Глава 14 — Лу использует пси и долго спит

      Лу проснулась в объятиях Иво. От его тела веяло жаром, он сгреб её правой рукой к себе так близко, что она чувствовала, как его сонные выдохи заставляют её ресницы трепетать. Уснули они поздно — голодные, соскучившиеся друг по другу, по той необъяснимой нежности, что возникала между ними. Другой мир, параллельный, в котором существовали только они двое. Никто не знал их такими — нежными, влюблёнными. Каждый раз, когда Лу пыталась задуматься об этом, чувства просто не помещались в её голове — она не могла ни понять их природу, ни оценить их силу. Иво Мартен вытеснял собой всех и всё, и Лу не возражала.       Ей показалось, что должно быть ещё рано, раз Иво всё ещё здесь. Однако взгляд скользнул на щель между шторами — яркий солнечный свет стремился пробиться в спальню сквозь несколько миллиметров разреза ткани. Стараясь не потревожить мужа, Лу развернула голову и посмотрела на электронные часы на стене. Крэп! Почти десять утра. В это время Иво не просто должен был быть на работе — к такому часу он уже обычно выпивал вторую кружку кофе и успевал прочитать не меньше трёх десятков отчётов и документов. Как же он мог проспать?       Раз Даниэль ещё не обрывала телефон, значит, работа терпит. Ну или там уже сгорела вся Инквизиция... да и чёрт с ней, решила Лу.       Она ещё минуту понаблюдала за спящим Иво. Длинная прядь волос упала ему на лицо, и Лу протянула руку, чтобы убрать её. Прикосновение вызвало у неё почти физическую дрожь — чувство влюблённости охватило её. Она хотела отдёрнуть руку, но Иво, не открывая глаз, перехватил её за кисть.       — О, пожалуйста, не прекращай меня касаться, — попросил он хриплым, сонным голосом.       — Иво, — сама не зная от чего, смутилась Лу, будто он просил о чём-то непристойном. — Ты опоздал на работу. На пару часов.       Говорить это ей было горестно. Наверняка сейчас он вскочит и поспешит в свой дурацкий кабинет, от одного вида которого Лу уже начинало трясти.       — Я оставил Даниэль записку, что появлюсь к обеду, — констатировал он, сонно зевая.       Лу вскинула брови.       — С чего вдруг такая щедрость к себе? — спросила она, продолжая гладить его лицо кончиками пальцев, едва-едва касаясь.       Иво шумно выдохнул.       — Разве я не заслужил? Всё, что я делаю последние лет пятнадцать, — это работаю, — в его голосе появились твёрдые, непривычные нотки. Лу улыбнулась этому. Значило ли это, что Иво начинает пересматривать свои приоритеты? Ведь в жизни было так много всего, кроме работы. Лу хотела, чтобы он чаще вспоминал об этом.       — Туше, — признала она.       Иво открыл глаза и посмотрел на неё. Он притянул Лу к себе за подбородок, немного дразня, заставляя подождать... и поцеловал. Так нежно, что у Лу перехватило дыхание.       Вчерашний Иво — страстный, необузданный, тот, кто заставил её кончить на его рабочем столе; сегодняшний — нежный, задумчивый, меланхоличный. Лу знала: ей ещё предстоит открыть много его граней.       Она вызвалась приготовить кофе.       «Можно ли это считать нашей первой семейной традицией? Ну, кофе вместе пить. Семейная... традиция... Во я даю!» — думала Лу, наблюдая, как чашки наполняются кипятком. Из кухонного окна открывался вид на Нью-Пари — красивый, даже сказочный в утреннем свете. День обещал быть насыщенным.       Иво вошёл на кухню собранным, готовый с минуты на минуту приступить к работе. Он опередил Лу, взял горячие чашки и переставил их со стойки на стол. Она плелась за ним. Оба имели дурную привычку — не завтракать по утрам.       Они сидели за столом и смотрели друг на друга с нежностью. Лу поднесла чашку к лицу и вдохнула аромат. Приятный, с каким-то лёгким сладковатым оттенком, разбавляющим терпкую кофейную гущу. Она сделала глоток — и тут же со всей силы поставила чашку на стол. Кофе расплескался, обжигая ей руку.       Лу, морщась, проглотила то, что отпила.       — Что за... дрянь?! — не выдержала она и поспешила к раковине, чтобы промыть руку и набрать воды в стакан. — Это ведь тот же кофе, что мы пили вчера, позавчера и вообще?       — Конечно, Лу. Что случилось? — встревожился Иво, следуя за ней.       Он помог убрать пролившийся кофе. Лу вернулась за стол, осторожно держа стакан с водой. Под пристальным взглядом Иво она понюхала напиток. Пахло нормально.       Она осторожно наклонила чашку и, высунув язык, лизнула её содержимое. Иво при этом не удержался от улыбки.       — Гадость. Такое даже в Термитнике не подадут, — резюмировала Лу.       Иво отпил кофе из своей чашки, пожал плечами.       — Ты точно здорова? Кофе обычный, — он протянул руку к её кружке и после кивка Лу отпил из неё. — И твой тоже.       — Может, он мне просто надоел? Мы ведь гоняем его литрами. Доктор Рено в следующий раз померяет мне пульс и в обморок упадёт, — пошутила Лу.       Иво с тревогой улыбнулся, протянул руку и погладил её по волосам.       — Если почувствуешь, что другая еда тоже изменила вкус — скажи мне. А лучше сразу — в больницу.       Лу любовалась мужем до тех пор, пока он не исчез на лестнице, ведущей в кабинет. Их тихая утренняя нежность была окончена — предстояло готовиться к вечернему визиту в «Термитник».       Перед этим — небольшое совещание: Иво наконец получил все отчёты из больниц и собирался поделиться результатами с ней и Кеем.       Большую часть дня Лу провела в кровати, читая продвинутый курс для телекинетиков. Чтиво оказалось интересным, однако её тяготило, что в последнее время практиковаться получалось редко. С другой стороны — хотя бы не было кровавых слёз, а без них жизнь имела куда больше приятных оттенков.

***

      В кабинете Приора царила сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг. Лу, Кей и Иво собрались здесь по его вызову — было что обсудить.       Приор стоял у стола, держа в руках планшет с последними данными. Даниэль успела рассортировать массив информации по ряду статистических показателей ещё до того, как Иво приступил к работе. Теперь он был готов познакомить псиоников с результатами. Приор повернулся к собравшимся и коротко кивнул:       — Начнём.       Он протянул им планшет. Даниэль постаралась: даже при беглом взгляде тревожные цифры бросались в глаза. Лу и Кей склонились над экраном.       — Всего за семь месяцев зарегистрировано сто тридцать девять беременностей среди псиоников, — начал Иво будничным голосом. — Это рекордный показатель за всю историю наблюдений... и без того недолгую.       Он провёл пальцем по экрану, открывая следующую сводку:       — Из них шестьдесят восемь человек проходили фертильную терапию официально. Семьдесят один — нет. То есть официально они не получали никаких препаратов через городские медцентры.       — Но мы не можем знать точно, кто мог покупать нелегальные препараты, — вмешался Кей, наклонившись вперёд.       — Верно, — подтвердил Приор. — Поэтому расчёт шёл через косвенные показатели. До семи месяцев естественное зачатие среди псиоников составляет примерно шестнадцать процентов. То есть из этих семидесяти одного человека только одиннадцать беременностей можно считать возникшими без вмешательства... я предполагаю.       Лу скрестила руки на груди, её губы сжались в недовольной гримасе.       — Остальные шестьдесят случаев — результат воздействия вещества из Термитника, — спокойно добавил Иво.       Кей задумчиво потёр подбородок, продолжая читать информацию на экране:       — Из этих шестидесяти только тридцать процентов — на сроке более пяти месяцев. Восемнадцать беременностей. Значит, остальные сорок две — либо свежие, либо уже прерванные.       — Да, и это важно, — кивнул Иво. — В городских больницах на разных сроках проводят проверки на генетические мутации. На случай... непредвиденных обстоятельств. Эти данные отражены в следующем отчёте: из восемнадцати беременностей с долгим сроком у девятерых выявлены нарушения. Семерым из них медики официально рекомендовали прервать беременность.              В кабинете повисла тяжёлая тишина. Лу пыталась запихнуть чувства поглубже, незаметно чуть отодвигаясь от Стоуна, чтобы он случайно не коснулся её. Эмпатик это заметил.       Приор медленно покачал головой:       — Слишком высокая доля патологий.       Лу вскинула подбородок. Делать выводы ей совсем не хотелось.       — Я предполагаю, у нас две или даже три версии препарата, — вслух размышлял Иво. — Одна содержит «Кларенцилин-R», вызывающий мутации. Другие, возможно, безопасны — но мы сможем это подтвердить только после анализа образцов.       — Или их воздействие замедлено, — поддержал Кей. — Так что последствия проявятся позже, размыто, не сразу. Тогда медики не поднимут тревогу на ранних сроках.       Лу подняла глаза на Иво, её голос прозвучал резко:       — А если кто-то целенаправленно хочет дискредитировать нас?       Мужчины повернулись к ней.       — Подумайте, — продолжила Лу, поддавшись вперёд. — Какой образ они хотят создать? Псионики — неуравновешенные. Импульсивные. Они не хотят подчиняться официальным методикам, идут на чёрный рынок, рискуют жизнью своих детей... Деструктивная сила, опасная для общества.       Приор молчал, но его глаза блестели. Он уловил ход её мысли.       — Препарат разрушает не только физически, — подвела итог Лу. — Он разрушает репутацию. Создаёт образ, выгодный тем, кто хочет поставить нас под контроль... Не то чтобы они были неправы, глядя на такую статистику, но это... Это нечестно! Мы только-только получили свободу, только начали отвоёвывать право на деторождение, на изменение мира. Как можно винить псиоников за желание приблизить долгожданный результат?       — Версия интересная. Однако пока мы не знаем, для чего. — В глазах Иво горело сочувствие.

***

      Лу стояла у грязной стены рядом с магазином, переполненным людьми. Воздух Термитника был тяжёлым, пахнул чем-то гнилым и обжигающим — смесью пота, дешёвого спирта и старых батарей. Она втянула носом воздух и поморщилась. Рука машинально скользнула к внутреннему карману плаща, туда, где в другое время могли бы быть сигареты. Но карман был пуст уже почти год.       «Единый, Лу, ты ж бросила. Чё сегодня с тобой?» — мысленно выругалась она, опуская руку. В уголках сознания зудело напряжение. Желание закурить было не про сигареты — оно было о другом. О тупом, глухом предчувствии, которое не отпускало её с самого утра.       Из магазина вышел Кей, разрывая упаковку с сэндвичем. Он жевал уже на ходу, ухватившись за еду так, будто это была последняя в мире надежда на выживание.       — Если я что-то срочно не съем, я начну грызть стены, — пробурчал он с набитым ртом. — А потом, скорее всего, тебя. Так что считай, ты мне жизнь спасла.       Лу хмыкнула, наконец позволяя себе улыбнуться.       — Бедняжка. Ещё чуть-чуть — и пришлось бы спасать тебя от несварения после плотного ужина бетоном, — усмехнулась она, ускоряя шаг.       Они шли через лабиринт узких улиц Термитника, где бетонные стены были исписаны старыми граффити, а в витринах тускло мигали неоновые вывески. Было шумно, но этот шум сливался для них в единый глухой гул.       Лу, не удержавшись, поддела его:       — Кстати, раз уж мы тут как нормальные люди гуляем... — она скосила на него лукавый взгляд. — Даниэль, значит?       Кей почти поперхнулся сэндвичем.       — Чего «Даниэль»? — насторожился он.       — Ну, куда собираешься её затащить на первое свидание? В продуктовый магазин? Очень романтично.       Кей вытер рот рукавом и усмехнулся:       — Во-первых, место она выберет сама, — он вскинул брови. — Я не настолько безумен, чтобы спорить с женщиной, которая может и кухонный блок мне взломать. А во-вторых...       Он замолчал, подбирая слова.       — Она классная, — наконец сказал Кей. — Но когда мы работали вместе, было как-то... неловко. Всё слишком близко. А теперь...       Он пожал плечами, как бы говоря: «почему бы и нет?»       Лу усмехнулась искренне, чуть тронутая его честностью.       — Ты молодец, Кей. Давно пора.       — А ты? — он бросил на неё косой взгляд. — Сегодня вы с Приором наконец... вели себя нормально. А то меня уже тошнить начинало от ваших недомолвок.       Лу фыркнула, оставляя без ответа.       Когда они подошли к «Шельме», небо над Термитником уже совсем потемнело. Город светился рваными пятнами — неоном, случайными огнями окон. Клуб ещё не был забит под завязку, все стянутся не раньше полуночи. Изнутри доносилась музыка, слишком громкая и резкая, чтобы её можно было разобрать.       Они обменялись коротким взглядом — всё по плану — и вошли.       Внутри было жарко и душно. Народ толкался, кто-то смеялся, кто-то ругался. Кей быстро протиснулся к бару, вернулся через минуту с двумя мутного вида стаканами.       — Вот, — протянул он один Лу. — У меня алкоголь. У тебя — топливо для космолётов.       Они заняли стол в углу, подальше от света. Лу сделала вид, что отпивает большой глоток, скривилась, прикрываясь стаканом. Кей последовал её примеру.       Должны были казаться обычной парочкой — уставшими, навеселе, решившими провести вечер в сомнительном месте. Всё должно было выглядеть естественно.       «Нужно сыграть хорошо», — подумала Лу, чувствуя, как напряжение внутри становится только сильнее.       Термитник шевелился вокруг, как живое существо, и где-то за этими стенами, она знала, их уже ждали.       Пить и танцевать Лу не хотела, её клонило в сон. Кей шутил над ней, что рядом с Иво она как-то быстро сама стала старушкой, Лу отшучивалась, но танцевала из последних сил.       Пришлось прождать почти два часа, пока бармен что-то быстро сказал Стоуну, наклонившись через стойку. Тот коротко кивнул. Через несколько минут Кей вернулся, шепнул:       — Бенезет — вон там, в угловой кабинке.       Они направились к затемнённому углу. Кабинка была почти скрыта за занавеской. За столом сидел молодой мужчина с короткими светлыми волосами и холодным взглядом — Бенезет. Он жестом пригласил их сесть.       — Итак, — протянул он лениво. — Что вам нужно?       Лу первой заговорила, понизив голос до доверительного шёпота:       — Мы... — она бросила взгляд на Кея, как бы ища поддержки. — Мы пытаемся завести ребёнка. Перепробовали всё, что только можно. Ничего не помогает. Мы слышали, что у вас есть способы... настоящие способы. Лучше, чем то, что предлагают врачи.       Кей добавил, слегка понизив голос:       — Мы женаты уже три года. Пилюли церковников бесполезны, чистые помогать не горят.       Он назвал выдуманное имя — Себастьян. Лу следом подхватила, называя себя Элли.       Бенезет молча выслушал их рассказ, не перебивая. Его взгляд скользил по ним с ленивой настороженностью, но особых признаков недоверия видно не было.       — Понимаете, — наконец сказал он, откинувшись на спинку кресла, — это не так просто. Мы не работаем со всеми подряд. Мой босс лично отбирает, с кем готов иметь дело.       Он прищурился.       — Если вы ему понравитесь — он расскажет, как получить то, что вы ищете.       Лу на секунду прикусила губу, изображая колебание. Кей сделал вид, что стиснул её руку под столом.       — Мы согласны, — твёрдо сказал Стоун.       Бенезет осклабился и поднялся.       — Тогда пошли.       Они вышли через заднюю дверь «Щельмы». Снаружи было темно и сыро, снова капал дождь, над головой гудели старые провода. Бенезет уверенно повёл их вдоль заброшенных зданий. В одном из них, между двумя ржавыми мусорными контейнерами, он открыл тяжёлую железную дверь.       За ней начиналась узкая лестница, ведущая вниз. Из темноты пахнуло сыростью и старой землёй.       — Сюда, — бросил Бенезет через плечо.       Лу ещё не зашла, но ей уже казалось, что её похоронили заживо. Ничего не оставалось. Кей, то ли ощутив, то ли просто увидев на лице Лу сомнение, взял её за руку. Дружеский жест, для Бенезета он должен был выглядеть романтично. Кей шагнул на лестницу первым, Лу — следом за ним.       Тяжёлые ботинки гулко стучали по металлическим ступеням, пока они спускались в подвал. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным машинным маслом. Лестница вывела их в длинный коридор, освещённый редкими тусклыми лампами под потолком. Впереди слышались шаги — Бенезет шёл первым, не оглядываясь.       Коридор привёл их в большое бетонное помещение. В центре стоял круглый стол, вокруг которого расположились несколько вооружённых мужчин. На фоне всей этой сцены выделялся один человек: невысокий, крепкий, с холодным прищуром.       — Добро пожаловать, — произнёс он хрипловатым голосом. — Зовите меня Элой. Проходите, садитесь.       Лу словно внутренне вздрогнула. Она сжала руку Кея. Тот, подбадривая её, подтолкнул к дивану напротив Элоя. Обстановка здесь была совсем не такой позитивной, как у Шазы, и на гостеприимство Лу даже не рассчитывала.       Сомнений не оставалось — поиски привели их именно к Элою. Лично они никогда не встречались, и Лу полагала, что узнать их он не сможет, особенно под толстым слоем макияжа. Они были в безопасности... или должны были быть. Но Лу помнила предупреждение Йонаса: Элой — человек серьёзный и прощать не любит. Оставалось надеется, про двухлетнюю стычку в «Нитро» он уже и забыл.       Элой тем временем улыбался — мягко, даже чуть по-отечески. Он задал несколько вопросов: кем работают, где живут, как давно женаты, что именно ищут. Лу и Кей безупречно повторили ту же историю, что рассказали Бенезету. Их «супружеская» игра была отточена: короткие взгляды, лёгкие прикосновения, доверительная интонация. Лу представляла Иво, стараясь вздыхать так же, как вздыхала, глядя на него. Она думала о ребёнке, которого хотела бы от него, о другой жизни — той, в которой он не был бы Приором, и в которой они действительно могли бы сидеть здесь по-настоящему.       Что представлял себе Кей, Лу не знала, но он был не менее убедителен.       Элой несколько секунд водил глазами по Лу и Кею, будто прикидывая что-то про себя. Казалось, он вот-вот заговорит о покупке препарата и назовёт цену.       Лу напряглась, но постаралась ничем себя не выдать, мягко положив ладонь на столешницу. Кей выглядел так же спокойно, небрежно откинувшись на спинку стула, словно их собеседник был обычным дилером, а не человеком, чьи глаза буквально прожигали их насквозь.       И вдруг Элой резко развернулся, выхватил пистолет и направил его прямо в грудь Кею. В помещении повисла мёртвая тишина.       — Забавно, — проговорил Элой лениво, словно рассказывая анекдот. — Сначала что-то было не так. Не мог понять, что именно. Жесты, движения... У тебя манера держаться как у военного, а не как у парня, мечтающего завести ребёнка. Уж прости, перестарался с тестостероном.       Он хмыкнул и заглянул Лу в глаза.       — А потом... потом я узнал тебя. — Элой коротко кивнул на Лу. — Мордочка-то знакомая. Уж прости, красавица, но твоя рожа периодически в хрониках мелькает. Подружка самого Приора, верно? Нет, ошибся. Женушка.       Лу молчала, глядя на него с ледяной отчуждённостью. За спиной Элоя раздался смех его охранников — судя по всему, искренний. Ледяной пот прошиб Лу, когда она поняла, что с ней сделают, если поймают.       — И ещё говорят... — оскалился Элой. — Это вы грохнули моих ребят пару лет назад?       Он щёлкнул пальцами. Люди Элоя, сидевшие и стоявшие вокруг, молниеносно потянулись к оружию.       «Ушмарки! Так и знала, что жопа будет.»       Не давая себе времени на раздумья, Лу резко выдохнула, направив своё пси на его пистолет, стремясь хотя бы сбить прицел.       Этого было достаточно.              Лу и Кей почти одновременно вскочили из-за стола вынуждая Элоя отшатнутся от неожиданности. Кей выхватил пистолет из-за пазухи и всадил пулю в ближайшего боевика. Тот рухнул без звука. Лу была влюблена в «Ультиматум»!       Элой стоял, расставив ноги, держа пистолет чётко нацеленным. В полумраке подвала его глаза сверкали злобным весельем.       — Конец прогулке, милая, — ухмыльнулся он. — Передам Приору привет.       В стороне гремела другая битва — Кей, стиснув зубы, сражался с охранниками.              Лу сделала шаг в сторону, вытянув руки, готовясь защищаться, но Элой, опытный боец, тут же дернулся, плотно прижав пистолет к её груди.       — Даже не думай, — процедил он. — Выдохнешь — стреляю.       Лу, не теряя ни секунды, рванула взглядом по комнате: пустая бутылка, железный прут за его спиной, тяжёлая пепельница на столе...       Она выдернула из реальности сразу три предмета. Бутылка со свистом полетела в лицо Элоя — тот вскинул руку, пытаясь защититься. Следом пепельница с чудовищной силой врезалась ему в колено. Элой заорал, пошатнулся, упал на одно колено.       Пистолет дрогнул.       — Сука... — прорычал он, пытаясь снова прицелиться.       Лу выцарапывала остатки силы из последних нервов. Прут, как стрела, метнулся вперёд и впился ему в плечо. Элой захрипел, пытаясь вытащить его свободной рукой.       Мадемуазель шагнула вперёд, каждое движение давалось через боль. Воздух вокруг неё звенел.       Она не дала ему шанса. Одним точным рывком вырвала пистолет из его руки — оружие обернулось против своего хозяина. Элой, раненый, всё ещё тянулся к ней, полон ярости и желания убить. Хлопок! Он обмяк.       На секунду повисла тишина, нарушаемая лишь глухими звуками рукопашного боя с другой стороны зала, где продолжал сражаться Кей.       Лу стояла над поверженным врагом, тяжело дыша, с дрожащими руками. Ноги подкашивались, но она удержалась.       — Кей! — хрипло позвала она, когда Стоун вырубил последнего охранника и добил его пулей.       Эхо последних выстрелов ещё не стихло, когда за тяжёлой дверью подвала послышались крики и топот.       Лу, тяжело дыша, пригладила прядь волос, прилипшую ко лбу. Её пальцы дрожали от переутомления и осознания смертельной опасности, но в глубине глаз вспыхнул холодный огонь. Топот усиливался. Кей встал рядом с ней, полубоком к лестнице, ведущей наверх.       — Варианты? — спросил он быстро.       — Пробить путь наверх, — ответила Лу.       Дверь с грохотом распахнулась. В комнату вломились ещё трое. Мёртвое тело Элоя задержало их на несколько секунд. Затем они опомнились.       — Пошли! — рявкнул Кей.       Он поднял «Ультиматум» и начал стрелять короткими мощными очередями, целясь в грудь и голову. Выстрелы гремели в подвале раскатами, сводя на нет попытки дать отпор. Они выбежали в коридор. До лестницы оставалось всего ничего — широкий, тёмный коридор.       Лу шагнула вперёд. В коридоре появились ещё двое. Схватив телекинезом тяжёлый шкаф, стоявший у стены, она швырнула его в проход. Шкаф грохнулся, перекрыв путь, вызвав крики боли и замешательство.       — Молодец! — крикнул Кей, отступая к ней. — Ещё немного, Лу!       Она кивнула, скрипя зубами. Всё тело налилось свинцом, кровь густела в венах, голова раскалывалась.       Они почти добрались до лестницы, когда из бокового коридора выскочил ещё один человек Элоя. Кей не успел его заметить.       — Лу, берегись! — заорал он.       Но было поздно. Что-то тяжёлое с силой ударило Лу по голове. Мир поплыл. Последнее, что она увидела, был оскал Кея и «Ультиматум», который он направил на кого-то позади неё.       Мир оборвался.       «Вот блядство, помру тут — Иво даже тело не найдёт», — пронеслось в голове перед тем, как веки сомкнулись.       Лу рухнула на холодный бетон. Кровь тонкими дорожками стекала из-под ресниц по её лицу. Она ещё попыталась приподняться, но пальцы скользили по полу — сил не осталось.       Кей всё ещё кричал её имя.       Потом её поглотила темнота.

***

      Когда Лу открыла глаза, всё вокруг казалось расплывчатым и неправильным. Белые стены, слабый запах антисептика, тусклый свет — слишком яркий для её усталого сознания. В горле першило, голова ныла глухой, тупой болью, а тело казалось чужим — тяжёлым, неподвижным.       Она медленно повернула голову и увидела Йонаса. Он сидел в кресле у кровати в халате врача, делая какие-то записи в планшете. Заметив её движение, он озарился слабой, усталой улыбкой.       — Хай, бандитка, — сказал он тихо.       Лу слабо поморщилась, пытаясь что-то сказать, но вместо слов вырвался лишь хриплый, сухой звук.       Йонас тут же поднялся, налил воды из кувшина на тумбочке и аккуратно помог ей выпить.       — Не торопись. Здорово получила по башке. Сотрясение средней тяжести. И целая коллекция синяков, — снова сел он, глядя на неё внимательными глазами.       Память возвращалась медленно, обрывками: подвал, Элой, бойня... Боль... Кей...       — Кей? — прошептала она.       Йонас кивнул.       — Цел и почти невредим. Пара царапин, — он помедлил. — Вроде как КС вовремя подоспели и вытащили ваши жопы из самого пекла, — Йонас криво усмехнулся. — Мягко говоря, там не осталось никого, кто мог бы предъявить претензии.       Лу закрыла глаза на секунду, проваливаясь в мутный поток облегчения.       Йонас чуть наклонился вперёд, голос его стал осторожным:       — Кстати, Шаза передавал тебе привет. И вагон благодарностей за устранение конкурента.       Лу слабо улыбнулась уголком губ.       — Иво? — был её следующий вопрос.       — Ну ему-то чё сделается? Примчался сюда, когда тебя привезли, и командовал парадом.       Лу скорчила Йонасу морду, мол «ты мне зубы-то не заговаривай». Тот в ответ криво улыбнулся.       — Торчит у автомата с кофе, скоро притащится, небось.       Лу кивнула. Радовало, что он не нарвался под шальные пули даже ради неё.       — Сколько дрыхну?       — Третьи сутки. Ничего, тебе полезно было, — Йонас вдруг как-то замялся. — Слушай, Лу, мы тут кровь брали на общий анализ... Тебе есть что мне рассказать?       Она отрицательно покачала головой.       — Ну, значит, есть, что рассказать мне. Беременна ты, Лу.       Йонас буквально бросил в неё эту новость — без подготовки и прочих предварительных ласк. Лу испуганно вытаращилась на него, не в силах вымолвить ни слова. Голова, и без того адски раскалывающаяся, теперь была готова просто взорваться.       «Ну просто... полный крэп! И что теперь делать?»       — Лу, ты чё? — уставился на неё Йонас, не понимая реакции. Он помнил, что ещё несколько месяцев назад она сама подтвердила ему, что они с Иво вроде как пытаются завести ребёнка. Бэру, конечно, не отрадно было — он всё ещё относился к Приору с подозрением, — но Лу счастлива. Что теперь-то не так?       — Да ничё. Умеешь ты новости преподносить, — буркнула ему в ответ Лу, не находя, как прокомментировать своё новое положение. — Иво знает?       — Нет, я медсестре сказал рот не открывать. Сама скажешь?       Лу кивнула. Хорошо, что он пока не знал — это давало ей пространство для манёвра. Однако ладони вспотели так, будто ей снова было пять и её заставили выступать на школьном концерте. А Лу такие выступления терпеть не могла.       Дверь в палату отворилась мягко, почти неслышно, и Лу вздрогнула, увидев в проёме Иво.       — Ну наконец-то... — с тихой улыбкой сказал он.       Он шагнул внутрь, в его движениях была странная смесь осторожности и сдержанной радости. Взгляд Иво сразу нашёл Лу — лежащую в постели, растрёпанную, бледную, но, чёрт возьми, живую. Его лицо смягчилось.              — Привет, — почти шёпотом сказал он, подходя ближе.       Иво наклонился к ней, осторожно, как будто боялся причинить боль, и едва заметно коснулся губами её лба. Лу на мгновение зажмурилась, ощущая этот тихий, бережный жест. Его рука нашла её ладонь, и Лу машинально сжала его пальцы.       — Ты нас здорово напугала, — пробормотал он ей на ухо.       Йонас с усилием оторвал взгляд от этой сцены и шумно откашлялся, напоминая о своём присутствии.       Иво выпрямился, оглянулся на него:       — Йонас. Спасибо тебе. Правда. За всё.       — Да ну, — отмахнулся Бэр, явно чувствуя себя неловко. — Делал, что мог.       Иво чуть наклонил голову в благодарственном жесте; в его голосе звучала искренняя теплота:       — Я в долгу перед тобой.       Лу молча наблюдала за их коротким обменом репликами, удивляясь, как изменилась атмосфера. Ещё недавно между ними искрило лёгкое напряжение. Теперь же — только уважение и осторожная доброжелательность.       Она вдруг поняла: Йонас осторожничал ради неё. Ради её... нового положения. Он не хотел тревожить её ни одним лишним словом. А Иво, вспоминая её рассказ о том, как Йонас убедил её вернуться, понять его и простить, теперь платил ему этой молчаливой благодарностью.       Йонас вдруг потянулся к планшету на прикроватной тумбочке.       — Я тут документы подготовил. Тебя выписывают, Лу. Сегодня можешь отправляться домой.       Он поднялся, слегка выпрямляя спину, словно пытаясь стряхнуть накопившуюся за эти дни усталость.       На прощание он задержал взгляд на Лу и сказал с лёгкой, чуть хриплой усмешкой:       — Отдыхай побольше. Ешь хорошую еду, без всякой гадости и... поменьше нервничай, ладно?       Он подчеркнуто медленно произнёс последние слова, переглянувшись с ней. В его взгляде было недвусмысленное напоминание — о положении, которое она ещё не успела ни осознать, ни принять.       Лу слабо улыбнулась и еле заметно кивнула, благодарная за его тактичность.       Йонас вышел, оставив их вдвоём в тихой, странно уютной тишине.       Иво сел на край кровати, осторожно взял Лу за руку и, заглядывая ей в глаза, тихо спросил:       — Всё хорошо?       Лу глубоко вдохнула, ощущая тяжесть внутри.       — Да. Отвези меня домой, Иво. Не в Инквизицию.       Вызвав машину, он помог ей собраться. Лу была медленной, неповоротливой. Хотелось поскорее принять душ, переосмыслить происходящее. Где-то внутри неё теплилась надежда, что ничего не получится, теперь же она знала наверняка: препарат работал. Революционно. Феноменально. У Лабораторий, у Церкви Единства был препарат, способный подарить псионикам гарантированное родительство — не хуже, чем у чистых. Это по-настоящему способно изменить Нью-Пари.       Только сейчас она осознала это. Почувствовала на себе. И этот препарат... все они похерили, потому что не заметили, как кто-то целеустремлённо увёл его из-под носа. С самого начала.

***

      Всю дорогу за город Лу проспала — сил после сборов не осталось даже на то, чтобы поддерживать диалог или смотреть в окно. Иво не возражал: он бережно устроил её голову у себя на коленях и обнимал до самого дома.       Она сонно вошла внутрь и с нескрываемым удовольствием вдохнула лёгкий аромат пыли. Мартен поспешил уложить Лу в кровать; он хотел выйти, чтобы приготовить ей поесть, но Лу потянула его за рукав, вынудив лечь рядом. Повиновался.       Он согнул руку, подложил её под голову и смотрел Лу в глаза. Хотел что-то спросить, но Лу покачала головой — «Давай просто помолчим, Иво, мне нужно подумать».       Лу лежала, глядя ему в глаза, а в её голове клубились густые, тревожные мысли. Мир с Иво был сложным — порой до невыносимости. Даже спустя несколько лет она не до конца верила, что всё это реально, что он действительно здесь, рядом, её. Иногда ей казалось, что стоит моргнуть — и всё исчезнет, словно красивый, не слишком правдоподобный сон.       Она часто сомневалась: подходящая ли она ему пара? Иво был таким правильным, рассудительным, сильным — а она... Она была дерзкой, опрометчивой, упрямой до безрассудства. Их энергии сталкивались и переплетались, иногда причиняя боль, но чаще рождая нечто удивительно целостное.       Лу знала: она любит его. Не просто любит — сживается с ним, дополняет его. Судьбой предназначенные друг другу. Она была уверена: сколько бы жизней ни прожила, в каждой обязательно нашла бы его.       Иво молча гладил её по волосам, по щеке — лёгкими, почти невесомыми движениями, будто прогоняя тени с её лица. В этих прикосновениях не было ни намёка на страсть — только тихая забота. Он чувствовал её беспокойство, не давил, не торопил. Просто был рядом.       Лу повернула голову и почти шёпотом спросила:       — О чём ты думаешь?       Иво глубоко вздохнул, словно долго сдерживал эти слова:       — О том, как сильно я испугался. — Его голос был хриплым от пережитого. — Когда я приехал в больницу... сказали, что травмы не слишком серьёзные. Но эти несколько минут... когда я не знал, очнёшься ли ты... Они будто вырвали из меня душу.       Он замолчал, продолжая смотреть ей в глаза.       — Ты — моё слабое место, Лу, — сказал он наконец, с болезненной нежностью. — Ахиллесова пята. Я люблю тебя за это. За то, что ты — всё для меня.       Он склонился к ней и едва заметно коснулся её губ своими губами — осторожно, нежно, почти священно. Обет, клятва быть рядом несмотря ни на что.       Лу закрыла глаза, ощущая, как он крепче обнимает её, словно боялся снова потерять.       — Прости, что опять втянул тебя в опасность, — прошептал Иво.       — Ничего, — так же тихо ответила она.       Он ещё какое-то время просто держал её в объятиях, а потом, будто собираясь с духом, продолжил:       — Как твой начальник я должен был быть холоднее, жёстче... Но как твой муж... — он слабо усмехнулся, — ...я не могу. Ни в одной ситуации я не смогу отрешиться от того, что чувствую к тебе.       Мартен вновь поцеловал её — теперь крепче, увереннее, будто заговаривая все страхи.       Лу, прижавшись к нему лбом, дыша его теплом, поняла, что больше не может молчать. Она должна сказать ему. Сейчас.       — Иво, — её голос дрожал, — я...       На мгновение в комнате стало так тихо, что Лу слышала стук собственного сердца.       — ...Беременна, Иво.       Иво замер, вглядываясь в её лицо. И в следующую секунду его глаза засветились — сначала недоверием, потом ошеломлением. Он провёл ладонью по её щеке, словно убеждаясь, что это не сон.       — Правда?.. — одними губами спросил он.       Лу еле заметно улыбнулась:       — Правда.       Иво рассмеялся — тихо, выдохнув. Он наклонился и поцеловал её снова, крепче, дольше, вложив в этот поцелуй весь восторг, всю благодарность, всю любовь, что чувствовал.       Лу положила ладонь ему на грудь и легко надавила, вынудив его отстраниться с непонимающим взглядом.       — Это не всё. Я должна рассказать тебе еще кое-что. Ты не будешь в восторге.