Глава 1

      Слушайте, жёны Ламеха! Человек задел меня, и я убил его! Ребёнок ударил меня, и я убил его!       — Бытие 4:23 (Современный перевод WBTC) Между чтением изложенных чернилами «Ежедневного пророка» новостей, словно это всего лишь очередной репортаж, и прибытием к месту событий воспоминания Сириуса представляли собой одно размытое пятно. Он не столько отправился в Пэддок-Хаус, сколько оказался там, стоя на краю владений семьи Поттер прямо за Антиаппарационным барьером. По этой границе сновали туда-сюда волшебники Министерства, собирая физические останки и магические отпечатки, — когда-то Сириус помогал в подобном процессе, но сейчас он казался ему таким же чужим и неразборчивым, как иностранные ритуалы по ту сторону земного шара. Отдалённо он понимал, что происходит, но не мог осознать до конца. Всего лишь пару дней назад Сириус ел с ними воскресный обед. Он всё ещё чувствовал его на своих губах: говяжьи рёбрышки и картошку, джем из красной смородины, цветную капусту и соус из сыра «Чеддер». Глупые шутки, которые травил Джеймс, истории о работе, которые рассказывал Флимонт, и всякие байки Юфимии, которые одновременно были и интересными историческими фактами, и сплетнями о давно умерших предках. Никого больше нет, и теперь одна мысль об обеде отдавала во рту пеплом, вроде чёрной пыли и обломков, усыпавших всё перед его глазами. Сириус не понял, что подошёл ближе, пока работник Министерства не выставил вперёд руку, чтобы его остановить. — Я тоже аврор, чёрт побери, пустите меня! — выкрикнул он, но его оттащил другой волшебник за его спиной. — Сириус, нет, не стоит. Там не на что смотреть, — сказал кто-то, но Сириус вывернулся из его хватки и неловко ступил на несколько футов вперёд, пока нехватка равновесия, наконец, не опустила его на колени. Насколько хватало взгляда, территория была чёрной во всех направлениях, кроме севера, где разрушение остановилось у протянутого перекрученного металла, который когда-то, возможно, был забором. Остатки Пэддок-Хауса под ним казались острыми песчинками и кусками угля, а нос заполнял мускусный аромат, напоминавший жареные соски и окорок, опалённые волосы и медь. У него скрутило желудок, и содержимое грозилось вырваться наружу по мере того, как представшая перед ним сцена продолжала насиловать его органы чувств. Затем другой волшебник положил ему руку на плечо — легонько, а вовсе не угрожая тем, что его снова попытаются оттащить. В некотором роде это был спасительный круг, и Сириус поднял собственную руку, чтобы с ним встретиться, однако не мог ни закрыть глаза, ни отвести взгляд от увиденного. — Была причина, почему тебя сюда не позвали, — сказал волшебник, и наконец-то Сириус узнал его голос. — Фадж, — сказал Сириус, лишь наполовину отдавая себе отчёт в том, что говорит. — ОМПК. Они уже несколько раз встречались, и ни разу обстоятельства не были лучше, чем сегодня. Такова была работа в Отделе магических происшествий и катастроф: ужаса, как в аврорате, но без его очарования. — Именно, — сказал Фадж. — А теперь пошли отсюда. Готов поспорить, ты не ел. Давай, парниша, а работой пусть займутся твои товарищи. Потребовалось ещё немного уговоров, но в итоге Фадж смог отвести его за барьер и аппарировать с ним к себе домой. С Сириусом на буксире ему потребовалось несколько аппараций, но, как он сказал после первой остановки: — Клянусь Мерлином, в день, когда я не смогу добраться до Кента без передышки, я повешу свою шляпу на гвоздь. — Фадж, — сказал Сириус, пока мужчина подгонял его в гостиную, но Фадж его тут же перебил. — Я уже тебе говорил: для друзей — Корнелиус, — сказал он, пока Сириус позволял проводить его к удобному старому креслу у огня. Некоторое время Сириус обдумывал услышанное. — Но мы не друзья, — с сомнением сказал он. — Ещё какие, по крайней мере сегодня, — раздался с кухни ответ, и на этом всё, ведь по тону Корнелиуса было очевидно, что он не станет дальше спорить по этому поводу. — Клянусь Мерлином, каждый должен быть другом для человека в такое время. Хм. Думаю, без мяса, — добавил Корнелиус, но значение его слов стало ясным только когда он вышел с парой кружек и парящим блюдом с ягодами, грибами и бобами. Корнелиус поставил его между ними и сел на кресло-качалку, которое приманил к себе с помощью «Акцио». — Жёнушка устроила бы мне такую выволочку, узнай она, что мы ели в гостиной, но, знаешь, её сейчас здесь нет, так что вряд ли нас ждут неприятности. — Фад… — начал Сириус, но поправил себя. — Корнелиус. Спасибо, — тихо сказал он. — Ты уверен, что тебя не хватятся… там? Корнелиус пожал плечами, а затем покачал головой и взял свой чай: — Лимонный бальзам, — сказал он. — Он успокаивает. Я всегда держу пару галлонов согретыми, когда прихожу с работы, ведь работа… Ох, уверен, мы найдём получше темы для разговора. Кажется, я припоминаю, что ты купил дом в Бристоле. Ты так там и живёшь или нашёл прекрасную девушку, которая украла твоё сердце? Впервые за это утро Сириус смог улыбнуться: — Немало прекрасных девушек, хоть и не одновременно. Обычно, — добавил он, ухмыляясь шире. — Что ж, — сказал Корнелиус. Его выражение лица стало серьёзным, затем расслабилось, и на нём проступило сочувствие. — Остепенись, когда сможешь. За себя не скажу, но у меня были друзья развратного нрава, и, по их словам, вся эта беготня может быть утомительной. Однажды ты станешь слишком старым, чтобы с этим справиться, — Корнелиус наколдовал ещё чашку чая. — Да и стабильность ты оценишь. Кстати, Агнес Смэтвик, в моём отделе… — и следом Корнелиус продолжил пробовать свои силы в сводничестве. Сириус позволил этому продолжаться ещё некоторое время, в равной мере и из чувства благодарности, и чтобы отвлечься, но это не могло длиться вечность. На его груди начала жечь Метка.