Глава 15 — Лу видит зернышко

      Лу сидела на кровати, Иво ходил по комнате туда-сюда. Как маятник.       Вот уже добрых двадцать минут он молча обдумывал всё, что Лу вывалила на него в подробностях.       С одной стороны — это мучило её: лучше бы накричал или выразил хоть какие-то эмоции. С другой — Лу использовала это время, чтобы подумать о том, что чувствовала сама. Как и в ту злополучную ночь, она силилась ощутить хоть что-то внутри себя — физически. Это было невозможно. Однако: если не чувствуешь — не значит, что этого нет.       Все эти дни, пока она носилась по «Термитнику», переживала новости о ребёнке Иво из прошлого, пока искала ответы — её тело уже упорно трудилось над их общим ребёнком. Мысли об этом повергали её в шок. Трудно было осознать. А она даже знала точное число, когда всё началось.       И всё же это было прекрасно. Их ребёнок.       — А тебе только в тот день кофе не понравился? — вдруг вынырнул из своих мыслей Иво и покосился на Лу.       — Ну… — Лу принялась вспоминать последние события. — Утром, перед той ночью, когда ты открылся мне, тоже пить не стала. Был не такой гадкий, но не лез.       Иво кивнул, вспоминая, как лично попросил её не выливать напиток из чашки и допил его. Остывший, конечно, но на вкус — такой же, как всегда.       Лу догадалась, о чём он думал. Он взвешивал риски. Если то, что было внутри неё, — просто сгусток клеток, несущий в себе опасность, — от него стоило избавиться. Однако если эти клетки уже сейчас влияли на неё, то в сознании Иво это, вероятно, воспринималось иначе. Несколько месяцев — и этот набор ДНК превратится в существо, похожее на человека. А потом они не успеют опомниться, как это существо начнёт слышать их голоса.       Мартен продолжал мельтешить. Лу хотелось остановить его, сказать что-то ещё, но она не смела притронуться к нему, пока он сам не пожелает. Теперь вообще стоял вопрос: пожелает ли?       — Вот что… — наконец в его сознании мысль обрела форму, и он нашёл, как передать её словами. — Как я и сказал, как твой начальник, я чувствую, что должен быть строже с тобой. Твоё поведение, Лу, может и не государственная измена, но ты препятствовала следствию, обманула Приора, заставила напарника лгать в отчётах о посещении свидетеля, который, между прочим, по твоей же наводке скрыл все улики против себя. Ты вовремя не доложила о важной информации, которой обладала. Из-за этого подвергла риску себя, Кея, группу, которой пришлось вас спасать. Слава Единому, Кей умудрился их вызвать… Лу, это — набор преступлений. Это даже не выговор или понижение. Это — увольнение и трибунал. Это недопустимо.       Взгляд его был пронзительный, с искрами опасности. Лу знала — рот лучше захлопнуть и держать на замке, хотя ей и очень хотелось пуститься в оправдания.       Иво смотрел на неё и искал в себе силы не поддаться. Их не было.       — И тем не менее… я не могу, Лу, — она вздрогнула от этих слов, от интонации, в которой смешались бессилие, гнев и невыносимая привязанность.       Мартен замолчал, тяжело дыша, словно борясь с чем-то внутри. Потом отвёл взгляд, но ненадолго — будто сам себе запретил отворачиваться от неё.       — Как твой муж… — Иво стиснул челюсти, проглотив порыв. — Я связан с тобой нитями, куда более прочными, чем мои обязательства перед Инквизицией. Не из долга. Потому что, как и сказал: ты — всё для меня.       Иво провёл ладонью по затылку, будто пытаясь стереть мысли, которые не давали покоя.       — Мне нужно понять, что делать дальше, — голос его стал тише, но не мягче. — Эта ситуация… теперь она и для меня личная, а это непременно вызывает конфликт интересов.       Он поднял глаза, снова встретившись с её взглядом.       — Как ты себя чувствуешь?       Этот простой, почти будничный вопрос обрушился на неё, как лавина. Лу с трудом сдержала подступившие слёзы. Он всё ещё думал о ней. Всё ещё — прежде всего — о ней, а не о себе, не о карьере и не о репутации. Даже находясь на грани, Иво ставил её выше собственных чувств.       «Дура ты, Лу. Сколько раз ещё ты заставишь его переживать о тебе?»       — В целом… нормально, — с усилием выговорила она, отводя взгляд. — Думала, будет хуже.       Иво покачал головой, смотря прямо на неё.       — Я не об этом. Что ты чувствуешь… когда думаешь о ребёнке?       — Я хочу его, — не раздумывая выпалила Лу.       Она ожидала увидеть в глазах Иво протест. Но его лицо выражало скорее облегчение, чем сопротивление. Она также заметила, как он подавил импульс — подойти к ней, может быть, прикоснуться. Иво развернулся и сделал ещё круг по комнате.       — Хорошо, Лу. Тогда у меня есть решение.       Лу вытянулась, чтобы слушать его, надеясь, что их желания совпадают.       — У нас очень мало времени. Месяц, в лучшем случае — полтора. Но лучше уложиться в несколько недель. — Он снова начал расхаживать по комнате, как будто движение помогало ему не сорваться. — Нам нужно как можно быстрее достать образцы. Те пузырьки с дрянью, что толкают в «Термитнике». Если получим хотя бы несколько, сможем изучить состав. Посмотреть, одинаковы ли они или есть разница. Если да — возможно, определим дозу «Кларенцилина-R». Может, удастся подобрать маркеры, которые нейтрализуют его или хотя бы снизят воздействие. Перенаправить.       Он замолчал на пару секунд — не от сомнений, а чтобы Лу успела уловить суть.       — Мы можем попробовать. Я бы хотел попробовать.       Он остановился, встал прямо перед ней, словно пытаясь держать дистанцию, чтобы не поддаться чувствам.       — Соберу группу из нескольких доверенных учёных в Лаборатории. В ближайшие дни они обследуют тебя. Возможно, раз в больнице ничего специфического не ищут — они и не могут найти. Мы же предполагаем. Мне самому противно ставить тебя в положение подопытного кролика, но здесь обстоятельства важнее наших желаний. Ты это понимаешь.       Он говорил спокойно, но Лу видела, как у него дрожат пальцы. Она кивнула, соглашаясь.       — Завтра ты встретишься с той женщиной, — это был приказ, она поняла. Голос Иво стал чуть мягче. — Той, о которой рассказывала Тина. Было бы хорошо, если ты убедишь её поучаствовать в исследовании. Это дало бы нам хоть какую-то контрольную группу.       Он на секунду замолчал, затем прямо спросил:       — Что ты думаешь?       Лу не ответила. Горло сдавило. В груди кольнуло — не от страха, а от той силы, с которой он держит себя в руках, с которой не рассыпается, несмотря на тот груз, что она сбросила на него. И при этом — не предлагает избавиться от ребёнка. Не толкает, не переубеждает. Он — рядом. Всё ещё с ней.       Она встала с кровати и, прежде чем он успел опомниться, бросилась к нему. Обняла крепко, до боли, прижавшись щекой к его груди. Он не оттолкнул. Он обнял её в ответ. Целовал — в висок, в губы, в ладони. Словно хотел передать всё, что не говорил.       — Спасибо… — прошептала она. — Спасибо тебе, Иво.       Он поцеловал её — крепко, сдержанно, но с силой. И вдруг, словно что-то вспомнив, слегка отстранился, удерживая её за плечи.       — Лу… — он смотрел на неё серьёзно. — Радоваться рано. Я не могу ничего обещать. Ни по сыворотке, ни по беременности. И если мы не успеем… если не найдём способ… — он замялся, стиснув челюсть, — тогда придётся идти на жертву.       Она всё поняла. Без слов.       Лу опустила глаза. Мир не обрушился — но потрескался. Она сжалась в его объятиях, и, несмотря на страх, осталась — в его руках.       Этой ночью они не могли уснуть, как ни старались. Трудно было сомкнуть глаза и уйти в забвение. Лу везло чуть больше: она несколько раз отключалась — ненадолго. Стоило мужу пошевелиться — и она тут же просыпалась, боясь, что их разговор был сном. Подрываясь из сна, она ловила ртом воздух. Мартен реагировал немедленно, с тревогой проверяя её. В какой-то момент это мучение стало невыносимым.              — Пойдём, Лу, вниз. Посмотрим что-нибудь.       Включили что-то из уже просмотренного. Тихо. Голоса на экране не разобрать, если не прислушиваться.       Иво лёг первым — ближе к спинке дивана. Лу — с края, прижимаясь к его телу. Он обнял её обеими руками. Лу устроилась на его груди и притянула одну из чёрных прядей Иво, вдыхая её запах и слушая, как неровно бьётся его сердце. Под бормотание с экрана было спокойнее. Лу вновь провалилась в сон. Мужчина смотрел на её прикрытые ресницы и не мог поверить самому себе.       Сегодня он почувствовал себя так же неуверенно, как в те первые дни, когда только заступил на должность. Может ли он продолжать исполнять обязанности Приора? Теперь он не такой принципиальный и объективный. Ради Лу, ради её благополучия, ради их общего ребёнка он, пожалуй, был готов не просто многое простить, а даже скрыть серьёзное нарушение. Может, даже совершить преступление. Однако разве он не делал этого раньше? Не он ли спас её друзей от виселицы — вопреки тому, что они, по всем законам, этого заслуживали?       Сердце Приора давно подчинилось не разуму — а этой молодой женщине в его объятиях.       Иво аккуратно подцепил край её маечки и чуть приподнял ткань.       Тёплая ладонь легла ей на живот.       Он медленно, осторожно провёл пальцами по коже, будто боялся потревожить дыхание внутри неё. Конечно, он ничего не чувствовал — там ещё было полупусто и тихо, — но это касание было не ради ощущения. Оно было ради связи. Принятия.       Лу снова проснулась, но не открыла глаз. Сердце ёкнуло от нежности. Она затаила дыхание, слушая, как он медленно, почти лениво начал пальцами выводить на её животе какие-то узоры. Круги. Линии. Возможно, имя. Или просто свою растерянность.       — Ты не спишь, — тихо прошептал он.       Лу чуть улыбнулась, не двигаясь.       — Не могу проспать такой момент.       Он провёл ладонью чуть ниже, почти незаметно, без давления. Гладил не кожу, а мысль под ней.       — Прости, — сказал он. — Я просто... хотел почувствовать... сам не знаю что. Что вы оба — здесь?       Лу не нашлась, что ему ответить. Иво не убирал руку, а она слушала его дыхание — чуть сбившееся. Он боролся с чем-то в себе.       — Я не думал, что смогу это принять так быстро, — произнёс наконец. — Но... странное дело. Это так легко.       Лу немного перевернулась, не до конца, так, чтобы видеть его глазами через плечо. Они были затуманенные, как у нетрезвого. Она делала это с ним? Лу получила от Иво поцелуй в висок:       — Давай, Лу, на этот раз постарайся поспать подольше.       Она не сопротивлялась. В следующий раз проснулась, когда солнечные лучи вплотную подобрались к дому и ворвались в гостиную через панорамные окна. Иво тоже проснулся — Лу сразу поняла, что он едва ли спал хотя бы пару часов. Он попросил её поспать ещё. Лу сопротивлялась, но под взглядом Иво сдалась.       Прежде чем уехать, он поцеловал её, а после — строгим голосом оставил несколько распоряжений. Осознавая степень косяка, лежащего на ней, Лу вообще больше не хотела ему перечить.       После бессонной ночи она чувствовала себя отвратительно. Оставалось только догадываться, насколько хуже было Иво. Утром Лу написала по номеру, который прислала Тина, предлагая Луизе встретиться вечером. Та, хоть и не без явного недовольства, согласилась.       Лу проспала ещё полдня, а когда проснулась — её уже ждал водитель. На этом Иво тоже настоял: ехать на мотоцикле слишком далеко, почти к самому Периметру — это заняло бы не меньше нескольких часов. Он любезно предложил, хотя Лу была уверена, что любой другой вариант он бы просто отклонил, — использовать вертолёт.       По этой причине она ожидала, что он отправится вместе с ней. Однако в приёмной Даниэль развела руками и сказала, что его даже в Инквизиции нет — весь день где-то с Кеем и Баретти пропадает.       Лу удивилась — об этом он ей не сообщил.       Сопровождал Лу сегодня Марк Жонсьер. По его взгляду она поняла — Иво уже успел поделиться с ним новостями. Лу пристегнулась и сразу почувствовала, как тонко задребезжала в ней тревога. Жонсьер сидел внутри, устроившись со свойственной ему сдержанной прямотой. Как только дверь захлопнулась и лопасти начали набирать обороты, она ощутила его взгляд — ровный, сосредоточенный, слишком внимательный.       Она едва терпела это — не Жонсьера, а его взгляд.       — Что? — буркнула она, не выдержав, хотя и не посмотрела в его сторону.       — Просто пытаюсь понять, — сказал он спустя пару секунд. — Ты уверена, что хочешь этого? Что готова стать матерью?       — Ни в чём нельзя быть уверенным наверняка, — огрызнулась Лу. — Особенно в этой жизни.       Она с силой вжалась в спинку кресла, прищурившись в сторону окна. Лу не обиделась на выпад — она уже знала его. Это была не атака, а попытка понять её.       — Что на ваш счёт, месье? Каково воспитывать дочь? Да ещё и тогда, когда она уже выросла?       Жонсьер усмехнулся без веселья.       — Ты права. Это... не просто. Потому и спрашиваю.       Помолчал.       — Но у вас всё будет иначе. Ты пройдёшь через всё — от начала и до конца.       Он замялся, и Лу почувствовала, как в ней что-то медленно сжимается. Марк говорил не назидательно. Он говорил как человек, переживший одиночество.       — Как бы Иво ни старался, — продолжил он тихо, — тень должности Приора всегда будет на нём. Он не сможет принадлежать тебе полностью. Его долг — перед городом, людьми, всеми, кроме себя. А значит — и кроме тебя. Тебе придётся быть опорой, когда он не сможет быть рядом. И вся тяжесть — бессонные ночи, страх, неопределённость — упадёт на тебя.              Он выдохнул.       — И это... не считая того, что другие будут пытаться испортить вам жизнь. — Намёк был понятен.       Лу резко обернулась к нему.       — Перестаньте. — Голос её дрогнул. — Пожалуйста, Марк, перестаньте пугать меня. Я и без того в ужасе!       Он посмотрел на неё долго. Потом просто кивнул. И замолчал.       Лу отвернулась и принялась сражаться с подкатившими слезами. «Сука! Почему так хочется плакать? Лечь на пол и три часа рыдать».       Остаток полёта прошёл в тишине — тишине, в которой звучало больше, чем в любых словах. Сквозь гул винтов Лу ощущала, как внутри скапливается тяжесть — не физическая, но почти осязаемая. Она знала: дальше будет тяжело. Не только потому, что её собственное тело — возможно — воюет с тем, что она выбрала защитить.       Когда они приземлились, Жонсьер сообщил, что у него есть свои дела. На встречу её сопроводит местный сотрудник. Тот выглядел безобидно, в обычной форме КС, оружие из-под рубашки не торчало. Нормально.       По деревне под названием Олерон они шли пешком — поселение было не слишком большое. Лу каждый раз думала о том, могла бы она жить в таком месте. Возможность выбираться за Периметр, гулять в лесу, наслаждаться его звуками и цветом... Заманчиво. И совершенно нереально. Иво ещё долго не сможет уехать из Нью-Пари дальше, чем уже себе позволил.       До встречи у Лу ещё было немного времени. Она остановилась посреди местного парка, точнее — сквера. Шесть кустов с цветами, высаженных вокруг когда-то работающего фонтана, несколько скамеек. Сотрудник КС держался от неё на расстоянии, когда она села на одну из них. Из-за Иво она привыкла к этому — лишь изредка ощущая себя как-то неуютно оттого, что её спину прикрывал не кто-то знакомый, вроде Кея, а кто-то совсем равнодушный к её судьбе. Здесь ей и правда никакая охрана не была нужна — только провожатый. У Жонсьера, видимо, были иные взгляды на ситуацию.       Небо над Периметром затягивало мутным слоем облаков. Ветер шевелил волосы и подол плаща, и ей не хотелось двигаться. Сидя на скамье, Лу рассуждала о будущем. Её глубоко задели слова Жонсьера. Слишком многое в них звучало правдой — пугающе ясной, хищной правдой.              Но Лу не могла отделаться от другого ощущения — горького недоумения. Неужели за всё это время он так и не понял? Разве можно было не видеть, насколько всё между ней и Иво глубоко? Не мимолётное, не случайность. Чувство, которое пережило уже столько, что давно перестало быть просто влюблённостью. И всё равно — Марк смотрит на них как на что-то почти случайное.       «Только на тебя, Лу. На тебя он так смотрит, как ни старайся… Не ты ли вечно находишь, как подбросить Иво трудностей, вместо того чтобы облегчить жизнь?»       Она поднялась, встряхнулась. Хватит. Сейчас не время жалеть себя.       Сопровождающий из КС подошёл молча, и они без слов направились к забегаловке. Картина была до боли знакома, почти родная: облезлая вывеска, мутные пластиковые окна, запах пережаренного масла, липкий пол. Лу выбрала самый дальний столик, почти в углу, под тусклой лампой, которая мерцала от слабого напряжения. Она села спиной к стене, внимательно изучая вход — старая привычка.       Минут через десять в дверях появилась Луиза. Лу сразу её узнала — несмотря на то, что с последней встречи прошло больше пяти или шести лет. Она немного изменилась: волосы стали светлее, длиннее, лицо округлилось. Но главное — она была беременна. Плавное движение руки к животу, когда она пересекала порог, выдавало больше, чем любая одежда.       Лу поднялась, и губы её дрогнули в лёгкой улыбке.       — Луиза. Ты… выглядишь по-особенному. Поздравляю, — сказала она негромко, с едва заметным намёком в голосе.       Луиза усмехнулась, но в её взгляде мелькнула осторожность.       — Спасибо, Лу. Ты тоже… не такая, как раньше. Но это, наверное, не новость, да? — с улыбкой ответила Луиза, намекая на новый статус Лу. Захотелось отмахнуться, но Мартен сдержала этот порыв. Да, для многих её старых знакомых этот брак мог казаться странным. Ничего не поделаешь.       Лу размышляла, с чего бы начать разговор, чтобы не спугнуть Луизу. Всё-таки вопрос был деликатный, более чем личный. Тем не менее, девушка уже была здесь, прямо перед ней, в ожидании.       — Я хотела поговорить с тобой о беременности...       Она изложила старой знакомой информацию о препарате из Термитника аккуратно, обходя ненужные для Луизы детали — вроде того, что у Инквизиции сейчас нет состава препарата, и они бегают по городу в поисках хотя бы одного флакона. История звучала так, будто кто-то увёл рецептуру, испортил её и начал распространять в обход официальных структур, а власти не успели провести испытания и не могли гарантировать безопасность. Луиза счастливой от этих новостей не выглядела, но Лу уловила перемену в её настроении.       — И что ты от меня хочешь, Лу?       Лу выдохнула, опустив плечи, стараясь говорить спокойно, не давить.       — Городу важно следить за генетической безопасностью. Особенно если речь идёт о псиониках, — говорила она мягко, но с тяжестью в голосе. — В лаборатории сейчас работают над тем, чтобы нейтрализовать возможные последствия этого препарата. Цель — сохранить беременность и минимизировать риски, в первую очередь для ребёнка.       Лу внимательно следила за выражением Луизы. Та слушала, но настороженность в глазах не исчезала. Будто что-то внутри отказывалось верить на слово. Или уже обжигалось — и теперь не хотело снова рисковать. Лу решилась добавить, осторожно:       — Это безопасно. Никто не собирается ставить на тебе или ребёнке опыты. Лишь небольшое участие: анализы, обследования. Всё под контролем. Кроме того… — она сделала паузу, — Инквизиция платит. Нормальные деньги. Освободят от работы на несколько дней. Сможешь отдохнуть, погулять по Нью-Пари. Все расходы — на Инквизиции. Круто, не?       Слова о деньгах и отдыхе, кажется, пробили первую брешь. Луиза чуть наклонилась вперёд.       — А что конкретно они будут делать? Насколько часто? Кто эти врачи? — в её голосе прозвучал интерес, пусть и сдержанный, тревожный.       Лу почувствовала, что момент тонкий — одно неверное слово, и Луиза встанет и уйдёт. Нужно было быть ближе. Откровеннее.       — Послушай, — она слегка наклонилась к Луизе через стол, — я же не просто пришла уговаривать тебя. Я сама… — она на секунду замолчала, взглянула в сторону, будто взвешивая, стоит ли говорить, — я тоже жду ребёнка.       Луиза вскинула брови. Наступила тишина.       — Что? — почти прошептала она. — Ты?       Лу кивнула и позволила себе слабую, почти смущённую улыбку.       — Совсем недавно узнала. И я тоже буду участвовать в этом исследовании. Так что… если тебе страшно, мы сможем ходить вместе. Если что-то не понравится — встанешь и уйдёшь. Можешь сказать им, что если будут плохо себя вести, им Приор такую вечеринку с фейерверком устроит — нахрен не забудут.       Луиза смотрела на неё в упор, и на мгновение в её взгляде мелькнула тёплая искорка узнавания — той самой Лу из интерната, которую она когда-то знала. Грубоватая, но с доброй душой.       — Ну, — выдохнула Луиза, — звучит, как будто ты действительно на моей стороне.       — Я и есть на твоей стороне, — просто ответила Лу.       Луиза слегка отвела взгляд, поглаживая округлившийся живот поверх платья.       — Не могу дать ответ прямо сейчас, — тихо сказала она. — Нужно поговорить с мужем. Это всё-таки…       Лу кивнула с пониманием, подалась назад и устроилась поудобнее на стуле.       — Конечно. Мне тоже, знаешь ли, приходится советоваться с мужем перед тем, как вписаться в сомнительные авантюры, — усмехнулась она. — Особенно если они касаются моего здоровья и перспектив выживания.       Луиза хмыкнула, и напряжение в её плечах заметно спало. На секунду между ними проскочила старая, почти забытая лёгкость.       — А каково это вообще? — вдруг спросила она, прищурившись. — Быть женой самого Приора?       Лу приподняла бровь и фыркнула.       — Ммм… Это как жить с ходячим кризисом. Только кризис готовит кофе по утрам и приносит его в постель. Хорошо хоть спит без пистолета под подушкой.       Они обе рассмеялись, пусть и тихо, чуть скованно. Лу потянуло на откровенность.       Затем она добавила, уже серьёзнее, с усталой прямотой:       — Это сложно. Сначала он думает о других, а потом — если повезёт — о себе.       Луиза смотрела на неё какое-то время, будто пытаясь понять, правда ли всё это, или Лу просто актриса. Но затем коротко кивнула. Остаток встречи прошёл спокойно: они немного поболтали о том, как изменилась жизнь в интернатах, кто из общего прошлого куда подевался, и о том, как теперь ценится тишина, а еда стала получше, чем в подростковые годы.       Когда Луиза поднялась, Лу тоже встала.       — Как только примешь решение — зайди в местное отделение КС. Они направят тебя дальше. И обязательно наберёшь меня, — она положила руку ей на плечо. — Я позабочусь, чтобы тебя хорошо приняли.       Луиза задержалась на секунду, будто хотела что-то сказать… но передумала. Лишь слегка сжала пальцы Лу и вышла, оставив за собой лёгкий звон колокольчика на двери.       Лу проводила её взглядом и опустилась обратно за столик. Кажется, ей удалось убедить женщину. Если так, у них скоро может наметиться первый прогресс. А это, Лу надеялась, приближало их с Иво к мечте о совместном ребёнке.       Она вернулась в отделение Корпуса Содействия, ей предложили напиток и выделили целый стул, чтобы дождаться возвращения Жонсьера. Лу хотелось поскорее покинуть Олерон, вернуться в город, закончить дела и снова увидеть Приора. Она стучала пальцами по столешнице от нетерпения. Лу отправила Иво несколько сообщений, но он их даже не прочёл. Видимо, были действительно важные дела. Лу полагала, что, раз уж он не в офисе, значит, и правда занят.       «Чем же ты занят, Мартен? Какая мотивация вытащила тебя из кабинета и заставила провести весь день на ногах? Необычно. Крэп, любопытно».       Вскоре вернулся Жонсьер и сообщил, что они могут отправиться в Нью-Пари. Лу едва не подпрыгнула со стула, резко поднялась, с облегчением в голосе:       — Слава Единому.       Марк усмехнулся, но ничего не ответил.       Вертолёт плавно оторвался от земли, и вскоре пыльный пригород начал уменьшаться внизу. По дороге назад Жонсьер почти не разговаривал — разве что однажды, глядя в окно, будто между делом, вежливо спросил:       — Всё получилось так, как вы хотели?       Лу пожала плечами:       — Кажется, да. Но решение всё равно не за мной.       — Хорошо, — коротко отозвался он и кивнул, будто вполне удовлетворён. На этом разговор иссяк, и остальной полёт прошёл в тишине — спокойной, почти медитативной, с шумом лопастей и серым горизонтом впереди.       Когда вертолёт наконец приземлился на крыше Инквизиции, Лу почувствовала, как напряжение, сжавшееся где-то в груди, понемногу начинает отпускать. Она соскользнула с борта, прищурилась от резкого ветра и направилась внутрь здания с уверенностью человека, который знает, что сделал всё, что мог.       В приёмной её уже ждала привычная тишина, и за стойкой, сидела Даниэль, погружённая в экран.       Лу, всё ещё надеясь на чудо, первым делом спросила:       — Иво вернулся?       Даниэль взглянула на неё поверх экрана и покачала головой:       — Нет, не появлялся.       Лу глубоко вдохнула, не совсем уверенная, злит её это или беспокоит. Хотя, скорее всего, и то и другое.       Несмотря на поздний час — на экране телефона уже светилось 20:07 — Лу решительно набрала номер доктора Рено. Она ожидала, что ответит дежурная медсестра, и уже приготовилась оставить сообщение. Однако вместо автоматического приветствия в трубке раздался знакомый усталый, но всё ещё бодрый голос самого месье Рено:       — Да? Рено слушает.       — Доктор? Это Лу. Лу Мартен. Я… — она запнулась, немного удивлённая, что попала на него лично. — Я хотела бы записаться на приём. Завтра, если возможно.       — Если хотите завтра — конечно, — отозвался он, но тут же добавил с ноткой беспокойства: — Но если вам нужно сейчас, Лу, я подожду. Всё равно планировал задержаться. Всё в порядке?       Лу на секунду колебалась, затем выдохнула:       — Было бы замечательно. Я приеду в течение двадцати минут.       — Отлично. Я вас жду.       Она добралась до клиники быстрее, чем ожидала — дороги в это время были почти пустыми. Поднялась по знакомым белым коридорам, постучалась — и в следующее мгновение оказалась в кабинете доктора Рено.       Стандартный приём. Лу немного выбивало из колеи то, что ей приходилось рассказывать о своей беременности стольким людям сразу, когда она ещё сама не знала, сможет ли выносить ребёнка и родить его. Ей хотелось бы дольше держать всё в секрете, однако она понимала: такими темпами им придётся объявить об этом и в свете. Гадство.       Доктор Рено приглушил свет в кабинете и ловко поводил по животу Лу прохладным датчиком, глядя на экран перед собой. Серое, зернистое изображение стало постепенно оживать — пятна сменялись очертаниями, линии на мониторе выстраивались в расплывчатую, но узнаваемую картинку.       — Вот он, — сказал Рено, слегка улыбнувшись. — Видите это маленькое пятно? Сейчас он всего миллиметра три, не больше. Настоящее зёрнышко.       Он замолчал на секунду, давая Лу возможность вглядеться. На экране действительно мерцало нечто крошечное, почти неразличимое, но врач продолжал уверенно и спокойно, будто комментируя зарождение мира:       — Сейчас у него формируются зачатки ножек и ручек. Постепенно исчезает хвостик. Начинают формироваться череп и головной мозг. Всё закладывается именно сейчас.       Он говорил тихо, почти шёпотом, с уважением к тому, что творилось в теле Лу. Она была благодарна Рено за то, что он позволял ей прочувствовать этот момент. Жаль, Иво не было рядом... Лу смотрела на экран и не могла вымолвить ни слова. Казалось, в груди у неё разом схлопнулось всё пространство. Шквал чувств — необъяснимых, стихийных, пугающе ярких — захлестнул её, придавив к креслу.       Человек. Настоящий. Живой. Формирующийся каждую секунду.       Как, — думала она, — как Иво может ждать от неё, что она не привяжется? Как можно оставаться спокойной, когда вот он — не просто абстрактное «что-то» внутри, а крохотный человек, чьё лицо скоро станет различимым, чьи пальчики начнут шевелиться? Её ребёнок. Их ребёнок.       Лу с трудом сглотнула, чувствуя, как глаза предательски наполняются влагой. Она не могла найти слов. Ни шутки, ни сарказма, ни даже холодного отстранения — ничего не поднималось со дна. Ей хотелось смеяться, плакать, убежать, остаться, защитить, стереть — всё сразу.       Рено, ощутив приступ чувств, с которым Лу едва справлялась, поспешил завершить УЗИ и перейти к другой части приёма. Он выписал ей несколько рекомендаций — ничего серьёзного. Лу пожаловалась на вкус кофе и постоянную сонливость. Доктор лишь усмехнулся и посоветовал ей просто перестать пить кофе на время и спать, если того хочется. Вот так просто.       Когда Лу вышла из кабинета, воздух коридора показался особенно прохладным после тёплого света ламп. Она задержалась у автомата со снеками, притормозила, вытащила телефон и начала прокручивать список контактов в поисках Йонаса. Был шанс, что он сегодня дежурит здесь, в Центре, а не в Термитнике. Было бы неплохо — перекинуться парой слов.       Но прежде чем она успела найти его имя, боковым зрением уловила движение. В коридор вошла женщина — рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, уверенная, быстрая походка. Лу видела только профиль, но сердце неприятно дёрнулось.       Анна-Софи.       Лу инстинктивно сделала полшага назад, прячась за автомат. Её рука всё ещё сжимала телефон, но теперь взгляд был прикован к женщине, и в голове стучало одно: что она делает здесь в такое время? Она медлила лишь секунду, а затем, не раздумывая, пошла следом.       Держалась на расстоянии, стараясь не выдать себя ни звуком шагов, ни тенью. Анна сворачивала из одного коридора в другой, пока, наконец, не остановилась у двери одного из кабинетов. Лу притормозила чуть поодаль, изображая интерес к стенду с планом эвакуации, краем глаза наблюдая, как та вошла внутрь.       Табличка на двери. Лу достала телефон и сделала фото: доктор Мориэль Сэран, архив и статистический надзор.       Минут десять, может пятнадцать — и Анна снова появилась в коридоре, плотно прижимая к груди несколько папок. Самые обычные картонные папки с бумагами — ни флешек, ни планшета. Лу нахмурилась. Если Анне-Софи нужна была официальная информация, она могла запросить её в установленном порядке.       «Крэп! Как там Даниэль говорила про неё?.. Контролёр э... э... нейроэтики! Точняк. Просчитывает риски потенциальных решений? Ну и чё у них там в Совете, что доступа к официальной медицинской статистике нет? Хрень какая-то».       Лу интересовало, что заставило её притащиться в больницу так поздно. В такое время, когда уже не толпятся посетители, когда персонал сменяется на ночное дежурство, и становится меньше лишних глаз.       «Если не запросила официально — значит, получала неофициально. Возможно, даже нелегально».       Лу стояла неподвижно, сердце стучало чаще. Что могла искать Леблан? Медицинские досье? Данные о пациентах?       Женщина шла прочь из больницы уверенно, с гордо поднятой головой. Она не озиралась, не пугалась, когда из коридоров вдруг выходили врачи или пациенты. Стерва ничего не боялась. Лу хотелось подойти, толкнуть её, спросить, что она делает здесь в такое время. Однако холодный расчёт подсказывал — лучше придержать эту информацию. Пригодится.       Лу вышла следом за Анной-Софи на ступени больницы. Леблан села в машину и вскоре тронулась. Лу пару секунд пыталась сообразить, как быстро сможет устроить за ней слежку, но её отвлёк телефон.       — Лу, где ты? — спросил Иво мягким голосом, когда она ответила.       — В больнице, рядом с Инквизицией… была у Рено.       Лу оставила мысли об Анне-Софи и села в автобус. Две остановки пролетели мгновенно. К зданию Инквизиции она, если не бежала вприпрыжку, то всё равно торопилась. Хотелось поскорее увидеть Иво.       На этаже Приора слышались голоса. В коридоре Лу обнаружила Кея и Даниэль: Стоун джентльменски помогал девушке надеть плащ, та улыбалась и краснела. Баретти стоял позади и закатывал глаза, что вызвало у Лу улыбку. Около дверей в кабинет Иво стояли он сам и Жонсьер, о чём-то переговариваясь. Лу шагнула в приёмную. Кей первым заметил её, вскинул брови и ухмыльнулся:       — А вот и беглянка. Пропустила наш вечерний брифинг. Прости, Лу, но теперь тебе читать отчёты до утра.       Даниэль прыснула, прикрывая рот ладонью — то ли от шутки, то ли от неловкости. Баретти хмыкнул и, не останавливаясь, прошёл мимо:       — Вот бы вы работали с таким же энтузиазмом, с каким дурака валяете.       Он исчез за дверью своего кабинета, а Кей с удовольствием продолжил:       — Пока ты там гуляла, Приор половину «Реактора» разнёс. У Шазы теперь глаз дёргается. По-моему, после визита Иво ему потребуется несколько сеансов психиатра.       — Вы были у Шазы? — Лу резко выпрямилась, не скрывая изумления.       Кей пожал плечами с ленивым видом:       — Ага. Совершили дружеский визит. Разговор был… впечатляющим, скажем так. По-моему, даже философским.       Лу бросила взгляд на Иво. Он всё это время стоял чуть в стороне, в полоборота к ней, ближе к Жонсьеру. Глаза — пронзительные, тяжёлые, как будто впитывали её взгляд. Он не сказал ни слова. Не пошевелился. Не дал ни единого знака, что слышит, как они обсуждают его. Только смотрел.       А Жонсьер — будто бы вовсе её не заметил.       — Ну, нам пора, — сказал Кей и, склонившись к Даниэль, подмигнул Лу. — Не скучай.       Они ушли вдвоём, переговариваясь полушёпотом. Жонсьер тоже без слов покинул приёмную, и теперь Лу стояла одна в длинном коридоре, в полумраке, напротив Иво.       Между ними было всего несколько шагов. Приор преодолел их первым и обнял Лу. В его прикосновениях чувствовалась тоска — а ведь они виделись сегодня утром. Лу взглянула на его лицо: усталое, измождённое — день был долгим и тяжёлым, ей и спрашивать не требовалось.       Пока они шли наверх, в апартаменты, Иво любовался Лу сзади и мысленно раздевал её. Лу же перебирала в голове, какой вопрос задать первым: «Зачем пошёл к Шазе? Что ему сказал? Скучал ли он по ней сегодня? Лу, что за глупость… Говорил ли он с кем-то из Лаборатории? Где они с Кеем пропадали весь день? Не хочется ли ему принять ванну прямо сейчас вместе с ней?.. Боже, Лу, ты смешна».       Оказавшись в квартире, Приор потянул Лу сначала на кухню, настояв на ужине. Она помогала ему у кухонного блока, попутно рассказывая о своём визите в деревню к Периметру. О том, что, кажется, чашу весов склонило то, что она открыто поделилась с Луизой своим положением. Затем Иво расспрашивал её о визите к Рено. Она с нежностью рассказывала ему про УЗИ, про увиденное зёрнышко, которое вполне имело шансы стать их ребёнком. Иво гладил её по волосам, наслаждаясь той нежностью, которая исходила от неё в этот момент. Видеть её такой — настоящее наслаждение, мечта, ставшая явью. Иво запретил себе думать обо всём плохом, что нависло над ними. Он просто позволял себе и Лу представить, что внутри неё их чувства обретают физический облик.       Лу удержала при себе информацию о Леблан — говорить не хотелось, чтобы не портить вечер. Она ждала, когда начнёт рассказывать он, но Иво, кажется, нарочно оттягивал этот момент.       — Так что ты делал сегодня в «Реакторе»? — не выдержав, спросила Лу, пока они ужинали.       — Познакомился с дилером моей жены, — уголки его губ поползли вверх, довольные собственной остротой.       — Иво, — простонала Лу, — ты правда разнёс ему клуб?       — Пусть скажет спасибо. Его место в тюрьме, но мне пока некогда разбираться с новыми бандитами, которые возникнут на его месте. Так что я просто немного приручил его и выдал задание. За свободу надо платить.       Лу изумлённо уставилась на Иво.       — И что ты хочешь от него?       — То же, что и ты. Несколько ампул для инъекций. Получим их как можно быстрее — узнаем состав. Дальше мы сможем не только искать тех, кто всё это устроил, но и разрабатывать антидот.       Лу сочла сделку справедливой, хотя вряд ли это можно было так назвать. Приор в Термитник наведывался редко, но, как видно, крайне метко. Лу не удивится, если лично его там ещё никто не видел. Ох уж этот невозможный Приор.       Она сидела на краю кровати, вытирая волосы полотенцем, пока из-за двери ванной доносился шум воды. После ужина они разговаривали о какой-то неважной ерунде — не потому, что не было важных тем, а потому что слов было слишком много, и все они будто застряли где-то между горлом и сердцем.       Иво потянулся к ней, предлагая присоединиться в душ, но Лу мягко отмахнулась:       — Ты всю ночь не спал из-за меня. Хватит. Прими душ спокойно, не отвлекайся. А потом марш спать!       Он усмехнулся, хмыкнул что-то себе под нос, но подчинился. Когда за ним закрылась дверь, Лу на мгновение прикрыла глаза. Хотела бы она успеть сказать ему, как скучала. Что весь день чувствовала, будто в груди пустота. Что ей невыносимо каждый раз, когда приходилось разойтись даже на несколько часов. Она хотела, чтобы он знал это.       Когда Иво вернулся, волосы ещё капали, мокрая рубашка слипалась на плечах. Он лёг на бок, подпер голову рукой и посмотрел на Лу так, будто весь этот день ждал только её. Лу вышла из комнаты на несколько секунд — отнести полотенце в ванную. Когда вернулась, он смотрел на неё уже иначе.       — Иди сюда. Пока я ещё не забыл, как ты выглядишь, — сказал Иво, его взгляд скользнул по ней медленно, с ленивой, тяжёлой нежностью.       Лу усмехнулась, чувствуя, как внутри от этого взгляда что-то беззвучно сжалось и растворилось. Она медленно подошла к кровати, опускаясь рядом. Положила ладонь на грудь Иво, мягко прижимая его к постели.       — Ты должен лечь спать. Это не просьба, это приказ, — прошептала она, склоняясь к его лицу. — В конце концов, я твоя жена. Можешь не противиться и послушаться?       — А я, прости, Приор, — проворчал он, обвивая её за талию. — И говорю тебе, что лягу спать после того, как проведу вечер с одной прекрасной, своенравной женщиной, которая, к несчастью для всех прочих, моя жена.       Лу рассмеялась — легко, как давно не смеялась. Внутри неё разлилось тепло. Она мягко отстранилась, но, вместо того чтобы встать, запрокинула ногу и, обхватив его бёдрами, уселась на него верхом. Тонкая ткань ночной рубашки чуть приподнялась, и её кожа соприкоснулась с его. Оба замерли. Пробежавшая по телу дрожь была почти электрической.       Иво выдохнул медленно, запрокинув голову на подушку.       — Даже не представляешь, что ты сейчас сделала, — прошептал он, скользя ладонями по её бёдрам, чуть сжимая. — Это... Лу. Это издевательство.       — Я просто… слежу за тем, чтобы ты не вставал, — почти невинно произнесла она, чуть прикусив губу.       Он посмотрел на неё снизу вверх, во взгляде было всё: восхищение, желание, некая обречённость.       — Ты же знаешь… ты — божественна. Как будто создана, чтобы сводить меня с ума. Сначала дерзишь, потом приказываешь, а теперь сидишь на мне. Какой из этих сигналов я должен принять за основной?       Лу улыбнулась, склоняясь к нему, пальцами легко коснувшись его губ.       — Ты в курсе, что такое количество комплиментов грозит тебе еще одной бессонной ночью?       — Если ты будешь рядом — я готов не спать неделями.       — А я думала, ты вымотан, — мягко издевалась она, водя пальцем по его ключице.       — Я был. До тебя. Теперь, кажется, у меня открылось второе дыхание. И третье. И четвёртое, если ты не слезешь в ближайшую минуту.       — Не слезу, — прошептала она, проводя кончиком носа по его щеке. — Я тоже скучала.       Он резко прижал её ближе, словно подтверждая, что каждое её слово пробивает его до костей.       Иво с лёгкостью, но с намерением, приложив чуть больше силы, перевернул Лу на спину, укладывая её поперёк широкой постели. Ткань её мокрой футболки прилипла к коже — он легко задирает её вверх, обнажая живот, грудь, прохладную кожу под пальцами. Лу чуть вздрогнула, но не от холода, а от предвкушения. Он склонился к ней, и её дыхание стало прерывистым.       — Иво... — прошептала она, но договорить не успела.       Он припал к её коже губами. Сначала — к ключице, потом — к изгибу шеи, чувствуя, как под его поцелуями пульсирует кровь. Он опускался ниже, жадно и нетерпеливо, но при этом с той нежной осторожностью, которую он всегда хранил только для неё. Когда он добрался до груди, Лу выгнулась, ладони вцепились в его плечи. Иво дразнил её, покусывая и целуя соски, и она застонала, теряя всякое самообладание.       Он снова опустился ниже, его поцелуи стали почти благоговейными. Когда губы коснулись её живота, Лу ощутила, как он замирает, прижимая щёку к её коже.       — Ты... — выдохнул он. — Боги, Лу, ты понятия не имеешь, что ты со мной делаешь.       Мартен прижался губами к её животу — не спеша, бережно, будто пытался запомнить каждый миллиметр. Его руки охватывали её с боков, осторожно, словно боялся причинить вред.       — Это настоящее чудо... ты — чудо. Спасибо тебе, — прошептал он, поднимаясь и нависая над ней, обрамляя её лицо ладонями. — За то что ты каждый день даришь мне свободу.       Поцелуи стали медленнее, осмысленнее. Иво не торопился. Его ладони мягко скользили по её телу, будто он запоминал её заново. Он целовал Лу, со вкусом, оставляя за собой горячую дорожку прикосновений. Он касался губами её живота, боков, внутренней стороны бедра — дышал ей, жил ей.       Он замирал перед каждым новым движением, словно спрашивал у неё молчаливое разрешение — и получал его в её взгляде, в лёгком трепете пальцев, в приоткрытых губах, полных сбитого дыхания. Пальцы Мартена нащупали край её трусиков, и он медленно провёл по ним, едва касаясь — не как мужчина, требующий, а как тот, кто восхищён. Лу сжалась в предвкушении, в груди у неё всё пульсировало, мир за пределами этой комнаты перестал существовать.       Он опустился ниже, и, не сводя с неё глаз, осторожно снял с неё последнее, что разделяло их. Его поцелуи становились всё ближе к центру её желания. Он не спешил, но в нём чувствовалась жадность.       Лу приподнялась на локтях, чтобы видеть его. Их взгляды встретились, и она увидела в его глазах ту самую одержимость, с которой он мог говорить о ней — и только о ней — в минуты абсолютной откровенности.       Иво осторожно развёл её бёдра, будто открывал книгу, которую знал наизусть, но хотел перечитать с новым интересом. Его ладони скользнули по внутренней стороне её ног, оставляя после себя тепло. Он смотрел на неё снизу вверх — с той же нежностью, с какой смотрел бы на нечто хрупкое и бесконечно ценное.       Лу затаила дыхание, когда он медленно опустил голову, коснулся её губами чуть выше клитора — дразняще, как бы прощупывая границу между терпением и нетерпением. Затем его язык прошёлся мягко, вдоль складки, не торопясь. Она еще немного приподнялась на локтях, чтобы видеть, но глаза сами собой прикрылись — её тело отозвалось трепетом.       Иво продолжал нежно, размеренно — сначала едва ощутимыми движениями, словно изучал, вспоминал, как именно она любит. Потом — чуть увереннее, глубже, концентрируясь на её самой чувствительной точке. Его язык касался её кольцеобразно, будто рисовал круги — то медленные, то ускоряющиеся, и снова замирал, когда чувствовал, как у Лу перехватывает дыхание.       Девушка тихо застонала, пальцы вцепились в простыню. Он был внимателен к каждому её вздоху, к каждой дрожи. Иво не гнался за результатом — он просто был с ней, наслаждался тем, как её тело откликалось на него. Он ласкал её губами и языком с такой нежностью, что казалось — он не просто прикасался к ней, а разговаривал с ней этим молчаливым языком тел.       Когда она потянулась к нему, дрожащими пальцами запустив руку в его волосы, он понял — она близко. Тогда он добавил чуть больше давления, сосредоточившись на единственном желании — любить ее. Лу выгнулась, грудь вздымалась в рваном дыхании, её имя вырвалось у него между ласками — глухо, как молитва.       Его ладони крепко удерживали её бёдра, как будто она могла исчезнуть. А Лу — Лу ощущала каждую вибрацию его ласки, каждую волну, прокатывающуюся через неё, будто всё внутри отзывалось эхом его любви.       Лу потащила Иво к себе, прижимаясь к нему всей кожей, каждым дрожащим мускулом. Она зарылась пальцами в его влажные волосы, жадно впитывая тепло его тела. Он поцеловал её — жадно, глубоко, как будто только так мог дышать. Его ладонь легла ей под затылок, удерживая, не отпуская, а её сердце билось где-то высоко в груди.       Но когда она захотела ответить ему лаской, Иво, тяжело дыша, остановил её движение.       — Нет… — его голос сорвался. — Я хочу… по-другому.       Он приподнялся над ней, провёл рукой по её лицу, по шее, по телу, между ног — и, не сводя с неё глаз, медленно вошёл.       Лу резко вдохнула, вскрикнула — её тело всё ещё горело от оргазма, и теперь каждое движение отдавалось искрой. Всё было слишком остро, слишком близко к грани, чтобы оставаться в тишине. Она дрожала, выгибалась, цеплялась за его плечи — и в то же время не хотела, чтобы он останавливался.       Иво двигался резко, отчаянно, будто хотел раствориться в ней, переписать на её коже всё то, что не сказал. Он брал себе всё, что можно взять — жадно, с горящими глазами, но не без нежности. Его палец легко скользнул вниз и нашёл её точку наслаждения, начав ласкать в такт движениям. Лу едва могла дышать — напряжение, электричество, прошивающее её изнутри.       — Иво… — выдохнула она, — я… не выдержу…       Он не остановился. Вместо этого обхватил её под коленями, изменив угол — глубже, острее, почти невыносимо. Она вскрикнула, срываясь на шепот, в котором перемешались мольба и восторг. Она уже не различала, где граница между остротой и наслаждением — всё было единым огненным вихрем. В её глазах плясали искры, она теряла контроль, тело само выгибалось к нему, навстречу.       Иво целовал её губы, щёки, называл её по имени — нежно, страстно, снова и снова.       Двигался всё быстрее, сильнее, срывая дыхание, не в силах остановиться. Его движения стали судорожными, будто внутри сгорала последняя искра контроля. Лу чувствовала, как он приближается к вершине, и сама была где-то на грани — между физическим и духовным.       Когда Иво, сдавленно выдохнув её имя, сбился с ритма и с силой вонзился в неё в последний раз, она будто ощутила, как по его телу проходит дрожь. Его жар разлился в ней, а он остался нависать над Лу, тяжело дыша, опираясь на предплечья, стараясь не придавить.       Лу лежала под ним, раскинувшись, совсем без сил. Мышцы дрожали, веки были тяжелыми, дыхание — рваным, грудь поднималась и опускалась в унисон с его. Она даже не могла пошевелиться — в ней не осталось ни капли энергии. Только приятное, тёплое послевкусие удовольствия, ломкое, как послестон. Как будто он разобрал ее по частям и собрал заново.       Иво медленно опустился рядом, притянул её к себе, прижав к груди. Его пальцы скользнули по её щеке, по волосам, по шее — осторожные, трепетные. Он гладил её так, будто только что не был до исступления страстным, немного грубым, будто хотел извиниться кожей за каждое слишком сильное движение.       Лу качнула головой, не открывая глаз, не в силах даже говорить. Она всё ещё чувствовала, как его руки, недавно сжимавшие её так крепко, теперь ласкают, почти не касаясь. Контраст между прежней яростью и нынешней нежностью будоражил. Внутри всё звенело — от наслаждения, от усталости, от чувства, что он её наполняет — не только телом, но и чем-то большим.       Он положил ладонь ей на живот, медленно, бережно. Дышал ей в волосы.       — Ты... удивительная, — сказал он почти шёпотом. — Моя.       Она выдохнула, расплываясь от этих слов.

***

      В течение следующих четырёх дней у Лу почти не было никакой серьёзной работы. Всё, что оставалось, — ждать, пока Шаза достанет образец препарата. Это ожидание давило. Но, к счастью, не было пустым.       Как и обещал, Иво собрал в Лабораториях небольшую группу специалистов — людей проверенных, надёжных, тех, кто не задаёт лишних вопросов и верен ему. Лу стала появляться там каждый день.       Луиза, как и ожидалось, приехала из Олерона, и теперь они вместе с Лу посещали все тесты. Иногда, по пути домой, Лу и Луиза обсуждали личное. Совсем немного. Обрывки. Словно проверяя, могут ли они быть не только старыми знакомыми, но и чем-то вроде приятелей. Лу открывалась ровно настолько, насколько позволяла её натура, но Луиза не требовала большего. Она сама была осторожна, ещё только привыкая.       Иво давал ей много свободы в эти дни — в первую очередь потому, что был сильно занят работой. Но он следил за её питанием, каждое утро готовил ей сладкий чай, а по вечерам старался закончить пораньше, чтобы полежать с ней и почитать что-нибудь. Лу брала от этих вечеров всё, восторгаясь его нежностью. Она постаралась выкинуть из головы Анну-Софи, хотя и продолжала ждать от мадемуазель Сарду нужную ей информацию. Переживать об этом сил не было: с утра до второй половины дня она была занята в Лабораториях, а вечером, едва доезжала до дома, засыпала. Она спала так много, что казалось — просыпает всю жизнь вокруг.       Приор вернулся поздно. День выдался долгим, и хотя он выглядел уставшим, в его лице чувствовалась сосредоточенность, не позволявшая себе расслабиться. Лу услышала, как открылась дверь, и вышла из спальни — в мягком домашнем, босиком.       Он остановился в проходе, глядя на неё с лёгкой полуулыбкой, словно убеждаясь: всё хорошо.       — Привет, — сказал он, расстёгивая воротник.       — Привет. Поздно, — отозвалась Лу, подходя ближе, чтобы поцеловать его в щёку.       Он кивнул, проводил взглядом, как она прошла на кухню, потом, будто решившись, произнёс:       — Лу. Если тебя не затруднит… Я говорил об этом на прошлой неделе, но не хочу заставлять тебя...       — Я помню, Иво. Конечно, я пойду с тобой на поминальную службу, — ответила Лу, не поворачиваясь.       В его голосе не было привычной твёрдости или иронии. Поминальная служба по его родителям — в этом году исполнялось десять лет со дня их гибели. Это была одна из тех тем, которые они не трогали. Не потому, что запрещено — а потому, что слишком хрупко.       Он не ответил сразу. Подошёл ближе, обнял за плечи, прижал лоб к её виску.       — Спасибо, — произнёс он негромко.       Лу слегка пожала его руку, прижимаясь ближе. Она чувствовала, как быстро бьётся его сердце — не от усталости или физического напряжения. Это была другая уязвимость, которую он редко открывал даже ей.