Глава 9 — Лу оставляет заметки на полях

      Лу вернулась к работе с первым августовским дождём. Ранним утром он яростно застучал по крыше, подхватив её недавнюю меланхолию. Настроение её напоминало качели: то в ней бушевал ураган чувств, то наступало полное опустошение. Иво — самая нестабильная переменная в этом уравнении.       «Чёрт. Кто бы мог подумать, что поддерживать человеческие отношения на постоянной основе — такая пытка?» — с этой мыслью Лу добиралась до Инквизиции. Она мечтала выехать на мотоцикле, но дождь, перешедший в ливень, перечеркнул романтический порыв. Мартен предложил подвезти, выбора не оставалось. Супруги, по привычке, держались за руки, колени их иногда соприкасались. Иво, как всегда, сев в машину, сразу ушёл в работу, Лу же, от скуки, наблюдала то за каплями на стекле, то за морщинками между его бровей, проступающими, когда он хмурился, углублённый в чтение.       Возле здания Инквизиции нежностей не было: Лу чмокнула Иво за дверью тонированного автомобиля, выскочила и быстрым шагом направилась ко входу, стараясь не привлекать внимания. Задержалась у автомата с напитками, тот выдал ей пластиковый стакан с дрянным кофе. Далеко не то, что она пила дома, но, по крайней мере, как у всех.       Приор с охраной эффектно прошёл мимо к лифту. Ему кивали, обменивались репликами, отвечали на вопросы. Лу невольно порадовалась, что работать ей предстояло с Жонсьером. Тот не станет заострять внимание на её положении, скорее наоборот, обязательно укажет на её профессиональные недочёты. Она, признаться, скучала по Марку.       Перед дверью его кабинета Лу переминалась с ноги на ногу, выкинула пустой стаканчик и попыталась вытеснить из головы тревожные мысли. Рабочее место — не для них.       — Лу... Рид, вы почти вовремя, — голос Жонсьера был резкий, но освежающий. Лу не стала поправлять его, наоборот, в этом обращении было что-то забавное.       Он пригласил её сесть. На столе у него царил безупречный порядок. «В Инквизиторы, похоже, не берут, если у тебя нет ОКР», — мелькнула мысль.       — Дело, к которому вас решили привлечь, затрагивает безопасность не только Нью-Пари, но, возможно, и всей нашей цивилизации. Поскольку до сих пор неизвестно, есть ли другие очаги, мы продолжаем защищать генетическое здоровье населения. Но этот случай из ряда вон.       Лу слушала, кивая. Похоже, ситуация и вправду была серьёзной.       Марк подался вперёд, сцепив пальцы:       — Речь о проекте, который официально закрыли семь месяцев назад. Тогда это было решение Лаборатории. Один из препаратов программы фертильности проявил непредсказуемые побочные эффекты. Исследование свернули, образцы — уничтожили. По крайней мере, так говорили. Разработка велась под контролем Инквизиции. Приору поступали регулярные отчёты. Всего было больше десятка версий, эта не казалась чем-то особенным, хотя тестировалась в двух модификациях. Составы слегка различались.       Лу чуть приподняла брови. Жонсьер продолжил:       — Несколько дней назад, вечером, когда Приор вылетал на Периметр из-за беспорядков, в лабораторном блоке северного сектора произошло убийство. Четыре человека — вся команда, работавшая над сывороткой, были застрелены своим руководителем. После чего он покончил с собой.       Он сделал паузу. Лу молчала. Висок сдавило болью — дальше будет только хуже. Препарат, который продают в Термитнике, с вероятностью в девяносто девять процентов — именно тот, по которому теперь нет данных. Врать Шазе не пришлось: да, он разрабатывался под надзором Инквизиции. Только вот лаборатория заявила, что препарат неэффективен. А то, что продавали псионикам, по словам Шазы, имело мощный эффект.       «Значит, учёные врали в отчётах? Почему их убили только сейчас, а не семь месяцев назад?»       — Более того, — продолжил Жонсьер, — вся документация исчезла. Электронные архивы — чисты. Формулы, отчёты, черновики — ничего. Даже резервные копии у Инквизиции, и те уничтожены. Работа изнутри.       — Ни одного бэкапа? — уточнила шокированная Лу.       — Ни одного. Кто-то знал, где искать, и уничтожил всё до байта.       Марк Жонсьер выглядел крайне обеспокоенно.       — Лаборатория уверяет, что препарат был списан и интереса не представляет. Объяснить случившееся они не могут.       — Никто не убивает пятерых, если это не имеет ценности, — тихо отозвалась Лу.       — Именно. У нас противник, способный проникать в базы данных Инквизиции.       Марк откинулся в кресле и взглянул на неё по-настоящему серьёзно:       — У нас нет химической формулы. Все, кто работал над проектом мертвы.       Он цокнул языком и бросил взгляд на коробки у стола:       — Всё, что удалось найти: копии докладов Приору, личные дела, рукописные заметки. Полтора года формальных отчётов. Прочтите всё. Вычлените то, что можно использовать.       Лу хмуро посмотрела на коробки. Опять тонуть в тексте. Пожалуй, ей следовало стать библиотекарем.       — Моё назначение официальное? — уточнила она.       — Да. Но постарайтесь быть незаметной. Если вы замешаны, то Приор тоже. Меньше глаз — больше пользы.       В этом он был прав. Лу и сама не стремилась мелькать. Слишком двусмысленно: то она в платье пьёт кофе в приёмной Приора, то уже в форме КС бегает по кабинетам. Они с Иво так и не придумали, как разрулить ситуацию.       Марк посмотрел на неё с мягким сочувствием:       — Можете остаться здесь, — кивнул на диван у кофейного столика.       — Спасибо, месье Жонсьер.       Лу взяла папку с самой ранней датой и устроилась на диване. В кабинете становилось всё тише: шелестели только бумаги под пальцами Лу, да приглушённо гудела вентиляция, в такт движению Жонсьера за столом.       Она открыла первую папку. Бумага — плотная, чуть шероховатая. Хрустела. Никакой цифровой разметки.       Просмотрела первую страницу. Вторую. Ещё одну.       Лу откинулась назад, приложила пальцы ко лбу.       Чёрт. Это он.       Тот самый препарат. Совпадений слишком много.       Значит, его не только украли но и вывели на чёрный рынок. Шаза говорил: «редкий, дорогой, без рекламы». Кто-то сознательно развернул схему.       Нужно было понять, что именно дали псионикам. И главное — зачем?       «Зачем ускорять рождаемость? Или, если он работает, зачем его скрыли?»       Голова гудела. Она снова уставилась на одну строчку, не читая. Сжала кулак.       — Месье Жонсьер, — произнесла она, не поднимая головы.       — Мм? — раздалось раздражённое.       — У вас найдётся бумага? И ручка?       Вздох. Пауза. Он ворчливо поднялся, открыл ящик, протянул блокнот и чёрную ручку.       — Спасибо.       Писать — легче, чем читать.       «Экспериментальная формула — пси-активное вещество? Почему закрыли исследование? Официально — «неэффективность». Но зачем тогда убивать всех, кто его вёл?»       Она открыла следующую страницу. Слева формула А, справа B. Количество объектов, фертильность, дозировки...       — Месье Жонсьер, вопрос.       — Что там, мадемуазель…?       — Пси-активное вещество? Правильно ли я понимаю, что на первом этапе в качестве подопытных выступали лабораторные крысы? — Лу на секунду призадумалась, затем продолжила, решив озвучить мысль до конца, не вынуждая Инквизитора пояснять ей совсем уж элементарное: — Ведь тестировать на обычных крысах бессмысленно — непонятно, как это будет релевантно по отношению к псионикам. Этим животным вводили пси-активное вещество? Это то самое, что мы нашли с вами за Периметром? Что-то из тех формул? Мы можем искусственно создавать псиоников?       — Не совсем так. Но мы многое знаем о геноме псиоников, и пси-активное вещество действует как пси-блокатор — только в обратную сторону. Его вводили всем беременным крысам, и у их потомства наблюдались генетические мутации… отчасти схожие с теми, что характерны для псиоников.       — Какая мерзость… — вырвалось у Лу.       Жонсьер метнул на неё строгий взгляд:       — Проявите уважение. Такие опыты нельзя проводить на людях без предварительных испытаний.       — Простите.       Она снова уткнулась в отчёт. Крысы. Ужасно, но лучше, чем кошмар в подземной лаборатории. По спине побежал холодок от воспоминаний.       С каждым отчётом информации становилось всё меньше. Формальные, статистические, такие Приор читал пачками. Неудивительно, что они не вызвали у него подозрений.       Работа была скучной., до пугающей степени.       Ближе к обеду её накрыла волна усталости. И стыда.       Надо было сказать Жонсьеру, что она знает, где достать это вещество. Что его толкают в клубах и, скорее всего, не только Шаза. Вероятно, оно уже получило свою «рекламу» по всему Термитнику. Десятки, а может, и сотни псиоников получили инъекцию. Думать о возможных последствиях не было сил.       Лу положила руку на живот. Ничего. Прошло всего четыре дня. Вряд ли она бы почувствовала хоть что-то, даже если… Но всё равно была встревожена и на взводе.       Инквизиция, всемогущая и всезнающая, утратила доступ к ключевой информации о том, что за сыворотку разрабатывали в Лабораториях. Прецедент крайне неприятный.       Мысли скакали, как лошади на манеже. Лу то возвращалась к отчетам, то снова уходила в свои тревожные догадки. Работа продвигалась медленно.       Когда наступил полдень, она уже вся извертелась на диване и чувствовала, что вот-вот сойдёт с ума. В голове гудело, как после слишком долгого погружения под воду: мутно, гулко, не всплыть. Её почерк в блокноте стал неровным, почти детским, строки съезжали, абзацы прыгали.       Хватит. Дальше было бы только хуже.       Она поднялась, потянулась, позвонки хрустнули с предательским облегчением и, оглянувшись на аккуратно собранные папки, направилась к выходу. Марк что-то писал за своим столом, даже не поднял взгляда. И хорошо.       Пора на обед.       Обедать одной совершенно не хотелось — перспектива сидеть и жевать под собственные мысли казалась хуже этих проклятых отчётов.       Ноги сами собой свернули в знакомом направлении, вверх, к офису Приора.       Не к Иво. Не сегодня. Хотелось сохранить дистанцию.       Она усмехнулась. Поздновато для приличий, Лу. Но, может быть, это тоже форма заботы, не кидаться в объятия сразу и не втягивать его в свои клубки сомнений.       На этаже с кафетерием она свернула, взяла несколько сэндвичей. С запасом. Вдруг в офисе окажутся охранники, Гектор или кто-то ещё. Лучше пусть будет лишнее, чем сидеть с бутербродом в кулаке под их прожигающими взглядами.       На этаже Приора царила деловая тишина. Она толкнула знакомую дверь, заглянула внутрь.       У стола, сосредоточенно склонясь над планшетом, сидела Даниэль. Ни Иво, ни охраны не было видно.       — Привет, — сказала Лу с лёгкой улыбкой. — Не хочешь сделать перерыв на чай?       Даниэль подняла голову, её лицо тут же смягчилось:       — Лу? Конечно. Ты к Иво?       — Нет, — покачала головой Лу. — Сегодня к тебе. И сэндвичи.       Даниэль хмыкнула, чуть откинулась назад.       Они уселись прямо у рабочего стола, разложив импровизированный пикник: бутерброды, чай в чашках, бумажные салфетки. Лу расслабилась, впервые за день ощутив, что у неё есть жизнь помимо тревожных мыслей о препарате. А еще болело всё, даже ресницы, от долгого сидения на маленьком диванчике Жонсьера.       — Как у тебя дела? — спросила Даниэль. — Ты где-то глубоко в мыслях.       — Копаюсь в бумагах по одному проекту, голова уже квадратная. Долгие перерывы в работе вредны для здоровья.       — Это ты себе развлечение выпросила?       — Мне нашли, — усмехнулась Лу.       Через пару минут дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Гектор.       Он остановился на пороге, чуть приподняв бровь, то ли от удивления, то ли от голода.       — Привет, месье Баретти. Присоединяйтесь, у нас тут сопротивление корпоративной культуре, — Лу уже протягивала ему бутерброд. — Я даже чай вам сама налью.       — Это какой-то коварный план? — подозрительно уточнил он.       Они втроём болтали о пустяках, про новости, глупые доклады, про то, как раздражает дребезжащий лифт на северной стороне здания.       Кто-то упомянул Кея и стало тише.       — Не хватает его, — сказала Даниэль. — Он всегда знает, когда надо пошутить.       — Или когда помолчать, — добавил Гектор неожиданно мягко. — Хороший парень.       Они притихли, каждый в своих мыслях. За окнами продолжался проливной дождь, тучи заслонили солнце. До конца обеда оставалось пятнадцать минут, как раз хватит, чтобы допить чай, помыть кружки и ретироваться к Жонсьеру.       Иво вышел с планшетом в руке, о чём-то размышляя, и тут же замер на пороге, увидев компанию. Его взгляд зацепился за Лу, почти изумлённо, потом прошёлся по кружкам, по смеющимся глазам Даниэль, по остаткам сэндвичей.       — Лу? — его голос был скорее удивлённым, чем недовольным. — Ты здесь?       Лу подняла взгляд, приподняла бровь спокойно, чуть лукаво.       — Ага. Решила навестить ребят.       — Ребят?       — Ну да. Даниэль и месье Баретти. Обед дело коллективное.       Иво стоял несколько секунд, убеждаясь что картина ему не привиделась, а потом выдохнул и кивнул чуть обиженно.       — Рад... тебя видеть.       Он хмыкнул. Глаза его изучали Лу.       — Зайдёшь на минутку?       Лу поставила чашку, пожала плечами и поднялась. Приор уже скрылся за дверью. Лу обернулась, скривила в сторону Даниэль и Гектора смешную рожицу, мол «что это было», и вошла следом.       — Почему не зашла? — спросил Иво, усаживаясь в кресло. В голосе отчетливо слышалась строгость.       — Да как-то... давно не виделась с бывшими коллегами, а тут возможность подвернулась, — Лу окатила холодная волна неловкости. Чтобы справиться с ней, она уселась напротив, сложив руки на коленях, как прилежная школьница, в надежде, что пронесёт.       — Жонсьер ввёл тебя в курс дела? Что думаешь?       — Дела-а-а... — протянула Лу. — Не могу понять, кто проглядел: служба безопасности Инквизиции или в Лабораториях с безопасностью совсем беда. То, что исследование не зацепило твой взгляд ,это понимаю. Но как вышло, что его свернули, а те, кто над ним работал, ещё семь месяцев ходили на службу, как ни в чём не бывало, пока их вдруг не застрелил собственный научный руководитель? Учёные обычно не склонны к насилию. За таким делом должны стоять другие люди... Если они распространяют вещество, значит, формула содержала что-то ценное. Что-то, о чём тебе не доложили. Она либо очень эффективная, и вскоре беременные псионики заполонят город... либо она очень эффективная и еще опасная.       Лу не могла сказать Иво, от чего по её спине побежал холодный пот. От чего сердце так бешено колотилось в груди.       Разговор оборвался на догадках. Лу пока не могла рассказать ему всё. Взгляд Мартена, его руки, казалось, если он прикоснётся к ней, то ощутит всё, что творится у неё внутри. Глубоко под кожей пульсировала тревога.       В приёмной Даниэль уже убрала остатки их обеда. Лу пробормотала что-то неловкое, помогла сложить чашки в поднос, вытряхнула крошки с кресла и сбежала.

***

      Жонсьер встретил её молча. Только скосил взгляд на часы, потом поднял бровь, словно говоря: «Обед у вас, мадемуазель, несанкционированно длинный». Лу сделала виноватую мину и быстро нырнула обратно к документам.       Снова копалась в папках, делала сноски в блокнот и мысленно проклинала до одури неудобный диван в кабинете.       Теперь она работала системнее. Отбирала строки, в которых что-то вызывало подозрение: формулировки со сквозящим сомнением, недоговорённости, редкие упоминания химических веществ, что повторялись в разных местах.       Вскоре стол перед ней уже представлял собой хаос: стопки, бумажные закладки, собственные пометки, и пустой бумажный стакан из-под кофе которое ей неожиданно принес Жонсьер когда выходил по делам.       Инквизитор молчал, иногда переглядываясь с ней через край монитора. Болтать им обоим было некогда. К вечеру Лу уже начинала различать контуры общей картины.       Две версии препарата. В ранних отчетах руководителя и его команды фигурировали оба варианта. В какой-то момент интерес к одной из формул резко угас, хотя она показывала стабильные, но слабые результаты. Вторая, напротив, сначала шла как нестабильная, с побочными эффектами, но затем, с внезапным улучшением показателей.       Лу отложила очередной лист, уткнулась лбом в ладони и тихо выдохнула.       «Почему? Что изменили?»       Она перелистывала черновые примечания к документам из Лаборатории которые удалось сохранить. Где-то в полях кто-то из биохимиков писал: «…после замены четвертого компонента на производное биофенил-соединения — наблюдаем повышение отклика в 1,7 раза. Уточнить, насколько стабилен эффект».       В другом месте: «Переход на изомерную форму S12 даёт интересные результаты — стоит протестировать взаимодействие с пси-активным веществом».       Не система, но зерна.       Лу принялась составлять список всех веществ, что упоминались в примечаниях. Отдельно выписала предполагаемые катализаторы, отдельно то, что явно модифицировали позже. Некоторые названия она с трудом понимала, и точно знала: ей нужен кто-то, кто разбирается лучше. Возможно, Йонас.       Когда на часах оставалось чуть больше двух часов до конца рабочего дня, Лу поднялась и подошла к столу Жонсьера. Он обернулся сразу, с реакцией достойной одного из лучших Инквизиторов.       — Нужно съездить в Термитник, — сказала она. — Поспрашивать. Есть вероятность, что кто-то из местных сталкивался с этим. Или хотя бы слышал. — Лу не нравилось врать Жонсьеру, под кожей аж чесалось от того как противно было.       Жонсьер вскинул бровь, но кивнул:       — Переоденься. Работа под прикрытием, не работай в форме.       — Конечно. — усмехнулась Лу. — И транспорт мне не нужен, доберусь на общественном.       — Я и не предлагал тебе рабочий.       — Ага, спасибо за заботу. — Лу сделала паузу, потом добавила: — Кстати. Коробки и мои записи… можно завтра я продолжу работать здесь, не дома?       Жонсьер посмотрел на неё с тем самым выражением, которое означало «взвешиваю». Потом кивнул коротко:       — Хорошо.       Лу собрала свой блокнот, аккуратно уложила в коробку бумаги с закладками и оставила их в углу кабинета. Взяла только копию списка веществ.       Через десять минут она уже стояла в вестибюле Инквизиции.

***

      Дождь продолжал поливать Нью-Пари как из ведра. Она проехалась по Центру на электрическом автобусе, на его окраине зашла в магазин. Вечные переодевания на ходу здорово истощали кошелёк. Всегда, конечно, можно было бы влезть в карту, которую ей когда-то дал Иво — «не хочу, чтобы ты нуждалась хоть в чём-то», — но покупать на его деньги одежду для Термитника, зная, какую подлость ей предстояло провернуть, Лу не могла. Просто не могла.       Пройдя ещё квартал, заглянула в первый около-термитский магазин такой, где был отвратительный резкий свет, подозрительно дешёвый мерч и продавцы с равнодушными лицами. Там же, почти по наитию, раскрасила лицо и, не моргнув, выбрала лиловый парик, до ужаса нелепый, вызывающий, такой, что было невозможно не обратить внимания. Скрыла его под капюшоном куртки. Форму Инквизиции она аккуратно сложила в большую сумку и повесила через плечо.       Когда дверь «Реактора» открылась перед ней, Лу едва не вывернуло. Тошнило от самой себя.       Шаза сидел на своём обычном месте на диване, будто даже не двигался с прошлого раза. Когда она подошла, он поднял бровь и усмехнулся:       — Третий раз за месяц? Если так пойдёт дальше, мне придётся выдать тебе клубную карту.       — Расслабься, не по тебе скучала, — буркнула она и села рядом, сваливая сумку к ногам. — У меня для тебя новости. Плохие.       — Я весь внимание. — Он налил себе что-то ядовито-зелёное, глотнул и не предложил ей.       — Инквизиция уже заинтересовалась препаратом. С шмоном и допросами. Со всем что мы тут в Термитнике любим.       Шаза усмехнулся, но уголок губ дёрнулся.       — Ну, конечно. А ты, разумеется, совсем-совсем ни при чём?       — Я бы сюда не пришла, если бы была. Я тебя предупреждаю. Могу предупредить и всё. Это больше, чем я обязана.       Он повернулся к ней всем корпусом, уже без насмешки.       — Услуга за услугу, да?       — Именно. Если ты умён, свернёшься, пока ещё можно. Прекрати это. Убери препарат. Пропади на время. Я постараюсь отвести от «Реактора» наводки, но даже это больше чем я могу.       Она наклонилась ближе и почти прошептала:       — Не прекратишь…Инквизиторы достанут из тебя всё. Вещества для развязывания языка работают безотказно. Мне это не нужно. А тебе тем более.       Шаза молчал несколько секунд, потом выдохнул и отвернулся.       — Ладно. Считай, мы в расчёте. Ничего друг другу не должны. Ни имени, ни сделки.       — Приятно иметь с тобой дело, — криво усмехнулась Лу и поднялась.

***

      На выходе из «Реактора» её продуло сквозняком. Всё внутри обмякло: напряжение спало, но оставило по себе болезненный осадок. Лу натянула шарф, на выезде из Термитника сняла парик и продолжила путь. Автобус, бесконечные переходы, пешеходы, всё слилось в гул и яркое цветовое пятно.       Вернувшись в здание Инквизиции, Лу шла по фойе мимо других сотрудников и ловила на себе взгляды, в основном, просто косые. Смесь термитной экстравагантности и полевой изношенности — выглядел в этих коридорах как вызов.       В приёмной Приора она встретила Даниэль, та подняла глаза от монитора и широко улыбнулась:       — Месье Мартен тебя очень ждёт.       Лу постучала и вошла. В кабинете были Иво и… Кей.       — Кей! — голос её сорвался почти в детский восторг. — Ты здесь!       — Лу! — рассмеялся он и распахнул руки.       Лу бросилась к нему, и Кей обнял её крепко, даже приподняв и чуть покружив на месте, несмотря на её протестующее фырканье.       — Осторожнее, я только что из Термитника, мало ли что подцепила, — пробурчала Лу, но глаза блестели от радости.       Кей отстранился, осмотрел её с ног до головы и с ходу заметил:       — Слушай, ну я понимаю, высокие связи, всё такое... но стиль бы тебе подтянуть.       Лу показала ему язык:       — Не тебе, Кей, осуждать мои стилистические решения. Ты вон как в позапрошлом году замёрз — так и не оттаял. Совсем тебя потеряли!       Иво стоял чуть в стороне, наблюдая за ними с лёгким прищуром. В глазах была усталость:       — Не хотелось бы прерывать вас, но нам нужно поговорить.       Приор никогда не переставал работать.