IV. Всё дозволено...

Потянулись тяжелые дни эксперимента. Каждый вечер Тёмный Лорд лично являлся в ставший временным жилищем для Гермионы и Драко просторный кабинет Абстерго Индастриз и требовал подробного отчёта о поисках Частицы Эдема. Истощённый за день Малфой после этих визитов моментально отключался, оставляя Гермиону наедине со своими тревожными мыслями и заботами о них двоих. Хоть как-то пообщаться у них получалось лишь по утрам, когда выспавшийся Малфой был в состоянии и настроении поговорить, и с каждым днём изолированная от иного общества девушка всё сильнее привязывалась к своему женатому подопытному. С ужасом и стыдом она понимала, что смотрит на него отнюдь с небезобидным интересом… Спустя месяц эксперимента, стоя под упругими струями воды в душе, она вдруг поймала себя на весьма порочных мыслях с Малфоем в главной роли. Рука сама потянулась к низу живота, и, медленно поглаживая себя пальцами, Гермиона больше не вспоминала Тео, нет. Она пыталась представить, каково это — быть с Драко Малфоем. Целовать его. Позволить ему поставить себя перед ним, о Мерлин Великий, на колени, а потом, опираясь о скользкий кафель, чувствовать, как он с силой вбивается в её тело… Гермиона зажала себе рот свободной рукой, содрогаясь в оргазме. Жаль, что ей можно только смотреть на него… ***** — Нужно придумать план на случай, если мы выйдем на след Частицы, — размешивая сахар в чашке с кофе, проговорил Малфой. — Чем тебя не устраивает план «не отдавать Частицу ему в руки»? — Как минимум тем, что он может изъявить желание отправиться с нами на поиски лично. Или поручит это кому-то другому. Он далеко не глупец, Грейнджер. — Я знаю, Малфой, — девушка отправила в рот последний кусочек омлета и потянулась, — а ещё мне осточертела эта изоляция. И… тебе нужен отдых. — Я выспался. — Нет, Драко, — она покачала головой, — хотя бы день без анимуса. Совсем. Накопилось достаточно много информации, она требует анализа… Предлагаю рискнуть. — В каком смысле? — Не подключаться сегодня. Ты почти два месяца ежедневно находился в симуляции, это дольше, чем все прошлые объекты вместе взятые. Я… — она замялась, — последнюю неделю я давала ему неполный отчёт. Сегодняшним вечером могу доложить то, о чём умолчала раньше. — Интересное совпадение, — протянул Драко, рассматривая девушку. Одетая в футболку и шорты, с распущенными волосами и без намёка на чары гламура, она пробуждала в нём определенные чувства. Запрещённые для женатого, но оттого лишь активнее ищущие выхода. — Какое сегодня число? — Пятое июня. — Решила сделать мне подарок на день рождения? — он допил остатки своего кофе и бросил на девушку лукавый взгляд. — Что? Нет… погоди. Сегодня? Тогда тем более… — Раз уж мы определились, что сегодня я не влезаю в шкуру кого-то из своих предков, и тебе даже есть, чем отчитаться, то я, пожалуй, ещё посплю. В честь дня рождения. Гермиона закатила глаза, но отметила, как он её рассматривал. Или ей только казалось… Опьянённый чувствами мозг представил парочку вариантов доступных ей подарков, однако тонкий ободок золотого кольца на его безымянном пальце посоветовал ей засунуть эти варианты куда подальше. «Может, я просто скучаю по Тео?» Как раз в этот момент Малфой, стянув с себя футболку, рухнул на свою кровать. «Да какой там Теодор, Мерлин!» Она заставила себя подняться и сесть за компьютер. Провела несколько часов за сортировкой и анализом полученной ими информации — в своём эксперименте они дошли до семнадцатого века. Удивительно, но пока что Частица Эдема снова и снова оказывалось в руках предков Драко. Такая тенденция давала надежду на скорый успех… Несколько часов спустя Гермиона отвлеклась от работы и прошла за перегородку, где располагалась кровать Малфоя. Он крепко спал, скинув с себя пододеяльник, и, почти не отдавая отчета своим действиям, Гермиона решилась поправить тонкую ткань. Дурацкий жест заботы. Она почти невесомо провела рукой по его правому предплечью, закованному в неизменный наруч, и вскрикнула, когда Драко схватил её за запястье. Он сверлил её взглядом с уже привычного им ракурса. — Попалась, — прошептал Драко, скользя взглядом по фигуре девушки, — пришла подарить мне мой подарок? — Всего лишь поправила одеяло. — И всё? — Да. — Грейнджер... — Малфой? — Признайся, — стиснув её запястье железной хваткой, он чуть потянул Гермиону на себя, — себе ты уже призналась, признайся теперь мне. — Не понимаю, о чём ты… — она попыталась вырвать руку и выпрямиться, но это действие возымело совершенно обратный эффект — Малфой настойчиво потянул её ещё ниже, стремительно сокращая расстояние между их лицами. — Ты меня хочешь, — он выдохнул это ей в губы, и девушка плотнее сжала ноги. Сердце её забилось с удвоенной силой. — Это не имеет значения, — прошептала Гермиона, — ты занят. Всё, что мне остаётся, лишь смотреть. — Уверена? — он усмехнулся. Гермиона резким движением вырвала свою руку из его хватки и отвернулась, чтобы уйти, но Драко не дал ей этого сделать. Перехватив её за талию, он немного неуклюже рухнул вместе с девушкой на кровать так, что она оказалась прижатой спиной к его груди. Малфой легко провёл рукой по обнажённой коже её ног и с удовольствием отметил, как она шумно вздохнула. — Одно крошечное признание, Гермиона, — прошептал он ей на ухо, скользя рукой по внутренней поверхности её бедра, — ты же чувствуешь, что это взаимно? — Ты женат, — почти страдальчески. Как приговор. — Это не твоя зона ответственности, — Драко скользнул ладонью выше по её телу. Ему определённо нравилась реакция девушки на его прикосновения. — Или ты хранишь верность Нотту? — Что? Тео? Нет! Мы не вместе! — Тогда скажи это, — искушал её Драко, неторопливо задирая надетую на ней футболку. — Мне нечего тебе сказать, — она дернулась в очередной безуспешной попытке вырваться. — Врать нехорошо, — пальцы Малфоя пробрались под футболку и теперь поглаживали ее живот. Возбуждение нарастало с каждой чёртовой секундой, проведённой в его объятиях. — Это неправильно. Нечестно по отношению к твоей жене. — Усыпи уже свою совесть, Грейнджер, нас с Асторией навязали друг другу, — его пальцы легонько прошлись по её рёбрам, — брак — моё задание, которое я давно провалил. Гермиона обернулась, насколько это было возможно в её положении, и сразу же попала в плен пепельно-серых глаз, в глубине которых угадывалось желание. Их тянуло друг к другу, конечно же тянуло, отрицать это было глупо. Была ли это любовь? Вряд ли. Просто проведённые в изоляции почти два месяца породили болезненную привязанность… И её физиология давно восстановилась. Тело моментально откликалось на его ласку. Девушка прикрыла глаза и сглотнула. — Хочу, — сдалась она, борясь с желанием направить его ладонь, согревающую кожу её живота, ниже. — Хочешь, чтобы отпустил? — Хочу тебя, — выдохнула она и почувствовала, как Малфой мягко столкнул её с себя на кровать, но лишь затем, чтобы, расставив руки по обе стороны от её головы, нависнуть над девушкой. Она не спешила к нему прикасаться, будто боялась спугнуть. Малфой смотрел ей в глаза несколько секунд, а потом, пробормотав что-то похожее на «к дементорам всё», осторожно прикоснулся к её губам своими. Только после этого Гермиона позволила себе зарыться пальцами в его волосы, углубляя поцелуй, отрезая себе путь назад. Драко вжался в неё, и Гермиона застонала ему в губы, подаваясь бёдрами навстречу. — Какая страстная, — прошептал Малфой, сжимая её скрытую тонкой тканью футболки грудь, — и смелая, — он хмыкнул, почувствовав, как она поглаживает его сквозь штаны. — Я могу перестать, если тебе не нравится… — Салазар… нет, я только добился хоть каких-то действий. Из тебя всегда всё нужно тащить щипцами? — неопределённо прошептал он ей в шею, тут же целуя нежную кожу. — Я стесняюсь, — пискнула Гермиона, поглаживая его по спине, — по-моему, это очевидно, нет? Малфой отстранился, огладил её бедра, шире разводя ноги девушки в стороны. Вид взъерошенной, полураздетой Грейнджер определённо ему нравился. Он медленно потянул за шнурок на её шортах. — Я стал видеть странные символы, — он провёл ладонями вверх по её телу, от низа живота к груди, и, скомкав ткань футболки, задрал её к шее. — они светятся. Прямо здесь, на стенах кабинета, — Драко накрыл ладонями её грудь, мягко массируя. — Странные надписи на непонятном языке, — Малфой склонился над Гермионой, — что это может быть, Грейнджер? — прошептал он ей в губы, и тут же увлёк её в поцелуй, не давая ответить. — Орлиное зрение, — простонала Гермиона, оторвавшись от его губ, хватая ртом воздух. Она не сдержала стона, когда Малфой, проскользнув под резинку ее шорт и белья, — это эффект просачивания, — сглотнув, сказала Гермиона, ощущая кончиками пальцев напряжённые мышцы его спины. — Значит, мне осталось недолго, — его улыбка вышла болезненной. Драко продолжал ласкать её рукой, сцеловывая с губ короткие стоны. — Нет… не обязательно, — она всхлипнула, выгибаясь в пояснице. Пожалуй, примерно таким она и представляла секс с ним — неторопливым, утягивающим в глубину обострённых чувств и запретных желаний. Боли не было — физической боли. Он не сжимал её ягодицы до синяков, не вколачивался в неё, как сумасшедший, не оставлял на бархате плеч укусы: Малфой был с ней невероятно бережным, растягивая их общее удовольствие, по одной ему известной причине готовый остановиться по её первой же просьбе, но Гермиона просила о другом. — Не останавливайся… ***** Они лежали, обнявшись, в полной тишине. Дыхание давно выровнялось, пот испарился, а тела окутала блаженная нега. Не хотелось вставать, возвращаться к набившим оскомину исследованиям, даже допускать мысли о задании. — Почему так не может быть вечно? — прошептала Гермиона, переплетая их пальцы, — я устала, Малфой. Смертельно устала за эти десять лет. — Драко, — поправил он её, усмехаясь, — после того, что я с тобой делал, стоит звать друг друга по имени, Гермиона. Я тоже устал, — выдохнул он, сжимая её руку. — Жизни нормальной будто бы не было никогда. Вечная борьба. Знаешь, я даже рад, что у меня нет детей. Не хочу пускать их в такой мир. Кстати… — он посмотрел ей прямо в глаза, — не пойми меня неправильно… Гермиона дёрнулась, словно от пощечины. Она прекрасно поняла, что хочет сказать Драко. Впервые с момента стерилизации позволила себе на крошечный миг представить, каким мог бы быть её ребёнок… Почему-то на ум пришел сероглазый малыш, передние зубы которого были бы чуть больше, чем требовалось. — Одним из условий моего существования стала… Стерилизация, — она судорожно вздохнула, поворачиваясь к Драко спиной. В уголках глаз собирались непрошенные слёзы. — Ты… Ты бесплодна? — Драко перевернул её на спину и провалился в янтарные воды её глаз. — Он сделал с тобой это? — Я же сказала, это одно из условий сохранения жизни мне… И моей семье. — Заклинание? — Да. Но я не знаю, какое именно. Сколько раз за десять лет я пыталась вспомнить, чтобы разобрать его на составляющие, но ничего… Это произошло в больнице Мунго, сразу после битвы. На мне даже одежда была та же… перепачканная кровью Рона. — И ты до сих пор не пробовала вытащить эту информацию через анимус? — Драко удивленно взглянул на девушку, — если можно влезть в генетическую память предков, что мешает сделать то же самое с твоей собственной памятью? Гермиона оторопело смотрела на него, такого красивого в свете чёртовых люминесцентных ламп. Она поддалась порыву и провела по его покрытой лёгкой щетиной щеке костяшками пальцев, с нежностью и грустью отмечая, как он прикрыл глаза. Что с ними происходит… — Я об этом даже не думала, — призналась девушка, — в любом, случае, пока жив он, мне лучше ничего такого не делать. Абстерго не станет скрывать от него мои эксперименты над собой. — Гермиона, — серьёзно произнёс Малфой, — ты пообещаешь мне ещё одну вещь. Помимо того, что ты выживешь и доведёшь наше дело до конца, ты сделаешь всё, чтобы родить. Такие гены, — он ласково провел ладонью по её щеке, стирая слезу, — не должны пропадать. Может, твой ребёнок станет великим волшебником. Даже лучше, чем его мать. — Мир точно сошёл с ума. Забыл, как считал меня грязью? — Я был глуп и слеп. Только идиот не увидит, какая ты потрясающая ведьма. — Пора… Вставать. Скоро он явится, — Гермиона нехотя приподнялась на локтях и чмокнула Малфоя в щеку. — Ты, к сожалению, права. ***** Следующие несколько дней прошли в усиленном исследовании Малфоем памяти его предков. Он быстро добрался до конца девятнадцатого века, выяснив, что в подземельях Малфой-Мэнора есть тайник Ассасинов, отыскать который возможно лишь с помощью орлиного зрения. Тёмный лорд не являлся за отчётом уже несколько дней, и это радовало, одновременно держа Драко и Гермиону в напряжении. При свете дня поглощённые заданием, ночами они тонули друг в друге, словно за пределами кабинета Абстерго Индастриз не существовало всего мира. Теодор регулярно связывался с Малфоем по зачарованным монетам, Гермионе же написал несколько невинных писем. Читая их, девушка испытывала угрызения совести: строчки Тео сочились заботой и трепетом, на которые, увы, не откликалось её сердце. После того, как она призналась Драко в своей стерильности, она наконец-то осознала, почему упорно избегала любых попыток Тео завести с ней нормальные отношения: Гермиона считала себя неполноценной, и не хотела тратить его время впустую. По крайней мере, эту причину её мозг счёл максимально рациональной, но дело, конечно, было не в этом. Рядом с Теодором она не ощущала того, что пробуждал в ней Малфой одним лишь взглядом серых глаз. Она приняла свои чувства, когда после первой же близости представила, как бы выглядел их сын. Секс, да и любые взаимодействия с Ноттом, на такие мысли, отдающие горькой надеждой, её не наводили. Ей не хотелось представлять их с Тео вместе, но вот с Малфоем она прожила целую жизнь в своей голове, и после долго плакала в душе, понимая, что ничего подобного с ней не произойдёт. В Малфой-Мэноре его ждала жена. Гермиона не знала, связывался ли он за это время с Асторией, но беспричинно ненавидела младшую Гринграсс, которую помнила смутно, ещё со школьных времен. Ревность. Злость. Обида. Бесконечная саднящая в горле нежность к стремительно меняющемуся Малфою. Эти чувства переполняли Гермиону, вечность назад решившую, что она никогда, ни за что в жизни никого не полюбит. Как же она ошибалась…