Глава третья: Истинная красота

Сегодня утром Феликс проснулся с тревожным предчувствием. Он не мог объяснить точно, но ему казалось, будто бы скоро должно произойти что-то нехорошее. Вызвано это предчувствие было его новым сном. В нём он снова кружился в танце с принцессой Шарлоттой, а вокруг мелькали силуэты в праздничных нарядах. Но в этот раз что-то было не так. Принцесса Шарлотта казалась ему какой-то… неправильной. Будто бы по её хрупкому образу пошли трещины, как по разбитому стеклу. Это пугало. А что, если его сон — это некое предсказание? В подобные вещи, конечно, Феликс особо не верил, но на сердце всё равно было беспокойно. Это ощущение усилилось во время завтрака. Король с королевой как всегда молчали, но в этот раз в воздухе витало напряжение. Вязкое, тяжёлое. Будто бы что-то случилось. Что-то, что не входило в их планы. Феликс замечал перемены в них, однако ничего не говорил. Лишь молча наблюдал. За жестами, за взглядами, за движениями. Они ничего не говорили, но по ним всё равно было видно, что они чем-то встревожены. И Феликс понемногу начинал догадываться, чем именно. После вчерашней встречи с принцессой ему стало всё более менее ясно с её родителями. Они не хотели, чтобы её кто-то видел, и на то явно была какая-то особая причина. Феликс не знал точно, какая именно. Но в одном он был уверен: если они узнают, что Шарлотта вчера встречалась с ним, то ей явно не поздоровится. Отчего-то думать об этом было страшно. Он сразу же вспоминал сон, в котором её аккуратное личико рассекали мелкие трещинки. А что, если причина их появления — её родители? Что, если этот сон и правда был предупреждением? Что, если… — Скажите, — голос королевы Элизабет выдернул Феликса из размышлений. Он вздрогнул, но быстро взял себя в руки и поднял на неё взгляд. — Когда вы собираетесь покинуть наше королевство? — Завтра днём, — спокойно ответил он. Вопрос показался ему странным и лишь ещё больше насторожил. С чего это вдруг она решила поинтересоваться этим именно сейчас? Неужто и правда переживает, что он мог что-то вынюхать? Королева на мгновение поджала губы, но после улыбнулась. Так же учтиво-холодно, как и всегда. Но в этот раз в её улыбке чувствовалась какая-то неясная угроза. Феликс неуютно поёжился. Беннетт, кажется, заметил это, потому как тоже напрягся. — Вот как, — медленно протянула она. — Это замечательно. Наверняка вас там уже заждались, — она отпила из своей чашки и прикрыла глаза. Она старалась говорить ровно, однако Феликс всё равно чувствовал в её голосе напряжение. — Удачно вам доплыть, господа. — Спасибо. После этого они больше ничего не говорили. В воздухе повисла тяжёлая тишина. Вязкая, тягучая, неприятная. Феликсу стало ещё неуютнее здесь находиться, и потому он поспешно доел свой завтрак и удалился к себе в покои. Беннетт последовал за ним. — Тебе не кажется, что с ними что-то не так? — полушёпотом, будто боясь, что их услышат, спросил он, когда они уже остались наедине. — Мне не кажется, Беннетт, — Феликс качнул головой и сел на кровать. Нахмурился, покосился на наручные часы, спрятанные за рукавом рубашки. — Я точно знаю, что с ними всё не так. И, наверное, догадываюсь о причинах. — Ты что-то знаешь? — Беннетт внимательно посмотрел на него и сел рядом. — Феликс, только не говори мне, что ты опять влип в неприятности… — Феликс промолчал. Он только отвернулся к окну и прикусил до боли губу. Сейчас он принимал, наверное, самое важное решение за последнее время. Он думал, стоит ли рассказывать всё Беннетту. С одной стороны, он переживал, что тогда всё пойдёт под откос. В конце концов, Беннетт никогда не умел нормально хранить секреты. Да и, честно говоря, он был любителем сначала делать, а потом уже думать. Кто знает, на какие действия он решится, когда узнает, что та сказка про заколдованную принцессу на самом деле правда. С другой же стороны, ситуация явно начала накаляться. Король с королевой если не знают точно об их с Шарлоттой встрече, то точно уже что-то подозревают. И, судя по их реакции, принцессу точно не ждало ничего хорошего. Тем более, расколдовывать её тут явно никто не собирался. Значит, действовать нужно было быстро. И помощники Феликсу точно не помешают. Особенно Беннетт, который мог запросто расправиться со стражниками, если вдруг что-то пойдёт не так. Да и ему в любом случае нужен был совет, как поступить. Поэтому, тщательно всё обдумав, он всё-таки решил рискнуть. В конце концов, времени, чтобы спасти Шарлотту, у него не так много. Уплывают они уже завтра. Медлить нельзя. — Знаю, наконец негромко ответил Феликс. Он тяжко вздохнул, однако к Беннетту не повернулся. — В самый первый день, когда мы только приехали сюда, я встретил в коридоре одну девушку. Догадываешься, какую? — он горько усмехнулся. — Ты… Ты сейчас серьёзно? — обескураженно пробормотал Беннетт. Феликс точно не видел, но ни на секунду не сомневался, что его лицо сейчас вытянулось от удивления. — Ты же сам говорил, что это сказка для детей… — Говорил, — подтвердил Хониккер. — Я и сам сначала не поверил. А вчера я видел её снова. Мы стояли на балконе и вместе смотрели на закат. Она… попросила меня никому не рассказывать, что я её видел. Но, подозреваю, её родители и так уже всё знают. Или по крайней мере догадываются. Беннетт судорожно выдохнул. Феликс наконец повернулся к нему и теперь увидел, как его лицо сделалось напряжённым. Брови сдвинулись к переносице, взгляд посерьёзнел, губы сомкнулись в тонкую линию. Беннетт переживал. И, кажется, не только за них двоих. — Вот же дерьмо… — пробормотал он. — Я как знал, что с ними не всё так гладко… — он сжал руки в кулаки так, что побелели костяшки. Феликс мягко накрыл его ладонь своей. — И что ты собираешься делать? — Пока не знаю. Но… Я бы хотел помочь ей. Хотя бы попытаться. Мне приснился сон… Может, это прозвучит глупо, но там мы танцевали вместе, и она была… как будто бы разбитая. Я боюсь, что это может произойти в реальности. Феликс снова отвёл взгляд. Он понимал, как абсурдно это всё звучит. Заколдованная принцесса, её чокнутые родители, сон… Он бы и сам не поверил во всё это, если бы ему кто-то другой рассказал. Но в глубине души он всё же надеялся, что Беннетт поверит. Он всегда понимал и поддерживал его, даже в самых сложных ситуациях. И так же хотелось верить, что он не поднимет кипиш уже сейчас. Потому что лишняя суматоха им явно не нужна. Беннетт какое-то время молчал. Просто сидел рядом с ним на кровати и смотрел в одну точку. Видимо, пытался осмыслить всё услышанное. Феликс его не торопил. Он лишь смиренно ждал, иногда поглядывая на электронные часы. Он уже продумывал, где мог бы узнать информацию о проклятиях. Всё-таки в первую очередь нужно было расколдовать Шарлотту. И сделать это нужно было раньше, чем ей смогут навредить родители. Из мыслей его выдернул Беннетт. Он положил руку ему на плечо и негромко сказал: — Я не знаю, что могу сделать в этой ситуации. Но если всё, что ты сказал, правда… Я готов помочь. В обиду тебя этим ублюдкам я точно не дам, — после последней фразы он хмыкнул. Феликс выдохнул, и уголки его губ дёрнулись вверх. Похоже, его надежды всё-таки оправдались. — Спасибо.

***

До самого вечера Феликс просидел в покоях. Он пытался найти хоть какую-то информацию о проклятиях, чтобы хотя бы примерно понимать, с чем именно он имеет дело. Однако всё оказалось тщетно. Сегодня связь в замке не ловила совсем, и ему едва ли удалось попасть в глобальную сеть. О том, чтобы отправлять туда запрос и речи идти не могло. И тем не менее, сдаваться так просто он не хотел. Поэтому после обеда он отправился в библиотеку, где отрыл одну интересную книжонку. Старый библиотекарь посмотрел на него косо, но всё же разрешил её взять. Феликс листал пожелтевшие от времени страницы долго. Беннетт поначалу сидел с ним, заинтересованно разглядывая картинки, однако потом ему наскучило, и он ушёл возиться со своим оружием. Так было даже удобнее: никто больше ему не мешал. И через какое-то время Феликс нашёл то, что искал. Из книги он вычитал, что проклятия подчиняются определённым условиям. Например, какие-то из них можно было снять только заклинанием, другие — набором конкретных действий. В книге был описан случай, когда одно проклятие удалось снять только с помощью поцелуя чистой любви. Именно он и заинтересовал Феликса больше всего. Хониккер помнил, что Беннетт рассказывал что-то об этом. Как же он говорил… Проклятие с принцессы может снять только истинная любовь. Да, точно. «Истинная любовь… — мысленно произнёс Феликс, глядя на эти же слова в книге. Отчего-то они отозвались странным теплом в груди, прямо там, где сейчас беспокойно билось сердце. — Найти бы ещё того, кто смог бы её полюбить… Она ведь такая хрупкая… Её нельзя доверить кому попало…» Под рёбрами внезапно неприятно кольнуло. Феликс вдруг поймал себя на мысли, что ему страшно думать о том, что с ней мог оказаться рядом кто-то другой. Кто-то, кем будет не он. В памяти всплыл её образ: сияющие молочно-белые глаза, блики на фарфоровой коже, спокойное, даже умиротворённое выражение. И стало так гадко, когда он представил, что на всё это мог смотреть кто-то другой. Он и сам не знал, что с ним происходит. Это было нечто необычное, что-то, чего он никогда ещё не испытывал. И в отличие от вчерашних эмоций, оно ему не нравилось. Совершенно. Неужели он ревнует? Феликс резко мотнул головой. Нет. Нет-нет-нет. Это просто бред. Ну не мог он всего за пару дней влюбиться в неё, да ещё и так, чтобы ревновать. Это глупо. Неправильно. Дабы отвлечься от дурацких мыслей, он отложил книгу и повернулся к окну. Там уже вечерело. Солнце пока ещё не клонилось к закату, однако облака постепенно окрашивались в розовый и оранжевый цвета. В памяти всплыло их вчерашнее обещание. Точно, Шарлотта ведь попросила его посмотреть на закат ещё раз. Это как раз отличная возможность поговорить с ней обо всём. — Мне пора, — оповестил Феликс, поднявшись с кровати. Поймав на себе взволнованный взгляд Беннетта, он объяснил: — Мы с принцессой договорились снова посмотреть на закат сегодня. Это ненадолго. Я буду в порядке, обещаю, — последней фразой он старался успокоить больше себя, чем его. Беннетт смерил его недоверчивым взглядом, но всё же медленно кивнул. — Хорошо. Но если что-то случится, сразу зови меня. — Угу.

***

В этот раз на балконе Шарлотты не оказалось. Когда Феликс пришёл туда, там было пусто. Это не на шутку встревожило его. Сердце беспокойно забилось в груди, застучало в висках. В памяти уже в который раз за день всплыли образы из сна: бальный зал, они с Шарлоттой, кружащиеся в танце, трещины на её лице. Феликс нахмурился, приложил руку к груди. Он старался убедить себя в том, что всё в порядке, что она просто задерживалась, вот и всё. Но тревога всё равно не хотела отступать. Она сжала сердце плотными тисками, сдавила удавкой горло. Впервые Феликс Хониккер так за кого-то переживал. Переживал за человека, которого даже не знал по сути. «Спокойно, — мысленно приказал себе Феликс. — Давай рассуждать логически. В замке тихо, соответственно, слышен каждый звук. Если бы она разбилась, скорее всего я бы это услышал. Да, точно. Значит, с ней всё в порядке, — он твердил себе это как мантру. Пока помогало не особо хорошо. — Но, пожалуй, схожу проверю. Так, откуда же она приходила в прошлый раз…» Феликс вышел с балкона и осмотрелся по сторонам. В голове он прокручивал воспоминания об их первой с принцессой Шарлоттой встрече. Он пытался вспомнить, в какую сторону она уходила. И наконец память услужливо подкинула ему ответ. Феликс быстрым шагом направился в ту сторону. Там, кажется, он ещё не бывал. Та часть замка казалась ему особенно мрачной и зловещей, и потому он не стал туда ходить. Но сегодня иной случай. Когда он проходил мимо лестницы, то услышал знакомый голос. Он даже остановился и обернулся. И действительно, по лестнице, прижимая к груди какую-то книжицу, спускалась Шарлотта. Выглядела она, кажется, взволнованно. — Господин Феликс! — почти шёпотом, чтобы её не услышали, произнесла она, когда увидела его. — Ох, простите, я… И тут она споткнулась. Всё произошло быстро. Книга выскользнула из фарфоровых рук, а вслед за ней вниз полетела и Шарлотта. У Феликса в это мгновение вся жизнь перед глазами пронеслась. Сердце замерло в груди, а потом вдруг забилось с бешеной силой. Он не думал долго. Просто резко рванул вперёд, выставив руки, чтобы поймать её. Он успел. Шарлотта оказалась на удивление лёгкой, как пёрышко. А ещё очень холодной. Фарфор под пальцами ощущался непривычно, однако Феликс не обращал на это внимания. Все его мысли были заняты лишь ею. Он держал её, прижимая к себе, и смотрел в её большие молочно-белые глаза. А она замерла у него в руках, не то напуганная, не то смущённая, не то всё вместе. Будь она живым человеком, он бы, наверное, и сам смутился. Однако принцесса Шарлотта — кукла. Кукла, которая только что чуть не разбилась у него на глазах. Они оба молчали. Тишину замка нарушало лишь оглушительное сердцебиение. Феликсу казалось, что его было слышно во всём замке: настолько сильным оно ощущалось. Интересно, могло ли биться сердце Шарлотты? Он невольно опустил взгляд на её грудь, но тут же отбросил эту мысль куда подальше. Нет, неважно. Главное, что она жива. Он успел. — Спасибо… — наконец нарушила молчание между ними Шарлотта. Она изобразила подобие неловкой улыбки и чуть сжала пальцами его одежду. — Простите, я такая неуклюжая… — Всё в порядке, — он покачал головой. — Главное, что ты не пострадала. А это что? — он взглядом указал на книгу, про которую уже успел позабыть. Шарлотта оживилась. — Ах, это… Это моя любимая сказка. Я хотела прочесть её вместе. Скажите, вы не будете против? — она сделала умоляющее выражение лица. Получилось несколько криво, но оно всё же считывалось. Феликс глубоко вдохнул. На самом деле он никогда не читал с кем-то вдвоём. Беннетт это дело никогда не любил, а больше было и не с кем. Но ему ещё с детства хотелось попробовать. Узнать, каково это — читать книгу вдвоём. Перелистывать страницы вместе, просто сидеть рядом. И сейчас он не стал отказываться от такой возможности. Тем более, когда на него так жалобно смотрели. — Конечно. Идёмте. Они устроились на холодном полу на балконе. Феликс предусмотрительно снял плащ и постелил его, чтобы Шарлотта могла спокойно сесть. Умом он понимал, что она фарфоровая и ей всё равно не будет холодно, но иначе не мог. Так, он считал, будет правильно. Так он чувствовал. Книжица оказалось сказкой о двух принцессах: Чернильной и Бумажной. Феликс, кажется, тоже читал в детстве похожую. Только вот он не помнил особо, чем она закончилась. Да и вообще что тогда, что сейчас она не слишком-то его завлекла. В отличие от Шарлотты. Она сидела близко-близко к нему, и на её волосы снова мягко опускались лучи закатного солнца. Они ласково касались искусственной кожи, путались в белоснежных прядях, прямо как вчера. И снова Феликс не мог отвести от неё взгляд. Что-то в ней будоражило, заставляло и дальше смотреть на неё. Он совершенно не мог объяснить это явление. На ум приходило лишь одно слово, но он старательно гнал от себя эти мысли. Упорно не хотел верить, что влюбился в неё. Влюбился в её наверняка мягкие волосы, в большие добрые глаза, в нежную улыбку, в голос. Во всю неё. Потому что так бывает только в сказках. А у них — реальная жизнь. В какой-то момент Шарлотта оторвала взгляд от книги и посмотрела прямо на него. Их глаза встретились, и его сердце пропустило удар. На мгновение ему показалось, что он увидел там, на дне молочных омутов, своё собственное отражение. Феликс сморгнул. Всё исчезло. — Скажите, вы ведь уезжаете завтра, да? — спросила Шарлотта, и в её голосе он расслышал нотки грусти. Тогда же он вспомнил о том, что хотел с ней поговорить. — Да, верно, — он кивнул и отвёл взгляд. — Завтра днём. — Вот как… Значит, мы больше не увидимся… — эти слова она прошептала едва слышно, но он всё же смог разобрать их. Она тяжко вздохнула и низко склонила голову, так, что длинные белоснежные пряди почти полностью закрыли её личико. Расстроилась. Она определённо расстроилась. И осознание этого отозвалось болью под рёбрами. — Я… — Феликс хотел что-то сказать, но запнулся. Шарлотта подняла на него совершенно живые печальные глаза, и его сердце остановилось на мгновение. Все слова позабылись, и он просто замер, глядя на неё. Сейчас, в свете последних лучей закатного солнца, она совсем не походила на куклу. Выглядела такой… настоящей. Однако саднящая боль под рёбрами быстро сменилась волнением. Потому что в коридоре послышались чьи-то быстрые шаги. Шарлотта, судя по всему, узнала их, так как встрепенулась. На её аккуратном личике отразился искренний страх, и она поспешно поднялась с пола. — Ох, простите, но, кажется, попрощаться подобающе у нас не получится, — встревоженно проговорила она. — Мне нужно идти. Простите… Простите и прощайте… Феликс хотел было остановить её, сказать, что у него есть способ спасти её, однако не успел. Она быстро скрылась за поворотом, и он остался один. Невысказанные слова так и остались висеть в воздухе. — Чёрт… — Феликс тихо выругался себе под нос и медленно поднялся. Отряхнул плащ, накинул его обратно на плечи. — Не успел… А вскоре в коридоре показалась знакомая высокая фигура. Феликс сразу её узнал: дворецкий. Заметив его, слуга поменялся в лице. На мгновение он нахмурился, но потом тут же учтиво улыбнулся. Фальшиво, натянуто. — Что вы делаете здесь в такой час? — поинтересовался он. В его голосе чувствовалось напряжение. Точно такое же, что Феликс ощущал сегодня утром в столовой. — Подышать вышел, — ровно ответил он. Лгать он умел безупречно, и, кажется, дворецкий тоже ему поверил. Или просто не показал вида, что всё понял. — Голова закружилась. Я уже собирался возвращаться к себе. — Я вас провожу, — это прозвучало твёрдо, не как простое предложение. Феликс поджал губы. — Спасибо, — выдавил он, тщательно скрывая раздражение. Он всё ещё был раздосадован тем, что у него ничерта не вышло. Чёрт, чёрт, чёрт…

***

Всю ночь Феликсу не спалось. Он всё время ворочался в постели, беспокойно метался по подушке. Иногда вставал и ходил по комнате и ходил взад-вперёд, прокручивая в голове все возможные варианты того, как помочь Шарлотте. Поговорить с ней напрямую не удалось, значит, возможностей у него теперь ещё меньше. На ум приходило лишь одно: просто силой вырвать её из лап чудовищ-родителей. Он понимал, что это рискованно, что он сам мог пострадать, не говоря уже про саму Шарлотту. Но иных выходов он уже не видел. Если оставит её здесь, она точно погибнет. Или так и продолжит вечность томиться в заточении, лишённая всякой свободы. Этого он допустить никак не мог. Вместе с тем чувство тревоги лишь нарастало. Оно плотно засело в груди, перекрывая пути к кислороду. В памяти то и дело вспыхивали образы из сна, но теперь искажённые. Вот трещин стало больше, вот от Шарлотты откололся кусочек, потом ещё один, и ещё, и ещё. Стоило Феликсу лишь на мгновение прикрыть глаза, и он видел ужасную картину: множество фарфоровых осколков на полу, порванное платье, разметавшиеся по полу белоснежные волосы. Уснуть от всего этого было просто невозможно. Как итог, подремать немного он смог лишь ближе к рассвету. А утро приподнесло ему неприятный сюрприз. Они с Беннеттом проснулись от каких-то неясных шумов в коридоре. Походило на то, что кто-то жарко спорил. Спросонья Феликс даже не сразу понял, кто и о чём говорил. Однако потом он смог различить голоса Шарлотты и её матери, и внутри всё похолодело. Сон как рукой сняло, и он тут же вскочил с кровати. — Феликс, куда… — Беннетт дёрнулся за ним. Он и сам ещё не до конца проснулся, однако, кажется, тоже понимал, что происходит что-то плохое. Нет, не так. Что-то ужасное. — Мне нужно туда, мне нужно к Шарлотте! — это единственное, что смог сказать ему Феликс. Они оба вылетели в коридор. Там уже собиралась прислуга. Кто-то не понимал, что происходит, кто-то взволнованно перешёптывался. В толпе Феликс заметил стражников, направляющихся в их сторону. Выглядели они грозно, и по их виду сразу стало понятно: ничего хорошего их с Беннеттом не ждёт. — Вы должны немедленно покинуть замок, — выкрикнул один из стражников. — Сейчас же! Феликс посмотрел на Беннетта. Тот нахмурился и кивнул, положив руку на оружие. — Я понял. Иди, Феликс. Я тут справлюсь. Феликс рванул вперёд так быстро, как только мог. Сердце бешено стучало под рёбрами, дышать становилось труднее, однако он не останавливался. В голове пульсировала лишь одна единственная мысль: он должен успеть. Должен спасти Шарлотту. За ним гнались люди, однако он слышал, как Беннетт методично расправлялся с каждым из них. За спиной раздавались испуганные возгласы дам, ругонь мужчин, но он особо не вслушивался. Он просто бежал-бежал-бежал вперёд по коридору, ведомый знакомым голосом. И чем ближе он становился, тем отчётливее слышал слова. — Вернись в комнату! Немедленно! — Нет! Я хочу увидеть его! Хочу попрощаться с ним в последний раз! — Сколько раз тебе ещё повторять! Ты — кукла! А куклы не общаются с людьми, поняла?! Быстро возвращайся в комнату! Феликс нахмурился. Удушливое чувство тревоги усилилось. Он понимал, что сейчас должно случиться нечто непоправимое. Что-то, чего он просто не мог допустить. Гонимый этой мыслью, он ускорил шаг. Голоса становились всё ближе. — Нет, мама, вы ошибаетесь! Я — человек! — кричала Шарлотта. — Я пойду к нему! Я больше не хочу прятаться! — Что за настырная девчонка! А ну иди сюда! Живо! — Элизабет, осторожнее! Шарлотта! — это был уже голос короля. Он звучал напугано, из-за чего сердце Феликса пропустило удар. А потом он наконец добрался до того места, где всё и происходило. Но было уже слишком поздно. Мир вокруг как будто бы замер. Он видел, как Шарлотта, вытянув руки вперёд, летела вниз по лестнице. Сверху, словно прибитая к полу, стояла её мать. На её лице застыло какое-то странное выражение: смесь ужаса, осознания того, что она только что натворила, и ненависти. А потом… звук разбитого стекла. По полу, прямо как в его ведении, рассыпались осколки. Один из них отлетел прямо к его ногам. Феликс на мгновение застыл, будто не верил в происходящее, а потом ринулся к Шарлотте. Руки дрожали, сердце, казалось, было готово выпрыгнуть из груди. Нет. Нет-нет-нет, этого просто не может быть… — Шарлотта… — выдавил Феликс, опустившись рядом с ней на пол. Внутри как будто бы что-то оборвалось, когда он увидел её лицо. Одной щеки недоставало, по другой пошли трещины. Одна из кистей отлетела в сторону, другая раскололась надвое. Но хуже всего выглядела зияющая дыра на груди. Прямо там, где должно было находиться сердце. Шарлотта подняла на него чудом уцелевшие глаза. Если бы она могла плакать, то, наверное, сейчас бы по её лицу катились слёзы. Однако вместо этого она лишь улыбнулась целым уголком рта. Горько, отчаянно. — Фе… ликс… — глухо прошептала она. Она слабо подняла одну из разбитых рук и едва коснулась ею его щеки. Феликс невольно прижался к ней, обхватил запястье пальцами. — Я… так рада, что снова увидела тебя… — произнесла она на выдохе. — Прости… что теперь я так выгляжу… Ужасно, правда? — Да что за глупости ты говоришь… — выпалил он. Он прижал её к себе, чувствуя, как дрожит всё тело. Ему было страшно. Впервые в жизни ему было так страшно. И чертовски больно. — Но ведь правда же… — мягко возразила Шарлотта. — Теперь… я совсем некрасивая. И ты… Нет, больше никто… не сможет полюбить меня такой… Посмотри, сколько частей от меня откололось… — Да плевать, сколько, — он зажмурился и крепче прижал её к себе. В носу защипало, в уголках глаз проступила влага. — Ты всё равно красивая… Самая красивая на свете… Я таких, как ты, никогда в жизни не видел… — Но ведь… — Молчи, — почти шёпотом перебил он. По щекам уже покатились первые слезинки. — Я расколдую тебя, слышишь? И мы снова посмотрим на закат вместе. Будем читать книги вдвоём. Будем делать всё, что только ты захочешь. Ты не умрёшь… — Уже… слишком… поздно… — едва слышно прошептала она и нежно провела по его щеке. На коже осталась царапина, но ему было плевать. — Спасибо… что провёл со мной эти пару дней. Я… люблю тебя… После этого она вдруг затихла. Феликс прикусил губу и медленно открыл глаза, посмотрел на неё. Её лицо замерло в одном выражении. В молочно-белых омутах, казалось, больше не было блеска жизни. Оттого внутри что-то оборвалось. — Нет… — одними губами прошептал Феликс. Слёзы покатились из глаз пуще прежнего. — Нет, нет, нет… Шарлотта, не смей умирать… — он крепче вцепился в её запястье, чуть потряс. Однако никакой реакции не получил. — Шарлотта, я прошу тебя… Я… я тоже тебя люблю… В этот момент одна из слёз, скатившись по щеке, сорвалась с подбородка и упала прямо в ту дыру на груди. Мир вокруг окончательно остановился для Феликса Хониккера. Вокруг собирались обеспокоенные люди, где-то среди них был и Беннетт. Они перешёптывались, кто-то в ужасе смотрел на принцессу, осколками разбросанную по коридору. Однако для Феликса всего этого не существовало. Не было стирильно-идеального замка, не было фальшиво-идеальных родителей Шарлотты, ничего не было. Осталось лишь горе. Болезненное, саднящее под рёбрами. От сердца, казалось, оторвали ещё один кусок, прямо как тогда, на похоронах родителей. Сейчас он испытывал точно такое же чувство. И лишь теперь чётко осознал и принял одну простую истину: он правда любит Шарлотту. Любит её волосы, глаза, улыбку, всю её. И плевать, что она — кукла. Для него она была живее всех в этом проклятом замке. Только вот теперь, кажется, и её фарфоровое сердце перестало биться. Феликс так и продолжал сидеть на полу среди осколков, держа на руках её тело. Из глаз ручьём катились слёзы, однако он не спешил их вытирать. Было плевать. Плевать, что теперь будет. Всё равно его смысл уже потерян. Он умер вместе с причудливой кукольной принцессой, которая искренне радовалась закату. Которая просто хотела любить и быть кем-то любимой в ответ. Ещё несколько слёз упали туда, где могло бы находиться её сердце. И вдруг… Дыра неожиданно засветилась. Сначала слабо, почти незаметно. Потом сияние стало заметнее, и Феликс уже обратил на него внимание. Его глаза расширились, и с губ сорвалось тихое: — …Не может быть… Прямо у него на глазах происходило чудо. Трещины на лице Шарлотты исчезали, зарастали, как обычные царапины. Места, где откололись большие куски, начинали светиться, а когда сияние исчезало, на их месте оставались уже целые участки кожи. И сама Шарлотта менялась. Фарфоровая кожа перестраивалась, обретала телесный оттенок. Последней исчезла зияющая дыра в сердце. Она медленно затянулась, и через несколько секунд он услышал мерное сердцебиение. Настоящее. Живое. Шарлотта в его руках пару минут не шевелилась, но потом медленно моргнула. Подняла голову, растерянно посмотрела сначала на Феликса, потом обвела взглядом весь коридор. В толпе раздался удивлённый возглас: — Смотрите! Принцесса Шарлотта! Она теперь человек! — Человек! Человек! — подхватили все остальные. Вокруг снова стало шумно, однако Феликс уже не обращал на это внимания. Он смотрел лишь на Шарлотту. Шарлотту, которая прижималась к нему и цеплялась тонкими пальцами за его одежду. Шарлотту, от которой веяло теплом и пахло цветами. Шарлотту, которую он расколдовал.