Глава 6 — Лу падает в пропасть

      Сначала она приехала в свой жилой блок в Термитнике. Немногочисленные личные вещи, что здесь остались, собрала в коробки. Поместилось в четыре. По очереди вынесла их на мусорку. Свалила всё в угол — хрен знает, кому пригодится.       Уборкой заниматься было некогда — так, по мелочи. Села на кровать, поджала под себя ноги. Сил хватило только на то, чтобы не зарыдать.       Лу спустилась вниз и поспешила к «Утконосу». За столом её ждал Доган с незнакомым мужчиной. Лет сорока, не потрёпанный. С работы похоже.       — Привет, Лу. Выглядишь... неважно? — Доган встал из-за стола и встретил её у входа. Видимо, хотел поговорить, прежде чем представить.       — Всё о-ке-й, Доган, — протянула Лу, выдавливая из себя улыбку. — Давно надо было это сделать. Просто вырваться смогла только сейчас.       — Посреди ночи?       Она проигнорировала его вопрос, заказала напиток за барной стойкой и подсела к мужчинам. Знакомый Догана принёс с собой электронный договор, рюкзак — всё, как договаривались. Лу очень не хотелось заниматься этим через банк: долго, да и шанс, что такой операцией заинтересуется служба безопасности Иво, был выше.       Лу бегло пробежалась глазами по договору. Ну, всё верно. Уже давно все перешли на такие сделки, только снобы вроде богачей предпочитали оформлять их в офисах. Подпись Лу заверила отпечатком. Мужик, проверяя данные, не сразу догадался, с кем заключает сделку.       — Лихо, крэп! — озвучил он, — Мадемуазель, спасибо за хорошее предложение.       Лу натянула самую приятную улыбку на какую была способна.       Три недели назад она попросила Догана об услуге. У него не было таких связей, как у Йонаса, но он тоже обладал массой полезных знакомств. Она попросила узнать, нет ли среди них желающих купить её прекрасный жилой модуль. За наличку.       Доган смутился столь неординарной просьбе, но пообещал узнать. Через несколько дней перезвонил, спросил разрешение привести кое-кого на осмотр. Лу согласилась, даже ключи ему завезла, но потом продавать передумала. В отношениях с Иво наступило потепление, жизнь перестала бить её под дых. Если бы не жалкая папка на столе в кабинете, то ни за что бы не решилась.       Мужчина вежливо передал Лу небольшую сумку, стараясь сделать это незаметно. Лу поблагодарила Догана, пожелала его коллеге приятного новоселья и сообщила, что ей пора. Доган ещё раз встревоженно попытался разговорить подругу. Та мягко отрезала:       — Как-нибудь на неделе заскочу, поболтаем. Ладно? Дел по горло.       Лу подмигнула, перекинула сумку через плечо и поспешила вон из «Утконоса».       В «Реакторе» она встречу не резервировала. Шаза, как всегда, сидел в развалку на диване, вокруг девчонки без юбчонок.       — Срамота, Шаза, — подтрунивала Лу. Охранники расступились, и она упала в кресло напротив. — А говорят, ты приличный человек!       — Моя дорогая, за последние пару лет мне показалось, ты утратила интерес к увеселительным заведениям. Мадемуазель М, — новое прозвище, которым нарёк её Шаза, забавляло Лу, — рад тебя видеть. Чем обусловлено твоё любопытство сегодня?       Лу пнула под столом сумку с деньгами в сторону Шазы.       — Можешь пересчитать, там с чаевыми. Мне твои волшебные пилюли нужны до сегодняшнего утра.       Говорила она со злостью, но без нервов. Брови Шазы поползли вверх — этого он от неё не ожидал.       Не смутился. Любопытство взяло верх:       — Хорошо подумала?       — А тебе какое дело?       — Хм... Нравишься ты мне. У тебя есть душа.       Лу рассмеялась. Вот это заявление. Между прочим, это ей сейчас глава преступного синдиката говорил.       — Романтик ты, Шаза.       Он печально улыбнулся.       — Гарантий никаких не даю. Кто берёт — говорит, работает. Но я слышал и иное. Случись что, то ко мне с чеком возврата не прибежишь. Уверена?       — Уверена.       — И ещё. Если Инквизиция начнет мне руки заламывать — я тебя первой твоему же Приору сдам.       — Да поняла я. Крэп! Сколько ещё трепаться будешь?       Шаза поднял руку, останавливая поток ругательств. Подозвал кого-то из своего окружения, шепнул что-то на ухо.       — Войдёшь в женский туалет, в угловой кабинке будет синяя сумка.       Лу собиралась было уйти, но снова села в кресло.       — Кое-что ещё. У тебя же есть люди, которые могут нарыть информацию из-под земли?       — Смотря на кого. Но в целом, да...       Она вышла из «Реактора» с новой сумкой. Адреналин циркулировал по организму с нечеловеческой скоростью: глаза бешеные, волосы на затылке дыбом, мышцы напряжённые. Если бы не утреннее зарево и осознание совершённого, она бы напилась до соплей и отключилась в подворотне.       Время шло. Лу вернулась к своему прежнему дому, с точкой посмотрела на то место, где были окна, и оседлала байк.       Пока гнала домой, сопротивлялась подступающему кому слёз. Нельзя плакать, когда едешь на такой скорости иначе неминуемо попадёшь в беду.       Сил хватило только на то, чтобы выехать за город и преодолеть эстакаду. Лу остановилась на обочине, соскочила на землю и горько заплакала.

***

      Два часа Лу Мартен гипнотизировала шприц и ампулу.       В сумке была картонная коробочка, в ней одноразовый шприц и распечатанная короткая инструкция. Качество распечатки кустарное, не заводское. Церковники ли?       Инструкция предписывала сделать укол, желательно в широкую боковую мышцу бедра. Максимальная концентрация вещества в организме достигалась через десять часов. Затем — двое суток активного воздействия, после чего концентрация препарата начнет снижаться. С ней — и шанс на зачатие. После использования рекомендовалось утилизировать инструкцию, коробку, шприц и ампулу.       Прежняя Лу. Та, что Лу Рид, никогда не расстроилась бы из-за подобной ситуации.       Рассердилась бы? Да.       Призвала бы Иво к ответу? Конечно.       Простила бы? Само собой.       Она и сейчас простила его. Уже. Заочно. Она, в общем-то, и не обижалась, в привычном понимании слова. Лу знала: даже у супругов бывают секреты. Однако покоя не давала мысль, что этот секрет касался именно её. А главное, что сердце отчаянно требовало, чтобы это оказалось ложью.       Лу не могла решиться.       «Если сделаю это, пойду на большой риск. Что-то пойдёт не так и Иво узнает. В порошок сотрёт не только Шазу, может и весь Термитник нахрен взорвёт. Или я слишком высокого мнения о себе?… Чёрт с Шазой, что он со мной сделает? Подвергнуть опасности себя неразумно, но допустимо. Подвергнуть опасности его ребёнка непростительно. Крэп! С другой стороны, если сработает… он, я, мы… Оправдывает ли цель средства, а, Иво?»       Новая Лу. Та, что Лу Мартен, загнала себя в ловушку.       Она отчаянно хотела не только быть рядом с Иво но иметь нечто большее.       «Зачем ты это делаешь, Лу?»       Сначала ответ казался очевидным: она хочет удержать Иво. Навсегда. Эгоистично. Манипулятивно. Мелко.       — Тьфу, — Лу откинулась на спинку стула и посмотрела в потолок. — Придумала тоже…       Она отметила эту мысль — как следователь ложную версию. Нет, в этом желании было нечто другое. Глубже.       Ей казалось, что он был тот, кто одержим. Он перевез ее за город, сразу согласился на препарат для стимуляции фертильности. ни слова против. Даже сопровождал её к врачу, сидел в кабинете, держал за руку, кивал серьёзно, будто уже стал отцом. Лу тогда смотрела на него с облегчением: ну хоть кто-то в этой паре хочет ребёнка.       Всё перевернулось.       Теперь она не могла дышать без этой идеи. Её засосало. Это она считала дни. Она прислушивалась к телу, пытаясь уловить хоть какой-то намёк. Она рыдала в ванной, если тест был отрицательным. Сидела в тишине с нелегальным шприцем и думала: «А если он узнает?..»       Почему?       Почему ей так отчаянно этого хотелось?       Ответ был прост до боли. Каждый раз, когда она видела его, касалась, целовала — в ней что-то разрывалось. Любви было столько, что не помещалась внутри. Она не знала, куда девать её. Как удержать. Как не разлететься на куски.       Восхищение. Желание. Трепет. Нежность. Даже страх. Всё сразу. Слишком много.       И где-то внутри этого урагана родилось отчаянное желание: чтобы в этом мире было существо, в которого они оби вложили бы что-то в равной степени. Не просто его генетический набор, помноженный на её. А нечто, что стало бы признанием друг другу. Посвящением.       Лу медленно выдохнула.       Когда речь заходит о детях не наделать ошибок невозможно. Никто не знает, как правильно. Но Лу очень, очень хотела попробовать. Хотела хотя бы раз в жизни испытать такую близость, которая создаёт нечто вечное.       Рука Лу замерла над бедром. Твёрдым движением игла вошла под кожу.       — Сука! — выругалась она: было больно. Препарат вводила медленно, секунд двадцать, не меньше. Ощущения как при внутримышечном уколе витаминов: тупая, разливающаяся боль.       Когда закончила, всё аккуратно сложила в пакет, включая шприц и ампулу, которую предварительно раздробила. Сразу же закинула в мусоросжигатель на заднем дворе. Жерло проглотило запретный «дар». Сверху Лу загрузила бытовой мусор и лёгким движением пальцев дала команду сжечь. Символично, ничего не скажешь. Избавиться от улик это плёвое дело. А вот уговорить совесть заткнуться — со звёздочкой.       Над пригородом давно уже встало солнце. Август подходил к концу: днём ещё бывало жарко, но вечерами снова холодает. Жители Нью-Пари и окрестностей с наслаждением проводили дни на природе.       Лу сегодня белый свет видеть не хотелось.       Она вернулась в дом, скинула вещи в очиститель, приняла душ и без сил упала на кровать. Подушка Иво пахла безопасностью.       Лу попыталась сосредоточиться на ощущениях и уловить хоть что-то внутри. Ничего.       Она закрыла глаза и уснула.       Долгая ночь наконец закончилась для Лу.

***

      Её разбудил звонок Иво. Она изо всех сил постаралась придать голосу обычное звучание, как будто не спала, а занималась какой-то домашней ерундой.       — Привет, Лу.       — Привет, Иво.       Его голос был мягким, с нотками усталости. Ей показалось, будто он шепчет.       — Поужинаем в городе?       — А?       — Хочу пригласить тебя на свидание.       Он прислал водителя к семи вечера. Внутри Лу бушевал шторм, ей хотелось бежать от самой себя, своих решений, мыслей и чувств. Как теперь смотреть мужу в глаза, если она даже в зеркало взглянуть не может? Она отсчитала время: чудо-препарат вколола около восьми утра. Значит, совсем скоро подействует. Если подействует, конечно.       В машине Лу не сиделось, она ёрзала в кресле, чем, очевидно, нервировала водителя. Тот закрыл перегородку. Платье выбрала короткое, чёрное, с открытыми плечами, ткань переливалась на свету. На случай, если за приглашением скрывается необходимость появиться в обществе. От этого тоже было неуютно. Если не знать, что искать, не заметишь мелкий озноб, который на долю секунды пробивал Лу. Ей бы дома полежать, нервы подлечить.       Приглашение Иво, однако, оказалось сугубо личным. В ресторане была только его охрана и сотрудники.       — Мадемуазель Мартен, вы сегодня великолепны. Ваш муж — счастливчик. Однако позвольте мне поухаживать за вами, — Иво встретил её у входа с улыбкой. В уголках глаз разлилась усталость, но она знала муж и правда рад её видеть.       — Добрый вечер, месье Приор. Благодарю за комплимент, но предупреждаю: мой муж очень влиятельный человек. Будьте осторожны, — Лу приняла правила игры и ответила в том же кокетливом тоне, принимая его руку и направляясь вглубь ресторанного зала. Она испытывала легкое дежавю.       Иво выбрал стол у окна. Они смотрели на город сверху вниз.       Совесть начинала подъедать Лу. Она чувствовала, как червяк сомнений грызёт её изнутри, съедая нервные клетки одну за другой. Она не могла перестать думать о последней ночи ни когда листала меню, ни когда смотрела на Иво, расспрашивая о его поездке. Противоречие раздирало её. Признаться ещё не поздно, Иво ценил её прямолинейность. Скажет, что слетела с катушек, может, он поймёт. Но с другой стороны, он ведь видел её анализы и не сказал. Нет, даже скрыл. Сколько времени она жила в ложной надежде из-за этого его решения? У них паритет. Тайна за тайну. Ошибка за ошибку.       — Ты так смотришь на меня, Лу...       — Устала дуть на ветряк. Хочу просто уже… не знаю… чтобы всё стало проще.       Протянув руку, Приор заправил выбившуюся прядь волос за ухо своей жены. Лу. Лу Мартен. Он знал её. Изучил её натуру, вечно рвущуюся к приключениям. Иногда ему казалось, будто он приручил Лу. Не специально. Но одомашнил. Иногда же, видел, как отчаянно она пытается вырваться из своей новой жизни. Не от него, просто сделать что-то ещё. Грандиозное. Лу было мало провести разъярённую толпу сквозь город, мало раскрыть заговор Жана-Франсуа, совершить переворот. Всё это было для неё скорее разминкой, чем настоящим достижением. Она рвалась менять мир. Не искала подвигов. Просто хотела быть полезной. Поступать правильно. Иво любил в ней это, хоть и боялся, что однажды ей и его свободы окажется мало.       — Знаешь, я подумал... Возможно, был неправ, когда настаивал, чтобы ты перестала работать. Жонсьер взял новое дело. Деталей мало, но ему нужен помощник с опытом, в основном для бумажной работы: составлять отчёты, выстраивать логические цепочки. Иногда, может, и выезды будут, надо прикрыть. Два или три дня в неделю в городе, остальное из дома. — Иво не шутил. Он был серьёзен и явно подготовил речь заранее.       — И чем же Жонсьер так провинился перед тобой?       Иво вопросительно взглянул на Лу.       — Мы с Жонсьером, м-хм, как ты с Йонасом. Делим сад: он тебя растил, поливал, всё такое… А я — твоя новая хозяйка. У него челюсть каждый раз судорогой сводит от ревности.       Иво мягко рассмеялся, довольный тем, как Лу использовала его недавнюю метафору. Он протянул руку через стол, и Лу вложила в его ладонь свою. Мартен заметил лёгкое колебание в её движении. Что-то зыбкое, на грани, на периферии чувств. Этот жест, держаться за руки, за последние два года стал для них якорем, способом сохранить себя, когда вокруг бушевала буря.       — Так что насчёт работы, Лу?       — Это приказ или предложение?       — Предложение. Ты — одна из моих самых ценных сотрудниц. Глупо терять такой ресурс. Но ты заслужила право выбора.       Она уличила его, совсем лёгкая, почти незаметная вина. И знала: он тоже почувствовал её сомнение. Муж и жена, совершающие ошибки во имя любви. Оба рисковали, чтобы сохранить то, что им дорого. И оба подставлялись одинаково.       «Крэп, Иво, что мы делаем? Ты пытаешься защитить меня… от кого? От меня самой? Опоздал. Думаешь, надавил? Виноватым себя чувствуешь, что убедил будто мы справимся сами? Ага. Сама виновата, дура, что поверила. В сказку попала? Сука. Сука. Сука!»       Хотелось выпить бутылку вина до самого дна, чтобы язык онемел.       — Если зарплата будет хорошая, то я в деле, — Лу не была готова разрушить их мир.       — Мадемуазель Мартен, ваш влиятельнейший муж не все ваши потребности удовлетворяет? — Иво, довольный её ответом, перешёл на неформальный тон.       Лу торопливо допивала первый бокал. Появлялась дурная привычка.       В тихой обстановке они закончили ужин. Лу попросила бутылочку красного с собой. Приор ответил загадочной улыбкой. Смотреть на него, и не чувствовать боли, она не могла. В машине Лу опустила голову ему на колени. Лишь бы не заговаривал. Лишь бы не спрашивал. Притворилась, будто дремлет. Ей нужно было подумать. Иво положил руку ей на бедро и нежно поглаживал кожу, там, где заканчивалось платье. Жить с бесконечным чувством вины — невозможно. Если не отключиться, не отбросить мораль, не забыть стыд, сожаление и растерянность, Лу сгорит быстрее, чем Иво узнает её тайну. Она сама себя уничтожит. Лу обдумывала пути.       Первый — отступление. Пару дней притвориться усталой или больной. Не позволить случиться близости. Тогда вещество в организме потеряет силу, и ничего не изменится. Жизнь с Иво продолжится. Она вернётся на работу, сначала на два дня, а через несколько лет, когда примут реальность, и вовсе. Может, снова станет его охранять, если он позволит. Сам Приор спрячет свои желания так глубоко, что потом и не найдёт. Их будни станут привычными. Понятными. Немного пустыми. Всё останется на своих местах.       Второй — покаяние. Рассказать Иво всё: про найденное заключение, про глупость с жилым блоком, про препарат. Взбесится. Но сможет принять решение наравне с ней. Выбрать — готов ли рисковать. Лу была уверена: не готов. Скорее голову ей открутит.       Третий — молчание. Вырыть в себе глубокую яму и похоронить в ней вину. И рискнуть. Лу собиралась поступить именно так.