Глава 7 — Лу нападает на след

      За стеной гудел душ. Это было почти успокаивающе, ровный плеск воды приятно ласкал слух. Лу сидела на краю кровати и смотрела в пустоту. В комнате было полумрачно: мягкий свет торшера растекался по ковру и её босым ступням.       Нужно было приготовиться ко сну. Раздеться. Расчесаться. Вымыть из себя усталость и раздражение… Но в ней всё застряло, все тревоги и мысли, ее ошибка и попытка отпустить.       Щёлкнула дверь ванной. Она даже не сразу подняла взгляд, почувствовала его раньше, чем увидела. Тёплый пар потянулся за мужчиной.       На Иво было лишь полотенце, туго затянутое на бёдрах. По телу скользили капли, пробегали по ключицам, исчезали в изгибах. Волосы, длинные и мокрые, тяжело легли на плечи. Он прошёл пару шагов и остановился.       — Мне очень понравился твой сегодняшний наряд, — сказал он, глядя на Лу с улыбкой. — Но… не думаю, что он особенно удобен для сна.       Он был красив как грех.       — Помоги мне, — сказала она.       Лу не планировала звучать так жалобно. Иво подошёл ближе, сдвинулся на уровень взгляда. Он ничего не спросил. Лишь подал ей руки, и она вложила в них свои. Тёплые, сильные ладони. Мужчина поднял её с дивана медленно и бережно. Сначала коснулся платья, прохладные пальцы скользнули к молнии. Лу не сопротивлялась.       Материя мягко сползла с плеч, обнажая тело Лу. Пальцы Иво задержались на ключицах, потом мягко убрали заколку, волосы рассыпались волной, щекоча шею. Девушка чувствовала, как внутри что-то сжимается. Хотелось раствориться в руках любимого мужчины.       Мартен не торопился. Когда платье соскользнуло на пол, он остановился. Смотрел.       Иво поднял глаза. Во взгляде не было сжигающей страсти или дерзких заигрываний, прочем и желание он не пытался спрятать.       — Вот так? — спросил он.       Лу кивнула. Но в мыслях звучало иначе: «Помоги мне не с этим. Помоги мне не быть такой разбитой»».       Мужчина медленно потянулся к застёжке её белья, от чего Лу вздрогнула. Когда с нее сняли последнюю вещь, она застыла перед ним голая, дрожащая. Иво проследил за взглядом жены, разглядывая там появляющую решимость. Она тоже разглядывала его, видела во взгляде что-то, от чего у нее подогнулись колени.       Она шагнула к нему сама, положила ладони на его грудь, мокрую, тёплую, пахнущую шампунем. Внутри все медленно плавилось, желало его прикосновений и объятий.       Иво провёл её в ванную, не отпуская ни на секунду, Лу шла как во сне, неуверенно и заторможено. Он открыл кран, проверил температуру воды, наполнил ванну.       Осторожно помог Лу сесть в тёплую воду, поддержал локоть, спину, словно жена могла рассыпаться, если дотронуться неловко или неумело. Лу не протестовала, она позволила ему вести. Приор взял губку, намочил её, добавил немного приятно пахнущего геля для душа. Проводил губкой по её плечам, по рукам, по груди. Он поливал её тёплой водой, бережно смывая пену.       «Что же у тебя в голове, месье Приор? Любовь ли это или желание всё контролировать?»       Сердце её рвалось на части. Не было слов, способных выразить то, что Лу чувствовала. Ни в одном языке не существовало достаточных смыслов.       Иво протянул руку, помог выбраться из ванны, бережно укутал её в полотенце, прижимая к себе, чтобы не замёрзла. От мужского тела исходило тепло, и Лу, не задумываясь, потянулась к нему. Сначала щекой к его шее. Потом губами к щеке, к уголку рта.       Поцелуй родился из жгучего желания и тоски. Злой. Требовательный. Дыхание Мартена сбилось, когда губы Лу нашли его. Он чуть отстранился, посмотрел в любимые глаза.       — Лу… чего ты хочешь?       Она не колебалась.       — Тебя.       Его губы коснулись девичьего плеча. Мартен сделал шаг вперед, Лу отступила. Поцелуи обжигали ключицу, Иво наступал с решимостью голодного кота, напавшего на след канарейки. Спина девушки уперлась в холодную плитку. Спереди, его горячее тело, не оставлявшее пути к отступлению. Муж целовал шею, губы, щеки.       Лу впилась пальцами в его спину, и влажное полотенце упало на пол. Девушке захотелось наброситься на него, как зверю, чтобы взять все сразу, но Мартен поймал ее запястья, завел за голову и прижал к стене. Он продолжал целовать ее, пока у Лу кружилась голова от натиска и желания.       Почувствовав, как она обмякла, Мартен позволил жене прижаться к нему, и ее пальцы запутались в его волосах. Он вывел Лу из ванной и уложил на край кровати. Она смотрела в его глаза, где не было ни капли сомнения, только голод, желание и тишина, поглощающая все противоречия между ними. Мужчина провел рукой по ее бедру так медленно, словно вспоминая.       Мартен не спешил, и когда его пальцы скользнули от ключицы к груди, вызывая дрожь, Лу выгнулась навстречу. Его движения были точными и выверенными, будто он играл на ней как на виолончели.       Он наклонился, обрамил ее лицо ладонями и замер, соприкоснувшись лбами, пока их дыхание сливалось воедино. В этой тишине девушка слышала, как часто и громко бьется его сердце. От Лу не укрылось как внутри мужчины борются две силы: желание слиться с ней воедино и страх причинить боль.       Лу молчала, лишь прижималась ближе, позволяя ему прочесть ответ по мурашкам на своей коже. Мартен не притянул девушку к себе, устроившись между ее ног и раздвинув колени. Вид сносил ему крышу.       — Ты восхитительно красивая, Лу.       Всё его тело над ней — как щит. Или клетка. Или храм. Как посмотреть. Он доминирует без слов. В этом нет грубости. Власть, рождённая из любви.       Она подчиняется не из страха — из желания.       Лу откинулась на локти, тяжело дыша.       Между ними — дикое, глубокое чувство, за которым нет слов. Для Лу это вызов. Для Иво — проигранная битва, о которой он не догадывается.       Лу никогда не видела, как Иво Мартен молится. Вообще не была уверена, верит ли он в Единого как ему полагается. Но казалось, если бы молился, то не в церкви. Перед ней. Как сейчас.       Она двигается в его ритме, волны нарастают, перекатываются, обрушиваются. С каждым движением Лу забывает вчерашнюю ночь. Хочет, чтобы он не останавливался. Чтобы был злее, грубее. Чтобы заставил её умолять. Тогда она забудется окончательно.       Иво чувствует это.       Она — Лу — не может вымолвить ни слова. В ней осталась только эта любовь. Разрушительная. Исцеляющая. Безысходная.       Иво приходит в себя быстрее. Подаёт руку, ведёт в ванную. Они моются молча, в душевой. Мужчина выходит раньше. Бросает на неё взгляд — то ли изучающий, то ли ошеломлённый. Показалось ли ему, что она сегодня… другая?       Когда Лу выходит, Иво уже в постели. Глаза прикрыты. Руки на груди. Думает.       Не особенно заботясь о том, о чём он может думать в такой час, Лу, ощутив прилив хорошего настроения, ложится рядом.       «По-дурацки как-то всё вышло. Совсем. А… крэп, хрен с ним. Пусть кинет в меня камень тот, кто никогда не ошибался».       — От чего на твоём лице такое удовольствие? Не помню, когда видел тебя такой…       — Какой?       — Неудержимой. Неконтролируемой.       — Разве я была недостаточно послушной, месье Приор? Если так, я готова встать на колени и произнести молитву в качестве искупления, — прыснула Лу.       Иво метнул на нее строгий взгляд. Богохульница. Ему нравилось.       — Я не это имел в виду, — продолжил он, уже мягче. — Вечером ты казалась задумчивой. Печальной даже. А сейчас... будто тебя подменили.       Лу на миг замолчала.       — Стареешь, месье Приор. У тебя уже галлюцинации, перепады давления, может, капельницу пора ставить? — Она потянулась, растянувшись вдоль него, переворачиваясь на живот, чтобы смотреть ему в лицо. — А я всё ещё как молодая козочка. Могу хоть каждый вечер. Даже дважды. Или трижды.       Иво прищурился, потом без предупреждения хлопнул её по ягодице, хлопок в тишине прозвучал особенно резко. Лу взвизгнула.       «О, месье, сегодня вы подставляетесь». Она поднялась на коленях и, прежде чем он успел отреагировать, уселась на него сверху.       — Я сегодня немного почитала про Ренессанс, — невинно протянула Лу, двигаясь чуть вперёд, чуть назад, будто вкрадчиво нащупывая его реакцию. — Искусство, возрождение духа, вся эта ерунда. Статуи голых мужчин. Так вот, решила: пора это великое культурное движение перенести в реальность. Изучить на натуре, так сказать.       — Культурное, говоришь... — усмехнулся Иво, обхватывая её за талию.       — Крайне вдохновляющее, — подмигнула Лу. Затем, чуть тише, добавила: — И вообще, я правда рада, что снова смогу больше работать. Спасибо, месье Приор.       Уснуть Иво смог только глубоко за полночь. Лу чувствовала себя взвинченной, возбуждённой. Режим сна сбился окончательно, но теперь уже не было ни шанса на отступление, ни на сомнение..

***

      Утром, пока Иво ещё спал, телефон завибрировал на прикроватном столике, выдергивая Лу из сна. Схватив его, прежде чем он проснётся, Лу вышла из комнаты и поднесла аппарат к уху, даже не посмотрев на экран. Голос на том конце был ленивым, немного скучающим, и до странного настороженным.       — Хай. Шаза велел передать тебе привет, — проговорил Йонас. — Сказал, чтоб ты «проверила вторую почту».       Лу на мгновение застыла, приоткрыв рот, потом хмыкнула, стараясь, чтобы голос прозвучал невозмутимо:       — Какая прелесть. Давно от него ничего не слышала. Правда, не уверена, что понимаю, о чём речь.       — Лу… — Йонас говорил спокойно, но тон намекал: я не идиот. — Зачем ты к нему обращалась?       — Кое-что по работе, — без паузы ответила она, вжав плечо в трубку. — Чисто информация, ничего серьёзного. Я бы не стала...       — Я тебе не папа, Лу. Просто если лезешь куда не стоит — дай знать. Хоть прикрою.       — Приятно, что ты всё ещё обо мне заботишься, — с лёгкой усмешкой бросила она. — Но правда — ничего такого.       — Смотри. Просто не хотелось бы потом вытаскивать твою задницу из чёрт знает чего. Ты же знаешь, как у нас бывает. Один раз на дороге вильнёшь — и за тобой следом три «совершенно случайных» аварии на светофорах.       — Спасибо за напоминание, — вздохнула Лу. — А какого хрена так рано?       — Со смены иду. Ладно, давай. Береги задницу. Он отключился, и Лу уставилась на экран. Хотелось спать, как бы ни было любопытно, она отложила вопрос до того, как Иво уедет.

***

      Аромат кофе пропитал дом, густой, обволакивающий. Иво неспешно перелил тягучую тёмную жидкость в две чашки и направился в гостиную. Лу лежала на диване, одетая в его чёрную рубашку, слишком большую, чтобы сидела по фигуре, но слишком уютную, чтобы надеть что-то другое. Подол сползал по бедру, обнажая ногу до самой талии. Она лениво вытянулась, положив одну руку под голову, другой крутила на пальце кольцо.       — Твоя подача кофе заслуживает отдельной похвалы, — протянула она, принимая чашку, не поднимаясь.       — Будь любезна, оставь это замечание в книге для отзывов в Инквизиции, — Иво сел напротив, на край кресла. В глазах у него всё ещё теплился отблеск ночи. Он был спокоен и доволен. — Послезавтра начнёшь работу с Жонсьером. Но сегодня... — Он сделал глоток кофе и посмотрел на неё поверх чашки. — Сопроводишь меня вечером?       — Куда? — спросила Лу, крутя кольцо уже чуть рассеяннее.       — Вечеринка у Шарлотты Сарду. Всё как обычно, блестяще, пошло, с претензией на декаданс. Дресс-код, где-то между добром и злом. Прямо с краешка.       Лу хмыкнула.       — Да без проблем. Давненько я не отжигала на таких вечеринках. Настроение сегодня просто взрывное.       — Вот этого-то я и боюсь, — Иво откинулся назад, снова улыбаясь. Он делал вид, что просто пьёт кофе, но украдкой наблюдал за ней: как она замирает, улыбаясь себе; как взгляд её уходит куда-то глубже — туда, где кофе и солнце уже не интересуют.       Лу продолжала играть с кольцом. Оно мягко поблёскивало в свете утра, и в этом блеске отражались совсем другие воспоминания.       Она думала о той ночи, когда купила препарат у Шазы. Этот адреналин, этот азарт, чувство, что она снова управляет, не наблюдает за своей жизнью, а создаёт её.       «Какая, к чёрту, разница как? Если всё получится — остальное станет просто условностью».       Она посмотрела на Иво. Он уже встал, поправлял манжеты, собираясь уходить. Такой уверенный, снова на ходу, занятой.       «Вот что бывает, когда встречаешься со своим начальником — этот... иногда притормозить забывает. Бесит меня невероятно. И всё равно люблю. Если разлюблю, то сразу пойму... Ты так изменил мою жизнь, иногда я сама боюсь того, что будет дальше».       Она снова посмотрела на кольцо. Оно блестело на пальце. Огранка правильной, треугольной формы. Красиво.       — Ты странно улыбаешься, — сказал Иво, подходя, чтобы убрать свою чашку. — О чём думаешь?       — О том, как «весело» будет сегодня вечером. — Она подмигнула. — И о том, что рубашку я не верну. Она теперь моя.       — Конечно. — Он наклонился, поцеловал её в висок. — Всё, что у меня есть, твоё.       Лу смотрела ему вслед.

***

      Когда Иво ушёл, Лу подождала ещё немного, затем нашла планшет и вошла в зеркальный интернет. Шаза, конечно, был ещё тот фрукт. Неудивительно, что его хакеры раздобыли нужную ей информацию, а значит, и её саму могли без труда найти. Уязвимо, но терпимо. Она ведь не покупала на этих сайтах оружие. Теперь ей, пожалуй, было бы проще влезть на склад Инквизиции, хотя Лу предпочитала не доводить ситуацию до таких ухищрений.       В сообщениях лежал огромный файл — десятки гигабайт. Неплохо.       Информация охватывала разные годы: от выписок по семейному счёту до школьного аттестата. Лу это не интересовало.       Спустя десятки страниц абсолютно скучных данных Лу наткнулась на первую стоящую заметку.       — Круто. А ты, значит, всегда любила постарше?       Удалить информацию из интернета вполне возможно. Стереть следы из внутренних архивов школы — ещё проще. Но если знать, где искать, задача становилась не такой уж сложной. Анна-Софи, будучи шестнадцатилетней школьницей, имела роман с учителем. Лу сочувствовала: старые мужики, пристающие к девочкам… мерзость. Даже если девочка была не против, какой с неё спрос, с подростка? Однако по-настоящему интересно было другое: из-за этой истории Анну-Софи едва не отчислили. Семье пришлось вложить немалые деньги, чтобы уладить конфликт и стереть все внутренние упоминания об инциденте.       Для расследования Лу это было малополезно, и она продолжила поиски.       Десятки, нет, сотни старых постов Анны-Софи, ещё с тех времён, когда та была школьницей. Лу отсортировала их по ключевым словам: Совет, Приор, псионики, чистые, нестабильные, политика, Синод, Церковь Единства. Свежие посты были сплошь политкорректные, она уже хотела бросить это дело, как вдруг наткнулась на запись восьмилетней давности, в которой Анна-Софи критиковала мягкую политику в отношении псиоников.       Лу прикинула: на тот момент Анна-Софи, вероятно, только получала высшее образование или стажировалась. Пост был жёсткий, уж точно не нейтральный, и давно удалён самой Анной-Софи. Немногие могли бы вспомнить о нём.       «Как так вышло, что из противницы равных прав для псиоников ты вдруг стала протеже Советника, выступающего ровно за противоположное? Поменяла взгляды? С какого чёрта? Взгляд у неё сучий, ни одному слову о раскаянии не верю», — размышляла Лу.       Она нашла ещё пару похожих постов, датированных ещё более ранними годами. Ничего откровенно экстремистского, но вопросов вызывали достаточно. Уже лучше, чем ничего.       Подняв голову, чтобы размять затёкшую шею, Лу с удивлением поняла, что провела за чтением несколько часов. Оставалась ещё огромная база переписок. Хакер Шазы работал без излишков, взломал только сообщения со стороны Анны-Софи, а потому увидеть, кто и что ей писал, было невозможно. Миллионы знаков. В таком объёме что-то найти — задача не из простых. К тому же, за последние годы Анна-Софи явно стала осторожнее и предпочитала общение вне чатов, регулярные переписки обрывались около трёх лет назад.       Лу снова решила использовать фильтры. Тысячи скучных сообщений. Хоть бы Шазе доплатить, чтобы он сам покопался и нашёл компромат.       Взгляд Лу остановился на переписке пятилетней давности:       Анна-Софи: Не сказала, потому что знала, как ты отреагируешь.       Анна-Софи: Я не встречаюсь с ним... Просто хорошо провожу время.       Анна-Софи: Ты раздуваешь проблему из ничего. Это никак на тебе не отразится. Просто не лезь — и всё.       Чуть не стошнило. Среди хлама, ссылок на магазины, обсуждений работы и коллег, она чётко увидела реплики Анны-Софи об Иво:       Анна-Софи: Иногда полезно быть нужной тому, кто подписывает приказы.       Анна-Софи: У него красивый кабинет. И другие... таланты.       Анна-Софи: Если всё пойдёт по заднице, то вытащит.       Анна-Софи: Надо подумать, как сделать эти встречи ещё более полезными.       Ещё одно сообщение вызвало у Лу приступ неконтролируемой злости:       Анна-Софи: Прекрати истерить, Даниэль. Всё шло бы лучше, если бы ты просто делала свою работу и не лезла в чужие дела.       Хотелось выключить планшет и прекратить это читать. Вот почему Лу ненавидела копаться в чужом, обязательно найдёшь что-то мерзкое, липкое, что испортит отношение.       С одной стороны, она радовалась, что вовремя заподозрила неладное. С другой, ей хотелось верить, что Иво лучше разбирается в людях. Теперь она и вовсе не понимала, почему он ведёт себя так, как ведёт.       Лу открыла файл с названием «Бонус» — квитанция о покупке дома в котором жила ее соседка. Но он принадлежал не мадемуазель Леблан. Имя в документе Лу вообще никогда не встречала.       «Значит, она действительно заехала сюда не просто так? Тогда ещё страннее… Чем, чёрт побери, занята служба безопасности Иво? Мы снова должны бояться покушений?»       Лу раздражённо отбросила планшет. Работы было выше крыши.       «Ты молчишь не потому, что хочешь что-то скрыть. Молчишь, потому что мне пока нельзя знать — чтобы не спугнуть? Или не раскрыть тебя? Снова играем в игры разума, Иво? Ни за что не поверю, что ты бы упустил такие детали. Ты с ней… крэп, спал. Ты должен знать эту суку лучше прочих. Почему молчишь? Потому что я уже в игре, да? Уже делаю то, что ты хочешь, чтобы я делала? Что? Выгляжу как ревнивая, но безобидная, может, даже глуповатая жена? Общество должно думать, что моя неприязнь к Анне-Софи — просто ревность? Они не знают вашего прошлого, а я знаю. В чём смысл, Иво?       Чёрт. Почему я сразу не поняла, что ты снова хочешь, чтобы я нашла то, что лежит на поверхности... Анна. Анна. Анна. Что она должна думать? А они?       Ты хочешь, чтобы я сделала это публичным?»       Лу откинулась на спинку дивана, осознавая, что слишком рано решила будто её оставили за бортом. Нет. Её появление на сцене должно было произойти в нужный момент.