2. Смена курса

      На следующее утро Брайс проснулся с чувством, что его голова раскололась надвое. Свет казался слишком ярким, а рот по ощущениям напоминал наждачную бумагу. Виски пульсировали в такт сердцебиению, и каждый удар прорезался болью в глазах.       Парень с трудом разлепил веки и снова увидел знакомый потолок своей комнаты. Значит, это всё-таки реальность. Или нет?       На мгновение Брайсу показалось, что он всё ещё в аду и сегодня ему суждено заново пережить этот ужасный день, находясь в постоянном напряжении. Память возвращалась обрывками: виски, слёзы, темнота... желание не просыпаться.       Но парень всё-таки проснулся и тут же присел на край кровати, чувствуя, как тошнота накатывает волнами. Брайс замер, дыша через нос.       «Контролируй себя. Это просто чёртово похмелье. Ты переживал состояния и похуже».       Уокер дрожащей рукой дотянулся до телефона, который лежал на тумбочке рядом с недопитым стаканом виски. К большому удивлению, дата на экране изменилась. 3 сентября. Наступил новый день. От этого осознания Брайс выдохнул с облегчением: «Петля разорвалась».       Следом увидел короткое сообщение от Ханны: «Ещё раз спасибо».       Пальцы зависли над клавиатурой. Что вообще на это ответить? Что сказал бы старый Брайс? Что-то самоуверенное, кокетливое? Или вообще проигнорировал бы? В конце концов, напечатал: «Забей. Рад, что ты в порядке :)» Отправил, прежде чем успел передумать.       Когда Брайс встал, комната качнулась, вынуждая его опереться о край кровати и переждать головокружение. Думать не хотелось, хотелось лишь смыть с себя остатки ночи, поэтому он направился в ванную.       Уокер встал под струи душа, закрыв глаза и позволяя теплу проникать в мышцы. Голова всё ещё раскалывалась, но от горячей, почти обжигающей воды постепенно становилось легче. Попытался представить, что всё плохое, что произошло в его жизни, смывается вместе с грязью. Но мысли не отпускали. «Можно ли смыть прошлое? Даже если оно ещё не случилось?» — в голове возник довольно философский вопрос для человека с похмелья.       Брайс резко выключил воду и приказал собственному разуму перестать копаться в себе. Надо было действовать, а не думать. Одевшись, Брайс снова взял телефон и пялился на экран добрых пять минут, прежде чем начать печатать новое SMS: «Как насчёт прогуляться сегодня?»       Палец завис над кнопкой отправки, а внутренний голос снова дал о себе знать: «Зачем ты это делаешь? Чтобы почувствовать себя лучше? Или действительно хочешь ей помочь? Может, ей вообще не нужна твоя помощь? Может, ты последний человек, который ей нужен».       Брайс стиснул зубы и нажал «отправить». Теперь оставалось только ждать, но он не мог усидеть на месте в предвкушении ответа. Сначала набрал сообщение Джеффу: «Как твоя нога, чувак?»       Потом — пять шагов к окну. Проверить телефон. Пять шагов обратно. Снова проверить.       Вибрация оповестила о новом уведомлении через несколько минут. Ответ от Аткинса: «Вывихнул лодыжку, но всё ок =) Через пару недель буду в строю». Брайс судорожно выдохнул и набрал «Поправляйся», снова погружаясь в ожидание.       Очередные десять шагов. Ханна всё ещё молчала.       «Твою мать, ты ведёшь себя как забитый девственник, который написал первой красотке школы. Хотя вообще-то, если подумать, всё совсем наоборот».       Руки продолжали теребить край футболки, взгляд то и дело соскальзывал на дисплей, а нервы были накалены до предела.       От долгожданной вибрации Брайс подскочил, чуть не уронив проклятый мобильник. Пальцы неуклюже разблокировали экран, а глаза пробежались по новому сообщению от Ханны: «Во сколько?»       Сердце Уокера облегчённо ухнуло от странного чувства, смешанного с беспокойством. Он быстро напечатал: «Как насчет четырех часов? В парке у Моне?»       Пауза. Три точки, означающие, что она печатает, а затем — лаконичный и безразличный ответ: «Ок».       Брайс отбросил телефон обратно на кровать и опустился на край, медленно вдыхая воздух.       «Ладно. У тебя назначена встреча с девушкой, которая должна была умереть. С девушкой, чью жизнь ты сломал. Что собираешься делать теперь? Спасать? Испытывать вину за то, чего даже не совершил?»       Ответов на собственные вопросы Брайс не знал. Честно, не имел ни малейшего понятия. Но попытаться что-то предпринять надо было. Даже если это не изменит того, кем он был, и кем, возможно, останется.       Уокер почувствовал странный прилив энергии. Хотя радоваться было объективно рано. У него просто появилась возможность доказать себе, Ханне, кому угодно, что он не монстр.       Спустившись на кухню, парень обнаружил родителей, оживлённо беседующих за столом. Аромат свежего кофе и яичницы приятно защекотал ноздри. Идиллия. Картинка из журнала «Счастливая семья». — Доброе утро, соня, — приветливо улыбнулась миссис Уокер. Той же самой улыбкой, которая была в кабинете Портера за несколько дней до смерти Брайса.       «Я знаю, ты не хотел этого», — слова матери эхом отдались в голове, и парень замер на пороге, глядя на женщину.       «Ты правда так думала? Или просто говорила то, что должна была сказать мать?» — В котором часу ты вернулся? — женщина продолжила, и Брайс осознал, что анализирует каждую интонацию. Искренность или формальность? — Доброе утро, — парень сел за стол, стараясь вести себя естественно. — Где-то в районе двух. — У нас есть для тебя новости, сын, — вклинился мистер Уокер, искоса взглянув на жену.       Всегда деловой. Даже дома отец вёл себя как на переговорах. В мозгу Брайса снова возник неприятный вопрос, который он никогда не смел бы озвучить: «Ты когда-нибудь говорил со мной просто как отец с сыном, а не как босс с подчинённым?»       Парень оглядел родителей с деланным любопытством, хотя уже знал, что последует дальше. — Мы решили устроить себе небольшой отпуск, — продолжила миссис Уокер, улыбаясь. — Завтра улетаем на Ибицу. — На Ибицу? — переспросил Брайс, создавая вид, что эта новость его правда интересует. Он и так знал, что они собираются улететь. Уже проходил это год назад. Помнил отъезд, вечеринки, выпивку… и то, во что это вылилось для Ханны. — Да, нам нужно немного развеяться и отдохнуть от всего, — объяснил мистер Уокер.       «От всего. Включая меня», — мысль промелькнула прежде, чем Брайс успел её остановить. — «Перестань. Они имеют право на отдых». Но горький и очень знакомый осадок остался. — Ты же знаешь, мы давно это планировали, — добавил отец.       «Конечно. Работа, планы, расписание. Всё по графику. Даже родительские чувства». — И что, совсем одни? — парень спросил скорее для проформы, хотя в голове уже прокручивал картинки предстоящих дней. С одной стороны, свобода. С другой… слишком много соблазнов. И никого, кто мог бы его остановить. Не то чтобы родители часто это делали, но их присутствие всё же создавало иллюзию контроля. — Ну да, — подтвердила миссис Уокер. — Нам нужно немного побыть вдвоём. Да и тебе, думаю, не помешает отдохнуть от нас.       «Действительно думаешь, что я хочу от вас отдохнуть? Или это удобное оправдание? Ты правда знаешь меня, мам? Или только того Брайса, которого хочешь видеть?» — Хорошего вам отдыха, — Брайс, наконец, изобразил радость, принимаясь за яичницу.       Отец кивнул, уже проверяя что-то в телефоне, а мать вернулась к своему кофе.       «Вот и всё. Разговор окончен. Сын доволен, родители свободны».       Брайс машинально продолжил есть, стараясь не показывать эмоций, хотя внутри всё кипело.       «Любят ли они меня? Действительно любят? Или я просто проект, в который они вложились? А я сам-то люблю их?»       «Да. Мать — точно», — уверенный ответ возник в сознании моментально. Брайс любил её. Это единственное, в чём он был уверен на сто процентов. Любил, несмотря на пустоту, которую она не могла заполнить. Несмотря на то, что никогда не знал наверняка, любит ли мама его в ответ. Или просто любит саму идею сына. Правильного, успешного, удобного. Но вот с отцом было гораздо сложнее. Уважал? Наверное. Боялся разочаровать? Определённо. Любил?       «А можно ли любить человека, который смотрит на тебя как на бизнес-план?» — в мозгу образовался миллионный по счёту риторический вопрос за последние сутки.       После завтрака Брайс опять ушёл в свою комнату. Ему нужно было отвлечься от собственных мыслей и задавить нарастающую тревогу.       Спорт. Физическая нагрузка всегда помогала. Он занялся упражнениями, выжимая из себя злость и беспокойство отжиманиями до жжения в мышцах и планкой до дрожи в руках.       «Ты не изменишься от пары подходов», — знал. Но хотя бы мог притвориться, что контролирует ситуацию и самого себя.       После импровизированной тренировки Брайс принял прохладный душ, тщательно побрился и посмотрел на себя в зеркало, изучая черты: «Кого ты видишь? Человека, который пытается исправиться? Или монстра в красивой обёртке?»       Отражение, как и ожидалось, не ответило. Оставалось дожить до четырёх часов и надеяться, что он не выкинет ничего сверхъестественного. Но время тянулось как резина, а каждая минута ощущалась вечностью. Брайс снова метался по комнате, не находя себе места.       Одежда. Нужно было выбрать что-то подходящее.       Рубашка. Любимая, дорогая. Надел и посмотрел в зеркало.       «Слишком. Выглядишь как типичный мудак из сериала про подростков».       Снял. Футболка с принтом.       «Серьёзно? Ты идёшь в парк, а не на тусовку, идиот».       Поло. Белое, без понтов. Лучше: не круто и не вычурно. Просто… обычно.       «Человек. Тебе нужно выглядеть как человек, а не как Брайс Уокер».       В чём разница? Парень не знал, но чувствовал, что она есть.       Часы показали три пятнадцать, и Уокер начал нервничать ещё сильнее: постоянно смотрел на время и перечитывал сообщения Ханны. Снова. И ещё раз.       «Она не придёт. Передумает. Поймёт, что связываться со мной — плохая идея», — пальцы сжимали телефон до побелевших костяшек. — «А если придёт, что я ей скажу? Извини, что был говном? Извини за то, что ещё не сделал, но помню, как сделал?»       Три двадцать. Брайс резко встал. На машине ехать очего-то не хотелось. Ему нужна была пешая прогулка, чтобы собраться с мыслями и ощутить землю под ногами. Тем более, что погода всё ещё стояла прекрасная.       Но внутренний голос по пути к «Моне» по-прежнему продолжал подкидывать занимательные вопросы: «За что конкретно ты чувствуешь вину? За то, что помнишь? Или за то, что всё ещё способен на это?»       Логичными в моменте казались оба варианта, а ноги несли тело на автопилоте, вперёд по знакомому маршруту.       «Интересно, сколько раз ты шёл по этой дороге, не думая ни о чём, кроме себя?»       Уокер увидел Ханну издалека. Девушка сидела на скамейке под большим раскидистым дубом и смотрела в сторону кафе. Её волосы развевались на ветру, а на лице присутствовала лёгкая и немного грустная улыбка. Нервы Брайса снова натянулись как струны.       Она пришла. Почему-то это удивило, хотя девушка сама подтвердила встречу.       «Потому что ты помнишь последние месяцы в другой реальности и не веришь, что кто-то вообще захочет провести с тобой время».       Брайс медленно подошёл ближе. Каждый шаг давался ему с титаническим усилием, точно ноги налились свинцом.       «Не дыши слишком часто. Не смотри как маньяк. Веди себя нормально».       Нормально? Как будто он вообще помнил, что это такое. — Привет, — голос прозвучал ровнее, чем ожидалось.       Ханна подняла на него глаза, в которых читалась смесь любопытства и… осторожности. Она очевидно не доверяла ему полностью. — Привет.       Брайс приземлился на скамейку — не слишком близко и не слишком далеко, глядя вперёд, а не на Ханну.       «Зрительный контакт — это хорошо, но не пялься». — Как ты себя чувствуешь после вчерашнего? — спросил, стараясь звучать непринуждённо. — Голова не болит? — Да, я немного перебрала, — на щеках Ханны появился лёгкий румянец. — Ещё раз спасибо, что подвёз меня. — Не стоит благодарности.       «Правда не стоит. Это меньшее, что я мог сделать».       Брайс на мгновение замолк. Искренность. Ей нужна была искренность, а не его обычная маска. — Я просто не мог позволить тебе оставаться там в таком состоянии.       Девушка ответила неловкой тишиной, и Брайс стал усиленно выискивать в мозгу безопасную тему для разговора. — Что вчера вообще было на вечеринке? — выдал он наконец. — Я половину, кажется, пропустил.       Ханна пожала плечами, избегая его взгляда.       «Она тоже нервничает. Или просто не хочет здесь быть?» — Да ничего интересного. Это я, видимо, что-то пропустила. Слышала, Джефф ногу повредил, парни скорую вызывали… Всё в порядке? — Вывихнул. Живой — главное. Он уже на крыльце шлёпнулся, но мы ещё и до этого в аварию попали, когда ехали за пивом. — Что случилось? — Ханна повернулась к нему, и осторожность в её глазах сменилась любопытством.       Уокер рассказал ей о сломанном дорожном знаке, о повороте и о столкновении. Парень старался держать повествование ровно и без драмы, только констатируя факты.       «Не раздувай. Не делай из себя героя. Просто расскажи». — Боже мой, Брайс, — выдохнула Ханна, когда он замолчал. — Это просто чудо, что вы остались живы. — Да, нам повезло, — согласился парень. — Но главное, что сообщили копам о знаке. — Ты оказывается… участливый, — Ханна посмотрела на него с едва уловимым предубеждением в глазах. — Уж извини, но в стенах школы ты кажешься полным придурком.       Удар. Прямой и честный. Потому что он и есть придурок. Брайс неловко рассмеялся, снова прикрываясь защитной маской. — Я… — запнулся. «Что сказать? Что пытаюсь исправиться? Что хочу стать лучше? Она не поверит». — Иногда я умею удивлять. Даже сам себя.       Вышло очень слабо, но хотя бы что-то. Парень снова замолчал на мгновение, борясь с желанием выложить всё, как на духу. О том, что знает о её переживаниях и о том, что слышал её историю. Но с рациональной точки зрения это казалось безумием, попахивающим замашками психа или сталкера, который тырит и читает чужие личные дневники. — Ханна? Я… — снова запнулся. Слова застревали в горле. Неправильные. Абсолютно все неправильные. — Я хочу, чтобы ты знала, что все эти школьные слухи — чушь, — «Осторожнее. Не дави». — Люди любят придумывать всякую хрень и раздувать из мухи слона. — Ты правда так думаешь? — глаза девушки снова исполнились удивлением, но на этот раз в них промелькнул какой-то… проблеск надежды?       «Или ты просто видишь то, что хочешь видеть?» — Да, — на этот раз он даже, кажется, не соврал. — На самом деле ты классная девчонка. И не заслуживаешь, чтобы о тебе говорили гадости.       Пауза. Ханна опустила глаза и ничего не ответила.       «Слишком много сказал. Отступай». — Пойдем, я угощу тебя кофе, — Брайс резко поднялся со скамьи.       Но девушка отреагировала далеко не сразу. Секунда. Две. Вечность. А потом она внезапно улыбнулась. Слабо, но улыбнулась, встала и пошла рядом с ним. «Не облажался. Пока».       Уокер открыл дверь «Моне» и пропустил Ханну вперёд.       «Джентльмен. Покажи, что ты не мудак».       Внутри витала приятная атмосфера: приглушенный свет, тихая музыка и запах свежесваренного кофе. Тихо, уютно, идеально для… чего? Искупления? Покаяния? Пожалуй, оба варианта.       Ханна сняла джинсовку, и Брайс забрал её, чтобы повесить на вешалку, стараясь не касаться пальцев девушки. Не акцентировать внимания на телесном контакте и не задерживать взгляд.       «Не делай ничего странного. Помни о границах и веди себя нормально». — Что будешь? — спросил он, создавая вид, что не замечает, как дрожат его руки, но всё же засовывая их в карманы для подстраховки. — Капучино, пожалуйста, — ответила Ханна с лёгкой улыбкой. — Как скажешь, — Брайс ненавязчиво улыбнулся в ответ.       Он подошёл к стойке и сделал заказ, а потом огляделся вокруг. Место казалось очень спокойным.       «Но нахрена ты её вообще сюда привёл?» — ответов на вопросы самому себе Брайс всё ещё не находил. — «Будто грёбанный кофе может что-то изменить».       Вскоре парень вернулся к столику с двумя чашками капучино. Ханна уже сидела у окна, глядя на прохожих, словно пытаясь найти кого-то знакомого в толпе.       «Хочет свалить? Или просто избегает зрительного контакта?»       Уокер поставил чашку перед девушкой и сел напротив. — Ну что, рассказывай, как ты вообще? — выдал он в попытке хотя бы притвориться, что ему не всё равно. — Да всё нормально, — Ханна вздохнула и сделала глоток кофе. — Устала, конечно. Работа, учёба… Времени ни на что не хватает, — пауза. — Иногда хочется просто исчезнуть.       «Она хочет исчезнуть. Знаешь, что это значит и чем это кончится? Прекрасно знаешь».       Брайс кивнул. Понимающе, но не показывая собственных противоречий, разрывающих изнутри. — Это лето было… странным, — продолжила Ханна, всё ещё глядя в окно. — Столько всего произошло, что я хотела бы забыть.       «Что именно? Я в курсе или не в курсе об этом?» — Да уж, — он согласился, прекрасно понимая, что лицемерит. Хотел бы узнать, что она имеет в виду, но не понимал, как это сделать, не навязываясь. — Я тоже заметил.       «Слабо. Скажи что-то нормальное».       Но что? Что тут вообще можно сказать, не раскрывая своих настоящих мотивов?       Ханна перевела взгляд на парня. Очень резко. Так, что от этого почти стало плохо физически. — Слушай, Брайс… — она замялась, подбирая слова. — Я не совсем понимаю, зачем ты вообще… здесь.       «Я бы и сам хотел это знать». — Я… — Уокер запнулся, но не стал отступать. — Потому что вчера ты была напугана. И пьяна. И одна. — Я не просила тебя быть моим спасителем, — в интонации не было агрессии, но чувствовалась колючая защита. — Я знаю, — быстро. — И я не пытаюсь им быть. — Тогда зачем мы здесь? — она прищурилась.       Брайс отвёл глаза к окну. Люди шли мимо, разговаривали, жили. — Хотел убедиться, что ты в порядке после Монти, — он замолчал, стиснув зубы. — Это было… стрёмно. С Монти… — голос дрогнул, но девушка не дала себе сорваться. — И ты вообще-то не обязан был вмешиваться, но я благодарна. — Я должен был. — Нет, — Ханна покачала головой. — Никто никому ничего не должен. Просто… спасибо. — Если хочешь, — добавил Брайс после паузы. — Мы можем просто допить кофе и разойтись. — Ты для этого меня сюда привёл? — Нет… — Уокер импульсивно усмехнулся. — Просто посидеть и поболтать. — Давай так и сделаем, — девушка кивнула. — Чем ты занимался на каникулах? — сменила тему сама. — Ну, — Брайс снова рассмеялся, скорее нервно. — У меня стартовал своего рода челлендж. Я хочу стать лучше, чем был.       «Челлендж. Звучит по-идиотски». — Лучше — это как? — Ханна скептически подняла бровь. — В смысле… для кого?       Не нападение — уточнение. Но от этого только сложнее. — Для всех, — парень опять встряхнул плечами. — И для себя тоже. Я хочу быть человеком, который… не причиняет боль другим. — Это красиво звучит, — она откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. — Правда. Просто… люди обычно говорят такое, когда им что-то нужно.       «Не верит. Конечно не верит. С какой стати вообще должна?» — Возможно, — Брайс не стал спорить. — Поэтому я и не прошу тебя мне верить. Просто… говорю как есть.       На мгновение повисла напряжённая тишина. — Вообще-то, — Ханна нарушила её первой. — Ты сейчас совсем не похож на Брайса Уокера. — Это хорошо или плохо? — Пока не знаю.       «Спасибо за честность». — Расскажи что-нибудь смешное, — выпалил парень, понимая, что ещё секунда, и разговор снова свернёт в тупик. — Ты правда этого хочешь? — девушка посмотрела на него с явным сомнением. — Или просто пытаешься разрядить обстановку? — И то и другое, — признался честно.       Несколько секунд Бейкер колебалась, а потом всё-таки начала рассказывать. Эмоционально и быстро: про прошлую школу и про то, как случайно вылила сок на учителя во время экскурсии. Брайс внимательно слушал и смеялся, когда нужно.       «Настоящий смех? Или показуха?»       Настоящий. Вроде бы. По крайней мере, история реально смешная… а Ханна — живая, когда рассказывает. Совсем не та тихая девочка из школы.       «Покажи ей, что тебе интересно. Что ты не просто делаешь вид. Не переигрывай. Будь настоящим. Если вообще знаешь, кто ты».       Отчего-то Брайсу правда захотелось, чтобы Ханна забыла о своих проблемах и почувствовала себя счастливой хотя бы на мгновение. Он стал пытаться поднять настроение дурацкими шутками, как умел. Ей. Себе. Обоим. И это, кажется, работало. — Ты как будто всё время ждёшь, что сейчас что-то пойдёт не так, и я убегу, — девушка произнесла это с настоящей и уже не натянутой улыбкой, что было странно и непривычно, но неожиданно приятно осознавать. — Настолько заметно? — Брайс хмыкнул, понимая, что она отлично считывает его напряжение. — Ага. Как будто боишься сказать что-то не то. — Ладно, — парень откинулся на спинку стула. — Давай честно. По шкале от одного до десяти, насколько я сейчас нелепый? — Ты сам это сказал, — Ханна фыркнула, не удержавшись. — Значит, где-то на уровне восьми, — он кивнул. — Супер. Это прогресс. — Это правда нелепо, — признала девушка. — Но… не плохо. — Победа! — Ты всегда так драматизируешь? — она посмотрела на него искоса. — Только когда нервничаю. Или когда понимаю, что веду себя как идиот. — И как часто ты это понимаешь? — В последнее время… очень часто, — Брайс невесело вздохнул. — Это новое ощущение.       Ханна помолчала. Потом медленно опустила плечи, будто что-то внутри неё расслабилось: — Ты правда не похож на себя. — Это комплимент или диагноз? — Пока наблюдение, — она сделала глоток кофе. — Мне от этого немного не по себе. — Мне тоже.       Повисла пауза. Но уже не та, от которой хочется сбежать. — Ладно, — Уокер выпрямился. — Я плох в серьёзных разговорах. Но могу попытаться быть… менее скучным. — И как? — Бейкер взглянула на него с интересом. — Например, пошутить, — он чуть скривился. — Предупреждаю сразу: будет очень тупо. — Я готова. — Класс. Тогда слушай: если бы неловкость можно было конвертировать в деньги, я бы уже купил это кафе.       Девушка неожиданно засмеялась, а потом ответила с улыбкой: — Боже, это ужасно. — Я предупреждал, — Брайс ухмыльнулся. — Но ты смеёшься. — Потому что ты реально плох в этом, — Ханна покачала головой. — И почему-то это смешно. — Приму как комплимент. — Ладно, продолжай. Я хочу знать, что ещё способен генерировать твой мозг. — Это вызов? — Так и есть.       После долгой беседы, полной уже не столь наигранной непринуждённости, «Моне» остался позади. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в теплые оранжевые и розовые тона.       «Красиво. Или это просто ты сейчас всё видишь по-другому, зная, что можешь оказаться трупаком в реке?» — Куда дальше? — спросила Ханна, снова прерывая внутренний монолог Брайса, едва они оказались на улице.       «Сомнение в голосе. Или показалось? Она хочет уйти или ждёт какого-то предложения?» — Давай просто пройдёмся, — слишком быстро выпалил Брайс. — Подышим свежим воздухом, пока ещё не совсем стемнело.       Ханна молча кивнула.       «Согласилась. Не ушла. Хороший знак?»       Они двинулись по тихим улочкам, пытаясь не касаться друг друга плечами. Брайс украдкой следил за девушкой, стараясь понять, что у неё на уме, и уловить малейшие изменения в ее настроении, в надежде увидеть хоть какой-то намек на доверие.       «О чём она вообще думает? Обо мне? О себе?», — Уокер усиленно искал в её лице признаки расположения или комфорта. Хоть чего-то.       А потом внезапно вспомнил, что неподалеку был киоск с мороженым, где он часто бывал после бейсбольных тренировок. — Хочешь мороженое? — попросту не зная, что ещё спросить, предложил Брайс. — Угощу. — С удовольствием, — Ханна неожиданно улыбнулась, сбрасывая напряжение.       «Зашибись, аж дышать легче почему-то».       Парень снова угостил девушку, силясь не думать о том, что еще недавно считал её лёгкой добычей.       «Мерзавец. Ты был мерзавцем, а теперь не должен. Иначе опять окажешься в депрессии, а потом на дне с переломанными костями».       Они продолжили прогулку, медленно поедая лакомство. Девушка рассказывала о своих любимых вкусах и о том, как любила мороженое в детстве. О тех временах, когда мир казался ей простым и понятным. Брайс снова внимательно слушал, составляя карту её души в уме.       Они смеялись, но смех Ханны всё ещё казался немного фальшивым. Болтали о глупостях, пытаясь не затрагивать серьезные темы. О школе и о планах на будущее, которое казалось далеким и неопределенным. Ханна расслаблялась. Постепенно. Уокер подмечал, как в её глазах появляется робкая, но выразительная искорка.       «Видишь? Ты делаешь что-то правильное. Наконец-то», — от этого инсайта чувство вины понемногу отступало. Но по-прежнему не исчезало до конца. Защищать Ханну надо было в первую очередь от себя. — Ты часто вот так вот гуляешь пешком? — спросила Бейкер. — Когда нужно отключить голову — да, — не думая, ответил Брайс. — Получается? — Иногда, — он пожал плечами. — Звучит так, будто тебе есть от чего прятаться, — девушка замедлила шаг. — Есть, — выпалил слишком быстро, и тут же понял, что сказал лишнее. — Это сейчас был честный ответ? — уточнила. — Да, — Брайс выдохнул. — Но, наверное, неуместный, да? — Почему? — Потому что я не хочу, чтобы ты думала, что я… — запнулся. — Что я использую тебя как способ отвлечься. — Спасибо, что предупредил, — Ханна усмехнулась, но без прежней лёгкости. — Я не это имел в виду, — поморщился. — Чёрт. Видишь? Я же говорил, что не умею в разговоры. — Я вижу, — она остановилась. — Но мне не нравится, что ты всё время извиняешься заранее. Я не прошу тебя объясняться. — Ну, — Уокер усмехнулся без радости. — Либо честно, либо молчать. — Тогда иногда лучше молчать. — Учту, — он согласился со всей серьёзностью.       Неловкость вернулась, но уже другая: не такая острая, как в самом начале. Вдвоём они прошли несколько кварталов, прежде чем решили расходиться по домам. Солнце уже почти село, и в воздухе чувствовалась прохлада. — Я провожу тебя, — за язык вроде бы никто не тянул, но Брайс даже не спросил, а именно сказал.       «Слишком напористо? Нет, нормально, так вроде даже правильно».       Вскоре они остановились у её дома. — Спасибо за сегодняшний день, — Уокер не понял, искренне Ханна это говорила, или просто из вежливости. — Мне было весело с тобой. — Мне тоже, — пауза. Слова опять вертелись на языке, но не могли найти выхода. — Если тебе… захочется с кем-то поговорить, — медленно. — Просто знай, что ты всегда можешь написать мне.       Всё-таки выдал. И тут же увидел мимолётное замешательство на её лице. Но уже через секунду Бейкер кивнула и снова несмело улыбнулась: — Хорошо… Пока.       Девушка подошла к двери, достала ключ и открыла её. Прежде чем войти внутрь, она снова обернулась к Уокеру, словно хотела добавить что-то ещё, но тут же передумала: — Спокойной ночи, Брайс. — Спокойной ночи, Ханна.       «Не уходи, пока дверь не закроется. Если уж строишь из себя джентльмена, оставайся им до конца».       Закрылась. Брайс выдохнул. «День потрачен на Ханну Бейкер, и если б я только знал, зачем», — с этой мыслью парень направился к ближайшей остановке такси, снова чувствуя себя растерянным. Пока Брайс ехал домой, ему казалось, что с плеч на мгновение свалился огромный груз, но потом вернулся, став еще тяжелее. На душе было немного легче и спокойнее, но лишь по сравнению с тем адом, в котором он жил последние месяцы.       Уокер приехал домой и уже третий раз за день принял душ. «Смыть грехи», — усмехнулся собственным суждениям, но усмешка вышла кривой. — «Какие к чёрту грехи? Хотя… может, правда пора что-то менять. Или я опять себе вру?»       Он лёг в кровать, закрыл глаза и моментально почувствовал, как сильная усталость накрывает его с головой. Только… От чего устал-то? От попыток быть кем-то другим?       «Или от того, что не понимаю, кем вообще хочу быть», — последняя мысль перед сном, который пришёл удивительно быстро и впервые за долгое время без алкоголя.       Вся следующая неделя стала полотном, сотканным из робких улыбок, тихих разговоров и случайных переглядок. Брайс заново открывал для себя мир, пытаясь рассмотреть его глазами Ханны.       «По-прежнему доверчивыми, кстати, несмотря на всё», — совесть неприятно кольнула под рёбра, но Брайс быстро задвинул её в дальний угол. — «Разве мне не должно быть похрен, раз она живая?»       В школе Уокер пару раз за сутки специально поджидал её у шкафчика.       «Зачем? Потому что боишься, что она выпилится? Или…» — Брайс затыкал собственный внутренний голос на полуслове. Не хотел продолжать эту мысль. Легче было думать, что это он всё по-прежнему контролирует.       Изредка они даже вместе приходили в столовую.       «Ну, пусть почувствует себя особенной. Мне не жалко», — Брайс успокаивал себя этим. Но когда Ханна улыбалась ему слишком чистосердечно, что-то тёплое расползалось внутри. Непонятное и совершенно непривычное.       Они сидели за одним столиком под косыми взглядами одноклассников, привыкших видеть Брайса в окружении спортивной команды и развязных девиц. Зак, Джастин и Джессика смотрели с недоумением. Монти — с презрением. И от этих взглядов раздражение ко всему вокруг только нарастало: «Я правильно поступаю или нет? Они думают, что я конченный? Они… может, правы? Какого чёрта со мной вообще происходит?»       Ханна потихоньку обретала уверенность. Брайс это замечал. Во взгляде девушки было уже меньше мнительности, а улыбка появлялась на лице чаще.       «Работает. Она покупается на внимание», — почему-то от этой формулировки стало противно. — «Я манипулирую, как и всегда. Но… зачем? И разве я не хотел перестать так делать?»       Противоречие вновь ломало Брайса изнутри. Так часто общаться с Ханной на глазах у всей школы, если честно, не очень хотелось. А ещё более стрёмно — то, что Бейкер сама это, кажется, понимала. В моменты, когда на них открыто пялились другие ученики, она опускала взгляд и частенько пыталась побыстрее ретироваться куда-нибудь подальше. Но иногда увлекала за собой и самого Брайса.       Как-то раз после уроков они зашли в библиотеку, чтобы вместе сделать домашку. И, конечно, это было стопроцентной инициативой Ханны. Но отказать Уокер почему-то не мог.       «Скучно. Мог бы быть с пацанами или с Хлоей…», — мысль о Райс ущипнула разум. — «В этой реальности можно было бы не бегать за Ханной чёрт знает зачем, а попробовать склеить по-нормальному то, что мне правда важно».       Но когда Ханна опять смеялась над его неуклюжими шутками… что-то внутри откликалось.       «Стоп. Какого хрена? Мне ведь плевать. Правда?», — уже не был уверен. Совсем не был уверен.       Бейкер, хоть и с осторожностью, открывалась всё больше. Рассказывала о своих мечтах и прочих подобных вещах. Брайс кивал, изображая интерес.       «Изображая ли? Или правда… интересно?» — такая мысль, бывало, тоже проскакивала. — Я всегда хотела уехать отсюда, — тихо произнесла Ханна с ноткой неуверенности в голосе. — Далеко, в большой город. Может, в Нью-Йорк.       «Скажи что-то правильное. Что она хочет услышать». — Уверен, у тебя получится.       Ответ неожиданно вырвался даже более искренний, чем планировалось. Ханна благодарно улыбнулась, и Брайс почувствовал странную смесь эмоций: отвращение к себе и что-то ещё.       «Что? Удовлетворение? От того, что заставил Ханну Бейкер улыбнуться? С каких пор меня это волнует?»       Он всё ещё не знал ответа, но понимал: сейчас, похоже, только от него зависело, сделает она эту свою сказку о Нью-Йорке реальностью или разрушит навсегда.       «Вот и вся причина. Страх», — но был ли это только страх? Когда всё стало таким запутанным?       По вечерам они часто переписывались, обсуждая прошедший день. Периодически Ханна даже жаловалась на работу или родителей. Брайс отвечал ей, каждый раз тщательно подбирая слова. Типа добрые и понимающие.       Иногда он смотрел на экран телефона с замешательством: «Зачем я это делаю, господи? Только из чувства вины?»       Старые привычки кричали: «Манипуляция. Контроль. Ты всегда так поступал». Но что-то новое и неуверенное шептало: «А может, ты правда хочешь попробовать по-другому?» Уокер не мог понять, какой из голосов в его очевидно больной голове был настоящим.       В пятницу вечером они снова гуляли по парку, наслаждаясь всё ещё тёплыми осенними деньками.       «Зачем я здесь?», — мысль всплыла автоматически. — «Мог бы тусоваться у Скотта». Но тут же подоспела и вторая: «А хочу ли я туда? Правда хочу?» Запутался ещё больше.       Брайс старался выглядеть вовлечённым в диалог. «Или я действительно заинтересован? Какого чёрта, я даже это не могу понять?»       В какой-то момент Ханна остановилась и посмотрела на него со всей серьёзностью: — Знаешь… Мне кажется, что я совсем тебя не знала раньше. Ты такой… другой. Не такой, каким я тебя представляла.       «Нет, ты всё ещё не знаешь меня. Видишь только то, что я показываю, как всегда. А я сам себя знаю? Кто я вообще теперь?» — Иногда я тоже себя не узнаю, — Брайс вздохнул. Слова вырвались сами, неожиданно честные. — Просто… в какой-то момент я понял, что устал сам от себя.       «Правда? Или опять вру? Себе или ей? Хочу измениться или просто спасаю свою задницу?» — всё это казалось одновременно и верным, и ложным. — Я не знаю, пугает это меня или нравится, — Ханна покраснела и опустила глаза.       Тишина снова повисла между ними. Брайс смотрел на девушку, и старая привычка снова подсказывала: «Скажи, что ей нужно. Дай иллюзию». Но то самое новое, сломанное внутри, взвывало с новой силой: «Я умаялся врать. Себе. Ей. Всем».       Страх и зачатки искреннего желания измениться смешались так, что разделять их стало уже невозможно.       В субботу в школе состоялась благотворительная ярмарка, и Бейкер решила принять в ней участие, организовав небольшой стенд с книгами и самодельными украшениями.       Брайс тоже пришёл. «Зачем? Из чувства вины?» — знал, что врёт сам себе. — «Просто хочу её увидеть. И что с того?»       Парень ходил между палатками и притворялся, что осматривает ярмарку. На самом деле украдкой поглядывал на стенд Ханны, которая мило улыбалась покупателям и показывала украшения.       «Она правда старается. Для чего? Для школы? Или просто… такая?»       Он не подходил близко.       «Не хочу смущать её. Не хочу, чтобы думали… О чём думали? Что я преследую её? Или что мы вместе?» — Брайс сам не понимал, чего из этого боялся. Сплетники уже и так давно шептались, бросали взгляды исподтишка и строили свои теории. — «Пусть. Мне плевать».       Но в глубине души было не плевать. Вечером Уокер забрёл в «Моне». Случайно, потому что просто захотел кофе. Он прекрасно знал, что Ханна часто бывает здесь, но это ничего не значило.       «Могу же я просто прийти в кафе», — оправдывался перед самим собой.       Девушка снова сидела за столиком у окна. Она читала книгу и выглядела очень сосредоточенной, пытаясь убежать от реальности.       «Прячется от мира в страницах», — что-то похожее чувствовал и сам Брайс. — «Хотя у меня не было такого убежища. Никогда».       Уокер в тысячный раз замешкался, обдумывая дальнейшие действия. Подойти? Или она хочет побыть одна? Старый Брайс плевал бы на её желания. Новый — не знал, как поступить, но ноги сами понесли к её столику: — Привет. — Привет, — Ханна подняла глаза и улыбнулась. — Как тебе ярмарка?       «Рада меня видеть? Или просто настроение хорошее?» — отчего-то захотелось, чтобы первое. — Отлично. Особенно твой стенд с книгами! — слова вновь сорвались сами, без расчёта наперёд. — Спасибо, — Бейкер слегка порозовела. — А ты сам как?       «Запутался в себе и не понимаю, кто я. Боюсь, что всё разрушу опять». — Тоже неплохо, — парень попытался подмигнуть, но получилось неловко. — Можно к тебе присоединиться? — Конечно, — девушка отодвинулась ближе к окну, чтобы Уокер мог сесть рядом.       И Брайс сел. Слишком близко? Или нормально? Раньше вообще никогда не думал об этом и садился, как хотел. Теперь же каждое движение казалось важным, чтобы не напугать и не оттолкнуть. Очень странное чувство.       «С каких пор меня это так парит?» — А ты зачем вообще пришёл сегодня? — Ханна улыбнулась, но недоверие всё ещё проглядывало в глазах. — Я… э, ну, просто посмотреть. — Ты сам-то понимаешь, что говоришь? — она скептически приподняла бровь. — Мне казалось, парни вроде тебя не ходят по школьным ярмаркам. Да и никого из твоих друзей там не было, что только подтверждает мою гипотезу. — Я же говорил, что меняюсь, — Брайс пожал плечами. — Что читаешь? — кивнул на книгу, меняя направление разговора. — Агату Кристи. Я всегда любила её детективы. — Я тоже, кстати, люблю всякие загадки и головоломки, — соврал. Вообще-то не любил, но хотелось зацепиться за общую тему.       «Манипуляция. Опять? Или всё-таки нет? Может, правда хочу понять, что ей нравится?» — Тогда ты должен заглянуть в «Крестмонт» на новый фильм, — Ханна оживилась. — Не помню точное название, что-то про семь теней. Посетители говорят, там очень интересный сюжет.       «"Крестмонт". Киношка, где она работает вместе с Дженсеном», — почему-то в груди неприятно кольнуло. — Окей, я запомню, — Брайс выдавил улыбку. — А как насчёт кофе? Хочешь ещё? — Я бы не отказалась, особенно если его принесешь ты.       Парень подошёл к стойке и заказал два капучино.       «Она флиртует или мне кажется?»       Когда он вернулся и поставил одну из чашек перед Ханной, девушка взяла её и заговорила снова: — Спасибо. Галантные манеры тебе идут. — Э-э… спасибо? Ты теперь всегда так оцениваешь мои навыки? — Иногда, — она повертела чашку в руках. — Когда они внезапно совпадают с моими ожиданиями. — У меня типа был один шанс из ста? — Брайс усмехнулся. — Примерно так, — Ханна пожала плечами. — Обычно ты в эти ожидания не попадал. — Жёстко, — он фыркнул. — Но честно, спасибо. — Я вообще стараюсь быть честной, — Бейкер сделала глоток кофе и прищурилась. — Даже когда это неудобно. — Это заметно, — парень кивнул. — Иногда даже пугает. — Расслабься, — Ханна улыбнулась. — Я не ищу, к чему придраться. Просто анализирую. — Проверяешь? — Скорее… жду, когда ты начнёшь косячить, — она произнесла это спокойно, без упрёка. — Люди редко меняются по щелчку пальцев.       «Ага. Но в моей жизни прошло уже восемь месяцев, и это только после суда». — Я, наверное… — Брайс опустил взгляд на свой напиток. — На твоём месте тоже бы не верил. — Вот видишь, — Ханна посмотрела на него внимательнее. — Ты опять угадываешь правильный ответ. — А если я не угадываю, а правда так думаю?       Девушка не ответила сразу. Несколько секунд она просто глядела на него, взвешивая, стоит ли продолжать этот разговор, а затем добавила: — Удивительно, что ты вообще задаёшь вопросы. — Но это ведь хорошо? — Возможно, — Ханна вдруг улыбнулась как-то по-новому. Оценивающе. — А вообще, слушай, — начала, смотря Уокеру прямо в глаза. — Мне всё-таки нравятся твои изменения.       Брайс растерялся и замер, не зная, как реагировать на такие слова.       «Ей нравится. Она видит. Но что видит? Настоящего меня? Или то, что я показываю? А какой я вообще настоящий? Я сам не знаю, мать твою».       Он хотел что-то сказать. Что угодно. Но во рту пересохло, и слова застряли в горле.       Как по команде режиссера, в этот же момент дверь «Моне» открылась, и в кафе вошёл Клэй Дженсен, с видом оскорбленного рыцаря. Парень огляделся, и его взгляд сразу же упал на Брайса и Ханну, сидящих за столиком вместе. Лицо Клэя помрачнело, словно он увидел злейшего врага, и парень направился к ним, как танк, идущий на прорыв.       Брайс почувствовал не просто напряжение, а какую-то первобытную враждебность со стороны Дженсена. Он знал, что Клэй давно и безнадежно испытывает чувства к этой девушке, и его появление здесь явно не предвещало ничего хорошего. — Ханна, — сказал Дженсен, остановившись у их столика. — Я повсюду тебя ищу. Ты нужна на смене в «Крестмонте», там завал, а ты тут кофе распиваешь.       «"Распиваешь". Как будто она что-то плохое делает», — Брайс сжал челюсти, ощущая поднимающуюся из глубин подсознания злость. — «Спокойно. Не взрывайся. Ты же меняешься, помнишь?»       Но, честно сказать, хотелось послать Дженсена куда подальше. — Клэй, я же говорила, что сегодня выходной, — Бейкер вздохнула, устало закатывая глаза. — И вообще, ты мог бы позвонить. — Телефон разрядился, — Дженсен почти перебил её. — Пошли, нужно выручать ребят, а то кто знает, что там без тебя натворят, — он посмотрел на Брайса с плохо скрываемой неприязнью, точно тот был заразной болезнью.       «Хочет, чтобы я исчез. Хочет её забрать отсюда. От меня». — Клэй, в чём твоя проблема? — Ханна нахмурилась. — Ещё раз повторяю, я сейчас не работаю.       «Не встревай. Она справится сама».       Брайс молчал и смотрел на Клэя, стараясь держать лицо спокойным, хотя под кожей всё неприятно кипело, обжигало и требовало выхода наружу. — Но… — начал было Дженсен, готовясь к последней атаке, но девушка резко перебила его. — Я не пойду, — она сказала это с твёрдой интонацией, которой обычно выносят приговор. — Ребята справятся. А если нет, пусть попросят помощи у старших. — Ладно! — Клэй насупился и сжал кулаки, после чего бросил последний ядовитый взгляд на Уокера, развернулся и выбежал из кафе.       Брайс и Ханна молча смотрели ему вслед: в воздухе повисла тишина, полная невысказанных слов. Парень чувствовал себя неловко, будто вторгся на чужую территорию. Ему уж точно не хотелось становиться ещё и причиной раздора между Ханной и Дженсеном.       «Кажется, снова всё испортил, ровным счётом нихрена не делая. Браво». — Прости, — вырвалось прежде, чем Уокер успел остановить себя. — Не хотел создавать тебе проблемы. — Не извиняйся, — девушка ответила намного мягче, чем говорила с Дженсеном минуту назад. — Это не твоя вина. Клэй просто… немного сложный человек.       Брайс кивнул, но её слова не помогли: он прекрасно понимал, что Ханна просто пытается его успокоить, но завоевать её доверие, пока она общается с Дженсеном, будет непросто. Клэй был ее другом, коллегой, единомышленником и кем угодно ещё. Брайс же был для нее человеком с не самым лучшим прошлым; человеком, которому трудно было доверять и который не доверял даже сам себе.       Настроение моментально рухнуло. В голове начали ворочаться те самые тёмные и липкие мысли, от которых он старательно бежал последние месяцы.       «Ничтожество. Вот кто ты на самом деле».       Ханна заметила перемену мгновенно: она протянула руку и неожиданно коснулась его ладони, сжимая тёплыми пальцами в попытке поддержать. — Эй, ты здесь? — тихо спросила девушка, окончательно возвращая Брайса в реальность.       Парень кивнул и попытался улыбнуться, но не вышло. Губы кривились фальшиво. Внутри всё трещало по швам: демоны рвались наружу, кричали и просили внимания.       Они просидели в «Моне» ещё какое-то время, но атмосфера уже не была такой же, как раньше. Уокер чувствовал себя скованно, ему хотелось уйти, спрятаться, исчезнуть навсегда. Он больше не мог спокойно смотреть Ханне в глаза, зная, что было в прошлом, которое помнит только он, и которое навсегда останется с ним.       Вскоре они попрощались, Брайс довёз Ханну, а затем направился к себе. Дом встретил его пронзительной тишиной, как в склепе. Родителей уже почти неделю как не было. Они улетели на Ибицу, оставив сына наедине с его мыслями и без возможности чувствовать себя нужным хоть кому-либо.       Уокер понимал, что ему необходимо было что-то сделать, чтобы отвлечься от нахлынувших воспоминаний. Иначе он сорвётся и полетит обратно в пропасть. Хотелось выпустить пар и забыть обо всем хотя бы на несколько часов.       Парень подошёл к бару, с тяжелым сердцем достал бутылку виски и налил себе щедрую порцию, пытаясь заглушить боль звуком льющейся жидкости.       «А когда-то ведь считал, что пить в одиночестве — для неудачников. Ну вот. Поздравляю», — Брайс горько усмехнулся. Сейчас казалось, что это единственный способ справиться с навалившейся на него тяжестью.       Уокер залпом выпил стакан виски, почувствовав, как горячая волна разливается по телу, обжигая горло и оставляя привкус дыма на языке. Он налил ещё, отчаянно надеясь на спасение, хотя где-то в глубине души понимал, что бутылка его не спасёт. Только на время заглушит разум.       С каждым выпитым стаканом напряжение отливало, унося с собой острые осколки тревоги и вины. Брайсу казалось, что он наконец-то может вздохнуть полной грудью. Мысли становились всё туманнее, а реальность постепенно растворялась в янтарной дымке алкоголя, стирая резкие грани происходящего.       Уокер сидел в кресле, уставившись в пустоту и пытаясь не думать ни о чём: ни о том, кем был раньше; ни о том, кем пытался стать сейчас. Он бежал от кошмаров прошлого, которые преследовали его круглосуточно, не давая покоя ни днём, ни ночью. От Клэя, который был воплощением его вины в этой реальности. От всех своих страхов, которые сковывали по рукам и ногам, не давая двигаться вперёд.       Он не знал, что будет дальше, и не хотел знать, но понимал одно: завтра снова станет хреново, и снова придётся бороться с самим собой.       Внезапно в дверь позвонили. Настойчиво. Брайс вздрогнул от неожиданности, будто его застали врасплох за чем-то постыдным. Кого могло так поздно принести? Родители не могли вернуться так быстро, да и он никому не говорил, что дома один.       Уокер с трудом поднялся, чувствуя, как алкоголь тянет его вниз и заставляет комнату слегка плыть перед глазами. Всё-таки добравшись до двери и отворив её, Брайс увидел на пороге Монти, и что-то внутри мгновенно сжалось от отвращения. Всё то, кем он был, снова проступило в чужом лице.       Монти окинул его сканирующим насквозь взглядом и усмехнулся очень знакомой ухмылкой. — Ну и видок у тебя, Брайс, — протянул гость с плохо скрываемым злорадством. — Совсем расклеился? — Что тебе нужно? — спокойно спросил Брайс, пытаясь собраться с мыслями, но алкоголь в крови мешал сосредоточиться полностью. — Да так. Слышал, что ты теперь часто с Ханной Бейкер тусуешься. Ходят разговоры… неужели правда?       «Пусть ходят. Как же насрать». — Это не твоё дело. — Да ладно тебе, — Монти переступил порог и тут же рухнул на диван, закидывая ноги на подлокотник. Специально и демонстративно, как бы оставляя свою метку. — Я просто зашёл навестить старого друга, мы ж всегда были как братья, да? И вдруг наш Брайс стал… хорошим? Прям образец для подражания.       «Ноги убери, мразь», — Уокер не сказал этого вслух, но, видимо, выражение лица выдало больше, чем хотелось. — Слушай, — Монти щёлкнул языком, — ты же понимаешь, что так просто из «клуба» не уходят. Скотт спрашивал, да и остальные…       Брайс почти физически почувствовал, как снова падает в яму. Монти говорил, говорил, а слова гадко скребли по израненному стеклу души: «свои», «как раньше», «мы». — Я занят, — Уокер резко остановил монолог, в который совершенно не хотелось вслушиваться. — Занят чем? Свиданиями с Бейкер? — Монти расхохотался, запрокинув голову. — Не смеши меня, чувак. Она же обычная ш… — он замолчал, но намёк был более чем прозрачен.       «Вот оно», — в этот момент Брайс смог разглядеть прежнего себя в каждом жесте Монти, в каждом слове, в этой уверенности, что весь мир — твоя игровая площадка, а люди — просто фигурки на доске. Тошнота снова подкатила к горлу.       «Я больше так не хочу». — Хочешь уйти? — Монти словно прочитал мысли Уокера и приблизился вплотную, как хищник. — Думаешь, это так работает? Ты один из нас, Брайс. И останешься им.       И тут Брайс услышал… себя. Того, кто полгода назад стоял точно так же, и точно так же прижимал людей к стенке словами. Заставлял. Давил и запугивал. Что-то внутри внезапно оборвалось. Не треснуло, не сломалось, а именно оборвалось, как верёвка от перегруза.       «Я больше не хочу быть таким», — мелькнуло в голове с абсолютной ясностью. — «Не хочу. И не буду». — Нет, — выпалил Уокер неожиданно ровно. — Я не один из вас.       Монти удивлённо моргнул. Брайс впервые за весь вечер чувствовал твёрдый пол под ногами. — Я с тобой больше не общаюсь, — добавил он спокойно и тихо. — И не хочу. Совсем. — Что? — Монти замер, явно не ожидая такого поворота. В глазах отразилось удивление. — Ты меня услышал, — Брайс сделал шаг вперёд, и теперь уже Монти пришлось отступить. — Я больше не хочу быть частью всего этого дерьма. — Думаешь, Ханна Бейкер заменит тебе старых друзей? — Может быть, — голос Брайса стал ещё тише, но не потерял твёрдости.       Уокер подошёл к двери и распахнул её настежь. Холодный вечерний воздух снова ворвался в дом, принося с собой свежесть и немного отрезвляя. — Убирайся, Монти, — холодно сказал парень, глядя ему прямо в глаза. — И не приходи больше. Я не хочу тебя видеть. Не хочу с тобой общаться. Мы больше не друзья. Мы вообще никто друг другу.       Монтгомери стоял, глядя на Брайса с недоверием, и, видимо, по-прежнему не до конца осознавая происходящее, а потом его лицо вдруг исказилось от злости. — Пожалеешь, — процедил он, приближаясь к выходу. — Ещё пожалеешь об этом. Потому что останешься совсем один. — Славно.       «Уж лучше один, чем с любителями швабр», — поморщившись от воспоминаний о Тайлере, Брайс резко захлопнул дверь перед носом бывшего друга, не дожидаясь от него никакого ответа.       Тишина снова обрушилась на помещение, тяжёлая и плотная. Уокер прислонился спиной к двери, чувствуя, как дрожат руки и как бешено колотится сердце. Но в лёгких впервые за долгое время появилось что-то, что можно было назвать воздухом.       «Наверное, это лучшее, что я вообще сделал в своей убогой жизни. Или в двух. Ай, неважно», — думал парень, возвращаясь в гостиную и опускаясь в кресло.       Он посмотрел на недопитый стакан виски, потом на бутылку. На все оставленные на столе следы старого себя.       «Не хочу», — впервые без усилия. — «Просто... не хочу».