальту и холодный ветер пробирал до костей. Люди скрывались под пёстрыми зонтиками, которые ветер грозился то ли переломать, то ли унести вместе с хозяевами прямиком в страну Оз.       Эмили непроизвольно поёжилась, глядя на разбушевавшуюся стихию. Хотелось скорее оказаться дома, смыть с себя этот день и, завернувшись в плед, забыться в каком нибудь любовном романе.       — Тебя подвезти? — спросил Генри, засунув руки в карманы брюк. — Мой автомобиль внизу на стоянке. Можем спуститься, и я довезу тебя в сухости и безопасности куда тебе надо.       Эмили колебалась всего секунду. Ещё раз оценив непогоду, она молча кивнула в знак согласия, и они вместе спустились на парковку.       Подойдя к машине, Генри открыл ей дверь своего Aston Martin. Она быстро юркнула в тёплый салон, стараясь не задеть при этом Кавилла, облокачивающегося на дверцу. Хватит с них и прикосновений, и поцелуев, и непрошеного пиара.       Ехали они молча. Тишина в салоне создавала атмосферу неловкости, и из-за этого Эмили постоянно ёрзала на сиденье. Она попросила Кавилла отвезти её домой. За окном мелькал пейзаж серого города, утопающего в лужах. Дождь барабанил по крыше машины, лобовые щётки противно скрипели, пытаясь совладать с водой.       — Послушай, — наконец произнесла Эмили, не выдержав немого напряжения. — Давай впредь постараемся без эмоций. Чисто деловые отношения. Никаких ссор, никаких сцен.       — Хорошо, — легко согласился Генри, не сводя глаз с дороги, — значит, будет только работа.       — Ага, — кивнула Эмили, — только работа.              Почему-то эти слова прозвучали странно и отрывисто, даже как-то неубедительно, но Эмили отмахнулась от этого неуместного чувства. Она вновь отвернулась к окну и погрузилась в свои мысли.

***

      Весь следующий день до самого позднего вечера, Эмили провела на съёмочной площадке, стараясь утопить мысли в работе. Сцены шли тяжело, режиссёр был недоволен, а к концу съёмок у неё болела спина от неудобного кресла, в котором её героиня провела половину времени.       Она уже собиралась вызвать себе такси и ехать домой, свернув в коридор у гримёрок, когда столкнулась с Кэтрин.       — О, — та фальшиво улыбнулась, — звезда сегодняшнего дня. Что, Вайтхаус, не все сцены за сегодня завалила? Команда просто в восторге от твоей «игры».       — Замолчи, Кэтрин, — огрызнулась актриса, пытаясь её обойти.       — Неужели всё дело в Кавилле? — Кэтрин обвела Эмили взглядом. — Вы так и не померились после недавней сцены в переулке? На тебе сказывается недотрах?       Эмили резко остановилась и впилась взглядом в бывшую подругу. В груди нарастала злость: горячая и густая, как смола.       — И зачем ты мне всё это говоришь? — стараясь сохранить спокойствие, спросила она. — Намекаешь на что-то?       — Какие намёки? — Девушка притворно округлила глаза. — Я просто рада за тебя. Наконец-то у тебя настоящие, крепкие отношения. Хотя… — она ехидно улыбнулась, — возможно и они скоро закончатся. Ты ведь у нас ветреная, спишь с кем попало. Слухи такие ходят.       Вайтхаус с силой сжала кулачки. Короткие ноготки впились в ладони. Нельзя было поддаваться на провокации, сейчас было не время и не место затевать очередной скандал.       — Ты сама запустила эти слухи, — сквозь зубы процедила Эмили, — думаешь я не знаю?       — Даже если и знаешь, — Кэтрин снисходительно покачала головой, — то сделать ничего с этим не можешь. Ведь ты знаешь, что это правда, ты — шлюха, Вайтхаус.       — Такие слова и от подруги, — Эмили усмехнулась, хотя внутри всё горело.       — Мы с тобой никогда не были подругами. Ты никогда не считала меня достаточно хорошей для дружбы.       — Это твоё мнение и в итоге из нас двоих предательницей оказалась ты. — Эмили холодно улыбнулась. — И как там твоя «большая роль» у Спилберга? Давали тебе ещё главные после этого?       На лице Кэтрин промелькнула тень обиды и боли, будто её ударили по открытому нерву. Эмили лишь усмехнулась и, стараясь не показать, как дрожат руки, развернулась и ушла, оставив Кэтрин одну стоять в пустом коридоре.       И всё было точно как в сценарии: «Никаких воспоминаний недостаточно, чтобы сохранить дружбу».       Эмили было больно. Больно от предательства, от грязных слухов, от того, что кто-то, кого она считала близким, теперь с таким удовольствием вонзает нож ей в спину. Но больше всего болело то, что часть этих слов — о её ветрености — была правдой. До контракта с Квиллом, больше пары недель она ни с кем не встречалась. Чувства сразу сходили на нет.       Один лишь Кавилл умудряется раздражать меня и вызывать пусть и негативные, но эмоции уже целый месяц. Иду на рекорд, пусть и фиктивный.       Актриса усмехнулась своим мыслям и обречённо покачала головой.

***

      Несмотря на скверное настроение после вчерашней стычки с Кэтрин, Эмили всегда старалась выглядеть безупречно. Вот и сегодня: чёрное платье, идеально облегало её хрупкую фигуру, собранные волосы, подчёркивали выразительность скул и подбородка, открывая стройную шею, а лёгкий макияж оттенял большие, немного раскосые, глаза.       Сегодня они с Генри ехали вместе на премьеру нового фильма. Устроившись вдвоём на заднем сидении чёрного Chevrolet, они оба молчали, каждый погруженный в свои мысли. Новый выход в свет и первый после ссоры в переулке — напряжение в воздухе смешивалось с ароматом дорогих духов Эмили и скручивалось тугим узлом где-то в районе желудка.       Машина медленно подъехала к невысокому зданию главного кинотеатра, где по краям ковровой дорожки уже расположились многочисленные репортёры, готовые запечатлеть каждый их шаг, улыбку и жест.       Генри выглядел безупречно. Его смокинг, сшитый на заказ, подчёркивал мощные плечи и узкую талию, а растрёпанные тёмные волосы придавали его образу некую игривость и бунтарство. Он повернулся к Эмили, и в его глазах промелькнуло что-то, что она не смогла прочесть — насмешка? Одобрение?       Как только автомобиль остановился, Кавилл первым вышел из него.       — Готова? — прошептал он одними губами и подал Эмили руку.       — Готова, — она вложила ладонь в его и вышла из машины.       Их встретили яркие вспышки камер, крики фанатов и вопросы журналистов. Генри и Эмили медленно двинулись по ковровой дорожке.       — Эмили! Генри! Вы так прекрасны вместе!       — Это правда, что вы уже подумываете о свадьбе?       — Ваш поцелуй в переулке был просто сенсационным! Вы повторите его для нас ещё один раз?       Они улыбались, шутили, прикасались друг к другу. Они делали всё, чтобы казаться настоящей парой. Эмили льнула к широкой груди Кавилла и каждый раз мужчина сжимал её талию чуть сильнее.       Они остановились у специальной зоны для короткой фотосесси. Вспышки камер ослепляли, заставляя Эмили щуриться и отводить глаза. Генри нежно притянул её ближе, и его губы невесомо коснулись её виска — идеальный кадр для заголовков завтрашних газет.       — Ещё одно совместное фото!       — Вы оба просто невероятны!       И что-то внутри Эмили сжималось каждый раз после этих слов. Она старалась улыбаться, держать голову выше, но чувство фальши душило её. Чувство, что всё не по-настоящему, что всё кругом происходящее — это ложь и спектакль — не отпускали её.              Когда камеры и репортёры остались позади, а Генри и Эмили в специальной vip-ложе кинотеатра оказались наедине, девушка наконец смогла перевести дух. Даже нахождение рядом Кавилла её теперь уже не беспокоило. Возможно, весь свой яд и запал, она потратила вчера на Кэтрин и это было к лучшему. Им с Генри лучше убавить свой пыл до конца контракта, пока им наконец не разрешат прекратить этот фарс.       — Ты в порядке? — Генри налил ей бокал шампанского, выводя из раздумий и возвращая в реальность.       — Просто устала, — она взяла бокал, избегая его взгляда.       — Ты сегодня слишком идеальна, — он пригубил свой напиток. — А это значит, что что-то не так.       — Всё так, не о чем волноваться.       Кавилл кивнул, делая вид, что поверил.       В этот момент в зале выключили свет и на большом экране замелькала картинка. Фильм был типичным боевиком с элементами романтики. Однако, большая часть сюжета прошла мимо Эмили. Если бы её спросили, что происходило на экране, то она бы с трудом ответила. Все её мысли сейчас витали где-то далеко от этой премьеры и Генри, который сидел рядом и весь фильм не сводил с неё внимательного взгляда.       Время в vip-ложе пролетело незаметно. Когда фильм закончился и включили свет, пришлось вставать и выходить в главный зал. Игра продолжилась.       Шампанское, смех, приглушенный свет — всё вокруг было пропитано фальшивой легкостью светского вечера. Эмили держала бокал с вином и болтала с Алисой недалеко от бара. Разговоры ни о чём, пустые фразы и глупые шутки. В голове крутились лишь мысли о том, чтобы этот вечер поскорее кончился.       Все кругом пели дифирамбы режиссёру и говорили о том, что фильм получился просто потрясающим. Столько лести лилось со всех сторон, что в пору было захлебнуться.       Эмили так и хотелось сказать:       Подождите лучше оценку зрителей, а не купленные отзывы критиков. Какой смысл слушать весь этот бред, если сам за него и заплатил?       Но Эмили молчала, а вечер продолжался. Критики, гости, репортёры — все веселились и выпивали, медленно хмелея.       Девушка болтала с Алисой, стараясь скрыть скучающий взгляд, и изредка перекидывалась парой предложений с другими гостями.       Всё было терпимо до определённого момента — пока один из журналистов, явно навеселе, не начал отпускать колкости в адрес Эмили:       — Конечно, она получила роль не за талант… — Он громко рассмеялся перед тем как продолжить сплетничать со своими коллегами. — Все же знают о том с какой скоростью она меняет мужчин.       Идиот, ему было плевать, что Эмили стояла рядом. Он будто специально хотел спровоцировать её.       Девушка с силой сжала бокал и обернулась. Как же её достали эти лживые слухи и обсуждение её личной жизни. Гнев и обида закипели внутри и ещё бы мгновение, и бокал с вином полетел бы точно в голову наглому журналисту, а у СМИ был бы новый повод прополоскать девушку на первых полосах.       Но Кавилл её опередил. Мужчина, до этого лениво потягивавший виски у бара, вдруг резко повернулся и, не повышая голоса, произнёс:       — Если у тебя нет ничего умного, чтобы сказать — лучше молчи.       Его слова расслышали даже через громкую музыку. Репортёр сразу прикрыл рот и глупо захлопал глазами, а гости кругом зашептались. Никто не хотел перечить Кавиллу — с такой опасностью в голосе он бросил эту фразу.       Эмили замерла. Он не стал устраивать сцену, не играл в героя — просто встал на её сторону, хотя мог сделать вид, что не услышал журналиста.       — Поехали домой, — он подошёл ближе и положил свою руку ей на талию, — этот вечер уже начинает надоедать.       Они покинули банкетный зал быстро, провожаемые сотней глаз. Теперь у светских сплетников появилась новая тема для пустых разговоров.       Всё тот же чёрный Chevrolet ждал их с водителем на стоянке.       Генри привычным жестом открыл дверцу заднего сидения и помог Эмили забраться в внутрь. Устроившись рядом, он нажал на специальную кнопку, чтобы перегородка, разделяющее задний ряд с местом для водителя, поднялась и они смогли остаться наедине.       Машина тронулась с места. Ночной город замелькал за окном.       — Зачем ты это сделал? — спросила Эмили, прерывая тишину.       Кавилл посмотрел на девушку так, словно ответ был очевиден, но уловив озадаченность в её глазах, лишь улыбнулся.       — Потому что мы вместе уже месяц и четыре дня, — он подмигнул, устало откидываясь на спинку сидения. — Это твой личный рекорд, так что можешь считать это моим подарком.