Глава 13 — Лу обменивает свободу на информацию

      Хандрить слишком долго Йонас не позволил, после обеда у него была смена, и он без капли сожаления выпроводил Лу, бросив ей на прощание: мол, нечего греть его диван, иди-ка, разбирайся со своим Приором сама. По дороге в Инквизицию Лу признала, что Бэр по-своему прав, затянешь со страданиями, и станет только хуже. К тому же сердце сжималось от осознания того, каково было все эти дни Иво. Поступил он, конечно, глупо, надо было сразу всё рассказать. А так его защита вышла ей боком. Да ещё каким!       И всё-таки злость ушла, а с ней пришло понимание его мотивов. По крайней мере, большую часть происходящего она могла осмыслить, и, пожалуй, простить. Разве не она сама совершила нечто ужасно глупое ради шанса стать матерью? Тут у них был паритет. Расскажи кому — не поверят. У Приора инстинкты, как у сумасбродной псионички из деревни. Зато они точно были двумя сапогами - парой.       Заходя в здание Инквизиции, Лу поёжилась, дурное предчувствие не оставляло её. Предпочла безопасный маршрут: сначала заглянет к Жонсьеру, поработает часик-другой, может, задаст какой-нибудь вопрос, а уже потом к Иво. Разговор был не окончен.       У Йонаса она умылась, кое-как собрала волосы в аккуратный хвост. Приличной одежды у него не нашлось, всё, что оставляли подруги, было слишком провокационным, Лу постеснялась бы надеть даже ради Иво. Хотя... мысль была интересной. Пришлось вернуться в яркой термитской куртке и дурацких кроссовках, которые подвели её аккурат в трёх метрах от кабинета Жонсьера. Лу присела на корточки, чтобы перезавязать шнурки. Уже почти закончила, как кто-то резко схватил её за капюшон и рывком поднял на ноги. Позади стоял Иво. Лицо злое, как у Сатаны.       Он кивнул на дверь сбоку и дёрнул за ручку — переговорная. Миленько.       Лу ничего не оставалось как шагнуть внутрь. Мартен зашёл следом и повернул замок. Лу чуть не расхохоталась: стены комнаты были прозрачными — очень удобно, если хочется продемонстрировать продуктивную деятельность. Звуконепроницаемые, но зрелище обещало быть интересным. Авторитета Приора хватало, чтобы сотрудники проходили мимо, не задерживая взглядов на мужа и жену, занявших позиции по разные стороны ринга.       — Откуда у тебя эта беспардонная привычка, сбегать посреди разговора? — начал Иво, стоя напротив Лу. В голосе сквозило беспокойство, скрытое за раздражением.       — В интернате научилась: вылазишь в окно после отбоя, гуляешь хоть до утра. Мозги отлично прочищает после стычек с дураками, — язвительно ответила Лу.       Она прошла по комнате, села в кресло по центру и с вызовом уставилась на Иво, ожидая следующей реплики. Вот наглец!       — А телефон зачем отключила?       — Разрядился. Что, неприятно, когда чего-то не знаешь? — продолжила она своё наступление.       — Перестань, Лу. Если хочешь меня наказать, у тебя все карты на руках. Но я знаю: ты бы не вернулась, если бы хотела продолжать ругаться.       «Правда знаешь или просто надеешься на это?»       На секунду ей захотелось съязвить в духе рекламы средств защиты, мол, хороших мальчиков совсем не учат предохраняться? Но Лу прикусила язык.       В голове всплыли слова Бэра. Необязательно было продолжать истязать его.       — Да. Пришла потому, что придумала, что тебе сказать.       — Так говори.       — Здесь?       — Поднимешься? — он будто бы не был уверен, что Лу согласится.       Она кивнула и поднялась. Представление окончено. Приор отпер дверь, выпуская Лу в коридор. Он шел впереди, она следовала за ним. Лу терпеть не могла гулять с ним по Инквизиции, слишком пристальные взгляды. Добравшись до офиса наверху, Лу выдохнула, поздоровалась с Даниэль и Баретти, те о чём-то беседовали. Иво попросил Вейсс сообщить всем, кто ищет встречи, что он не на месте. Пусть оставят сообщение, он назначит время позже. Та кивнула, провожая их с недоумением.       Но Иво не остановился в кабинете, он повёл Лу выше, в квартиру. Видимо, разговор должен был быть не просто приватным, а по-настоящему интимным.       Он предложил кофе, Лу попросила только воды. Пока он возился на кухне, она сняла ботинки и села на диван, подтянув колени к груди, обняла их и уронила подбородок на колени. Когда Мартен вернулся в гостиную и увидел Лу в таком положении, сам себе удивился: как легко он забыл, какая она ещё... молодая. Не юная, но такая нежная. Чувство захлестнуло его. Неправильно, что на её плечи свалилось столько.       Иво оставил перед ней полный стакан воды, рука чуть дрогнула, пара капель перелились за край.       Лу смотрела, как Иво садится в кресло напротив. Привычно собранный, снял только тунику, остался в рубашке и брюках, уже не такой строгий. Она видела, как он старается контролировать эмоции, и как с трудом ему это даётся. Он молчал, видимо предоставляя ей задать тон беседе.       В памяти всплыли обрывки, связанные с отцом ,его забота, вера в неё, мечтательность. Альфред Рид был мечтателем. Лу так и не смогла расстаться с его последним подарком, связь между ними была крепка, и до сих пор она не отпустила его полностью. Никто не смог заменить ей отца. Да и не пытался. В детстве она не одну ночь проплакала в подушку, тоскуя по нему. С годами он почти перестал ей сниться, и она почти забыла его голос, старалась вспоминать, прокручивать в голове то немногое, что осталось.       «Кем я буду, если воспротивлюсь другому ребёнку? Не могу так поступить. Крэп... Ну и чокнутая мамаша тебе досталась. Да и папаша, прости, Единый, не без причуд...» — думала Лу, глядя Иво в глаза, будто он мог прочитать её мысли.       — Наверное, надо было подумать, прежде чем спать с очень возрастным начальником... но, раз уж так вышло, — Лу привычно прятала чувства за сарказмом, — Мне бы не хотелось, чтобы ещё один ребёнок рос без отца. Это дерьмово. Несправедливо. Если это твоя дочь, если ты ей нужен, ты должен быть рядом.       Она потерла переносицу.       — Как ты это видишь, Иво? Для нас. — спросила Лу, почти как ребёнок, которому только что сказали, что у него будет сестричка.       Мартен сглотнул. Сейчас стакан воды нужнее был ему, чем ей. Он думал об этом не один день и всё ещё не мог прийти к ясному ответу. Но нужно было сказать хоть что-то. Лучше правду.       — Я много говорил об этом с Жонсьером, — Лу догадалась об этом ещё вчера по сочувственному взгляду Инквизитора, — Думаю, будет сложно. Иногда у меня не хватает времени даже на тебя... вписать в график пятилетку... это вызов для Вейсс. Для нас — испытание. Я бы не стал настаивать на твоём участии, пойму, если захочешь отгородиться. Мне предстоит познакомиться с человеком, которого я... в общем, опыта с детьми у меня мало, я плохо представляю, как это будет. — Он замолчал, и Лу почувствовала, как трудно ему даются эти слова, — Жизнь точно изменится. Но сначала я хочу убедиться, что это правда. А потом, двигаться дальше. Могу ли я просить тебя быть рядом?       «Невыносимый идиот!» — мысленно взорвалась Лу. «Иво Мартен, ты совсем кретин?! Могу ли я просить... Крэп! Да я тебя сейчас постригу и в монастырь отправлю...»       — Напомни, как там было? Je te reçois comme époux, et je me donne à toi pour t’aimer fidèlement, dans le bonheur et dans les épreuves… — процитировала Лу старинную свадебную клятву на французском, которую они когда-то произнесли, — Ты, Приор Инквизиции, вздумал меня перед Единым опозорить?       Он понял сразу. В Лу, как всегда, слились сразу все чувства: злость, любовь, обида, недоверие. Квинтэссенция. Он даже не стал пригибаться, когда она швырнула в него подушку. Это было самое мягкое из возможных наказаний, и её ответ был ясен. Она будет рядом.       — У меня есть три условия, — сказала Лу с гордым прищуром.       Иво кивнул, готовый внимать.       — Первое. Никогда, ни при каких обстоятельствах, эта женщина не должна находиться в доме, где живу я. Ни на семейных праздниках, ни в рамках вежливых визитов. Я могу терпеть её на официальных мероприятиях, но лично, пусть даже не приближается. Мне всё равно, как ты ей это объяснишь. Иначе, клянусь Единым, я найду, где в Термитнике купить пистолет, и помогу размазать её мозги по стене.       Губы Мартена тронула лёгкая улыбка, да, это была та самая Лу, которую он знал. Условие усложняло взаимодействие с Леблан, но ради Лу он был готов.       — Второе. Я попробую, но не обещаю. Я не планировала становиться доброй мачехой. Не знаю, что буду чувствовать… Я даю тебе слово, что постараюсь найти контакт с… твоей дочерью. Но не могу ничего гарантировать. Прими это как есть. Не жди, что я сразу испытаю радость.       Он и не ждал. Иво и сам не знал, что будет чувствовать. Требовать этого от Лу он тем более не мог.       — Третье. Больше не лги мне ни о чём, что касается нашей личной жизни. Помнишь или нет, я всё ещё не бумажный стаканчик. Не нужно вот так оберегать меня. В следующий раз мы подерёмся.       На этом пункте Лу кольнула совесть. Она так и не рассказала ему свой секрет.       Иво молчал, лишь кивнул, каждое её слово было для него истиной, которую нельзя оспорить. Он смотрел на неё с тем редким, почти невыносимо тёплым выражением, которого она всегда боялась, потому что не умела ему противиться.       Он подошёл и присел рядом на диван, медленно, словно опасаясь, что она снова его ударит. Осторожно взял её ладонь в свою, тёплую, сильную, родную. И она не отдёрнула.       — Спасибо, — прошептал он, глядя ей в глаза. — За то, что выбираешь меня.       — Не драматизируй, — буркнула Лу, но голос её дрогнул, и она сама накрыла его руку своей второй.       Он мягко притянул её к себе, и она позволила. Даже не просто позволила, откинулась на его плечо, чувствуя как накопившееся напряжение отступает. Всё это время она думала, что рухнет, когда узнает правду, но на деле... стало легче. Яснее.       Иво гладил её по спине не спеша, не с жаждой или страстью, а с той бесконечной бережностью, которой так не хватало. Он целовал её волосы, чуть слышно шепча:       — Лу… Ты мне нужна. Я бы и дня без тебя больше не выдержал… Единый, как же я испугался. Лу, я чуть с ума не сошёл… Ты моя бесконечная вселенная…       Как же давно она не слышала от него таких слов. Возможно, он считал, что больше не вправе говорить их ей. Но сейчас было хорошо просто сидеть с ним вот так, чувствуя его дыхание на своей шее. Лу прикрыла глаза и позволила себе раствориться в этом ощущении нормальности. Ненадолго, но всё же приятно, для разнообразия, не грустить и не злиться.       Тишину вдруг прервал её хохот. Иво уставился на неё с недоумением.       — Знаешь, Иво, ты теперь должник Йонаса, — сказала она сквозь смех.       Мартен вопросительно взглянул на неё.       — Ты бы видел, как он защищал тебя. Гадостей тоже наговорил, зубы выбить предлагал. — Лу улыбнулась. Почему-то душу грело, что Бэр так проникся Приором. — Если бы не он, я бы, наверное, не пришла так быстро. Думаю, у вас больше общего, чем вы оба готовы признать.       — Что ж, в таком случае я готов простить любые нападки, если это помогло тебе. Надеюсь, смогу вернуть долг.       Лу посмотрела на его профиль. Йонас был прав, в Иво действительно было что-то рыцарское. Благородство, манеры, желание защищать. Она допустила ту же ошибку, что и многие: поверила в его непогрешимость. Было ли ему трудно всё это время носить маску возвышенного, недосягаемого Приора Инквизиции, чьё сердце не трогает даже смерть? Иво Зола… имел ли он право на ошибку? Лу признала: пожалуй, имел.       — Мне пора на работу, — сказал он, немного отстраняясь. — А тебе, сегодня и завтра никакой работы. Приказ Приора.       Он взглянул на неё с лёгкой настойчивостью.       — Лу, останься дома. Поспи. Поешь нормально. Просто… побудь в покое. Пожалуйста.       Инстинкт подсказывал возразить. Найти за что зацепиться. Не быть слабой. Но внезапно, неожиданно ясно она почувствовала, что он прав. Её тело и разум просили отдыха. И если не дать его сейчас — она сорвётся.       — Хорошо, — тихо сказала Лу. — Я останусь.       Он наклонился, чтобы поцеловать её в лоб, но она задержала его за рукав.       — Подожди. Ещё один вопрос.       Иво выпрямился, встревоженно заглянул ей в лицо. Она не отводила взгляда.       — Ты всё ещё хочешь… ребёнка от меня? Нашего? — спросила она. Голос её дрогнул, прозвучал почти шёпотом.       Иво замер. Его глаза слегка расширились, в них промелькнуло что-то похожее на боль. Он медленно покачал головой, затем шагнул ближе, присел на корточки, взял её руки в свои.       — Лу. Это всё ещё то, чего я хочу больше всего на свете. Именно с тобой.       Он коснулся губами её пальцев, потом коротко поцеловал её в губы.       — Отдохни. Я вернусь, — сказал он и ушёл.       Квартира погрузилась в тишину. Лу ещё немного посидела, прислушиваясь к этой тишине и тому, что она хотела ей сказать. Потом прошлась по комнатам, бесцельно открывала шкафы, смотрела в окно. Мысли текли вразнобой. А потом ей словно кто-то выключил свет. Усталость подкралась незаметно. Лу вошла в спальню, сбросила одежду прямо у кровати, зарылась с головой в одеяло, уткнулась лицом в подушку, в которой ещё хранился его запах.       Когда проснулась, не сразу поняла, где находится. С потолка падали мягкие отблески уличного света. За окном уже был поздний вечер. Комната тонула в полумраке. Всё было на своих местах, но немного иначе.       После сна Лу направилась в душ. Горячая вода лилась по телу, смывая остатки сна и напряжения последних дней. Она стояла долго, закрыв глаза, позволяя теплу окутывать себя. Вернувшись в спальню, достала из ящика короткую сорочку цвета дымчато-розового вина, которую Иво когда-то подарил просто так, в один из самых обыденных дней. Сказал, что на Лу она будет смотреться необычно. И когда только успевал просматривать каталоги?       На кухне Лу нарезала овощи для хруятящего салата. Кладя ингредиенты в миску, она украдкой взглянула на входную дверь. Мысль спуститься к нему в кабинет не давала покоя. Сказать всего пару слов: «Пойдём домой». Увидеть любимое лицо, положить на себя его руки, прижаться. Но она осталась на месте. Он работает. Просил ведь.       В гостиной она устроилась на диване, подложив под себя плед. Почти час Лу просто лежала, полусонно глядя в потолок. Мысли текли свободно, бессвязно. Но всё возвращалось к одному, нужно что-то делать. Переворачивать ситуацию. Не быть просто наблюдателем. Теперь она точно знала, на что способна Анна-Софи. Лу вздохнула. Видимо, такова её судьба: защищать Иво Мартена. Не как телохранитель. Как жена. Прикрывать, вот что у неё получалось лучше всего.       Он пришёл домой раньше обычного, словно почуяв её ожидание. Беззвучно открыл дверь, как будто и не уходил вовсе. Взял её за руку, поцеловал в висок. Они поужинали вместе впервые за несколько дней, что стало интимнее чем любые поцелуи, потому что оба ощутили перерыв в непрерывном спарринге. Потом смотрели новости: политика, Нью-Пари, очередные обвинения, демагогия. Иво комментировал коротко, с сарказмом. Лу смеялась, поддакивая ему или оспаривая утверждения.       В постели он читал книгу, французское издание, купленное на аукционе. Одной рукой обнимал её, другой переворачивал страницы. Лу лежала рядом, щекой к его плечу, пыталась читать с ним. Спотыкалась на фразах, не всё понимала.       — Это… qu’est-ce que ça veut dire? — спросила она сонным голосом.       Иво терпеливо объяснял, водил пальцем по строкам, шептал перевод прямо ей в ухо. Это убаюкивало.       Лу уснула первой. Дыхание её выровнялось, голова соскользнула к нему на грудь. Он не шелохнулся. А позже, когда свет уже был выключен, она на миг проснулась, вынырнула из дремоты, почувствовав его губы на своей макушке, на щеке. Он что-то шептал: то ли молитву, то ли её имя.       Она потянулась к нему сквозь сон, их губы встретились, сладко, долго, с тихой тоской и чем-то почти отчаянным. В этой тьме всё снова стало просто. Его рука легла ей на бедро, тепло пронзило всё тело. Лу на миг замерла, потом мягко отодвинула её.       — Не сегодня.       Он не сказал ни слова. Только обнял крепче. И она снова провалилась в глубокий, безмятежный сон.

***

      Утром Лу позволила себе роскошь, долго валяться в постели, укутанная в мягкое одеяло, вдыхая знакомый запах подушки. Приор сказал выходной, значит, выходной. Возвращение в Термитник с Кеем было запланировано только на завтра, а отчёты из больницы всё ещё не поступили. У неё появилось время нанести визит новым союзникам.       Она оделась строго, но симпатично: твидовый костюм с узкой юбкой и приталенным пиджаком. Жаль, Баретти не увидит, он бы гордился ею. Волосы собрала в гладкий, низкий пучок.       Как обычно, она спустилась через кабинет Приора. Он был один, за столом, возился с бумагами, которые множились быстрее, чем их можно было разобрать. Поднял глаза и лицо озарилось мягким теплом.       Лу подошла, склонилась к нему и коротко поцеловала, тепло, буднично, как приличная жена. Он тут же притянул её за талию и усадил к себе на колени, прижав крепко, будто не прижимался целую неделю.       — Куда ты собралась в таком красивом виде? — спросил Иво, поглаживая её руку.       — Погулять. Зайти к матери. Может, потом с Малой встретиться, если получится, — спокойно ответила Лу, глядя ему в лицо. Она не солгала. Просто не сказала всего.       — Конечно, — кивнул он с лёгкой улыбкой, в которой сквозили одобрение и лёгкая зависть к её свободному дню.       Лу провела пальцами по его щеке, потом встала, поправив юбку. Он не удерживал.       — Я вернусь до вечера, — сказала она.       Инквизицию она покинула около полудня. Ехать на мотоцикле в этом наряде было немыслимо, всё в ней вопиюще не подходило для двухколёсного транспорта. А просить Иво вызвать машину… Лу фыркнула. Ему лучше пока не знать, куда она направляется. Поэтому выбрала автобус. Дёшево и медленно.       Совесть снова играла с ней в поддавки. Мартен излил перед ней душу, а она, малодушно поставила ему условие: не лгать, пока сама тонула во лжи всё глубже. О сыворотке, о сегодняшнем намерении, ни слова. Но так было и для него безопаснее, и для неё спокойнее.       «Ну конечно. Защитница. Щит и меч, мать её. Даже теперь ты не можешь остановиться, да, Лу?»       Она моргнула, отогнала наваждение. После того как Иво открылся перед ней, сказал про ребёнка, про то, чего всё ещё хочет, так искренне, по-настоящему, Лу больше не имела морального права играть в молчанку. Она пообещала себе: завтра с Кеем они сходят в «Шельму», а на следующее утро она отправится в больницу и сдаст кровь. Узнает о своём состоянии. Тогда и расскажет. Нечего себя мучить.       Автобус качнуло. Лу подалась вперёд, вцепившись в поручень, чтобы не упасть.       — Порядком вы меня достали, — пробормотала она сквозь зубы, не вполне ясно, к кому обращаясь: к автобусу, к себе или к кому-то ещё.       Она сжала губы и уставилась в окно. Город был сер, ветрен и безлюден. Лу вышла на остановке недалеко от Синода.       Вошла в здание и привычным движением убрала волосы за ухо, окинула взглядом холл. Старалась вспомнить один из визитов вместе с Приором, как он шёл по этим коридорам, где поворачивал, на каком этаже останавливался. Где-то здесь, в одном из боковых крыльев... Лу шагала медленно, стараясь делать вид, что здесь она не чужая. И наконец, взгляд зацепился за табличку: «Офис Шарлотты Сарду».       Отлично.       Она толкнула стеклянную дверь и вошла. За столом сидела молодая женщина в строгом костюме, безукоризненно собранная, с идеальной укладкой и взглядом человека, чья работа это отсеивать ненужных от нужных. Она подняла глаза.       — Вы договаривались о визите? — ровно спросила секретарша с лёгкой ноткой вежливого сомнения.       Лу чуть склонила голову, её голос прозвучал мягко, но с той уверенной силой, что включалась в ней в нужные моменты.       — Спросите, пожалуйста, у мадемуазель Сарду, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Уверена, она захочет встретиться с Лу Мартен даже без предварительной записи.       На мгновение повисла тишина. Потом секретарша встала и скрылась за дверью. Лу осталась стоять, неторопливо разглядывая стены, как будто находилась не в сердце Нью-Пари, а в своей гостиной. Прошло не больше тридцати секунд прежде чем секретарша вернулась и кивнула:       — Мадемуазель Сарду примет вас.       Лу направилась к двери. Пальцы машинально поправили воротник пиджака. Она нервничала гораздо сильнее, чем хотела показать.       «Мартен, — подумала она, — всё-таки хорошая фамилия. В какие двери ни постучись, везде открыто.»       Шарлотта не скрывала заинтригованности. На лице советницы Лу уловила проблеск усмешки. Ну конечно, трудно было не догадаться, зачем Лу пришла. Обе они поняли это ещё там, на крыше, в оранжерее.       — Добрый день, мадемуазель Мартен. Проходите, присаживайтесь, — Шарлотта с улыбкой указала на кресло. — Чем могу быть полезна? Ваш визит... удивил меня.       — Здравствуйте, мадемуазель Сарду. — Лу села напротив, вальяжно закинув ногу на ногу. — Не трудно догадаться, что это не просто визит вежливости?       — Вы хорошая девушка, и лично мне нравитесь. Кроме того, положительно влияете на Приора... Но в прошлый раз вы ясно дали понять, что не хотите иметь дел со светской властью, — Шарлотта улыбалась — на удивление искренне.       Речь шла о её прежнем предложении. После свадьбы Лу с Иво, громкой и публичной, Шарлотта хотела сделать из Лу рупор примирения: убедить псиоников, которым годами закручивали гайки, не покидать свои должности, продолжать общественную деятельность. Те, почувствовав свободу принялись справедливо диктовать свои условия рынку. Лу отказалась. Торговать лицом в интересах чистых? Нет, спасибо.       — Вы правы. Поэтому перейду к делу: у нас с вами есть общий неприятель. Вы можете помочь мне, я могу помочь вам.       — Мадемуазель Леблан вернулась в Нью-Пари всего три месяца назад, а вы уже хотите её устранить? — Сарду рассмеялась. — До аукциона мы и не догадывались, что вас связывает нечто... личное.       — Она просто отвратительна, — отрезала Лу, не желая вдаваться в подробности. — Вам ли не знать?       — Почему вы думаете, что я разделяю ваши чувства?       Потому что хакер Шазы знал, где копать. Чаевых с покупки препарата, не хватило, чтобы поделиться информацией, есть ли у Анны-Софи ребёнок. Зато информации о её прошлых ссорах с Шарлоттой хватало с лихвой.       — Давайте перечислю. Когда-то она работала на вас, кофе носила или документы. Потом почти довела вас до суда. Вы сторонница мягкой силы, а она всегда исповедовала «жёсткую линию». Хотела занять ваше место, да? Умно. Спонсоров переманила. Ваше положение пошатнулось. И, наконец... только Единый знает, правдивы ли слухи про вашего мужа.       Шарлотта метнула в неё хищный взгляд. Лу ожидала этого.       — У меня хватило влияния, чтобы избавиться от неё на время. Но теперь Леблан снова здесь. И, к сожалению, Приор помогает ей. Думаю, скоро она получит должность советника. Знает ли месье Мартен о её взглядах? У месье Венсана нюх, похоже, напрочь отбило.       Лу расхохоталась. Если бы Шарлотта знала всё, что знал Приор… А Венсан? Лу почти забыла о нем. Надо бы с ним поближе познакомиться.              — Приор прекрасно осведомлён о политических и личных качествах Анны-Софи. Сейчас же ситуация складывается не в его пользу. Вы его давняя союзница. Только вам под силу помочь. Однако я хотела бы, чтобы сам Приор до поры до времени не знал об этом разговоре.       Шарлотта вскинула брови.       — И чего же вы хотите от меня, мадемуазель Мартен?       — У Анны-Софи есть дочь. Я хочу, чтобы вы нашли, где она её прячет: где живёт, кто воспитывает. Найдите девочку. — Лу увидела сомнение в глазах Шарлотты. Похоже, даже у неё были принципы. — Взамен моя политическая свобода будет вашей. Буду говорить то, что напишет ваш секретарь. Поддержу вашу кандидатуру хоть в лунные императрицы. Обеспечу протекторат Приора.       — Неординарная просьба. Разве у Приора не больше полномочий, чтобы разыскать кого бы то ни было?       — Лучше, чтобы никто не знал, что он ищет. Ничто не должно выдать его интерес.       — И всё же, мадемуазель Мартен, это серьёзное дело. Когда речь идёт о детях...       Лу прервала её жестом. Тон стал бескомпромиссным:       — Мадемуазель Сарду, я предлагаю вам больше, чем следует. Во всём Нью-Пари вы не найдёте другого псионика, столь выгодного для сотрудничества. Если вас не устраивают условия, то я ухожу.       Лу поднялась с кресла, но Шарлотта сразу же остановила её.       — Так и знала, что вы нас ещё всех поразите. Приор что, выиграл вас в лотерею? — морщины на лице Сарду стали глубже от хмурого выражения. — Ладно, по рукам. Я напишу вам, мадемуазель, как только найду информацию. Жду, что вы незамедлительно включитесь в дело.       — Так тому и быть.       Лу вышла на улицу с удовлетворением. Ну, хоть не за орешки продалась. Когда Йонас с Малой узнают, во что она ввязалась, скрутят и бросят гнить в канализации. И будут правы, крэп!       Но эта сделка была ей сейчас нужнее всего. Во-первых, Иво не дал ей ни приказа, ни просьбы не вмешиваться, то ли не подумал, то ли нарочно. Во-вторых, остаться в стороне она не могла. Не из-за чувств к Иво, а потому, что и без того среди власти хватало гнилых людей. А впустить туда ещё и Анну-Софи перспектива совсем не радужная. Лу ни на секунду не сомневалась, что та своих взглядов не поменяла и быстро обернёт всё против псиоников.       Кто-то склоняет Совет... Что там говорил Приор? Агитирует против выхода за Периметр. Лу не нравилась эта догадка. Ох, как не нравилась.       После визита к Сарду Лу направилась к матери, давно не виделись. Энн встретила её тепло, они пили чай, разговаривали. Лу не стала делиться всем личным, не хотелось лишний раз тревожить мать. Да и лучше пока всё держать при себе. Про инъекцию тоже не сказала: та бы от волнения и правда с ума сошла. Сидя напротив Энн, Лу вдруг почувствовала себя одинокой, жизнь стала такой изощрённой, что поделиться ею с близкими, не встревожив, стало почти невозможно. А ведь раньше казалось, что личные драмы проще, чем государственные заговоры.       Энн, как всегда, просила её беречь себя. Лу пообещала. Но от матери не ускользнул горький вздох дочери. Она обняла её. Материнская природа, понимать без слов. Она не спешила наставлять, зная характер Лу: если бы та попросила совета, то услышала бы, что правильных выборов не существует. Есть только сделанные и их последствия.       Лу ушла с тяжёлым сердцем. До ужина оставалось ещё пару часов, и она позвонила Малой. К счастью, у той был выходной. Судя по шуму, она уже где-то зависала. Лу предложила встретиться на стыке Центра и Термитника, так добираться быстрее.       Когда Лу приехала в кафе, Малая уже была там. Пила сок, качала ногой и улыбалась. И всё же видно было, как она повзрослела. Превращалась из резкой, импульсивной девчонки в молодую женщину. Лу уже не могла заботиться о ней как раньше, да и не нужно было. Йонас шутил, что Лу вырастила из неё саму себя: такая же бойкая.       — Ну ты глянь на неё! — воскликнула Малая, как только Лу вошла. — Важная тётя, вся такая гладкая. Интернат плохо тебя воспитал!       Лу хмыкнула, бросая пиджак на спинку стула:       — Ты скажи ещё, что я пахну Центром.       — Ну, если пахнешь, то точно не Термитником, — Тина прищурилась довольно. — Что, Иво Мартен тебе с полей цветочки возит? Романтика...       Лу фыркнула, забрасывая ногу на ногу и утыкаясь в меню, чтобы скрыть кривую, но тёплую улыбку:       — Я к тебе пришла за поддержкой, а не за насмешками.       — Так это и есть поддержка! — Малая рассмеялась. — Хвалю, как умею.       И это Лу говорил Йонас, что Тина на неё похожа? Да он сам дьявольский воспитатель этой хулиганки.       Они долго болтали, будто не виделись полжизни. Малая щебетала без умолку, но в ней действительно появилась глубина и стабильность. Тина рассказывала о работе, родителях и, как и два года назад, с влюблённым блеском, о своём парне.       — Знаешь, с ним мне... хорошо. Я будто взрослею рядом с ним. Приятно. Может, и я скоро замуж выйду.       — Лучше не гони, — усмехнулась Лу. — Поживи пока, посмотри, сколько ещё всего...       — Ну да. Но ты бы видела, как он на меня смотрит. Будто я центр его мира.       Лу склонила голову набок, тепло глядя на неё. Малая была собой.       Потом разговор перешёл к старым знакомым — Термитник никуда не делся из их прошлого.       — Луизу недавно видела, помнишь её? — сказала Малая. — Рыжая, вечно с синяками на коленях, лазала везде, где нельзя.       — Конечно. Как она?       — Живёт теперь на одной из ферм у Периметра. Представляешь, забеременела. Уже четыре месяца. Я сначала не поверила, а потом смотрю, и правда, пузатая. По секрету рассказала, что им с Питером помогли. В Термитнике. Как не сказала, но теперь всем интересно.       Лу слушала с лёгкой улыбкой, но внутри что-то дрогнуло. Глубоко.       Она отвела взгляд, сделала глоток воды, кивнула. Внутри поднималась очередная волна с привкусом злости.       — Слушай, Малая, если кто будет обсуждать, скажи, чтобы не лезли во всё это дерьмо, что толкают в Термитнике. Это... небезопасно.       — Что-то знаешь, да?       Лу кивнула.       — Я тебе потом расскажу. А ещё... слушай, номер Луизы у тебя есть? Пришли мне как-нибудь.       Глаза Тины округлились.       — Это что-то незаконное? Вот дура, разболтала... У неё теперь неприятности будут?       — Нет... наоборот. Я хочу помочь.       Домой Лу возвращалась в раздумьях. В Нью-Пари проблемы роились, как пчёлы, только решишь одну, вылезает следующая. Будто ей мало было личных переживаний. Неприятно было и оттого, что она и сама купилась на сладкие обещания, всё происходящее касалось её лично. А, как известно, смешивать личное и работу — плохая идея.       Псионичка вошла в приёмную, когда Даниэль уже собиралась домой. Та как раз надевала пальто, лениво застёгивая пуговицы. Попрощавшись с Даниэль, Лу вошла в кабинет Приора. Иво продолжал работать. Он вскинул голову, увидел её и улыбнулся. Лу заметила, как сильно он изменился за эти дни. Ситуация выжигала изнутри не один месяц.       — Как прошёл твой день, Лу?       — Довольно продуктивно. Мама передавала, что скучает по своему нерадивому зятю. А Малая сказала, что я похожа на жену Приора. Правда?       Иво рассмеялся и выразительно посмотрел на Лу, приглашая взглядом подойти ближе, если она захочет.       — Виноват, — в его глазах на миг промелькнула вина, затем игривость. — Что до вида... да, есть схожесть.       Лу не стала сразу отвечать, просто медленно подошла, не отводя взгляда от мужа. Села на край стола, совсем чуть-чуть, прямо перед Иво. Его лицо оказалось на уровне ее живота. Колено всего в нескольких сантиметрах от его руки.       Иво чуть приподнял бровь, глядя на неё с тем особенным выражением, в котором перемешались лёгкое удивление, жадность и восхищение.       — Лу… — Иво вздрогнул смотря на ее коленку. — У тебя опасно красивые ноги. Мне стоит выписать предписание держать тебя подальше от моего кабинета, если ты собираешься вот так сидеть.       — А что ты сделаешь, если я не послушаюсь? — лениво протянула она, откинувшись назад и чуть приподняв бровь. — Депремируешь?       — Нет, — медленно сказал он, глядя прямо на её бедро, — Я, пожалуй, воспользуюсь правом личного взыскания.       Он подался вперёд, руки легко легли на её ноги. Сначала просто коснулся кончиками пальцев, сдержанно, как бы между прочим. А потом пальцы начали скользить выше, чуть сильнее, с небрежной нежностью, за которой, Лу знала, стояло куда больше.       — Вот ты и снова сменил настроение, — заметила она, склонившись ближе, чтобы смотреть ему прямо в глаза. — Две минуты назад был весь такой уставший и мрачный.       — Это ты оживляешь меня, Лу, — тихо сказал Иво. — Каждый раз. Даже когда злишься.       Его руки лежали на её бёдрах ласково, с трепетом, в котором чувствовалась не только страсть, но и голод по Лу, накопленный за всё это время, что стояли между ними тени и ссоры.       Лу прищурилась и чуть откинулась назад, выгибаясь от его прикосновений, но не теряя контроля:       — Если ты собираешься развлекаться, то тебе придётся отложить дела.       — А если я совмещаю? — хмыкнул он, прижимаясь лбом к её колену.       — Ну нет, не собираюсь делить тебя с работой. — Лу повела коленом, легко, игриво, чуть отталкивая его. — Закрой дверь.              Иво вскинул брови, но в следующее же мгновение резко поднялся, в нём сработал рефлекс почти военного характера. Он прошёл к двери, запер её на замок, вернувшись уже с другим выражением лица: в нём читалась цельность, намерение, почти охота.       Пока он ходил, Лу без спешки сбросила пиджак. Осталась в тонкой блузке, едва ощутимой на коже, и узкой юбке. Свет из лампы мягко проходил сквозь ткань, очерчивая силуэт. Когда он обернулся, она уже снова сидела на столе, глядя на него с вызовом.       Мартен подошёл ближе, положил ладони на её талию, притянул к себе и сразу нашёл её губы. Глубокий затяжной поцелуй с нажимом, как будто он пытался в этот момент сказать ей всё, что не мог выразить словами. Его руки скользнули по женской спине, чувствуя тепло через тонкую ткань, двигаясь сдержанно, но с нарастающим голодом.       Лу обняла его за шею, пальцы прошли сквозь волосы, она тут же стянула резинку которая держала хвост. Она чувствовала, как напряжён Иво под её ладонями, не до конца расслабленный, всё ещё сомневался, всё ещё не верил, что может к ней прикасаться. В движениях псионички появилась мягкость: не только страсть, но и намерение утешить, вернуть ему веру в то, что всё ещё возможно.       Иво оторвался от поцелуя, только чтобы посмотреть на жену, дыхание сбивчивое, взгляд прожигающий. Его губы снова коснулись её, шеи, ключиц, тех мест, которые он помнил по памяти. Медленно расстегивал пуговицы её блузки, одну за другой, целуя кожу, что открывалась под его руками. Лу не спешила, стянула с него тунику, проводя ладонями по его груди, потом добралась до рубашки, начала расстёгивать, чувствуя, как с каждым движением его дыхание становится глубже.       Всё происходило в медленном ритме, тишина нарушалась только дыханием, шелестом ткани и лёгкими звуками поцелуев.       Иво оттянул ткань бюстгалтера и провёл губами по её груди, осторожно, почти с благоговением, потом чуть сильнее, оставляя горячие поцелуи на чувствительной коже. Мужчина выглядел поглощённым каждым её движением, каждым вдохом. Затем его руки обвили девушку под бёдра. С лёгкостью Иво приподнял Лу, прижал к себе, и на секунду задержал, вдыхая аромат её волос, её кожи, всего, что было только её. Он не торопился. Ему хотелось именно так: медленно, глубоко. Через несколько секунд он поставил Лу на ноги, она охнула, не ожидая того.       Он развернул Лу, мягко прижав её спиной к себе. Его ладони скользнули вниз по талии, бёдрам, обрисовали изгиб её тела. Затем юбка. Он стянул её, не торопясь, чувствуя, как кожа под его пальцами становится всё горячее.       Пальцы прошли вверх по обнажённым ногам, по ягодицам. Он позволил себе задержаться, крепко, властно сжав их, как будто хотел напомнить, что она его. Лу выдохнула неровно, опершись руками о стол, чуть прогнувшись от накатывающего желания.       — Такая красивая, — прошептал он ей на ухо. — Нереальная.       Псионичка чуть откинула голову назад, позволив ему целовать шею, плечо, а пальцы её сжали край стола. Иво чувствовал, как она дрожит под ним, как теряет твёрдую почву под ногами и только это уже сводило его с ума.       — Я думал, потеряю тебя, — прошептал он ей в кожу, касаясь губами мочки ее уха, кусая ее.       — Никогда, — выдохнула она, закрыв глаза.       Рука Иво скользнула к пряжке его ремня. Лу слышала, как металл звякнул, чувствовала, как он двигается за её спиной, медленно, размеренно, в каком-то почти мучительном ритуале. Ширинка. Ещё один звук, и его дыхание стало резче. Он касался её свободной ладонью, прижимал ближе, не отрываясь губами от её шеи.       — Ты сведёшь меня с ума, — прошептал он, почти прорычал. — Каждый раз, Лу. Как будто первый.       Она чувствовала, как он входит в неё, медленно, с нажимом, с таким насыщенным контролем, что у неё перехватило дыхание. Его руки были на её бёдрах, удерживая крепко, не давая выскользнуть, и вместе с тем, нежно, как будто она могла рассыпаться.       Лу застонала, приглушённо, уткнувшись лбом в холодную поверхность стола. Её тело отзывалось на каждое движение, каждый толчок, глубоко, сильно, будто он проникал не только в плоть, но и в то, что было под ней, вглубь сердца. Он двигался размеренно, сдержанно, и в этом было больше страсти, чем в любой спешке. Каждый толчок был как утверждение: ты моя, я буду рядом.       Её пальцы скользнули по столу, ища опоры. Грудь наливалась, бедра дрожали от напряжения. Иво выпрямился, рукой обнял её за талию, другой накрыл грудь, притягивая к себе, не давая забыть, кто рядом, кто держит, кто знает её до дыхания.       — Скажи, что ты моя, — прошептал он.       — Я твоя, — едва слышно ответила она, не в силах сдержаться, следующая реплика была больше похожа на стон — Иво, я твоя.       Он ускорился. Волны наслаждения начали накрывать её, одна за другой, сильнее, чем она ожидала, глубже, чем позволяла себе. Он знал, как коснуться, где удержать, чтобы не дать сорваться в хаос, пока она не будет готова. Иво отстранился ровно настолько, чтобы поймать её за волосы, не грубо, но крепко, с уверенностью от которой у Лу перехватило дыхание. Он потянул её голову назад, заставляя выгнуться, подчиниться его ритму. Другой рукой он прижал её кисть к столу, крепко удерживая. Она не сопротивлялась, наоборот, её тело требовало этого, жаждало.       — Иво... — простонала она, голос срывался на крик. — Пожалуйста...       — Пожалуйста что, Лу? — Его голос был хриплым, в нём чувствовался азарт, страсть, потребность. Он вновь вошел в неё, глубоко, сильно, заставив её застонать ещё громче.       — Не останавливайся... — Она дрожала. Ноги больше не держали, и только его руки удерживали её от падения. — Сильнее... я...       Он подчинился. Его движения стали резче, толчки глубже. Иво Мартен был повсюду: в её теле, дыхании и голове. Он поднимал её, ломал её волны наслаждения и желания, делал её своей. Лу чувствовала, как её тело дрожит, как каждая новая секунда, это один шаг к краю. Иво замер, вжимаясь в неё до предела, и затрепетал, в каждом звуке, что вырывался у него с губ. Его оргазм накрыл их обоих, как накатывающее пламя, и в тот миг он прижал её к себе так крепко, как будто она могла исчезнуть, если он отпустит.       Лу обмякла, дрожа, сердце колотилось в груди, как у зверя. Приор обнимал её, не отпуская, гладя волосы, убаюкивая своим дыханием.       Они оставались в этой позе ещё какое-то время, просто дыша вместе. Иво всё ещё обнимал её, его грудь ритмично поднималась и опадала у неё за спиной, пока тело Лу не перестало мелко подрагивать от напряжения, которое только что взорвалось внутри неё.       Лу прижалась к нему щекой, едва дыша, ощущая, как его пальцы медленно скользят по её спине, шее, касаются кожи, нежно, будто бы снова заново открывают. Тепло и весело стало в груди, будто кто-то включил там свет. Через минуту Лу чуть отстранилась, поймав себя на мысли, как выглядит. Лежит на столе, волосы растрёпаны, блузка где-то на полу, юбка сброшена… Она фыркнула, покраснела. Иво вскинул бровь и расхохотался.       — Что? — спросил он с искренним изумлением. — Ты смущаешься?       — Это… просто… — Лу натянула серьёзное лицо, но щеки её пылали. — Даже для меня это как-то... перебор. Кабинет Приора, если что.       — Хм. А мне показалось — ты была вполне за. — Иво подался вперёд, снова обнял её за талию. — Хочешь сказать, это было невыносимо неприлично?       — Хочу сказать, мне теперь нужно в душ, немедленно, пока я не вспомнила, что там в коридоре бродит Баретти, — буркнула она, с трудом сдерживая улыбку. — Ты подаешь подчиненным очень дурной пример.       Иво отступил, сложив руки за спиной с видом, достойным статуи какого-нибудь святого покровителя хаоса.       — Поднимись на верх. Я соберу одежду и догоню.       Лу кивнула, прикрываясь пиджаком, и, слегка прихрамывая на ослабших коленях, поспешила к скрытой лестнице. Ступени казались бесконечными. Голова кружилась. Иво. Руки. Взгляд. Тело всё ещё отзывалось на прикосновения, на голос, на то, как он хотел её.       «Мне этого так не хватало», — пронеслось у неё в голове.       Она вошла в тёмную квартиру над кабинетом, включила свет, добравшись до ванны сняла остатки одежды и шагнула в душ. Лу стояла, закрыв глаза, когда услышала шаги.       — Снова вторжение? — прокричала она из-за стекла.       Дверь приоткрылась, и в комнате показался Иво с полотенцем на плече и наглым выражением на лице.       — Подумал, вдруг понадоблюсь ещё, мыло подать или еще для чего.       Он положил полотенце на край раковины и начал расстёгивать оставшуюся одежду.       — А я только что успокоилась, — сказала Лу, уголки её губ дрогнули.       — Это ненадолго, — пообещал он, входя в душ.