10.Посыльная

      Ранним утром Кики, заночевавшую в маленькой спальне на втором этаже, разбудил настойчивый стук во входную дверь. Сонно помычав, она с трудом оторвала голову от подушки и зевнула.       – Не думала, что кого-то потянет к знаниям в такую рань.       Хлопнула дверь поблизости и некто, оглушительно зевнув, затопал босыми ногами по лестнице, встречать гостей. Любопытство и проснувшаяся вперёд хозяйки настороженность побудили Кики встать с постели, надеть штаны и тоже спуститься.       В холле Энтони беседовал с кем-то через удерживаемую цепочкой приоткрытую дверь («Он и с нами так общался, – вспомнила девушка»). Обернувшись, Энтони дёрнул бровями и пожелал Кики доброго утра.       – Пока просто раннего, – отозвалась Кики. – А вот доброе оно или нет, покажет время. Кто там мнётся на пороге?       – Это я и пытаюсь выяснить. Говорит, человек, а креста не носит. И при этом не ведьма. – Энтони хмыкнул. – Зачем пришла, тоже не очень понятно. То ли в безопасном месте переждать, то ли работу хочет, то ли просто устала одна по трущобам скитаться.       Кики поравнялась с Энтони и заглянула в щель. К ним явилась невысокая, недокормленная девчонка в одежде не первой свежести, с волосами, убранными в низкий хвост. Из вещей была только небольшая потёртая заплечная сумка.       – Кажется, пища для ума плохо усваивается вперёд обычной, – заметила Кики.       – Я сыта, – недовольно отозвалась девушка. – И отдала последние сбережения ведьме, которая указала это место, как безопасное. И она сказала, что здесь библиотека, но я растерялась от допроса. – Энтони хмыкнул, но смолчал. – Меня зовут Кейт. Я – обычный человек. А креста не ношу, потому что не верю. Моей погибшей семье бог не сильно помог, так почему должен помочь мне?       Энтони покивал.       – Юная фаталистка, которая, тем не менее, ищет безопасности.       – Все, кто в здравом уме, не откажутся от безопасности, – огрызнулась Кейт, переминаясь с ноги на ногу. – Особенно в нынешние времена. То, что я не ношу крест, не значит, что я ищу смерти. Так что, двери храма знаний для меня тоже будут закрыты?       Кики поймала взгляд Энтони. Он раздумывал.       «Очевидно, обивающая пороги молодежь ему в новинку. Но ведь если она – не человек, это легко проверить, а если человек и попробует навредить, так нас банально больше, не говоря уже о магии».       Похоже, мужчина пришёл к такому же выводу, потому что, в конце концов, попросил протянуть ладонь для проверки крестом и, когда Кейт её прошла, наконец, отпер дверь.       – Меня зовут Энтони, а это – Кики. – Энтони махнул рукой в сторону девушки, а потом этой же ладонью прикрыл прорвавшийся зевок. – Если хочешь здесь задержаться, могу предложить работу в библиотеке. Двое сотрудников у меня, с недавних пор, имеются, но чем больше рабочих рук, тем легче, так что думай. Большой зарплаты не обещаю, зато с проживанием. Библиотека наверху, идём. – И он, не медля, развернулся, направляясь к лестнице. Кики и Кейт потянулись следом, приветственно кивнув друг другу.       Кейт вертела головой, осматриваясь, но взгляд невольно возвращался к девушке. Кики ощущала его всем телом и не смогла долго игнорировать.       – Что? – не выдержала она и остановилась посреди лестницы. Энтони уже ушёл вперёд.       Новая знакомая, отстававшая на пару ступенек, мотнула головой, тут же уводя взгляд.       – Ничего.       Кики хмыкнула.       – И вы все здесь – люди? – Пожалуй, такого вопроса стоило ожидать, но девушка, тем не менее, удивлённо взглянула на Кейт.       – Ну, да.       – И не страшно вам?       У Кики вырвался вздох вперемешку со смешком.       – Жить вообще страшно, только выбор не велик. И когда можно постоянно не думать о страхе, я предпочту этого не делать.       – Ещё кто из нас фаталист, – пробормотала Кейт.       Кики продолжила подъём по лестнице, отвернувшись и не обращая внимания на сверлящий её шею взгляд.

***

      Кейт получила весьма детальное описание цели и того, кто её сопровождает, поэтому Кики признала сразу.       «Второй должен быть где-то в доме. Может, ещё спит».       Убедившись, что Кики – всё ещё человек, да и хозяин библиотеки – тоже, Кейт заметно расслабилась.       «Значит, им нужен сон. Во сне кресты и раздобуду, а потом – дёру».       Подаренный телефон жёг спину через сумку и футболку.       – Если не явишься в течение суток, не забывай держать меня в курсе, – напутствовала ведьма. Кейт пообещала.       Сейчас же девушка старалась впитывать всю возможную информацию: расположение комнат, какие-нибудь людские привычки и особенности, которые могут ей помочь. Хозяин отправился заваривать кофе, потому что не мог позволить себе лечь спать. Кики от кофе отказалась и осталась с Кейт в библиотеке.       – Мы уже начали потихоньку тут разбираться и сортировать литературу, – сказала она, ведя Кейт вглубь комнаты. Пол выглядел свежевымытым, а стеллажи недавно протирали от пыли. Часть книг была снята с полок и расставлена стопками на журнальных столиках и креслах, кое-где даже на полу. Кейт это место показалось очень уютным.       «Особенно для того, кто уже начал привыкать скитаться».       Кики начала вводить Кейт в курс дела: как они решили распределять книги, что уже было сделано, как, собственно, заниматься распределением.       – Много книг здесь изданы ещё до времён введения единого языка, – объясняла Кики. – Оно и понятно, его ведь совсем недавно утвердили, народ до сих пор привыкает и сообщается, как попало.       Кейт покивала, аккуратно вертя в руках издание, которому было уже под сотню лет. Язык был ей знаком поверхностно.       В две тысячи сотом году в целях укрепления мирового единства после долгих лет дискуссий был введён единый по всему миру язык – латинский. Это решение, разумеется, не все восприняли положительно. Люди с разных концов света выходили на демонстрации, люди в возрасте заявляли, что не будут переучиваться, молодёжь требовала, чтобы остальные учили их родные языки, но мир непреклонно менялся. Курсы латыни стали обязательными, их крутили в отведённое время по всем каналам телерадиовещания, а также были учреждены отдельные образовательные каналы и радиостанции, где круглые сутки обучали новому единому языку. Пропаганда на все лады продвигала его как идеальный вариант, призванный объединить весь мир, устранить неизбежные недопонимания и языковой барьер. Латынь была признана праязыком и различные умудрённые лингвисты приводили аргументы в пользу того, что латынь была тем самым языком, на котором разговаривали люди до истории с Вавилонской башней. На фоне появления нечисти уровень религиозности взлетел до небес. А уж стоило крестам стать оружием против зла, как библейские сюжеты стали восприниматься такими же реальными, как летописи и параграфы учебников по истории. Кики, Кейт и Мэтт как представители нового поколения говорили на латыни, а вот Энтони, пусть и в раннем детстве, застал разноязычие и, при желании, мог сносно говорить на немецком и английском. Поэтому именно Энтони занимался созданием языковых указателей для отдельных стеллажей не на латыни и памяток, как определить язык, на котором написана книга.       – Я, конечно, не полиглот, – признавался он, – но свободное время, доступ в интернет и внушительная стопка словарей творят чудеса.       Энтони вернулся не один. Следом за ним к зарывшимся в книги девушкам вышел молодой темноволосый очень симпатичный парень в чёрной футболке и джинсах. Он держал поднос с завтраком и так засиял при виде Кики, что Кейт резко почувствовала себя лишней.       «Ого».       Парень заметил Кейт, широко ей улыбнулся и приветственно кивнул, сгружая ношу на с трудом освобождённый клочок стола. Энтони нёс тяжёлый ароматный кофейник и несколько чашек, а парень – стопку бутербродов и фрукты.       – Я – Мэтт. А ты, очевидно, Кейт.       – Верно, – кивнула девушка.       – Очень приятно. Прости, что раньше не вышел. Проснулся, когда Энтони уронил в кухне жестяной поднос. По ощущениям, как будто гонг разбудил.       – Я не специально, но рад, что не пришлось тащить всё одному.       Мэтт улыбнулся ему и заверил, что не в обиде.       При виде еды девушки отложили свою работу и все отвлеклись на завтрак. Рассевшись вокруг журнального столика на наспех освобождённые кресла, и предусмотрительно отодвинув книги подальше, все, кроме Кики, принялись за еду.       – Точно не хочешь? – уточнил Энтони. – Мне ведь не жалко.       Кики уставилась на бутерброд с колбасой с таким усердием, что, будь в ней магии хоть на грош, тот наверняка бы поджарился. В желудке предательски и неприлично громко заурчало. Мэтт взглядом призывал девушку поесть. Кейт наблюдала, жуя бутерброд и обжигая нёбо горячим кофе.       – Наверное, всё же не сегодня. Схожу за субстантом.       Остальные молча проводили её взглядом. Мэтт вздохнул, сдаваясь.       – Я пытаюсь уговорить её поесть уже который день, но она боится, – тихо признался он.       – Почему? – спросила Кейт, и только потом прикусила язык. Неизвестно, в какую травму можно невольно ткнуть любопытным носом.       Мэтт помолчал, вертя в руках чашку, потом взглянул на Энтони и вздохнул.       – Ну… Энтони уже знает и, раз ты тоже тут задержишься, имеет смысл познакомиться. – Он неловко дёрнул плечами, чуть не расплескав содержимое чашки.       – Это если ты и впрямь задержишься, – добавила появившаяся между стеллажей Кики. – Иначе не вижу смысла открываться каждому встречному, уж прости.       Кейт пожевала губы. При удачном для неё раскладе, уже ночью она покинет дом, чтобы отнести Вивьен кресты ( – Кресты? Во множественном числе? – Я что, неясно выражаюсь?) Кики и дальше будет свободна от обязательств и обзаведётся деньгами… или какими-нибудь полезными магическими штуками, если довольная ведьма расщедрится. Но такую информацию выдавать не стоило, а вот наладить контакт точно не помешает. Значит, придётся откровенничать, по мере возможностей.       – Если вы не против, я бы предпочла быть с вами, чем скитаться одной по улицам.       Энтони покивал.       – Логично. И я, как хозяин, конечно, не против, пока ты не причиняешь вреда.       Кейт поблагодарила и вернулась к еде, а вот Кики, которая не собиралась ни пить, ни есть, занималась тем, что внимательно за ней наблюдала.       – Раз так, действительно стоит нам всем познакомиться поближе. С тебя, Кейт, и начнём. Как ты очутилась на улице одна? Неужели у тебя не осталось совсем никого в таком юном возрасте?       Кейт фыркнула.       – Как будто это сейчас – такая редкость. Вы и сами…       – Разговор уходит куда-то не туда, – вклинился Мэтт, примирительно поднимая ладони. – А мы тут собрались, чтобы выстраивать базу для доверительных отношений. Или я не прав? Раз уж мы будем жить под одной крышей и вместе работать, не стоит ли хотя бы попытаться подружиться? – Он глубоко вздохнул. – Кейт, мы не обидим тебя, пусть подозрительность понятна. Чем быстрее мы познакомимся, тем проще будет дальше. Ну, что скажешь? Поделишься своей историей?       Этот парень выглядел наиболее располагающим из них всех, и Кейт немного оттаяла, позабыв, что вообще-то пришла втираться в доверие, так что Кики была права в своём настороженном отношении.       – Хорошо, – наконец, сказала она, решив, что вреда от этой истории не будет. При удачном раскладе ночью она уже покинет дом и больше никогда их не увидит. Чего бояться откровенничать?       Все поудобнее расселись в креслах вокруг стола, с чашкой в руках, с едой или, как Кики, просто сцепив руки в замок. Взгляды были устремлены на Кейт, внимательные, но пока не выражавшие ничего сверх этого: ни сочувствия, ни подозрительности, ни зарождающейся симпатии. Теперь всё зависело от того, какую историю сплетёт девушка. Некоторое время в библиотеке стояла тишина, нарушаемая только дыханием. Было тепло и уютно, атмосфера совсем не располагала врать. Кейт и не собиралась, и это приносило немного облегчения.       «Не думай о будущем, – настраивала себя Кейт, задвигая подальше перспективу скорого предательства людей, проявивших к ней доброту и готовых довериться. – Думай о прошлом».       Кейт никто не поторапливал, за что она тоже была благодарна, сверля взглядом остывающий в ладонях чай.       – Что ж, моя история не очень весёлая. Как, пожалуй, у большинства сейчас. Я здесь выросла, у меня были родители и старшая сестра, Мэган. Родители не были самыми заботливыми людьми, но мы были живы, относительно здоровы и с крышей над головой. И крестики у нас были из чистого серебра и на серебряных цепочках. Родители были уверены, что серебро тоже защищает от нечисти, хотя никаких подтверждений этому не находилось. Жизнь в небольшом городке, где мало работы и много опасностей, сами понимаете – не лучший вариант даже когда ты взрослый, а уж тем более, когда ты ребёнок. Поначалу жизнь походила на нормальную и относительно безопасную: мы росли, ходили в школу и даже выбирались гулять. А потом всё как-то посыпалось в одночасье. Мать растерзали оборотни, и серебряный крест не помог. Отец через некоторое время отравился едой насмерть, и никакие горячие молитвы вкупе с промыванием желудка и с трудом добытыми лекарствами не помогли. Повезло ещё, что мы с сестрой из-за субстанта есть не стали, но, оставшись сиротами, переживали потерю по-разному. Я вцепилась в старшую сестру в поисках опоры, а Мэг вместо меня выбрала наркотики. И когда встал выбор, срезать ли с меня крест в обмен на дозу, доза оказалась более ценной. Крест-то Мэг отняла, да я успела убежать. Скиталась по городу, пряталась, воровала, продавала свою кровь, выживала только чудом… – Она тяжело и прерывисто вздохнула, глядя перед собой и видя грязные стены тёмных подворотен, свои измазанные кровью и грязью руки и лихорадочно блестящие глаза сестры. – Я даже не думала, зачем я это делаю, почему ещё борюсь. – Кейт пожала плечами, а потом обхватила себя руками, сгорбившись. Она даже не заметила, в какой момент отставила чашку. Девушка продолжала говорить, уже не слыша себя. Слова давно выходили сами, как жидкость из проколотой мозоли. – А потом я увидела маленькую девочку, которая собиралась принять найденные у мёртвых родителей наркотики, и поняла, что не могу пройти мимо. Я ничего не могла ей дать, кроме слов, но Мэг, в своё время, не получила даже их. Я её, Мэг, больше не видела, но слышала, что она умерла через пару лет или около того, от передоза. И это ей ещё повезло, долго продержалась. – Кейт сглотнула слюну в пересохшем горле и потянулась за чаем, залпом допив остаток. Она не знала, что ещё сказать и как подвести итог собственному рассказу. Да и были ли он?       – А девочка? – тихо и осторожно спросил Энтони.       Кейт выдохнула почти со смешком, подумав о Каре.       – Ей, кажется, повезло. Нашлась ведьма, согласившаяся взять её под крыло и со временем обучить. Девочка не пропадёт.       Больше вопросов ей не задавали, но атмосфера неуловимо изменилась. Теперь Кейт не чувствовала настороженности, готовой по первому слову преобразиться в неприязнь. Вместо этого её окатывали волны молчаливой поддержки.       Некоторое время все молчали, а потом с глубоким вздохом заговорил Энтони.       – Я тоже родился и вырос здесь. Мой дед по отцовской линии в молодости стал кровным братом вампиру, который вошёл в Совет Первых этого города. Получил работу и этот особняк, из которого сделал родовое гнездо. Мой отец был тем, кто всерьёз занялся сбором домашней библиотеки. Даже подумывал превратить её в общественную, да Совету всё как-то не до того было. Кто моя мать, он так и не рассказал. Растил меня сам да нанятая экономка, что за хозяйством следила. Молодая была, думала, он на ней женится, только напрасно. Когда мне было двадцать шесть, он умер от укуса оборотня… или вампира, может. Говорят, лежал лицом вниз: со спины напали, не успел крестом защититься. Я тоже так и не женился. Не успел. Была у меня невеста, Мария. Умерла, к сожалению. Её на лакус подсадили, а на лакусе дольше двух лет не протянешь. Уж сколько я ни копал, что в книгах, хотя все были ещё до лакуса написаны, что в интернете – ничего не нашёл, и Марию не спас. С тех пор так и рою, ищу способ спасти людей от этой заразы. Друзей, что были, растерял. Из дома почти не выхожу. Библиотеку общественную из своего дома сделал в надежде что-нибудь полезное разыскать, да и когда тут люди работали, попроще было. Я уже и не помню, как долго один. Вы все тут как глоток свежего воздуха, хотите верьте, хотите нет.       Мужчина обвёл взглядом присутствующих и встретил понимающие взгляды. Было понятно, что они жалеют его, но это осознание не вызывало желания закрыться ещё больше. Раз уж начали делиться, что удивительного в сопереживании? Если остались силы сопереживать, помогать и оставаться людьми, значит, этот мир ещё можно спасти, несмотря на все страшные изменения.       Затем историей поделился Мэтт: как рос под крылом у старика-человека, которому его отдала странствующая колдунья. Понимала, что умирает из-за зависимости, и позаботилась о ребёнке как могла.       – Старик прожил удивительно долго. Был он такой дряхлый, что ему уже перевалило за сотню, когда умер. А мне было десять, и я решил отправиться странствовать один, как мать. Сжёг деревянный крест и стал самостоятельно пытаться постигать колдовство. В итоге, почти сразу чуть не погиб, а спасла меня женщина с двумя детьми. Дети, Джеймс и Вивьен, чудом упросили взять меня с ними. Вивьен устроила такую истерику, когда мать воспротивилась, что никакой магией её было невозможно угомонить. Если бы не она, наверняка я бы не дожил до одиннадцатого дня рождения. С тех пор мы путешествовали вместе, и детьми очень сдружились, потому что больше мы заботились друг о друге, чем взрослая колдунья, нёсшая за нас ответственность. Джеймс обратился в вампира в семнадцать, когда мать умерла. Нас с Вив тогда не было рядом и мы все страшно разругались. Но Джеймс, не имевший особой склонности к магии, был весьма доволен своим выбором. Он обезопасил себя, как считал нужным. С тех пор мы путешествовали втроём, пока по чистой случайности не сошлись с Алексис и Теренсом, которые к тому времени тоже вместе путешествовали. У нас не было определённой цели, даже конкретного способа заработка. Перебивались, чем могли, поэтому, когда Джеймс в городе N услышал, как Кики поёт, его словно озарило. «Вот кто нам нужен!» – решил он и перешёл к переговорам. Это было не так давно, а дальше лучше расскажет Кики.       И Кики действительно пересказала всё, начиная с того момента, как встретилась с Мэттом и остальными, периодически отматывая рассказ назад для ясности картины. Кейт и Энтони слушали во все уши, хотя Кейт очень хотелось эти уши заткнуть, чтобы не слышать, не проникаться, не пожалеть… Она нечасто бралась именно за работу посыльной, а когда бралась, то не успевала толком познакомиться с жертвой, потому от уколов совести удавалось отмахиваться. Работа есть работа. Либо ты, либо тебя. Но история Мэтта и Кики проливала свет на происходящее, и происходящее это Кейт нравилось всё меньше.       Энтони же впитывал историю Кики, подавшись вперёд с откровенным любопытством. Подростковые любовные переживания его мало волновали, а вот история с кровью…       – Кики, надеюсь, моя просьба не покажется чересчур, особенно, для столь краткого знакомства, но могу ли я попросить немного твоей крови? – Заметив, как девушка меняется в лице, а Мэтт подаётся в его сторону, мужчина спешно поднял руки в примирительном жесте. – В исследовательских целях, разумеется. Классического университетского образования у меня, конечно, нет, но я рос среди книг и долгие годы изучал всё, что мог, чтобы излечить людей. От вампирского и оборотнического ядов, от того, искусственно выведенного, от которого не получается окончательно избавиться даже магией. Может быть, это некий закон равновесия Вселенной так работает, но я хочу хотя бы попытаться. Наверняка где-то там, в больших городах, где есть оборудование и финансирование, люди стараются спасти мир, имея неизмеримо больше ресурсов, чем я, проводят плазмаферез, например, но я не могу просто сидеть, сложа руки. А отсутствие образования и хоть каких-то связей закрывают мне дорогу к учёному сообществу.       – А у вас разве есть оборудование для исследований? – поинтересовалась Кики.       Энтони закивал.       – Благодаря связям в Совете доступ к оборудованию у меня есть, и кое-что даже хранится у меня дома, опутанное защитной магией. Так что? Это может стать шагом к невероятным изменениям, не менее грандиозным, чем те, что уже случились в прошлом веке.       Кики вздохнула. Она изначально и не собиралась сопротивляться.       – Конечно, я сделаю всё, что от меня потребуется.       Никто и опомниться не успел, как Энтони уже вскочил и чуть ли не перемахнув через журнальный столик, разделявший их, порывисто обнял девушку.       – Спасибо. Ты себе не представляешь…       – Я ещё ничего не сделала, – хрипнула Кики.       Энтони, продолжавший стискивать её, помотал головой и отстранился, серьёзно глядя в лицо. Кики так и сидела в кресле, поэтому Энтони пришлось опуститься на корточки.       – Без твоего согласия я не смог бы продолжать исследования и наверняка сошёл бы с ума, размышляя, а что если. – Он глубоко облегчённо вздохнул, словно разом скинул десяток лет, и поднялся на ноги. – Так, предлагаю немного отвлечься и поработать руками. Такие эмоциональные беседы очень полезны, но целый день заниматься только этим нельзя.       Предложение было принято единогласно и, прибрав завтрак, все четверо занялись разбором библиотеки. Совсем без разговоров не обошлось, но смена вида деятельности сменила и атмосферу. Постепенно стало веселее, Энтони притащил магнитофон, чтобы поставить музыку, и около часа ребята с интересом его разглядывали и изучали. С музыкой работа пошла бодрее, ребята подпевали на языках, которых не знали, и хохотали от той тарабарщины, которая у них выходила.       К вечеру, несмотря на несколько перерывов и даже небольшую оздоровительную прогулку, Кейт была вымотана настолько, что мгновенно отключилась, стоило прилечь на предоставленную кровать. О том, чтобы выполнить задание и сбежать, не было и речи.       На следующий день работа продолжилась: они разбирали книги и потихоньку занимались генеральной уборкой. Живя в одиночестве и будучи захваченным идеей спасения мира, Энтони, к тому же, росший с экономкой и некоторым количеством персонала в доме, не был особенно озабочен ведением хозяйства. Дом, конечно, не напоминал свалку, но стоило провести в его стенах пару дней и становилось понятно: хозяйством здесь занимаются от случая к случаю.       Чтобы было веселее, в этот раз решили не просто слушать песни на незнакомых языках, а спеть что-то понятное. Кики, как самая профессиональная певица из присутствующих, даже дала небольшой акапельный концерт. Мэтт же, не считавший, что обладает какими-то особыми талантами, вызвался обучить остальных тем карточным играм, что знал.       – Сегодня, к слову, должно быть полнолуние, так что ночью могу даже погадать. Тут, признаюсь, я не силён, в отличие от Вивьен, но, может, в полнолуние меня озарит.       Развлечений было не очень много, поэтому обе идеи тоже были встречены с интересом. Кейт разрывалась: ей одновременно было любопытно поучаствовать в ночном гадании, и при этом она понимала, что так шанс незаметно снять крест и уйти тоже вряд ли представится. Неизвестно, во сколько все, в итоге, разойдутся, а некоторые, может, и вовсе не лягут спать.       «Ладно, – убеждала себя она, – это всего лишь вторая ночь. Вряд ли Вивьен думала, что я вернусь к ней с добычей через несколько часов. Подождёт немного».       Но было и кое-что, в чём Кейт вовсе не хотела себе признаваться: ей здесь нравилось и вовсе не хотелось никуда уходить. Как-то за медитативным протиранием пыли мелькнула мысль, а не забрать ли Кару сюда, разорвав договор с Вивьен, но наличие у ведьмы её волос останавливало. По рассказам Мэтта, Вивьен была одарённой ведьмой, гораздо более одарённой, чем он, а ещё безошибочно чуяла ложь за версту. Такого врага заводить не хотелось. После того самого задушевного разговора Кейт сама не заметила, как воспрянула духом и почувствовала нечто, напоминающее вкус к жизни. Уютная, дружеская атмосфера размягчила девушку в рекордные сроки, и ей вовсе не улыбалось теперь возвращаться к одиноким скитаниям, потому что после кражи и передачи крестов Вивьен она точно не смогла бы вернуться в библиотеку и сделать вид, что ничего не произошло.       С приближением ночи эти мысли всё громче звучали в голове Кейт, перекрикивая прочие мысли и чужие голоса. Когда пришло время гадать, она уже вся извелась и была как на иголках. Все снова расположились в библиотеке за столом, предусмотрительно перетащенным поближе к окну, через которое лился лунный свет. Зажгли найденные в закромах свечи, для атмосферы. Мэтт принёс почти новую колоду карт таро и принялся не спеша мешать.       – Я ими особенно и не пользовался, поэтому они почти как новые. Вивьен удалось заколдовать свои против порчи и утери, там колода вообще в идеальном состоянии, – поделился он, следя, чтобы карты не выпали из рук. – Давайте, наверное, сегодня попробуем по одной карте вытащить, чтобы свести мои шансы наврать к минимуму.       Энтони пожал плечами. Он сидел, откинувшись на спинку кресла и положив лодыжку на колено.       – Без проблем. Давай, я первый.       Колдун кивнул, и Энтони подался вперёд. Первой картой была сила. Энтони прищурился, разглядывая изображение, и протяжно хмыкнул.       – Это же что-то хорошее, верно?       Мэтт провертел карту в пальцах, вспоминая, двигая ртом из стороны в сторону.       – Так… Ну, насколько я помню, здесь действительно про силу, появление ресурсов для достижения поставленной цели и всё такое.       У Энтони вырвался лёгкий, беззлобный смешок.       – «И всё такое». Ладно, спасибо, молодой человек. Успокоил хотя бы, что меня, вроде, не собираются есть в ближайшее время… ну, или у меня хватит сил отбиться.       Среди остальных тоже послышались неловкие смешки. Кики и Мэтт переглянулись, и девушка ободряюще улыбнулась ему, но не успела ничего сказать. Кейт, которая уже попросту не могла сидеть, хлопнула себя по колену.       – Давай я.       Мэтт кивнул и снова перетасовал карты. Кейт вытянула двойку пентаклей и непонимающе моргнула, переводя вопросительный взгляд на колдуна и демонстрируя то, что ей выпало.       – С силой хоть было всё понятно, а это что такое?       Мэтт закусил губу, склоняя голову набок.       – Пентакли – это обычно хорошо.       – Обычно?       Юноша кивнул.       – Да. Двойка, значит… – он помычал, оттягивая неизбежное разъяснение, – два варианта развития событий.       Кейт фыркнула, закатив глаза, и вернула ему карту.       – Ты это только что из головы придумал.       Мэтт запротестовал, и девушка цепко поймала его взгляд.       – Но всё должно быть хорошо? Раз пентакли – это хорошо?       Мэтт усердно закивал.       – Разумеется, всё должно быть хорошо. Ты сделаешь правильный выбор, не переживай.       Кейт вдруг опустила плечи, как-то обмякнув, и глянула в сторону.       «Знать бы ещё, какой выбор правильный».       Мэтт обеспокоенно нахмурился, но Кейт жестом призвала его продолжать. Колдун тасовал карты с таким усердием, что одна выпала.       – О, это, видимо, моя, – хохотнул он. – Ну-ка, посмотрим… – Стоило взглянуть на карту, как его лицо вытянулось, а улыбка непроизвольно съехала в сторону. – Башня, – прокомментировал он и с усилием заставил себя рассмеяться и напустить беспечный вид: – Кажется, впереди революция или вроде того. Развал существующего порядка, хаос и обновление.       – Что ни делается, всё к лучшему, – вставил Энтони.       «Потому что хуже этому миру сделать сложно, – мысленно добавила Кейт».       Мэтт уже вернул карту в колоду, тряхнув головой, и бодро мешал в очередной раз, теперь следя, чтобы ничего не выпадало.       – Кикс, давай. Твоя очередь.       Кики послала ему полувопросительный взгляд на такое обращение, но без комментариев вытянула карту.       – Ну, что там? – с надеждой спросил Мэтт. Кики развернула ему карту.       – Смерть.       Несколько секунд все молчали. Затем колдун с усилием прочистил горло.       – Слушай… Что я точно знаю, так это что карта смерти не означает ничью смерть буквально. Это скорее… – он пощёлкал пальцами, силясь подобрать слова, при этом сжал губы, будто старался, чтобы никаких лишних слов не выскочило, – обновление и перерождение. Новый этап, вроде того.       Кики вскинула бровь.       – Что ж, будем надеяться, мой новый этап – это не посмертие из-за чьих-нибудь клыков.       Мэтт с усилием замотал головой.       – Ни за что! Только через мой труп!       Энтони, чувствуя, что увеселительное собрание сменяется чем-то иным, хлопнул в ладоши.       – На этой ноте предлагаю всем пойти отсыпаться. День был тяжёлый, а уже и так за полночь.       Все, покивав, действительно как-то спешно принялись расходиться, больше ничего не обсуждая и только коротко пожелав спокойной ночи. Кейт ворочалась в постели больше часа, потом решила встать и попробовать попытать удачу с заказом. Но Кики тоже не спала. Она подняла голову, стоило Кейт потянуть ручку двери вниз.       – Тоже не спится? – шепнула она, и Кейт вздрогнула.       «Ну, а чего я ожидала? После таких посиделок. Смерть, перемены… Да что б я ещё раз притронулась к картам!»       – Ага, – отозвалась девушка, потому что странно было молча застыть на пороге чужой комнаты среди ночи.       – Хочешь, тихо телевизор посмотрим?       Телевизор – чудо техники, которое Кики видела впервые, а Кейт – до тех пор, пока сестра не заложила его за дозу – тоже у Энтони имелся. Девушки на цыпочках перешли в нужную комнату и смотрели в экран, бормочущий на максимально низкой громкости, устроившись на продавленном от времени диване, соприкасаясь голыми плечами. Они разговаривали, просто сидели рядом, думая о своём, и сами не заметили, как уснули, склонив друг к дружке головы.

***

      На третий день Мэтт предложил Кейт стать колдуньей. Девушка опешила и повернулась к нему с немым вопросом. Мэтт рассмеялся.       – Вижу, с каким восхищением ты проводила взглядом летящие вверх книги. – Кейт потупилась. Она действительно с детским восторгом следила, как магия используется не как оружие, а как бытовой инструмент. Ей виделось в этом что-то чарующее, да и этот дом для Кейт стал будто существовать вне времени и пространства: такое уютное, безопасное место, где друг друга поддерживают, действуют сообща, проводят совместные вечера и используют магию не для того, чтобы спасти или отнять жизнь, а чтобы её облегчить.       Молодой человек, поняв, что ему не спешат отвечать, продолжил:       – Из меня, на самом деле, не лучший учитель. Здесь бы лучше подошли Вивьен или Алексис. – Уголок его рта дёрнулся. – Но к Вивьен обращаться – не вариант, а вот с Алекс я могу познакомить. Она может показаться холодной и даже пугать, но на самом деле, стоит просто узнать её поближе. В магии она смыслит гораздо больше меня. Она этим, считай, живёт, и если у кого и учиться – это у неё.       Кейт приуныла, нервно крутя в пальцах кончик хвоста.       «Да уж. Сложись всё иначе, и Кару на обучение я бы лучше отдала Алексис… согласись она взять ребёнка, конечно. Но сложись всё иначе, и об Алексис я наверняка даже не узнала бы».       Не думать о деле становилось всё сложнее, и тем усерднее Кейт старалась абстрагироваться и представить, что всё хорошо, и она может остаться в этом безопасном месте с теми, кто ей приятен, а не совершить предательство и сбежать в неизвестность. Но стоило ей чуть позже зайти в отведённую спальню, как оставленный телефон оглушительно зазвонил. Девушка невольно крупно вздрогнула всем телом, прикипев взглядом к источнику звука. Оставаться в придуманном комфортном мире и дальше стало невозможно.       – Да – еле слышно спросила Кейт, сняв трубку и отойдя подальше от двери, на всякий случай, ещё и прикрыв рот ладонью.       В трубке послышался недовольный голос Вивьен.       – Ну? И какие новости? – Не дав ответить, она тут же продолжила: – Ты ждёшь, может, что я на порог заявлюсь, чтобы у тебя кресты забрать? Я, между прочим, могу, но зачем тогда мне тратить на тебя дарэ и брать ответственность за целого ребёнка?       Кейт сглотнула, глядя перед собой и ничего не видя.       – По твоему молчанию понятно, что кресты ты не забрала. И долго ты планируешь возиться? Пока она от старости не умрёт или что?       Кейт молчала, не в силах открыть рот. Челюсть будто свело и максимум, на что её бы хватило – это мычание. Вивьен медленно вздохнула в трубку. Кейт услышала, как стучат по деревянной поверхности ногти.       – Надеюсь, ты хорошо помнишь условие: ты делаешь свою работу, а я отсыпаю тебе денег, покупаю телефон и беру на себя ответственность заботиться о Каре и обучать её. Скажи, пожалуйста, для кого эта сделка была более выгодной? – Кейт напряжённо молчала и дышала через раз. – Значит, так. Вот тебе обновлённое условие: если через сутки у меня в руках не будет цепочки с крестами Кики, неприятные последствия ждут не только тебя, но и Кару. И, если тебя я оставлю в живых, в назидание, пусть жизнь твоя и станет в разы тяжелее, то девчонку просто убью. Без меня она всё равно долго не протянет, так что это будет даже милосердно. Выбирай, Кейт: либо взрослая девица с влюблённым колдуном, согласным защищать её от всех бед до последнего вздоха, либо бедное несчастное дитя, чудом спасённое от наркотической зависимости и страшной смерти. К следующему полудню жду тебя у фонтана напротив дома Совета Первых. И не опаздывай. Не явишься – и я передумаю оставлять тебя в живых.       В трубке послышались короткие гудки, а Кейт так и застыла, глядя в одну точку, осмысляя разговор. С минуту ничего не происходило, а потом рука с трубкой безвольно обвисла. Кейт мелко затрясло и она, рухнув на пол, начала судорожно всхлипывать, зажимая рот ладонями, отбросив злосчастный телефон прочь.       Её чудесный мир был разрушен. Опасность всё равно нашла путь за защищённые магией стены.

***

      Весь день Кейт была сама не своя, не могла ни расслабиться, ни переключиться.       – У тебя что-то случилось? Тебе плохо? – спрашивали то Энтони, то Кики, то Мэтт, вполголоса, отводя её в сторону или ловя в одиночестве, подальше от остальных.       Девушка поначалу слабо отнекивалась, а потом сдалась и выдала часть правды.       – Я переживаю за девочку. Ту, что отдала ведьме на попечение. Понятно, что в то время я не могла о ней позаботиться. Да даже о себе заботилась мало. А сейчас меня гложет совесть.       – Может, мы могли бы разыскать эту девочку? – предложила Кики. – Особенно, если у тебя есть что-то от неё. Лучше волосы или, например, ногти. Кровь – идеально. Тогда Мэтт мог хотя бы попробовать поискать её. В крайнем случае, нашли бы Алексис – у неё особенный талант, словно встроенный радар. Что скажешь?       Кейт неопределённо помычала, и Кики решила, что от девочки у неё ничего нет.       – А с ведьмой этой связаться можно?       «Можно. И это – самое страшное».       В ответ она сделала неопределённый жест руками. Кики вздохнула.       – Ладно. Может, со временем удастся что-нибудь придумать. – Она положила руку Кейт на плечо и сжала. Девушки убирали в кухне после обеда: Кейт мыла посуду, а Кики – вытирала и расставляла по местам.       – В конце концов, – рассуждала она, – она ведь наверняка не согласилась бы взять девочку, ещё и в ученицы, если бы планировала пустить на ингредиенты… Хотя всякое бывает, конечно. Чужая душа – потёмки. – Кики увидела краем глаза, как Кейт изменилась в лице, и извинилась. – Прости. Я не привыкла выбирать выражения. Бо́льшую часть жизни я провела с Ламией, и та, несмотря на навязчивое желание меня всячески опекать, в выражениях никогда не стеснялась ни со мной, ни с кем-либо ещё. – Она ободряюще улыбнулась. – Что ж, будем надеяться на ведьмину сознательность.       Кейт покивала, поджав губы, и уставилась на тарелку, которую бездумно тёрла, хотя она уже давно была чистой. Если Вивьен была достаточно сознательной, чтобы заботиться о Каре и учить её, значит, и угрозы свои она тоже могла воплотить без зазрения совести. А это значит, нужно было что-то решать, причём срочно.       Девушка скосила глаза на шею Кики. Цепочка с двумя крестиками поблёскивала поверх чёрного топа, ловя изредка попадавшие на них лучи солнца.       «Если принести другие кресты, Вивьен быстро сообразит, что её обманули. Кресты из золота, я такие в другом месте с лёгкостью не раздобуду. Значит, придётся всё-таки красть. Но просто так убегать, даже не предупредив и не объяснив, я не могу. Может, они поймут…? А если её предупредить? Они же и так прячутся от опасности, знают о потенциальной погоне, да и о том, что Вивьен в этом виновата – тоже. Это не должно стать большим сюрпризом, что она решила действовать чужими руками. Я-то лично против них ничего имею. – Она мысленно закричала от бессилия и раздражения и стиснула кружку так, что, будь в пальцах побольше силы, та бы раскрошилась. Глубокий вздох немного помог успокоиться. – Ладно. Ночью пойду за крестами, и перед уходом оставлю им записку. Пусть бегут, спасаются, ищут новые кресты, в конце концов».       После принятия решения настроение заметно поднялось, и Кики это тоже заметила.       – Вот видишь, – сказала она, чуть задевая Кейт плечом в знак поддержки. – Может, тут и переживать вовсе не о чем.       У Кейт даже получилось улыбнуться.       – Надеюсь, ты права.

***

      Кики с детства была приучена спать чутко, поэтому, стоило чьей-то тени нависнуть над ней, как девушка открыла глаза. Фигура вздрогнула и с тихим вскриком отпрянула.       – Ты меня напугала! – послышался шёпот Кейт.       Кики недоверчиво фыркнула и уточнила:       – Я?       Кейт, слегка подсвеченная лунными лучами, падающими через окно, держась за сердце, пыталась отдышаться. Кики приподнялась на локтях, не отрывая от девушки цепкого взгляда.       – Что ты пыталась сделать?       Девушка замерла и бросила на Кики затравленный взгляд. Рука метнулась к низкому хвосту и перекинула через плечо, нервно теребя кончик.       – Я…       Остатки сонливости пропали. Кики подобралась, готовясь защищаться и звать Мэтта.       – Ну? – поторопила она. От возникшей было за прошедшие дни симпатии не осталось следа.       Кейт прерывисто вздохнула, сжала губы и, побегав взглядом по комнате, вдруг повернулась к Кики и выпалила:       – Я должна была забрать у тебя кресты для Вивьен. Она знает, где ты, и ждёт, когда останешься без защиты.       Кики медленно вздохнула, чуть прикрыв глаза. Ну, разумеется. Этого следовало ожидать. Расслабилась, почувствовала себя в безопасности, вот и поплатилась.       – Ты за деньги, да? – устало спросила она, садясь на кровати, потому что опираться на локти стало неудобно.       Кейт помотала головой.       – Конечно, она пообещала мне заплатить, но купила меня не этим. Я же рассказывала про девочку. – Она с усилием сглотнула. – Вивьен её забрала в обмен на то, что я заберу у тебя. К полудню я должна принести ей кресты, иначе она пообещала убить Кару… ну, и меня, если не появлюсь. – Видя, что Кики не готова принять её с распростёртыми объятиями после такого объяснения, Кейт зачастила: – Вообще, я собиралась тебя предупредить. Забрать кресты и явиться к Вивьен, чтобы она ничего не сделала Каре, но предупредить, чтобы вы с Мэттом бежали дальше, пока она не пришла за вами или не натравила кого-нибудь.       Кики, ничего не говоря, поднялась с кровати и, обогнув Кейт, пошла к выходу. Кейт обернулась и машинально потянулась следом. Мэтт, оказывается, не спал, а Энтони прикорнул прямо за столом в оборудованной домашней лаборатории, где, по мере возможностей, изучать кровь Кики, которой та безвозмездно поделилась. Там все и собрались, чтобы держать стихийный совет.       Без лишних понуканий Кейт повторила свою историю вновь. Она старалась не выглядеть так, словно пытается вызвать жалость, и объяснить, ради чего всё затевалось изначально.       – Разумеется, мы немедленно уезжаем, – сказал Мэтт, разминая спину и плечи, параллельно зевая, как только посыльная дала понять, что высказалась.       – Кейт, не вини себя. – Энтони положил ладонь девушке на плечо. Та невольно всхлипнула, тут же принявшись вытирать потёкшие слёзы пальцами и отворачивая лицо. – Сейчас время тяжёлое. Каждый выживает, как может, а если ты хотела спасти ребёнка, а не просто подзаработать, то лично мне тебя винить трудно. Тем более, ты всё ещё с нами и не пытаешь отнять кресты.       – Но что мне теперь делать? – прошептала Кейт, пожимая плечами. – Она убьёт Кару и убьёт меня, если я не появлюсь.       Мэтт цокнул языком и покачал головой. Он опёрся бедрами о стол, за которым работал Энтони, прежде чем уснуть. На столе были расставлены и разложены микроскоп, пипетки, колбы с разноцветным содержимым, разные стёклышки и прочие научные приспособления, назначение которых было известно только Энтони. Мужчина проследил, чтобы Мэтт ничего не задел, и слегка крутанулся в своём кресле на колёсиках, поглаживая стоящую рядом Кейт по спине. Девушка продолжала то и дело шмыгать носом и нервно передёргиваться. Кики, сидящая на табуретке в нескольких шагах от них и следившая за её состоянием, повернула голову к колдуну, и Мэтт пояснил:       – В этом я сомневаюсь.       – Но у неё мои волосы, – возразила посыльная.       – Волосы хороши для поиска и для наведения каких-нибудь проклятий – это правда, но чтобы убить, одних волос будет недостаточно. Вивьен не настолько могущественна. Она, скорее, использует их, чтобы найти тебя и тогда уже нанести удар. Ну, или навредить как-то иначе, но не до смерти уж точно.       Кейт дёрнула плечом.       – Отследить меня легко и без магии. Она купила мне телефон.       Энтони хмыкнул.       – Телефон ведь и разобрать можно, и тогда следящий маячок, отсоединённый от прочих деталей, становится бесполезен. Телефон, конечно, тоже перестаёт работать, но нам нужно не наладить связь, а разорвать её.       Лицо девушки просветлело.       – И вы бы это сделали ради меня?       Вместо Энтони ответил Мэтт.       – В основном, ради себя, конечно. Не обижайся. Но, если Кики не против, ты можешь отправиться в бега с нами.       Кики пожевала губу.       – Только при условии, что ты не попытаешься снова меня обокрасть. Тогда я уже не стану тебя слушать.       Кейт закивала.       – Я согласна.       Мэтт хлопнул в ладоши.       – Решено. Собираемся немедленно. Энтони, у тебя же был свой телефон?       Энтони подтвердил.       – Только я им не почти не пользовался. Не с кем было разговаривать. Я продиктую номер для связи. – Хлопнув по коленям, он поднялся. Кейт отступила в сторону, чтобы они не столкнулись. – Идёмте, соберём вас в дорогу. Незачем откладывать.       Все спешно отправились одеваться и собирать вещи. Не прошло и часа, как трое беглецов с рюкзаками и записанным у каждого на бумажке телефоном Энтони покинули библиотеку города F. Сам библиотекарь, помахав им на прощание, вернулся в лабораторию. Впереди его ждал разбор телефона Кейт на составляющие, а также неоконченное исследование добытой крови. А сон мог и подождать.