Глава 18 — Лу знакомится с девочкой

      День обещал быть солнечным, ранний Нью-Пари ярко освещался солнечными лучами и быстро нагревался после ночной прохлады. Август подходил к концу. Вот-вот наступит осень. Сентябрь в городе был очень красив, но ноябрь Лу ждала еще больше. День рождение Иво...       Они собирались в тишине, но не тяжелой, а ленивой и теплой. Лу изъявила желание к ранней прогулке, Иво собирался просмотреть документы которые Лу вчера стащила, а затем посетить больницу с проверкой. Они договорились, что постараются закончить все свои дела к ланчу, чтобы провести оставшийся день вместе, вне работы.       Псионичка поцеловала мужа, крепко, с повисшей в воздухе надеждой, и поспешила покинуть здание Инквизиции. На парковке ее ждал мотоцикл.       Лу ехала прижимаясь к баку, ловя порывистый ветер грудью, но не форсируя. Путь до деревни Томери занимал полтора часа на машине — в южную сторону от Нью-Пари, но на мотоцикле было куда быстрее. Впереди — просёлки, редкие грузовики, запах прогретого асфальта. Она вела уверенно, сдерживая привычное желание дать газу. Сейчас — нет. Сейчас она ехала быстро, но на безопасной скорости. Потому что, чёрт возьми, у неё, пожалуй, есть что терять.       Ветер пронизывал шлем, гудел в ушах, но мысли не заглушал. Лу снова и снова прокручивала в голове вчерашний вечер. Нападение на Анну-Софи. Оглушающий удар, короткое замешательство, и потом — документы в руках, бегство. Она знала, что переступила черту. Не на сантиметр — на шаг. Может, на два. Это был поступок серьёзный, если не сказать — опасный до безумия. Она воспользовалась ситуацией, даже не подумав о последствиях. Нет — подумала. И всё равно пошла.       Но сильнее чувства вины в ней звучала благодарность. Иво. Он не кричал. Не осуждал. Не смотрел тем своим холодным взглядом, от которого хотелось исчезнуть. Он просто… выдохнул. На утро еще раз спросил, как она. И дал понять, что рядом. С годами он стал терпеливее. Мягче в том, что касалось её. Раньше бы он вычитал, устроил разбор, задал дюжину вопросов. А теперь — просто принял.       У неё не было иллюзий: Иво обеспокоен и наверняка глубоко в душе его тревожила ее прямолинейность в поступках.       Асфальт сменился бетонной дорожкой, за которой начинались холмы. До Томери оставалось минут двадцать. Лу замедлилась, сбросив скорость.       Теперь нужно было понять, как подойти к девочке. В смысле — не подойти буквально, а приблизиться. Ей и нужно то было всего ничего — взглянуть на нее. Если повезет — добыть хоть какой-то генетический материал. На это она не расчитывала — подойти к девочке было очень опасно. Если Анна-Софи узнает, то сладкую жизнь она устроит в первую очередь именно Иво. В голове крутились десятки вариантов. Но каждый из них казался слишком рискованным.       Скорее всего, сегодня Анна-Софи ещё отлёживается — дома или в больнице, и вряд ли объявится в церкви Святого Аманда на воскресной службе с дочкой. Что ж, это могло сыграть на руку. Хотя, подумала Лу, невольно усмехаясь про себя, всё происходящее со стороны действительно выглядело как тщательно спланированная операция: оглушить Леблан, выкрасть документы, а потом — найти ее ребенка.       Но Лу знала — это была всего лишь цепочка совпадений. Странная, дикая, пугающе логичная, но всё же — случайная. Она покачала головой. Сейчас не время терзаться сомнениями.       Вдалеке показались первые крыши Томери.       Найти церковь в маленьком городке не составило никакого труда. Лу оставила мотоцикл у административного здания, недалеко от местного отделения КС. На часах было без пятнадцати минут, служба должна была начаться ровно в девять. Лу прогулялась пешком, оценивая главную улицу Томери — ничего примечательного. Маленькая деревушка, судя по всему здесь располагалось несколько текстильных фабрик и бесчисленные теплицы. Всё как и везде.       Церковь в Томери оказалась больше той скромной часовни, где Лу и Иво были недавно. Просторный, аккуратный зал, высокие окна с витражами, ровные ряды современных скамеек, чистые, чуть гулкие стены. Здесь не пахло воском. Не было ни одной настоящей свечи, и Лу выдохнула с облегчением — ей не пришлось бороться с головной болью и сжимающимся от аромата горлом.       Люди уже начали стекаться на мессу. На ступеньках у входа толпились прихожане, обменивались новостями, здоровались, кто-то смеялся. Внутри шёл привычный мягкий шум — шелест одежды, скрип скамеек, негромкие разговоры. Атмосфера обыденности и чужой укоренённости. Лу чувствовала себя среди них лишней, невидимкой в чужом ритуале, — но это было даже к лучшему.       Она выбрала место в последнем ряду, слева. Подальше от прохода, поближе к двери в туалет — на случай, если снова поплохеет. С этой позиции открывался хороший обзор на весь зал. Главное — не привлекать внимания.       Лу села, склонив голову, будто в молитве, но на самом деле её взгляд то и дело скользил по лицам. Она не знала, как выглядит дочь Анны-Софи. В голове всплывали стереотипные ассоциации: рыжие волосы, как у матери, возможно, голубые глаза. Какая-нибудь тонкая, белокожая девочка с серьёзным взглядом. Пятилетняя. Ориентировочно.       Осталось три минуты до начала, когда в дверях появился пожилой мужчина — седой, в чистом тёмном пальто, с усталым, но добродушным лицом. За руку он вёл девочку.       Лу увидела её.       И сердце её ухнуло.       Густые, как нефть волосы. Тёмно-карие глаза, почти чёрные. Косичка, заплетённая кое-как, с торчащими прядями. Девочка держалась уверенно, не капризничала, не цеплялась — шла ровно, спокойно, будто знала, что делает. Судя по всему так она сопровождала деда каждые выходные. Лу не разглядела черты лица как следует — расстояние было слишком велико, — но ей и не нужно было.       Не рыжая. Не голубоглазая. Не похожа.       Но похожа.       На Иво.       В лицо ударила волна жара. Руки у Лу задрожали, она машинально спрятала их между колен. Всё, на что она так надеялась — что увидит и поймёт, что всё это неправда, что это просто совпадение, фарс, — рассыпалось в прах. Один взгляд, и всё.       «Нет. Нет, нет, нет...»       Она сглотнула ком в горле. Захотелось вскочить, выбежать, сесть на мотоцикл и унестись отсюда как можно дальше. Прочь от этой девочки, от этой церкви, от всего, что сейчас начинало рушиться у неё под ногами. Но ноги не слушались. Сидеть было больно, стоять — невозможно.       Священник начал службу. Его голос раздался спокойно, ритмично, привычно. Для Лу же — словно с другой планеты. Она даже не поняла, какие слова он произнёс. Только шум в голове, только собственные мысли, словно удары по вискам.       «Ты любишь его?»       «Да.»       «Ты принимаешь его?       «Да.»       «Ты клялась быть с ним в горе и в радости?»       «Да.»       «Меняет ли этот ребёнок что-то?»       «...Я не знаю.»       «Разлюбишь ли ты его, если факт отцовства подтвердится?»       «Нет.»       «Ты боишься?»       «Очень.»       Эти внутренние вопросы звучали как чужой голос, от которого не было спасения. Она сидела, будто в исповедальне собственной совести, не двигаясь, не моргая. Всё внутри сжималось. В последние дни они с Иво будто отгородились от этой темы. Ни слова. Ни мыслей. Занятые собственными жизнями.       «Может, так и надо было, Лу? Не лезть. Не копать. Иво сам бы разобрался. Сам бы... как считал нужным. Крэп. Вечно тебя несёт туда, куда не надо!»       Она прикрыла глаза. Воздух в зале вдруг показался тяжелым, как перед грозой.       Лу отключилась на время всей службы. Она ее не интересовала.       «Единый, почему мне так больно?»       Лу не знала таких слов которые могли бы описать ее чувства. Ее душу разметало кусочками по всему церковному залу и требовалось недюженных усилий не плакать. Не снова.       В животе неприятно урчало, голова гудела. Лу скользнула со скамьи и сразу же тихо отступила под арку связывающее основное помещение и коридор из которого можно было попасть в уборную. Она остановилась перед туалетом чтобы перевести дыхание. Реальность за пределами их с Иво хрустальной башни — вершины Инквизиции, была куда злее и неприятнее, чем того хотелось бы.       — Мадемуазель, excusez-moi. Не могли бы вы помочь?       Лу обернулась. Ну конечно!       В крупные неприятности она не попадала. Только в маленькие. Именно по этому пожилой отец Анны-Софи стоял перед ней и держал внучку за руку.       — Чем могу помочь, месье? — выдавила она из себя борясь с приступом гипервинтеляции который вот-вот готовился накатить.       — Моей внучке нужно в туалет, не могли бы вы проводить ее? Она справится сама, но я бы... был благодарен если бы вы присмотрели.       Ух ты! В эту секунду Лу уверовала в Единого, иначе как еще можно было назвать этот подарок небес? Как и вчера, когда Лу здорово уронила трубу на голову матери этой девочки, второго шанса у нее попросту не будет. Лу задалась вопросом:       «Ты залезла в мою семью, переворошила старые раны и нанесла новые. Справедливо если я тоже влезу в твою семью? Обещаю, я буду милосерднее.»       — Конечно, без проблем. — Лу перевела взгляд на девочку. — Как вас зовут, мадемуазель?       — Марина. — прорвался детский голосок, однако бойкий и уверенный.       — Хорошо, Марина, идем.       — Спасибо, мадемуазель. — кивнул благодарно старик. Лу пожала плечами в ответ, мол без проблем.       Лу открыла дверь в уборную и, придерживая её, жестом пригласила девочку пройти первой. Марина шагнула внутрь уверенно, не топчась, не оглядываясь. Она знала, что делает — очевидно, не в первый раз ходила сюда с кем-то из прихожан. Кабинка закрылась с тихим щелчком, оставляя Лу наедине с эхо её мыслей и приглушенным шумом церковного зала, просачивающимся через дверь.       Она машинально осмотрелась — чисто, стерильно, кафель как кафель. Всё как везде. Но сердце стучало так, будто она пряталась на месте убийства.       «ДНК. Мне нужно что-то — волосы, слюна, что угодно… Что-то. И быстро. Сейчас или никогда.»       Лу сунула руку в сумочку, нашарила расческу — тонкую, плоскую. Пальцы дрожали. Она зажала челюсть, будто это могло хоть как-то сдержать лавину паники, накрывавшую её с головой.       Марина вышла из кабинки, деловито поправляя кофточку. Лу сразу собралась.       — Подожди секунду, — мягко сказала она, подходя ближе. — У тебя юбка немного сбилась… вот так, — Лу аккуратно поправила девочке одежду, стараясь не выглядеть назойливой. Затем чуть склонилась, словно что-то заметила. — А кто тебе косичку заплетал?       Марина пожала плечами и в голосе её прозвучала гордая, но чуть насмешливая нота:       — Дедушка. Но у него пальцы уже старые. Он говорит, что они не слушаются. Вот и получается кривая.       Лу улыбнулась — искренне.       — Ну, хочешь, я тебе заплету новую? Красивую. Быстренько.       Девочка посмотрела на неё с осторожным, почти взрослым сомнением.       — А ты умеешь? Красивую — точно?       — Ещё как, — с видом заговорщицы подмигнула Лу. — Проверим?       Марина вздохнула, встала перед зеркалом, подняла подбородок. Лу встала за ней, ловко сняла резинку и начала расплетать косичку. Сначала осторожно, затем — быстрее. Руки действовали уверенно, почти автоматически, но внутри Лу было всё иначе: она горела. Пока её пальцы работали с волосами девочки, другая рука скользнула к расчёске в сумке.       Одно быстрое движение — и несколько её собственных волос уже сняты чтобы не помешать. Она кинула их в мусорку, и принялась аккуратно прочёсывать густые, тяжёлые пряди девочки. Возможно, дочери Иво. Лу прикусила губу, извиняясь про себя, когда специально провела чуть сильнее, чем нужно. Она знала, чтобы волос содержал ДНК материал, нужна волосяная луковица. Лу оставалось только молится, что у нее получилось добыть хоть парочку.       — Ай! — тихо пискнула Марина.       — Ой, извини, прядка запуталась. Уже почти закончила. — Лу быстро убрала расческу и начала плести — французскую косу набок, как учила ее мама. Волосы ложились послушно, плотными линиями. Через минуту коса была готова. — Ну, смотрись.       Марина встала на цыпочки и посмотрела в зеркало. В её взгляде зажглось удивление и... радость.       — Красивая. Правда красивая. Спасибо.       — На здоровье, мадемуазель, — улыбнулась Лу, внутренне сжавшись. Всё это было… неправильно. Но необходимо.       Они вместе вышли из уборной. Свет из зала церкви показался ослепляющим, словно за короткое время Лу успела отвыкнуть от него.       Старик увидел внучку, подошёл навстречу. Его глаза заметили косу сразу.       — Какая красота! Спасибо вам, мадемуазель, — он слегка поклонился. — И за помощь, и за причёску.       — Не стоит, — Лу развела руками. — Девочка замечательная.       Она посмотрела на Марину — та весело махнула ей рукой и снова взялась за дедушкину ладонь.       И только когда они пошли вглубь церкви, Лу позволила себе наконец вдохнуть по-настоящему. Руки её дрожали. В кармане — волоски. Улики.       Лу миновала зал для службы уже не обращая внимания на то, заметят её или нет. Как же ей было совестно и горестно сейчас. Лу ненавидела себя в этот момент больше, чем она когда-либо ненавидела Леблан или бывшего Викария Жана-Франсуа. Там, где они были расчетливыми, холодными, чужими — она сама казалась себе предательницей изнутри. Своей. Слишком живой, чтобы оправдываться холодом, слишком осознающей, чтобы спрятаться за оправданиями о вынужденности.       Она пересекла двор, не глядя по сторонам, быстро нащупала ключ в кармане куртки. Мотоцикл завёлся с привычным рёвом, но даже этот звук не дал ей привычного чувства успокоения. Всё внутри неё было спутано, как лоскуты разодранной ткани. Лу натянула шлем, защёлкнула застёжку — и поехала. Шоссе тянулось гладко, линии разметки уносились назад, в зеркалах покачивалась лента деревьев. Дорога до Нью-Пари пролетала быстро, но Лу ехала сдержанно, аккуратно. Она обдумывала что делать с той пустотой которая образовалась в ней в момент, когда она так старательно заплела косичку, пряча в карман чужую тайну.       Лу крепче сжала руль, пальцы побелели. Её тошнило.       Марина. Смешное имя, звонкое. Серьёзный взгляд, не по возрасту взрослый, и при этом — такая доверчивость. Она смотрела в зеркало, и в её голосе звучало это простое, детское «Спасибо» — без подозрения. И вот именно эту доверчивость Лу использовала.       «В самом деле, Лу, ты ж не домой к ней приперлась,» — утешала себя девушка.       Она заморгала, мотая головой, будто могла выбросить мысль.       Если это дочь Иво… возможно, она могла бы её полюбить. Правда. По-своему Со временем. Лу не была уверена, как именно это работает. Но девочка была... нормальной. Обычной. Хорошей. И её дед — казался не плохим человеком. Всё было не так, как она себе представляла.       На мгновение Лу представила, как могла бы однажды встретиться с этой девочкой снова — не в роли чужой тени, а как кто? Жена её отца? Мачеха получается? Лишь бы не оказаться злой.       Она проехала указатель и мысли снова понеслись вихрем. Вся эта история — дурно от нее было. Её выбор. Иво ничего не просил. Он даже, возможно, не хотел знать.       «Спасительница. Только так чувствуешь что живешь. Значишь.»       Лу резко затормозила у поворота, мотоцикл чуть повело. Она выругалась сквозь стиснутые зубы. Мир вернулся — дорога, гул мотора, бетонные ограждения. Осталось немного. Дома — Иво.

***

      Она ворвалась в кабинет Марка Жонсьера без стука. Влетела, с размахом хлопнула дверью закрывая ее за собой.       — Какого, вы здесь делаете, Лу? Что за шоу... — Инквизитор отреагировал на нее мгновенно, как собака на кость или бык на тряпку.       — Месье Жонсьер, честное слово, некогда болтать. — Лу засунула руку в сумку и вынула оттуда расческу с черными волосами. — В Инквизиции же наверняка есть ДНК образцы или уже даже вся информация о Приоре? Как быстро вы сможете сделать тест на отцовство?       — Чего? Я вам что мальчик на побегушках? Какой еще к чертовой матери, тест? — Жонсьер вот-вот выпихнет ее из кабинета и еще и с лестницы скатит, он поднялся из-за стола явно разгневанный.       — Единый! — взвыла Лу, — на расческе волосы Марины — Дочери Анны-Софи Леблан. Я видела ее сегодня утром, так что я спрашиваю вас: как быстро мы можем сделать тест на отцовство?       Жонсьер посмотрел на Лу с удивлением, затем попросту сдался и упал в собственное кресло. Он готов был капитулировать.       — Не быстрее чем пара суток. Вы уверены что здесь можно найти материал для исследования?       — Было как-то не до того, чтобы просить маленькую девочку потерпеть, пока я у нее побольше волос выдеру.       — Сядьте, Лу.       Лу села в кресло напротив и пыталась успокоиться. Лицо Марка показалось ей внезапно постаревшим на несколько лет, на нем пролегла глубокая морщина. Удивительно, что сам он был из тех, кто не терпит компромиссов, строг и суров. Может быть потому что видел в Лу себя? Приора? Что-то было в ней такое, что непременно вызывало в нем шквал эмоций: от гордости до ярости.       — Теперь, начните все с начала.       Она рассказала Жонсьеру. О том как получила информацию, о поездке, о том на сколько похожа на Иво девочка. Марк смотрел на Лу и видел в ней саму еще кого-то очень юного и горячного. Она неслась как паровоз в своем стремлении защитить то, что было дорого ей. Летиция... он скучал. У нее тоже было это качество — увлекаться чем-то и идти напролом. Жонсьеру по-своему было жаль Лу, жизнь подле Приора которую она выбрала, сложно было назвать спокойной или понятной. Кто ж ее мог винить в том, что и сама она никак не могла сесть на месте?       — Оставьте расческу, Лу. Я сделаю все как нужно, и сообщу когда появится информация. — голос его звучал устало.       У Лу приподнялись плечи. Наконец-то Марк перестал упираться.       — Он переживает больше чем показывает. В том числе из-за вас и вашего положения, надеюсь вы это понимаете и точно знаете что делаете. Я по прежнему призываю вас подумать, Лу, готовы ли вы стать матерью.       — Это к делу не относится, месье Жонсьер.       — Конечно, мадемуазель. Кто я такой чтобы спорить с локомотивом.       Лу покинула кабинет Жонсьера. И почему он, крэп, был таким настойчивым? Какое ему вообще было дело до ее готовности быть матерью? Её задевало. Возможно, потому что она не знала, готова действительно или нет. Подумать об этом времени не хватало, жизнь била ключем, приходилось уворачиваться, чтобы этот ключ не прилетел в лицо.       В лифте, прислонилась спиной к стенке кабины и чувствовала, как изнутри её ещё подрагивает от недавней поездки в Томери. Металл под пальцами казался непривычно холодным, и она несколько раз глубоко вдохнула, прежде чем двери распахнулись. Просторный холл, мягкий свет, обитые звукоизолирующим материалом стены — как будто сюда не доходила тревожная суета нижних этажей.       За приёмным столом сидела Даниэль — безукоризненно собранная, как всегда. Она подняла глаза от экрана и тут же тепло улыбнулась.       — Лу, привет.       — Привет, Даниэль. — Лу бросила на неё дружелюбный взгляд.       — Ты как? — спросила секретарша. — Не устала ещё от всего этого сумасшествия?       — Какое там, я только начала, — криво усмехнулась Лу, подходя ближе. — Приор с Кеем успели навестить больничные архивы. Есть что-то полезное?       Даниэль кивнула, хмыкнув:       — Уже вернулись, Кей уехал по поручению месье Жонсьера. — сказала Даниэль. — Иди к месье Приору, сказал как появишься, сразу к нему.       Лу поспешила пересечь приемную, постучала в дверь — скорее по привычке — и вошла.       В кабинете царил лёгкий хаос: по столу были разложены папки, планшеты, несколько распечаток, — куда больше, чем обычно. Сам Иво сидел за столом, слегка склонившись вперёд, и пролистывал что-то на голографическом дисплее, пальцами перебирая заметки. Он даже не сразу заметил её, погружённый в чтение. Тогда Лу, чуть мягче обычного, сказала:       — Месье Приор, есть минутка?       Иво поднял глаза. Улыбнулся. Так, будто это не они сегодня утром, прижавшись друг к другу, целовались не меньше пятнадцати минут.       — Проходи, — голос его стал чуть ниже, теплее. — Я как раз думал о тебе.       Лу закрыла за собой дверь и подошла ближе. Он отодвинул бумаги чуть в сторону и показал на кресло напротив.       — Садись. Я сейчас всё расскажу.       Лу села напротив, вглядываясь в черты лица мужа. Она знала их наизусть, изучила каждую его морщину, каждое родимое пятно, каждую клеточку его тела. После утреннего знакомства с Мариной ее не покидало странное чувство. Будто бы бы они в самом деле были похожи, но при этом она так и не заметила в нем никаких действительно мартеновских черт. Ну, может гены Анны были сильнее? Трудно было сказать без теста.       Иво слегка откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы перед собой. Его глаза, внимательные и напряжённые, задержались на лице Лу — как будто он пытался угадать, с чем она пришла, ещё до того, как она успеет открыть рот.       — Документы, которые ты вчера… любезно изъяла у Леблан, — с усмешкой сказал он, чуть приподняв бровь. — Оказались очень интересными.       Лу скрестила ноги и сцепила пальцы на коленях, стараясь не показать, как у неё заныла грудная клетка от тревожного предчувствия. Но тон Иво был скорее деловой, чем печальный — и это уже радовало.       — Там оказалось много статистических данных, связанных с фертильностью, — продолжил он. — Причём очень похоже на те, что я сам запрашивал пару недель назад, помнишь? Только куда более подробные. С разбивкой по возрастам, показателям крови, иным параметрам. Полагаю, эти документы готовились вручную.       Лу тихо вздохнула. Вся ее жизнь внезапно стала крутится вокруг вопросов с детьми, фертильностью. Конечно, Иво говорил об этом, прежде чем открыл Нью-Пари тайну о фертильности псиоников. Они много раз обсуждали возможные кризисы, но Лу полагала, что жизнь псиоников станет легче, лучше. На деле, вокруг них происходило много дерьма. Оппозиция в светской власти вела свою игру, кто-то из Термитника тоже явно стремился нажится на горе псиоников и продавал им опасные препараты по цене квартир. Тяжело было представить, что еще поджидало псиоников впереди.       Вернувшись к разговору, Лу кивнула:       — Может, именно поэтому она и не могла забрать всё сразу. Ей нужно было возвращаться за новой частью обработанных данных?       — Возможно, — согласился Иво. — Кроме того, сбор такого массива медицинских показателей — если не автоматизирован, а подогнан под конкретные параметры — это куча времени. Точные выборки. Это уже почти исследование.       — Эти данные касаются псиоников? — уточнила Лу, чуть подавшись вперёд.       — По большей части — да, — подтвердил Иво. — Но есть и статистика по чистым. В меньших объёмах, но всё же. Такое ощущение, что сравнивают что-то.       — Теперь хотя бы понятно, в каком направлении копает оппозиция, — задумчиво произнесла Лу. — Осталось понять, что именно они собираются предпринять. Они хотя ускорить дату слушания по вопросу добровольцев за Периметром?..       Иво ничего не сказал, но напряжённо постучал пальцами по краю стола. Его взгляд стал чуть отстранённым — он уже мысленно перебирал варианты, оценивал угрозы.       — У меня есть кое-какая теория: кража сыворотки из Лаборатории и ее продажа в Термитнике напрямую связана с тем чем занимается оппозиция в Совете. Я думаю они либо знают о произошедшем и хотят использовать это, либо приложили руку. — озвучил свою догадку Иво, рассматривая лицо Лу и ожидая от нее каких-то мыслей.       — Похоже на то. А Леблан? Зачем она лезет в бутылку и злит тебя? Ну, по мимо того, что она даже не скрывает своей сучьей игры на стороне в Совете. — Лу призадумалась, как бы выразительнее оформить свою мысль, — Пять лет молчала. К чему понадобилось дергать тебя сейчас, когда твое внимание и так будет приковано к ней? Знает твои методы и возможности. Не боится. Почему?       — Хочет чтобы мне было что терять? — неуверенно предположил Иво. Вопрос озадачил его.       Лу медлила, не зная, стоит ли начинать разговор прямо сейчас. Тема была совсем другого рода — личная, и слишком сложная, чтобы легко её озвучить. Но промолчать казалось почти предательством. Тем более он и сам к этому подошел.       Она глубоко вдохнула, собираясь с силами.       — Иво… касательно потерь… у меня есть ещё кое-что, — тихо сказала она.       Он посмотрел на неё, глаза слегка сузились, сосредоточились.       — Что именно?       Лу сжала губы и опустила взгляд, прежде чем снова встретиться с ним глазами. Иво ждал, почти не дыша. Он уже знал, что от Лу можно ожидать любого расклада. Ее не было все утро, а ему даже не нужно было вешать на нее маячок или использовать шар предсказаний, и без того догадался, что это была не просто праздная прогулка.       — Сегодня я была в Томери.       В кабинете повисла тишина.       — Что ты делала там?       — Я... ох, Иво... — Лу даже не знала как правильно объяснить ему, — я заплетала ей косичку...       Иво Мартен — человек, который умеет держать себя в руках.       С юности он воспитывал в себе это искусство — холодную выверенность, контроль, способность не дрогнуть даже перед лицом самого невыносимого. Он перенял сдержанность как оружие и броню. Строил себя изнутри, слой за слоем, и на этой дисциплине держалось всё — его авторитет, его карьера, его жизнь. Только брак учил его другому — мягкости, нежности, безоговорочному доверию и всепрощению.       Даже в самой крепкой броне можно пробить брешь. Особенно если знает, куда бить.       Он смотрел на Лу, не мигая. Секунду, две. Минуту.       В её глазах дрожали оправдания, извинения, страх и — всё же — упрямая готовность стоять на своём. Она не отвела взгляд. Просто ждала, как приговор.       — Я… — Лу вдохнула, не зная, чего боится больше: его молчания или гнева. — Я не собиралась подходить к ней. Всё вышло случайно. Её дедушка попросил проводить её в уборную. Я… увидела ее косичку. Предложила заплести красивую, использовала свою расческу. Говорила с ней. Прости меня, Иво. Я… я не хотела влезать. Просто… — Она сбилась, прикусила губу. — Невыносимо смотреть как эта женщина играет с тобой. Получишь ответ — будешь свободен. Ты сам говорил, что я даю ее тебе. По другому — не умею.       Иво продолжал молчать. Поднял руку — не резко, без раздражения — и остановил её поток слов жестом. Тонким, разрезающим воздух.       Напряжение между ними затянулось, стало почти невыносимым.       Он смотрел на неё и думал — она не из тех, кого можно посадить рядом как красивую статуэтку. Её не загнать в рамки, не укротить, не сделать тихой, послушной, удобной. И когда-то, когда понял во что хочет ввязаться, он поклялся ей: никогда не пытаться её менять. Ни при каких обстоятельствах. И вот сейчас она — как всегда — поступила по-своему. Не по плану, не по его разрешению. Но в этом не было злобы или стремления контролировать чужое. Он знал: всё, что делает Лу, продиктовано любовью. И, в отличие от Анны, она не стремилась разрушить то, к чему прикасалась.       Мартен медленно встал. Обошёл стол. Лу приподняла голову, сердце забилось быстрее — она всё ещё не могла прочесть, что он чувствует. Он навис над ней как туча.       — Почему ты не сказала мне с утра? — Голос Иво звучал тихо, без упрёка, но в этой тишине было что-то — уязвимость.       — Потому что ты бы захотел пойти со мной.       Его брови чуть дрогнули, он открыл было рот, но Лу подняла палец, молча прося дать ей договорить.       — А ты не можешь. По её условиям. — Лу сглотнула. — Я не могла вынести мысль, как ты будешь стоять на пороге, знать, куда я иду, и всё в тебе будет кричать, что ты должен быть рядом… но ты не пойдёшь. Не из-за трусости или равнодушия. А потому что тебя заставили. И ты подчинился ради неё, — она осеклась, — ради ребёнка. И я… я не хотела смотреть, как ты мучаешься.       Иво не ответил.       — Я хочу делать твою жизнь легче, Иво. Не тяжелее. Не добавлять тебе проблем.       Лу видела как в Иво что-то происходит. Он взвешивал ее ответы и примерял на себя, как бы он поступил. В нем не было сомнений о мотивах которые диктовали Лу делать то что она делала. Просто хотел понять, как это отразиться на них. И все же... вот она, здесь, говорит ему правду. Разве она не решила проблему которую он не смог решить сам? Иво накрыло чувство дуализма: Лу, совершенно искренне принесшая ему ответ, вопрос был лишь в том хотел ли он его знать.       Иво погладил Лу по щеке, обвел ладонью вокруг подбородка. Она прижалась к его руке щекой, на секунду зажмурилась, пытаясь справиться с колючей волной эмоций.       — Прости, если перешла черту. — прошептала. — Столько всего происходит. Не хочу чтобы наши отношения страдали от не знания что будет завтра. Потому и не сказала. Я не хотела, чтобы ты выбирал между мной и долгом.       Снова тишина.       Он протянул руку. Она вложила в неё свою ладонь — с замиранием сердца, будто бы боялась, что он сейчас отдёрнет её.       Не отдёрнул.       Поднял её на ноги. Молча.              А потом обнял.       Лу крепко сжала его, уткнувшись носом в воротник его рубашки. В этот момент она больше всего на свете хотела, чтобы мир вокруг них замер и перестал нестись вперед на всех скоростях. В ней не осталось сил чтобы ему сопротивляться.       «Единый, крэп, почему все вокруг такое ёбанно сложное? Можем мы просто пожить нор-маль-но?»       — Всё хорошо, Лу. Я должен сказать тебе спасибо. — он гладил ее по волосам, плечам, спине.       — Через пару дней ты все узнаешь. И я.       Иво знал, что она не хочет, чтобы он видел, что она заплакала. Ее слезы впитывались в его пиджак и исчезали как невидимки на черной ткани. Лу собрала все силы, чтобы не всхлипывать, не скулить. Только мелкая дрожь ее тела выдавала, что внутри накопилось много чувств которые она было не в силах сдерживать. Его пальцы путались в её волосах, скользили по шее девушки заставляя вздрагивать. Такие они были оба. Собаки побитые.       Она отстранилась первая, когда поняла, что больше не плачет. Стало легче.       — Как на сегодня с работой? — спросила она ровным голосом, не выдавая ту слабость которая охватила ее минуты назад.       — Закончил. Давай поднимемся? — это была чистая ложь.       Заканчивалась ли у Приора когда-то работа? О, Лу как никто знала, что нет. Ей было плевать. Она взяла его за руку и они отправились наверх.       — Чем хочешь заняться? — голос Иво был задумчивым, вероятно он еще обдумывал последние действия Лу. В мыслях он размышлял о том, что заставляло ее быть такой неуёмно активной, будто бы она собиралась чуть ли не лично решить все его проблемы. Разве это не его работа — заботится о ней и решать ее проблемы?       Лу задумалась. Она упала на коричневый кожаный диван в гостиной и свесила голову вниз, будто бы прилившая кровь к голове могла бы помочь ей найти ответ. Иво скинул пиджак, закатал рукава рубашки и сел в кресло напротив, наблюдая за девушкой.       Чем бы она хотела заняться? С одной стороны хотелось уединения, остаться в апартаментах на весь день, они бы нашли чем себя занять. С другой, они и так в последнее время не часто выбирались куда-то, за исключением необходимых мероприятий которых и отдыхом-то назвать было нельзя. Хотелось стереть из памяти все предыдущие дни, обрести легкость. Лу хотелось чтобы им с Иво было снова сладко, легко, чтобы он смотрел на нее с восторгом, а она на него.       — Придумай нам что-нибудь, — сказала Лу, вытянув одну ногу вверх, как будто ловила в ней импульс вдохновения. — Что-нибудь, чтобы было… необычно. Волшебно. Я просто затра… устала в общем.       — У тебя довольно амбициозные ожидания от простого вечера, — сказал он, откровенно усмехаясь. — Но, кажется, я знаю одно место.       Лу вскинула голову, всерьёз заинтригованная.       — Хочешь посмотреть город с высоты птичьего полета? — сказал он, разглядывая Лу.       Лу расправилась на диване и села, не сводя с него глаз.       — А сэндвичи с собой взять можно?       — Тебе — можно. Если дашь мне немного времени, я могу организовать там и настоящий ужин. Ты же всегда голодная.       Иво пожал плечами. Лу прикусила губу и уже почти улыбнулась.       — Крэп, Иво Мартен. Вот почему я за тебя замуж вышла.       — Думаю, это одна из причин, — отозвался он суховато, но в голосе уже проскальзывал озорной оттенок.       — Поможешь выбрать что надеть чтобы соответствовать виду?       — Ты хотела сказать: «поможешь снять»?       Лу как хищница быстро перевернулась на диване, на ходу соскакивая с него и в два шага приблизилась к мужу. Она толкнула его в мягкое кресло и забралась к нему на колени чтобы поцеловать. Иво не терялся, сразу же принялся гладить ее по спине, бедрам, талии.       Неукротимая Лу. Сумасбродная. Его.       Иво целовал её, словно утолял жажду — сдержанную, накопившуюся за долгие дни тревоги и бесконечных забот. Его пальцы уверенно раздвинули ткань блузки, тыльной стороной ладони он провёл по обнажённой коже груди, отзывающейся на прикосновение дрожью. Лу выгнулась, подалась к нему, задыхаясь в очередном поцелуе. Он уже расстегнул молнию на её джинсах, поглаживая тёплую, живую плоть низа живота, обнимая, прижимая к себе.       — Единый, ты доводишь меня до... — выдохнула Лу и в этот момент, как назло, за спиной прозвучал звонок. Узнаваемая мелодия — резкий, механический аккорд, который она поставила только на один контакт. Кей.       Лу замерла, не отрываясь от Иво, но её пальцы уже двигались, на ощупь ища край кресла, чтобы помочь себе встать с колен мужчины.       — Нет, — пробормотал Иво, обнимая её крепче. — Лу, это… точно важно?       — Это Кей, — голос Лу был всё ещё хрипловатым от желания, но в нём проступила тревога. — Если он звонит, значит, наверное срочно.       Она попробовала соскользнуть с его колен, но Мартен удержал её, глядя снизу вверх, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то почти уязвимое.              — Проклятье, Лу. Всё не вовремя. — в глазах Приора было сожаление, Лу слегка улыбнулась тому, что эта ситуация заставила его выругаться.       — Я знаю. — Она мягко поцеловала его в висок, а затем чуть отстранилась. — Но ты и сам знаешь. Работа есть работа.       Он отпустил её и откинулся в кресле. Лу поднялась, одной рукой застёгивая джинсы, другой поднимая телефон. Ответила.       — Кей, привет. Что у тебя?       Иво, всё ещё с разгорячённым лицом, смотрел, как она вновь становится той самой Лу — сосредоточенной, быстрой, хищной, но уже не для него.       Стоун обрисовал для Лу ситуацию. Сутра сотрудники КС наведались в «Эллион», провели обыск, владельца — Дерома Керо увезли на допрос. Жонсьер, руководивший расследованием, поручил Кею присутствовать при обыске. Ожидали найти хоть что-то, но магазин был чист, полупустой склад однако наталкивал на мысль о том, что кто-то предупредил об интересе Инквизиции и все было преждевременно вывезено. Кей предлагал Лу подъехать на место и повторно осмотреть помещение, вдруг Лу что-то увидит того, что не нашли оперативники. Ехать нужно было прямо сейчас — предъявить Дерому нечего, допрос продлиться недолго и скоро он вернется в магазин.       Момент между Лу и Иво был утерян. Она поспешила натянуть первую попавшуюся толстовку. Иво с печальным видом все это время безмолвно наблюдал за ней. Лу вслух объясняла ему, что это расследование — личное для них. Для нее. Как только со всем разберутся — она обещает ему, — успокоится и снова займется спокойными домашними делами.       Ему не нужны были эти объяснения, он в самом деле все понимал. Что ж, возможно так лучше. Лу поцеловала его перед уходом. Иво задержался сидя в кресле, размышляя о том, что торнадо под названием Лу преподнесет ему еще какой-то сюрприз сегодня, в этом он не сомневался. Что он чувствовал касательно ее визита в Томери? Сложно было сказать. Однако сомневаться в одном не приходилось, она и в самом деле сильно развяжет ему руки когда будет получен ответ. Если ребенок не его — Иво Зола готов был действовать решительно. Если его — тем более. Лу была права, должна быть какая-то весомая причина почему Анна затеяла такую небезопасную игру с ним. Очевидно, она готова была пойти на все чтобы оказаться в Совете, нынешнего положения ей было не достаточно. Но для этого не требовалась безоговорочная поддержка Приора. Было что-то иное. Чего же она хотела от него?

***

      Лу приехала на мотоцикле так быстро как смогла на адрес присланный Кеем. Магазинчик с улицы выглядел обычно, старая неоновая вывеска, загрязнившиеся окна. Внутри витрины с электроникой, часть была новой, другая, согласна табличкам — уцененка с рук. Ничего что могло бы представить интерес для Инквизиции. Они остались в здании с Кеем вдвоем, сотрудники Корпуса уже покинули место оставив Кею только пакеты для улик, если вдруг что-то найдет, в чем они конечно сомневались.       Техническое помещение оказалось больше, чем сам магазинный зал, будто прятало за кулисами нечто, что не должно было попасть на глаза случайному покупателю. Пахло там сухим пылевым перегаром, пригоревшей пластмассой и затхлой бумагой. Вдоль стен тянулись потемневшие от времени стеллажи, на которых царил абсолютный, невообразимый бардак. Коробки из-под электроники — вскрытые, сломанные, иногда пустые — были навалены в кривых башнях. На скромном столе, заваленном распечатками, усыпавшими поверхность, высился стакан с засохшими следами кофе. Судя по количеству чеков, слипшихся пачками, владелец пытался тут сводить бухгалтерию — или делал вид.       Лу прошлась вдоль стены, замедлив шаг, всматриваясь в обстановку. Рука машинально скользнула по стеллажу, оставляя на пыльной поверхности неровный след.       — С чего ты вообще решил, что я найду здесь что-то стоящее? — бросила она через плечо.       Кей, стоявший у входа, пожал плечами, опираясь на дверной косяк:       — Ты наблюдательная. Тогда ведь вон ту потайную дверь сама нашла.       Лу в ответ только хмыкнула и скривила губы.       — А трогать можно? — уточнила она уже с насмешкой.       — Можно, — кивнул он, протягивая ей перчатки. — Тут и так всё вверх дном. Хозяин больше хаоса не заметит. Только надень это — чтобы своим потом головной боли не добавлять.       Тонкие латексные перчатки неохотно хрустнули под пальцами. Лу натянула их и приступила к осмотру с методичностью, которую у неё могла вызвать только злость. Заглянула в старые ящики, аккуратно — но быстро — выдвинула тумбу у стола, приподняла беспорядочную груду коробок. Электронные платы, обрывки проводов, какие-то приборы, но всё это не говорило ничего нового.       — Пусто, — пробормотала она себе под нос и вышла в зал. Кей шел за ней, молча, с напряжённым выражением лица.       Они вдвоем открыли все ящики в прикассовой зоне, словно играли в ролевую игру: «найди тайник», — но кроме завалявшегося паяльника и старых чеков за прошлый месяц не обнаружили ничего интересного. Только в подсобке Лу задержалась на мгновение — оглядела в который раз стол, затем стены.       Проверили стены на предмет тайников, даже простучали одну — но за фанерной перегородкой скрывалась только паутина и гулкая пустота. Единственным ещё не исследованным направлением была чёрная дверь в торце, едва различимая за штабелем мониторов на продажу.       Дверь вела наружу — в грязный, забитый мусором переулок. Лу поморщилась от резкого контраста: спертый воздух технического помещения сменился духотой улицы, пропитанной гнилью, жаром асфальта и кислым запахом давно не вывозимого мусора.       Переулок был узким, как горлышко бутылки, по углам которого стояли переполненные мусорные баки. Над ними, с глухим шлёпаньем, капал конденсат с кондиционеров, оставляя тёмные пятна на плитке. Лу остановилась, вглядываясь в следы на земле — здесь регулярно проходили, срезая путь между кварталами. Обычный проулок.       — В самом деле, Лу? Думаешь, тут что-то оставили? — Кей, скривившись от аромата, вышел следом. — Это... тебе сейчас не полезно.       Лу отмахнулась, не удосужившись ответить. Подошла к ближайшему баку, на котором запеклось пятно неизвестного происхождения, взялась за крышку и с усилием её подняла.       Запах ударил в лицо. Смесь тухлого мяса, скисшего молока и ржавого железа обрушилась на неё волной. Желудок скрутило, и Лу на мгновение задержала дыхание, закрыв глаза. Она уже собиралась закрыть бак, когда подошел Кей и взглянул в бак, его взгляд зацепился за что-то зелёное, едва видимое под слоями пластиковых пакетов. Предмет блеснул золотистой эмблемой, покрытой какой-то подозрительно густой субстанцией — может, йогуртом, может, чем-то куда менее приятным.       — Лу, — позвал она, не отрывая взгляда. — Приглядись.       Она чуть наклонилась с видимым отвращением.       — Это... то, что я думаю?       Лу уже полезла рукой в бак, преодолевая протест тела. Перчатка хлюпнула, когда она ухватила зелёную папку и вытащила её. Медицинская. Пустая внутри, но логотип был знаком — больница из Центра, цвет тоже совпадал с несколькими из тех что вчера были в руках Леблан. Тут конечно был нюанс, папки эти выпускались стандартизировано и это еще ничего не значило.       — Ты думаешь о том же, что и я? — спросил Кей, медленно.       — А ты о чём думаешь?       — О том, что это очень плохо для той дамочки из Совета. Если только это не магическое совпадение.       — Какое счастье, — сухо ответила Лу, подавая папку.       Кей поднёс прозрачный пакет, в который она аккуратно вложила находку. Дальше — снимать отпечатки. Спасибо им, конечно, не скажут за такую ароматную улику. Но когда папка скрылась в полиэтилене, Лу ощутила металлический привкус во рту — горький, предвестник истины, которая уже подступала, как шторм.       Они с Кеем разделились, он вез улику на машине, Лу возвращалась на мотоцикле.       Внезапно два, казалось бы, не связанных между собой события, слиплись в сознании Лу, как нитки от разных клубков, которые кто-то тайно спутал в одну тугую, вязкую петлю. Мысль мелькнула, как вспышка, нелепая, почти абсурдная… но чем дольше она на ней сосредотачивалась, тем отчетливей вырисовывался контур — и этот контур начинал пугать.       Проблема была не в том, что у них не было улик — проблема была в том, что те, что у неё были, нельзя было официально предъявить. Вчерашние папки, добытые ею вечером, — были результатом ее несанкционированного рукоприкладства с применением пси. Если всплывёт, как именно Лу достала ту документацию, вместо благодарности ей, скорее всего, вручат наручники. Мало того, дискредитирует она и Иво, повезет если отделается общественным порицанием, так и до увольнения с должности не далеко, а может даже до подсудного дела. В конце концов он должностное лицо, скрыл преступление, да еще и собственной жены. Да, хорошо тогда они заживут... в соседние камеры не посадят.       Но логика… логика не врала.       Папка в мусорке не могла оказаться здесь просто так. Слишком специфический предмет, нахрена такая папка была нужна обычному продавцу электроники из Термитника. У него вряд ли был достаточный уровень лояльности, чтобы получать медицинские услуги в Центре. Да и не сунулся бы он туда. Если бы Шаза хотел подкинуть ей липу, чтобы увести куда-то в сторону, Лу не нашла бы здесь ничего. Значит Кей прав — опасаясь внимания со стороны Инквизиции кто-то все подчистил перед прибытием. Папку выкинули в мусор, возможно после вчерашнего нападения на Анну-Софи. Почему не утилизировали? Видимо не предполагалось, что те кто эти папки разглядывал, приедут на обыск. Кей вон тоже не заметил ее при первом обыске. Сотрудники КС и вовсе о папках ничего не знали.       Пугало и то, что Леблан, похоже имела прямое отношение к распространению сыворотки с Кларенцилином-R. Если докажут причастность, это будет приговор, скорее всего виселица. Такое точно классифицируют как преступление против генетической безопасности, уж Приор здесь точно похлопочет.       Лу ощутила, как по позвоночнику пробежал холодок. Она знала это ощущение. Так бывает, когда ты вдруг оказываешься слишком близко к истине — такой, от которой хочется отпрянуть. Она подняла взгляд на переулок. Всё вокруг вдруг стало каким-тм, зыбким. Леблан… она ведь никогда не казалась дурой. Наоборот — холодная, расчетливая, всегда с прямой спиной и точным, нацеленным взглядом. Если она действительно стоит за этим… значит, или она безумна, или в её рукаве — карты, которые не способен перекрыть даже Иво. Плохо.

***

      Кей отдал папку для снятия пальцев, они на пару быстро написали отчеты для Жонсьера, хотя Лу не сомневалась, позже их захочет почитать и Иво, по этому старалась больше обычного. Когда вернулась в апартаменты, на город уже легли сумерки. Приор, в отсутствии жены, как и ожидалось, занялся работой. Выслушав устный рассказ напарников он зло покачал головой. Лу видела, в нем рациональное борется с эмоциональным. Не могла его винить. Даже ей было сложно поверить в происходящее, а ее не связывали романтические отношение с Анной, в отличии от Иво. Пусть давно, но все таки.       Приор отпустил Кея до утра. Им всем надо было хорошенько подумать о происходящем.       — На этой неделе ты сделала больше чем достаточно, — тихо сказал Иво, не поднимая глаз от бумаг.       Он аккуратно собрал распечатки в ровную стопку, провёл пальцами по краю, будто хотел разгладить напряжение вместе с бумагой, и встал из-за стола. Медленно, будто хотел взять паузу.       — Я начинаю переживать, Лу. Чем дальше ты копаешься в этом деле, тем... менее безопасным оно становится. — Он говорил спокойно, но в голосе звучал металл.       — У меня, можно сказать, личный мотив, — попыталась отшутиться Лу, скрестив руки на груди. Она храбрилась. — Брось, Иво, мы почти подобрались к сути. Ты сам это знаешь.       Он приблизился, встал напротив неё, присел на край дивана.       — Я знаю, — кивнул он. — И я знаю, насколько ты сильная. Вы с Кеем — отличная команда. Я собираюсь передать расследование целиком людям Жонсьера. Пусть они дорабатывают.       Лу прищурилась. Слова кольнули сильнее, чем она ожидала. В груди поднялась волна — и не сразу получилось её сдержать.       — Это он настаивает? — в голосе звучал вызов, но под ним — уязвимость. — Чем вызвано? Я дважды за неделю достала улики, которые переворачивают всё с ног на голову. Что теперь? Ревнует? Сидел и ждал, пока эта стерва сделает что ей нужно? Вы оба знали, где живёт девочка? И что? Не пошевелились. А его люди, между прочим, чуть не упустили улику. Может, начнём с простого «спасибо», а?       — Лу... — Иво шагнул ближе, поднял руки, будто хотел её обнять, но остановился. Его голос стал мягче. — Перестань. Это не так. Ты знаешь, что я благодарен тебе. Каждый день. Но в этом и проблема.       Он замолчал. Лу ждала продолжения, настороженная.       — Ты и ребёнок. — Он произнёс это почти шёпотом. — Ты уверена, что частое применение пси не влияет на него? Ты вообще думала… о том, что будет дальше?       — Какого чёрта, Иво? — выдохнула она, отступив на шаг. — Причём здесь это?       — Лу, — голос его надломился, — ты восхитительная женщина. Ты бегаешь по городу, как супергерой, вытаскиваешь всех, берёшь на себя все мои проблемы. Но... — он на мгновение закрыл глаза, — у тебя вообще было хоть немного времени, чтобы просто сесть и подумать? О себе и о материнстве.       Он посмотрел на неё — в глазах не было упрёка. Только беспокойство. Лу поняла, его слова она уже слышала, в иной форме, но не единожды. Жонсьер.       — Я иногда думаю, что ты просто не даёшь себе это почувствовать. А я... я с ума схожу, Лу. Я смотрю, как ты снова и снова идёшь на риск, и молюсь, чтобы ты не пострадала       Она сжала кулаки, и только это удержало её от того, чтобы развернуться и уйти.       — Разве не ты говорил мне, — сказала она, — что чем быстрее мы разгадаем эту чертову историю с препаратом, тем быстрее мы поймём, как спасти нашего ребёнка?       — Именно, — кивнул он. — И ты уже сделала очень многое. У нас есть ампулы, учёные работают. Ты добыла эти папки, теперь мы знаем, куда будут давить на Синоде. Я решу это. Ты нашла способ взять ДНК у девочки. Лу, ты провела расследование как целая команда. Почему ты считаешь, что этого недостаточно?       Она отвернулась, прошлась по кабинету. Потом остановилась. Плечи её дрожали.       — Потому что я не могу засыпать, зная, что какая-то чокнутая сучка может прийти сюда и качать права, а потом, судя по всему, делаете еще хрен знает что — выдохнула она. — Потому что если я сейчас остановлюсь и начну ждать, когда кто-то другой разберётся, — я сойду с ума, Иво. Позволь мне помочь. Просто... дай мне ещё немного времени. Не заставляй сидеть дома без дела.       Он медлил. А потом кивнул.       — Похоже, из нас двоих — Приор, это ты, — слабо улыбнулся Иво, но в голосе не было ни упрёка, ни иронии.       Он опустился обратно в кресло, глядя, как Лу выходит. Спорить дальше — значит поругаться. Он не хотел ругаться.       Лу медленно поднялась по лестнице. Шаги по ступеням отдавались в тишине вечернего дома. За окном стемнело, и только приглушённый свет бра отражался на глянцевом деревянном полу коридора.       Она не спешила — не от усталости, скорее от той мутной тревоги, которая повисла внутри. Сняла куртку, бросила её на спинку кресла в спальне, прошла в ванную, умылась, собрала волосы. Ритуалы, которые обычно приносили успокоение, сегодня давали лишь иллюзию порядка.       Переоделась. На ней была домашняя сорочка до середины бедра и тонкий халат, запахнутый наспех. Она спустилась на кухню — на автомате, не чувствуя голода, а просто от того, что не знала, чем себя занять.              Открыв холодильник, замерла. На стеклянной полке стоял контейнер с закусками — из ресторанчика в который водил ее Иво, полюбившегося ей: хрустящие треугольнички с пряным сыром, тёплый пирог с фасолью, два крохотных бурека с грибами. На крышке стикер: «на случай если забудешь поесть». Почерк Иво.              Она прикусила губу. Сердце дернулось — смешно и больно. Всё, что он делал — было с заботой. Всё, что она делала — спорила. Лу села на табурет у кухонной стойки, развернула контейнер и ела молча, без аппетита, но с каким-то упрямым уважением к его попытке.       Съев всю свою порцию, она снова поднялась наверх. В доме было тихо. В спальне фоново бубнил телевизор. Она прошлась туда-сюда по комнате, чувствуя себя запертой в клетке.       Они с Кеем нашли нечто важное. Всё сходится. Почти. Теперь нужно лишь связать это с остальным: с пропажей образцов, с Кларенцилином-R, с давлением на Синод. Но одно дело — догадка, другое — доказать это. Приор не пойдёт в бой без весомых улик. Обвинить кого бы то ни было пока не представлялось возможным.       Лу пыталась собрать разрозненные куски пазла воедино, понимая, что ситуация выходит куда серьёзнее, чем она предполагала. По какой-то причине сам факт того, что ненавистная Леблан оказалась замешана, не приносил никакой радости. Трудно было представить, как себя чувствовал Иво в связи с этим. Наверняка паршиво. Сама Лу точно не хотела бы узнать, что кто-то из её бывших бегает по городу и устраивает настоящий ад тем псионикам, что решились завести детей.       Здесь, конечно, закрадывалась сакральная мысль о том, что сколь бы умной Анну-Софи ни описывали её бывшие знакомые, псионичка почти не сомневалась — та действует не в одиночку. Скорее всего, и не лично инициирует. Что-то в ней было… пресмыкающееся. Лу представила Леблан на своём месте — подле Приора. Как жену. Неплохая партия: с карьерой, образованием, чистой семьёй. Она умела держаться в обществе и не испытывала дискомфорта на светских мероприятиях — чего о себе Лу, спустя несколько лет брака, сказать не могла. Так вот, возвращаясь к мыслям: Лу казалось, что Леблан из тех женщин, которые бы точно отпустили вожжи и позволили бы Приору диктовать условия. Не то чтобы Лу этого себе не позволяла — но ей и в конфронтацию, при должной необходимости, было не западло вступить. Анна… Лу казалось, что та не рискнула бы положением.       За спиной раздались шаги. Иво, чьё лицо нисколько не скрывало усталости, вошёл в спальню.       Лу смутилась из-за их последнего разговора:       «Не надо мне было так напирать на тебя... Ты ж участливый. Всё из любви, а я... вечно как безумная, с глазами на выкат.»       Она взглянула на него. Мужчина молча прошёл мимо к шкафу и принялся аккуратно снимать одежду. Он не был обижен — скорее, предпочитал держать дистанцию, на случай если Лу ещё в настроении бомбы. Это его опасливое настроение она знала. Когда Иво снял рубашку, на его спину легли две прохладные ладони, по коже пробежали мурашки. Лу повела от спины к бокам, задерживаясь на мужской талии, ощупала крепкие рёбра, прижалась к нему сзади и остановила руки на грудной клетке, веером раскинув пальцы — словно щит.       — Прости меня, Иво. Не знаю, что на меня нашло... Вернее, знаю. Но не хочу, чтобы это стало между нами.       Мужчина глубоко, с шумом вздохнул.       — Я знал, с кем связываюсь, — спокойно ответил он, без раздражения или меланхолии. Лу знала: Иво — это про принятие.       Он повернулся к ней лицом, всё ещё оставаясь в кольце её рук. Его ладони взлетели к её лицу и обхватили щеки, которые Мартен тут же принялся нежно поглаживать большими пальцами. С высоты своего роста, почти на голову выше Лу, он смотрел ей в глаза, вглядываясь в вину, благодарность, любовь, мятежность — словом, в целую вселенную.       — Мне надо объяснять тебе, что я не переживу, если с тобой что-то случится?.. — Иво наклонился к уху своей псионички и прошептал это с таким трепетом, что она почти растеклась в его руках.       Лу хотелось возразить, сказать, что он всегда в большей опасности, чем она, что это её работа — защищать и оберегать его. Она судорожно вздохнула, стараясь не расплакаться:       «Да что за ёп твою мать? А можно перестать рыдать по поводу и без?» — внутренне возмутилась она своим растрёпанным чувствам. Покрепче уцепившись за спину Иво, она прижалась к нему с такой силой, будто хотела слиться с ним — телом или душой. Или и тем, и другим одновременно.       — Не надо, Иво... Обещаю, я постараюсь быть очень осторожной и не полезу в мясорубку. Пропущу вперёд Жонсьера. — На губах девушки дрогнула улыбка, она подняла взгляд вверх, надеясь увидеть в глазах мужа облегчение. Лицо его смягчилось, но она заметила: там было что-то ещё. И не обманулась.       — Не злись на Марка... Не знаю, что он тебе сказал, но думаю, это моя вина. Я поделился с ним некоторыми опасениями. Он, как хороший друг, пытается помочь. По-своему. — Лу давно поняла, что первым, с кем Иво поделился новостью о ребёнке, был именно Жонсьер. С ним же он, вероятно, делился тревогами, которые не решался напрямую высказать жене. Нормально. У Йонаса с Доганом тоже всегда были свои мальчишеские обсуждения и разговоры, к которым её не допускали ни в интернате, ни позже.       — Просто он так говорит, как будто обвиняет. А я... чёрт, Иво, да я просто... не могу об этом думать. О детях. О беременности. Если начну — привяжусь. А если... — Лу решила не договаривать. Говорить вслух не хотелось. Не потому, что она какая-то моралистка хренова. Да ещё года три назад она бы сама себе сказала: «Лу, ты чё, дура? Какие тебе нахрен дети, ты и себя-то воспитать не можешь».       Просто ей и вправду хотелось. Хотелось дать продолжение их с Иво чувствам — в новой жизни. В целом человеке. Чтобы у их любви был звонкий голос, глаза Иво и улыбка Лу. Она не знала, откуда берётся это чувство, можно ли его контролировать, возможно ли его укротить. Вспомнилось, как Йонас советовал психолога — он бы ей сейчас пригодился. Может, это гормоны, может, рядом с ним у неё и правда менялась химия мозга, а может, ещё что-то… от чего ей хотелось слиться с этим мужчиной всеми доступными способами. Могла бы недоступными — тоже слилась бы.       Лу выбралась из объятий и принялась расхаживать по комнате, ища покой, потерянный месяцы назад.       — Я понятия не имею, могу ли быть матерью, не говоря уж о хорошей. Несколько лет назад меня бы чокнутой назвали, подумай я о такой возможности вообще. Я не знаю, что делать с младенцами, как за ними ухаживать, не понимаю, как люди угадывают, что им нужно, пока те не научатся говорить. Да я и младенца-то на руках не держала, крэп! Понимаешь? — Они стояли по разные концы комнаты. Иво не шевелился, только глазами следил за Лу, которая металась перед ним в приступе откровенности и тревоги. — Так что Жонсьер пусть себе засунет эти вопросы в жо...дницу! Хочу ли я от тебя ребёнка? Крэп, Иво, ты серьёзно? Конечно, хочу. Да я как... — Лу проглотила сравнение про сучку с течкой, подбирая выражение помягче, — В общем, хочу, да. Потому что это ты. Потому что с тобой. Но я никогда не думала о материнстве, я ни хрена об этом не знаю! Я обещаю, как только мы поймём, что волноваться не о чем — я скуплю все книги по раннему развитию и посвящу всю себя их изучению. До тех пор, позволь мне не истязать себя мыслями в духе: «а что если».       Слова текли из неё, как будто река прорвала дамбу, сдерживавшую тяжёлые мысли. Все дни она старательно игнорировала тошноту, сыпь на животе и груди, намазывала руки кремом, чтобы не казалось, будто они вдруг стали суше. Ей не хотелось думать об этом — а потом всё потерять, не получив ничего взамен.       Лу замолчала, но воздух в комнате всё ещё вибрировал от её слов. Глаза у неё были огромные и уже блестели от слёз, вызывая у Иво чувство вины за то, что он поднял болезненную тему. Тем не менее, он соврал бы, если бы сказал, что не ощутил облегчения. Наконец он сдвинулся с места и поспешил к Лу, чтобы тонкими пальцами смахнуть слезинки с её щёк. Его правая рука легла ей на талию, мягко притянула к себе и направила к кровати. Он усадил жену. Теперь от волнения она была почти такая же бледная, как и он.       — Лу… — Он произнёс её имя так, будто касался губами её сердца. — Ты не обязана знать. Не обязана уметь. И не обязана быть готова... Мне жаль, что это приносит тебе столько горечи. И ты, безусловно, права. Вопрос был скорее в том, действительно ли ты хочешь этого. Готова ли рискнуть. Вписывается ли это в твой мир и твоё представление о будущем?       — Конечно, Иво, мы ведь говорили об этом, — ответила она безутешно.       — Знаю. Но когда это происходит по-настоящему — разве это то же самое, что в мыслях?       — Нет, конечно, нет. — Не в силах остановить слёзы, она попыталась собрать мысли в кучу. — Это по-другому. В фантазиях — легче. Когда это происходит… ну, я в панике. Я хочу этого, как и раньше, но когда мы говорили о детях, это казалось далёким. Будто бы я не до конца верила, что это случится. Я и за препаратом поехала потому, что не до конца верила. А теперь это происходит, и я не знаю, что делать.       Руки Иво начали гладить её плечи и спину. Было бы неправильно останавливать поток слёз — давно в ней что-то копилось. И весь день вырывалось наружу. Она просто боялась дать себе волю.       — Лу, ничего. Ничего не нужно делать прямо сейчас. Просто позволь мне заботиться о тебе. Хорошо? С остальным мы тоже справимся, — мужчина поцеловал её в лоб и позволил ей уткнуться в его грудь, омывая её слезами.       Лу то успокаивалась, почти восстанавливая дыхание, то снова вспыхивала, не в силах совладать с чувствами. Спустя несколько минут Иво начал не только гладить её, но и подсказывать, как правильно дышать, чтобы успокоиться. Это помогло. Девушка затихла, убедившись, что больше не заплачет. Лицо неприятно стягивало от соли — нужно было умыться. Мартен помог ей подняться и отвёл в ванную. Они молчаливо топтались у раковин.       Псионичка вернулась в спальню, оставив Иво в душе. Обеденный эротический запал остался в кресле гостиной — там, где их прервал Кей. К ночи от него осталось только желание прижаться друг к другу, ища поддержки. Когда Иво вернулся, Лу спросила, ужинал ли он, и предложила подогреть заказанную еду, пока он будет переодеваться. В душе царила какая-то сумятица — ни плохо, ни хорошо. Многое ещё предстояло пережить. Стало чуть легче, когда муж вошёл на кухню: глаза его уже не были такими печальными. Лу хотела быстро накрыть ему на стол, но он попросил не тратить на это время, и они просто стояли у кухонного острова. Приор молча пережёвывал, Лу заливала в себя воду.       — Ты правда не злишься на меня за поездку в Томери? — нарушила молчание Лу, озвучив то, о чём думала весь день.       Иво стал жевать чуть медленнее, пытаясь выиграть пару секунд, чтобы обдумать ответ.       — Не злюсь. Думал, конечно, станет ли о твоём визите известно или нет. По существу — ты права. Мы с Жонсьером оказались куда трусливее тебя, — подвёл итог Иво, как обычно делал, читая отчёты.       — Да не трусливее. Просто… есть у тебя, да и у него в мелкой дозе, эта черта — благородство. Сказали «не трогать» — ты и не полезешь. Мне с моральными дилеммами легче. С другой стороны, я надеюсь, что не сделала хуже. У психованной вон какие руки длинные — аж до самого Термитника дотянулись. — Иво почти умиляло, с какой ревностью Лу это произносила. Чувство скорее иррациональное и неполезное, но мужское эго в эти минуты испытывало невообразимое удовольствие. — Очень надеюсь, что это не её задумка — беременных травить, иначе тебе меня точно придётся от неё бульдозером оттаскивать.       На губах Приора играла лёгкая полуулыбка. В этих угрозах была вся Лу.       Они вернулись в постель. Иво проверил телефон перед сном — на случай, если за час случилось что-то важное. Ничего. К счастью, у него появилось время поспать. Он обнял Лу, позволив ей прижаться всем телом, закинув на него ногу. Она знала, что спать так он ненавидит — слишком жарко. Но то, что он всё равно позволял ей это, говорило о многом. Даже выключив свет, они продолжили перешёптываться, в основном — говоря друг другу какие-то глупые нежности. Мужчина перебирал её пшеничные волосы, она гладила его торс и плечи, получая удовольствие от того, что не видит, но чувствует. Так и уснули.

***

      Какое-то странное чувство пронзило поясницу и ключицы Лу. Она пошевелилась, сквозь сон закинула руку за спину и почесала зудящее место. Глаза не открывала — в надежде, что сейчас мгновенно провалится обратно в сон. Внезапно голова пошла кругом, утягивая её в какой-то странный водоворот — будто она попала в водосточный слив. Лу резко распахнула глаза, чтобы остановить это ощущение, но комната перед ней поплыла. Не успевший проснуться мозг ещё не понял, а она уже ощутила, как желудок начинает сжиматься. Девушка пошарила рукой по кровати в поисках мужа, но постель показалась ей холодной — будто рядом никто не лежал. Что, ей приснился сон-бред, в котором она прожила несколько лет рука об руку с Иво, а теперь проснулась в своей одинокой конуре в Термитнике?       Проморгавшись, Лу убедилась: она по-прежнему была в огромной кровати Приора.       Думать было невыносимо — спазм подхватил её, и она поспешила встать, двинувшись в сторону туалета. Рука в панике шарила по стене в поисках выключателя. Использовать голосовое управление она не могла — рот откроет, а слов сказать не успеет. Наученная опытом в Часовне, на колени падать не стала — только перехватила руками волосы и ночную сорочку, прежде чем склониться над унитазом. В голове не было ни одной цензурной мысли — все были сплошь ругательными, и половина из них могла бы шокировать даже Йонаса.       Когда ужин окончательно иссяк, она громко закричала — в надежде, что просто не нащупала мужа, потому что не смогла протянуть руку достаточно далеко:       — И-иво!       Никто не ответил.