Глава 4 — Лу едет в Термитник за информацией

      Уснуть в ту ночь у Лу не получалось. Она ворочалась с боку на бок, подолгу смотрела в потолок. Иво, даже сквозь сон ощущая её тревожность, протягивал руку, прижимал Лу к себе — и на несколько минут её отпускало, становилось легче, сердце переставало выскакивать из груди. Но стоило ему снова погрузиться в глубокий сон — как Лу снова начинал бить озноб.       Она на цыпочках вышла из комнаты. Не хватало ещё разбудить Мартена — ему нужно было хорошо выспаться, быть бодрым, собранным. Нельзя, чтобы её тревоги передались и ему.       Лу всегда будет защищать его. Как сможет.       В гостиной было тихо, едва слышно гудели электрические приборы. Сквозь панорамное окно в комнату проникал мягкий свет от теплиц за лугом, на другой стороне водоёма. Лу взяла планшет, уселась на диван и сонными, затуманенными глазами уставилась в экран, привыкая к освещению. С чего начать поиски?       Она ввела: «Мишель Венсан карьера». Сотни страниц предлагали ознакомиться с его краткой биографией, основными тезисами, просмотреть фото и видео. Лу пролистала список достижений — публичный имидж у него был, как говорится, закачаешься: во время мятежа псиоников и шествия к Церкви он вежливо призывал всех разойтись, довериться Церкви и Совету. Позже публично защищал обвинённых псиоников и требовал смягчения приговоров. Когда его известность взлетела до небес, избрался в Совет. Головокружительно, но — ничего подозрительного.       Тогда Лу изменила запрос: «Анна-Софи Леблан Совет». Информации оказалось немного. Похоже, никто в светской среде не догадывался о связи этой женщины с Иво. Значит, публично они никогда не появлялись вместе. Если бы не Даниэль, Лу бы и не узнала о ней ничего.       Уставшим движением Лу провела пальцем по экрану и включила режим инкогнито. Пальцы машинально набрали нужную последовательность — Фокси когда-то научил её, как пробираться в закрытые уголки Сети, куда обычные горожане и носа бы не сунули. Мир за пределами официального интернета был опасным, противоречивым, порой пугающе оживленным.       Она снова начала с имени Мишеля Венсана. Форумы, чаты, архивы старых веток. Мнения, как обычно, разделились: кто-то считал его надёжным, кто-то — подсадным. Ни жарких споров, ни фанатичных поклонников, ни злобных хейтеров. Скучный. Обтекаемый. Нормально.       Анна-Софи? Лу ввела имя, добавила пару ключевых слов, попробовала зайти с другой стороны. Пусто.       «Обычная», — подумала Лу и нахмурилась.       Выглядела — обычно. Вела себя — тоже. Хотя Даниэль уверяла, что она любит выделяться.       А Иво однажды сказал, что заурядность его отталкивает.       С другой стороны, если о женщине плохого в интернете не пишут — значит, она непубличная и в заварушки не лезет. Тихая. Закрытая. Не угроза?       Лу щёлкнула языком, глядя в темнеющий экран. Уже собиралась отложить планшет и лечь спать, но в памяти всплыл недавний разговор с мамой — про «чудо-препарат» — и не отпускал.       «Хоть бы название какое...» — с раздражением подумала Лу и начала искать наугад. Сначала — ничего. Обычные гормоны, витамины, стандартные комплексы. Всё не то.       Минут через двадцать поисков она наткнулась на форумную ветку. Мужчина под ником D_RedPsi08 клялся, что его жена забеременела почти сразу после курса некоего препарата из Термитника. В комментариях — полный хаос:       — Развод на бабки!       — У моей подруги такое же было, они теперь ребёнка ждут.       — Это новая тема, в клубах все говорят!       Лу задумалась.       «Если такой препарат и правда существует — почему он не церковный? Если бы им занималась Церковь, Приор уже знал бы. И если бы он был безопасен — Иво раздобыл бы его для неё хоть из-под земли. Заплатил бы любые деньги. Значит, не церковное. С другой стороны кому еще под под силу создать такое? Кому, чёрт побери, выгодно продвигать средство, после которого псионики начнут массово беременеть, как кролики? »       Она поёжилась. По спине пробежала неприятная дрожь.       «А если кто-то нарочно форсирует рост населения Нью-Пари? Резко. Многократно. А зачем? Кому-то не терпится за Периметр? Или наоборот, страшно не хочется его покидать?»       Она резко вышла из инкогнито и зашла в приложение Инквизиции. После пары нажатий личность была подтверждена, база данных открылась. Лу ввела название препарата, который выписал доктор Рено. Быстро пробежалась глазами по отчётам — коротким и более подробным.       — Да чтоб тебя, Йонас, — прошептала Лу сквозь зубы. — Три к десяти, ага... брехло.       С досадой ткнула в кнопку выключения. Задержав дыхание, вернулась наверх — в спальню.       Лу подперла голову рукой, повернулась к мужу и принялась рассматривать его. Расслабленный.       Черты лица — острые, но в них не было ни злости, ни строгости в такой поздний час. Все морщинки разгладились, ресницы едва заметно подрагивали — Иво видел сон. Его ровное дыхание мягко щекотало Лу. Её аж свело от желания прикоснуться к нему, поцеловать.       Зря она вечером распсиховалась.       Лу тихо вздохнула, стараясь не потревожить Иво.       Пальцы медленно потянулись к его лицу — сначала неуверенно. Провела по скуле, по подбородку, мягко очертила губы.       Он что-то едва слышно пробормотал, не просыпаясь, и прижался щекой к её ладони, почувствовав присутствие супруги.       Лу закрыла глаза. Как же сильно она скучала по нему — даже когда он был рядом. Даже когда они спали в одной постели, говорили о планах, целовались на прощание.       Иво зашевелился. Он медленно открыл глаза, с трудом фокусируясь на Лу.       — Ты спала? — голос хриплый, утренний, едва слышный.       — Нет. — Лу улыбнулась одними уголками губ. — Слишком много думала.       — О чём?       — О том, что не хочу потерять тебя. — Она слегка пожала плечами, будто говорила о ерунде. Но в голосе прозвучало то, чего она не смогла бы скрыть даже при желании.       Иво медленно потянулся, переплетая пальцы с её, притянул руку к себе и поцеловал ладонь.       — Я здесь.       — Я знаю. — Лу посмотрела в его глаза и позволила себе шепнуть, почти беззвучно: — Но иногда мне нужно чувствовать это сильнее.       Иво приподнялся на локте, откинув прядь волос с её лба.       — Поспишь? Я посторожу тебя.       Она кивнула, и, когда он обнял её, Лу позволила себе полностью расслабиться.

***

      Лу возила по тарелке кусочком хлеба, размазывая яичный желток. Время давно перевалило за полдень, а она только что поднялась с постели. Иво, вероятно, больше не заснул после того, как она его разбудила. Ушел на работу, а в качестве примирения оставил записку на столе: «Твой мотоцикл привезут после обеда». Это ее порадовало.       Просить сама Лу после переезда не стала — решила не нервировать Приора. Она сочла милым, что он сам вспомнил. Тем лучше.       Мотоцикл доставили, пока она спала. Вероятно, Иво велел загнать его в гараж. Лу долго гладила байк и едва не целовала — счастливая от мысли, что снова сможет покататься. Она запланировала плотно позавтракать, прежде чем сесть за руль.       Так и скисла над яичницей. Задумалась.       Начало неприятно подташнивать. Лу знала: это точно не симптом, только если ложный. Может, она так отчаянно хотела поскорее обзавестись потомством, что организм начал посылать себе сигналы. Делать тест Лу не стала. Куда уж больше расстраиваться!       После завтрака Лу позвонила Иво. Он не ответил.       Она уселась в кресло и накрылась пледом. Плакать не хотелось. Хотелось понять, что за дерьмо творится вокруг и почему на душе так скверно.       Решение пришло ближе к вечеру. Продолжать валяться депрессивной кляксой посреди гостиной — значит остаться в ней ещё на неделю. Вот уж Иво обрадуется такому «подарку».       Наряжаться Лу не стала. Вбила в телефон короткое сообщение: «Собралась прокатиться, могу опоздать к ужину».       Выключила экран, вышла из дома и выкатила байк. Натянула свои старые кожаные штанишки, куртку на футболку — в Термитнике всё равно придётся переодеваться.       Когда мчалась по трассе, солнце уже клонилось к горизонту. И хорошо — в темноте меньше шансов, что её кто-то узнает.       Въехав в Термитник, Лу притормозила у одной из подворотен, смахнула каплю пота со лба. На телефоне мигало новое сообщение от Иво: «Я задержусь в Инквизиции. Позвони, когда освободишься».       Лу ненадолго закрыла глаза.       Зашла в ближайший термитский магазин, наскоро переоделась — короткий топ, неоновая юбка, парик с ярко-розовыми прядями, пудра с блестками, стрелки до висков. Выглядела как поддельная версия самой себя. То, что надо.       Знакомая вывеска «Реактор» мерцала над входом в клуб. Бас-сила долбила сквозь стены, в воздухе висел дым и глухие вибрации ритма.       Шаза сидел на своём обычном месте — как всегда в нелепом комбо из кожаных штанов и рубашки. Завидев Лу, он вскинул бровь.       — Гляди-ка, мадемуазель М собственной персоной. Каждый раз, как ты появляешься, я ухожу в минус.       — Не злись, — хмыкнула Лу, подходя ближе. — Раз ты всё ещё не в тюрячке — значит, я бесценно полезный друг.       Шаза скривился в улыбке:       — Ну-ну. Чем обязан? Особенно теперь, когда ты у нас такая большая шишка?       — Расскажи мне... — Лу понизила голос. — Что это у вас за чудо-препарат, от которого псионики вдруг по щелчку начинают плодиться?       Шаза едва заметно побледнел.       — Ага. И сразу вывалить всё Инквизиции? Спасибо, от таких экскурсий я пас.       — Расслабься, это неофициально, — Лу заглянула ему в глаза. — Личное. Мне для себя, не по приказу. Логично же спросить у старого друга, правда?             Шаза долго смотрел на неё, прищурившись, пытался просканировать — врёт она или нет. Наконец, тихо фыркнул.       — Я расскажу. Но если хоть капля этой информации уйдёт к твоим ребятам из Инквизиции... мои люди найдут всё, что тебе дорого. Включая твоего... мужа. Я серьёзно.       — Поняла, — спокойно кивнула она. — Даю слово.       Шаза тяжело выдохнул, облокотился на спинку дивана:       — Месяца три назад на меня вышли церковники. Говорят, есть препарат — закачаешься. Им нужны были тесты, но в обход отчетов Инквизиции. Мне-то похер, какие у них там тёрки между учёными и силовиками. Один хер — товар как товар. Я утырков и похлеще видал, а эти ещё и заверили, что безопасно.       Лу кивнула. Всё звучало логично — церковники решили свалить грязную работу на Шазу, удивило что кто-то явно действовал в обход Иво. Теория Лу о том, что кто-то спешит увеличить население Нью-Пари в экстремальные сроки, вполне вписывалась в рассказ.       — Стоит — бешеных денег. Так что очереди тут нет. К тому же трепаться о нём никто не велел, но если спрашивают — могу рассказать.       — Почём?       — Да ахуеть как дорого, подруга.       Лу молча смотрела на Шазу.       — Четыре миллиона.       У Лу отвисла челюсть. За такие деньги можно было купить квартиру — даже на окраине Центра.       — Откуда у людей такие деньги? — протянула она в шоке.       — Ну, я откуда знаю? Почки, может, продают. Или наследство. Я всего лишь посредник, сам и четверти с этого не имею.       — Понятно. Не пачкаешься.       — Не лечи меня. Раз пришла — значит, понимаешь, почему люди ищут.       Лу задумалась. Понимала ли? Ну да.       — Ладно. Занятно. Спасибо за информацию.       Шаза испытующе посмотрел на неё. Ему показалось — она ещё вернётся.

***

      На улице Лу хватала ртом свежий воздух. Пока брела по Термитнику, чтобы забрать байк, думала о том, что узнала. Такое обязательно нужно было рассказать Иво. Обязательно. Препарат неизвестного происхождения мог натворить в Нью-Пари такое, что их душевная игра в «Обмани меня» с бывшим Викарием показалась бы детским развлечением.       Прежде чем набрать Иво, Лу зашла в свою прежнюю квартиру, быстро переоделась в джинсы и толстовку, смыла макияж и собрала волосы в хвост. Выглядела… ну, нормально. Только в глазах плескалось сомнение.       Она позвонила Мартену, но на том конце Нью-Пари никто не ответил. Тогда Лу набрала Даниэль. Та сообщила, что Иво час назад уехал в Синод. Совещание, всё как всегда.       Лу било в нерв странное предчувствие надвигающейся катастрофы. Выезжая из Термитника, она мчалась прочь, выветривая нервную дрожь и шум в ушах, Шазу — и всё, что напоминало, кем она теперь стала.       Первым порывом было — подкараулить Иво прямо у выхода из Синода. Пусть бы все видели, пусть бы он понял. Но она не была дурой: потом ехать домой порознь — лишняя сцена для светских журналов. «И трёх лет не прошло, а псионичка (психичка) Мартена устраивает истерики на ступенях Совета». Нет уж. Лучше дома.       Как подобает хорошей жене — встретить мужа с порога.       Пока ехала, эмоции утихли, растворились где-то между дорожной разметкой и лесополосой. Вместо гнева пришло рассуждение и план.       «Если нельзя изменить ситуацию, надо изменить подход к ней».       Дверь хлопнула — Лу ворвалась в дом, будто за ней гнались сто фурий из Совета. Пусто. Иво ещё не вернулся. Отлично. Время было.       Она снимала одежду на ходу. Десять минут в душе — не больше, горячая вода хлестала по коже подстегивая.       Открыв шкаф, она порылась в бельевом ящике и почти рассмеялась: давненько они ничего подобного не делали. Но всё лежало аккуратно сложенное, Иво ведь раскладывал вещи по ящикам, пахнущее дорогим кондиционером для белья. Она выбрала кружевное бельё, чёрные чулки и халат из гладкой ткани, как кимоно. Подарок Иво — она подозревала, что безумно дорогой, как и большинство его презентов.       Глядя в зеркало, Лу поймала себя на мысли, что всё это — не только для него. Это и для неё.       «Если хочешь перестать беспокоиться — может, пора перестать думать, искать подвох и ревновать к каждой ветке? Ну чё ты, Лу, в самом деле, как школьница!» — мелькнуло в голове. Она вздохнула. Легче сказать чем сделать.       Выскользнула на лужайку с распущенными волосами. Щёлкнула пультом с управлением освещения — мягкий свет разлился по дорожке от ворот к порогу.       Звук подъезжающей машины прервал тишину. Звук мотора узнала сразу. Улыбнулась и шагнула к воротам. Замерла.       Дверца машины открылась. Секунда — и воздух вспорол голос. Вежливый и легкий женский голос. Словно нож под рёбра.       — Спасибо, месье Приор. Вы оказали мне услугу, я буду должницей. До свидания. Передавайте супруге привет — мне понравилось пить с ней кофе.       У Лу внутри что-то взорвалось. Никакая Инквизиция не научила бы управлять такой яростью. Она вышла из-за ворот не спеша, словно в домашнем наряде на вечернюю прогулку. Чулки, халат, тапочки — полная домашняя идиллия.       — Спасибо за добрые слова, мадемуазель Леблан, — отозвалась она, в голосе не дрогнуло ни ноты. — Мне тоже очень нравится быть вашей соседкой.       Анна-Софи чуть вздрогнула, но, конечно же, выдавила улыбку. Она умела. Лу кивнула ей и, переведя взгляд на мужа, произнесла:       — Привет, месье Мартен.       Иво как-то растерянно пожал плечами, его тело сразу двинулось за Лу. Остановил себя за секунду до того, как его жест стал бы невежливым. В пол-оборота к Анне-Софи он попрощался с ней.       Внутри дома царил полумрак. Лу была рада, что не включила свет — иначе бы Иво сразу увидел неуверенность, колючесть её взгляда. Она сняла тапочки, не оборачиваясь прошла в гостиную и упала на диван. Колени свела вместе, опёрлась локтями на ноги и подперла лицо ладонями. Нужно было подумать.       Приор зашёл следом, скинул тунику на кресло, сразу расстегнул запонки и верхнюю пуговицу рубашки.       — Ты права, Лу, надо поговорить, — он присел перед ней на корточки. Лу развела руки в стороны, и ему открылся её взгляд — в глазах застыли слёзы.       Иво Мартен иногда забывал, что, в отличие от него, Лу — несмотря на всю её отвагу, храбрость, браваду, умение держаться — была чувствительной, нежной, ранимой. Иво Мартен иногда забывал, что он сильно старше её, а потому черствее, равнодушнее. Не к ней, а вообще.       — Мы по кругу ходим, Иво.       — Лу, послушай. Иногда я делаю то, чего не хочу делать. Часто, вообще-то. Такая у меня работа. — Он покачал головой. Не с того начал, — Вся эта история с соседством Анны-Софи — сплошное недоразумение, хоть и случайное. Клянусь Единым, если бы я знал — мы бы никогда сюда не переехали. Не знаю, знаешь ли ты, но если тебе тревожно — мне тоже тревожно. Если тебя волнует ситуация — меня тоже. Скажешь слово, и мы уедем хоть сейчас.       Под его ладонями собрался тонкий халат Лу, сквозь него он гладил её коленку.       — Я бы никогда не позволил никому сделать тебе плохо. Если кто-то обидит тебя — я уничтожу его. Или её. Я подвёз Анну-Софи, потому что у неё села машина. Глупо, но мне нужно было поговорить с ней наедине — без прослушки. О Венсане. Она — его протеже. Я хочу заручиться его поддержкой, а для этого приходится заниматься политикой.       Лу слушала молча. Он говорил всё правильно — и про Венсана, и про тревогу, и про то, что если ей плохо, то и ему тоже. И всё равно внутри что-то скреблось — то ли старая боль, то ли привычка ждать подвоха. Но пальцы его были тёплыми, а голос уязвимым. Лу верила ему, слышала в этих словах мужа, а не политика.       Она чуть наклонилась вперёд, скользнула ладонями к его лицу, взяла за щёки, хотела всмотреться глубже в то, что творилось у Иво на душе.       — Я не хочу уезжать, — прошептала она. — Я хочу, чтобы это был наш дом. Чтобы я могла выходить на лужайку и думать о цветах, а не о соседках и прослушках. Чтобы мы могли просто жить.       Иво чуть склонил голову к её ноге и легко, почти незаметно, поцеловал коленку.       — Тогда пусть будет так, — сказал он медленно, глядя ей в глаза.       Она кивнула, всё ещё держа его лицо в ладонях. Слёзы скатились по щекам от того, что отпустило. Лу улыбнулась по-девичьи мило, со слезинками на глазах.       — Знаешь, ты меня сегодня напугал. Когда она сказала, что я — «приятная девушка», — Лу фыркнула, вытирая щёки. — Я чуть не подожгла деревья у забора взглядом.       Иво рассмеялся добродушно и по-домашнему. Он сел рядом, притянул жену к себе, обнял — крепко, с положенной ей нежностью.       — Прости. Я идиот. Очевидный и систематический.       — Ты мой муж, — пробормотала она, зарываясь носом в его шею. — Вам, месье, можно. Иногда.       Они посидели в тишине, сплетаясь дыханием, покоем. Через несколько минут Лу подняла голову:       — Что-нибудь интересное произошло сегодня?       — Конечно. Чулки, которые ты сегодня носишь.       — Заметил... — она улыбнулась, лениво потянулась, вытягиваясь, как кошка. — А ты думал, я просто злилась? Нет, Иво. Я готовилась к дипломатическим переговорам.       — Кажется, я проиграл.       — Ну, я всё ещё позволяю тебе остаться в игре.       Он наклонился, коснулся губами её губ:       — В таком случае я официально прошу признать меня побеждённым.       — Дипломатия — дело тонкое, — хмыкнула Лу. — Но я рассмотрю прошение.