Часть 8

После очередного инцидента, когда в одном из храмов внезапно появился алтарь с его «официальной» биографией (в которой, среди прочего, упоминались победы над армией демонов в одиночку, спасение десятка младших бессмертных от пожара, и личная победа над Пэй Мином в поединке мечников), Му Цин понял — это конец. — Хватит, — выдохнул он. В глазах плясали отблески сломанной логики. Он сел. Помолчал. А потом составил план.

***

План “Засада”: активирован. Под видом «Мин Цю» — чиновника по внутренним проверкам — он вернулся в собственный дворец. Чуть растрепал волосы, сменил мундир, опустил взгляд и стал самой неприметной версией себя. Первый день прошёл подозрительно тихо. Чиновники были вежливы, улыбались, нёсся лёгкий аромат благовоний. Кто-то в коридоре сказал: — Пусть сегодня будет Днём Без Почестей. Другой кивнул, и кто-то добавил: — И без патетики. — И без стихов! — с придушенной истерикой сказал кто-то ещё. Му Цин начал подозревать: они знают.

***

На второй день всё пошло по нарастающей. В его столе «Мин Цю» нашёл: Коробку с печеньем. С запиской: «Надеюсь, вам не придётся есть, как наш генерал. Он всегда забывает обед». Перо с подписью «на случай, если захотите написать что-то великое. Как наш генерал». Блокнот с отрывками стихов, посвящённых… ему же. Все в одном стиле:

"Его шаг звучит, как небесный зов,

Его бровь сдвинута — и демоны дрожат.

О, Му Цин, герой времён суровых,

В сердце нашем навсегда ты жив!"

Он чуть не сжёг его. Но вместо этого просто глубоко вдохнул, сосчитал до десяти… потом до ста.

***

Вечером он пытается поговорить с Лян Фэном. Заходит в канцелярию, видит его с другими чиновниками, все они о чём-то шепчутся над кипой бумаг. — Мин Цю, привет! — радостно машет рукой один. — У нас как раз проверка! Вот смотри, в храме Наньяна теперь изображение генерала держит меч в обеих руках! Гораздо внушительнее, не находите? — Я думал, там не должно быть оружия вообще, — сдержанно говорит Му Цин. — Именно, — заговорщически кивает Лян Фэн. — Но ведь враги не должны забывать, что он опасен даже без клинка. — Это... музей, — с трудом выговаривает Му Цин. — Это детский музей... — Вот именно! Надо, чтобы уважали с детства, — подмигивает кто-то сзади.

***

Тем временем. В стороннем зале. Пэй Мин и Лин Вэнь удобно устроились в креслах, перед ними — миска с попкорном (материальные иллюзии, конечно же, но весьма качественные). — Ну что, ставки? — лениво говорит Пэй Мин. — Сдастся на этой неделе? — Уже на грани, — отвечает Лин Вэнь. — Но знай, если они нарисуют ещё один фресковый цикл «Му Цин и Великие Чудеса», — я требую копию. — Они уже сделали ковры, — вздыхает Пэй Мин. — Я видел. Там был дракон, которого он якобы укротил взглядом. Они оба одновременно смотрят в окно, где слышится отчётливо радостный голос: — …и тогда наш генерал Му Цин вышел из огня, окружённый ветром правосудия! — Что ж, — замечает Лин Вэнь, — я больше никогда не скажу ему, что его отчёт опоздал. Просто… не хочу, чтобы над моей дверью появилась надпись: «Враг Чести».

***

Му Цин снова стоит перед зеркалом. Устал. Растерян. — Я хотел дисциплины. Работы. Эффективности... Из-за окна доносятся стройные детские голоса, поющие гимн, где упоминается его «чистая улыбка» и «движение руки, что рассеивает зло». Он в ужасе хватает подушку и зарывается в неё. — ...а получил культ.