Часть 4

      В Румынии солнце решило изжарить всё живое. Лучи, словно прожекторы на допросе, нещадно палили сквозь неплотные шторы, будя Гермиону из сладкого забытья. Черт, в кровати было так уютно, так тепло и так… пусто. Вставать не хотелось от слова «совсем», особенно после вчерашнего вечера, насыщенного откровениями и, чего уж там, несколькими бокалами огневиски. Разговор с Джинни вытащил из души когти тоски, словно мандрагору из горшка, оставив после себя непривычную легкость и даже, черт возьми, настроение. Для Гермионы, которая ненавидела прогресс прямо-таки колоссальный. Обычно пробуждение для неё — пытка, экзекуция, инквизиция в одном флаконе. А тут — выспалась, как младенец на зелье сна без сновидений.       Спать одной — отдельное удовольствие. Никто не храпит под ухом, не ворочается и, главное, не притягивает к себе мертвой хваткой, лишая возможности дышать. Нет, Гермиона не жаловалась (ладно, жаловалась), что спать с Роном было невыносимо. Просто, черт возьми, она ценит личное пространство! И быть расплющенной во сне, как блин на Масленицу, — удовольствие ниже среднего. Но сколько бы она ни пыталась донести эту простую истину до Рональда — всё без толку. Стенка, а не человек.       Потянувшись, с хрустом, который позавидовал бы любой пожилой маг, Гермиона наконец встала. Холодный душ — единственное спасение от румынской жары. Натянув легкий сарафан — один из тех, что Джинни назвала «предельно невинным и оттого чертовски соблазнительным», — Гермиона спустилась вниз. За столом, который компания застолбила еще вчера, словно стаю фейри, сидели Джинни и Блейз. О чем-то оживленно спорили.       — Доброе утро, — Джинни, лучась энергией, чмокнула Гермиону в щеку. Та сразу почувствовала запах ее духов — что-то цветочное с нотками перца. Уютно устроилась рядом.       Забини же, мрачный, как дементор после диеты, просто кивнул. Его короткие темные волосы были растрепаны, а под глазами залегли тени. Похоже, он тоже «отлично» выспался.       — Доброе, — ответила Гермиона, захватывая кувшин с апельсиновым соком. — А где остальные?       — Гарри, ты знаешь, любитель поспать подольше, — Джинни хихикнула, отпивая кофе. — Наверняка сейчас обнимается с подушкой, видя десятый сон про снитч.       Гермиона невольно улыбнулась. Кофе… На эту адскую жидкость ее подсадила именно Джинни. Теперь эта кофеиновая фурия являлась к ней в кабинет каждое утро с двумя стаканчиками пахучего напитка. Без этого ритуала день просто не начинался.       В животе неприятно заурчало, предчувствуя бурю. Румынское солнце, казалось, насмешливо подмигнуло сквозь окно.       — А что на завтрак? — спросила Джинни, осматривая стол, заставленный блюдами с непонятным содержимым.       — Похоже на местный деликатес, — Блейз ковырнул вилкой что-то белое и дрожащее. — Выглядит … интересно.        — Надеюсь, это не глаза тритона, — с сарказмом заметила Гермиона, с опаской принюхиваясь к блюду. В воздухе витал сладковатый запах, смешанный с ароматом трав. Сложно было сказать, аппетитно это или нет. Скорее второе.       — Только если тритон был вегетарианцем, — ухмыльнулась Джинни, накладывая себе порцию чего-то, напоминающего омлет. — А вообще, выглядит съедобно. Кто рискнет первым?       Гермиона и Блейз переглянулись. В их взглядах читался немой вопрос: «Ну что, сыграем в русскую рулетку?».       — Довольно неплохо, — промычала Гермиона, бросая взгляды в сторону входа.       — Про Драко интересно узнать? — Блейз, чертов лис, расплывается в хитрой улыбке, замечая, как щеки Гермионы заливает румянец. Он откидывается на спинку стула, поигрывая ложкой. Вокруг стоял гомон — звяканье посуды, обрывки разговоров на разных языках, аромат жареного бекона смешивался с запахом крепкого кофе. Утро в маленьком румынском отеле кипело, как зелье в котле.       — Нет, — твердо, даже слишком твердо, отвечает Гермиона, чувствуя, как предательское тепло поднимается к шее. — Лучше расскажи про себя. Почему мы не знали, что ты не только прекрасный зельевар, но и, оказывается, неплохо разбираешься в темной магии и рунах?       Блейз искренне, без тени насмешки, смеется, видя такой неожиданный интерес со стороны Грейнджер. Гермиона подозревает, что он мысленно перенесся обратно в школьные годы, в слизеринские подземелья, где подобные вопросы ее бы встретили с холодным презрение.       — Тебе всегда было интересно все, что связано с учебой, Грейнджер, — Ну точно! Попадение в яблочко. — Все очень просто. Если ты родился в чистокровной семье, — он делает многозначительную паузу, бросая быстрый взгляд на Гермиону, — не в обиду, Герм, — так еще и слизеринец, то ты автоматически должен знать все, что связано с темной магией. Таковы правила.       Лицо Блейза остается непроницаемым, словно он только что сообщил о погоде, а не о том, что от маленьких ведьм и волшебников требуют владения проклятиями, еще до того, как они научатся правильно варить напиток бодрости. Для него, похоже, это норма. Но Гермиона чувствует, как внутри все сжимается от негодования. Родиться в определенной семье и быть обязанным… Жуть.       — Странно это все, — подхватывает Джинни, замечая, как нахмурились брови подруги. Она откладывает вилку, и в ее глазах появляется тень беспокойства.       — Для вас может быть, — пожимает плечами Забини, возвращаясь к своему завтраку. Кажется, он совершенно не понимает, что именно их так задело.       За окном шумел румынский городок, доносились обрывки чужой речи, звяканье трамвая. Солнце продолжало нещадно палить, превращая воздух в раскаленное желе.       Завтрак продолжился в относительной тишине, прерываемой лишь скрипом стульев и звяканьем посуды. Наконец, когда перед Гермионой появился долгожданный кофе и черничный пирожок, источающий божественный аромат, в зал вошли Гарри и, следом за ним, словно его тень, Драко. Гарри выглядел так, будто всю ночь боролся с венгерской хвосторогой, а не спал в мягкой постели. Гермиона бросила вопросительный взгляд на Джинни. Та в ответ лишь ехидно улыбнулась, и Грейнджер все поняла без слов. Точно фурия.       — Сегодня нужно будет съездить еще раз в заповедник, узнать по поводу лунных тельцов. Кто сможет? — спросил Гарри, потирая заспанные глаза. Его голос был хриплым.       — Я, — не раздумывая ни секунды, ответила Гермиона. Лунные тельцы — это важно. И интересно.       — Могу я, — тут же отозвался Драко, бросая на Гермиону вызывающий взгляд.       Выпендривается, гад.       Их взгляды снова схлестнулись, словно клинки на дуэли. Гермиона прищурилась, Драко усмехнулся, демонстрируя безупречно ровные зубы. Это немое противостояние продолжалось несколько секунд, пока его не прервал Гарри.       — Ну и отлично, значит отправляйтесь вдвоем. Вечером жду ответ. Ай! — Гарри взвизгнул, когда Джинни нанесла ему удар ногой под столом. Гермиона хихикнула, заметив это.       — Что? — воскликнул Поттер, недоуменно глядя на жену. Похоже, он действительно ничего не понимал. Или делал вид.       — Ничего, Поттер! — фыркнула Джинни, и, повернувшись к Гермионе, многозначительно поджала губы, словно извиняясь за тугодумство мужа.       Гермиона понимающе улыбнулась. Сделав последний глоток кофе, она встала.       — Буду ждать тебя в холле через час, не опаздывай, Малфой, — бросила она через плечо, направляясь к выходу. Сердце билось где-то в горле. Черт, это будет долгий день.       Просто замечательно.

***

      Он опаздывает. Первые пять минут Гермиона стояла, как статуя, уверенная, что вот-вот появится эта белобрысая макушка. Через десять минут — нервно постукивала ногой по плитке, выбивая чечетку раздражения. А когда стрелка часов перевалила за двадцать минут — внутри всё клокотало, как лава в жерле вулкана. Сказала же — не опаздывать! Нет же, надо выпендриться. И она была уверена на все сто — это сделано назло. Нужно было сразу сказать Гарри, что она поедет одна. Черт бы побрал этого слизеринского павлина.       Сукин сын.       Наконец, когда Гермиона уже готова была аппарировать в одиночку, в поле зрения возникла знакомая белая макушка. Драко шел не спеша, лицо расслабленное, руки в карманах. Словно на прогулку в парке вышел, а не на важное задание. Идиот.       — Только не начинай, Грейнджер, — сходу бросает Драко, останавливаясь напротив. — Я опоздал не просто так. На то были веские причины.       Гермиона скрестила руки на груди, прожигая его взглядом. Вокруг стоял гул голосов, смех, доносились обрывки музыки из соседнего бара. Жара стояла невыносимая, воздух дрожал, словно над раскаленной сковородой.       — И какие же? — сквозь зубы цедит она, резко разворачиваясь в сторону лестницы, ведущей в подвал.       Драко хмыкает, и Гермиона закатывает глаза, мысленно проклиная все чистокровные рода и их дурацкие манеры.       — Это слишком личное, — с легкой насмешкой отвечает он, следуя за ней. — Я прошу прощения, что опоздал, но причину говорить не собираюсь. Тем более тебе.       Вот как?! «Тем более тебе»?! Ха! Пошел ты, к черту, Драко Малфой! Гермиона чувствовала, как щеки горят от злости.       Они молча спустились в темный, прохладный подвал, пропахший сыростью и какой-то странной травой. Воздух здесь был тяжелый, словно пропитанный магией. Трансгрессировали в абсолютной тишине.       В заповеднике Гермиона старалась держаться от Малфоя настолько далеко, насколько это возможно. Сама расспрашивала работников, собирала информацию о пропавших магических существах, запрашивала отчеты об уходе. Драко же, казалось, скучал. Он безучастно осматривался по сторонам, порой что-то записывая в маленький блокнот.       Спустя пару часов, когда солнце уже начинало клониться к закату, окрашивая небо в багровые тона, они почти закончили. Оставалось только разобраться с кнарлами. Их исчезновение было самым странным и непонятным. В отличие от фестралов и лунных тельцов, кнарлы как раз имели ценность для темных магов. Зачем они понадобились — оставалось загадкой.       — Это просто не укладывается в голове, — Гермиона провела рукой по лбу, чувствуя усталость. — Фейстралы — да, тельцы — возможно… Но кнарлы? Они же совершенно бесполезны для ритуалов.       Драко, стоявший у вольера с оставшимися кнарлами, повернулся к ней, и на его лице мелькнула странная улыбка.       — А ты уверена, Грейнджер, что знаешь о кнарлах всё?       Гермиона даже не ответила. Просто развернулась и ушла. Слушать его подколы она не намерена.       — То есть пропали две самки кнарлов, которые вот-вот собирались нести яйца? — медленно, с нажимом переспрашивает Драко, сверля егерей взглядом. Те нервно переминаются с ноги на ногу и согласно кивают, словно китайские болванчики. Вообще, эти ребята откровенно не пылали дружелюбием к так называемым «следователям». Смотрели исподлобья, бубнили что-то себе под нос, словом, вели себя, как стая зашуганных боггартов.       Гермиона подошла как раз в тот момент, когда Малфой начал задавать уточняющие вопросы. И это ее зацепило. Исчезновение кнарлов само по себе странное. Ладно, допустим, кто-то решил разнообразить свой зверинец этими милыми, но не особо полезными созданиями. Но зачем воровать именно беременных самок? Что-то тут явно не сходится.       — Получается, самки еще не успели снести яйца? — вклинивается Гермиона, становясь рядом с Драко так близко, что чувствует исходящее от него тепло. Воздух вокруг вибрировал от напряжения.       Егерь бросает на Гермиону быстрый, оценивающий взгляд, полный какого-то странного пренебрежения. Будто она пустое место. Медлит с ответом, переводит взгляд на Малфоя, замечает его выгнутую бровь и скрещенные на груди руки — и только потом отвечает. Гермиону это начинает бесить.       — Да, — цедит он сквозь зубы. — Они должны были отложить яйца буквально на следующий день. Но их украли.       Гермиона кивает и отходит в сторону. Находиться рядом с этими егерями становится физически тяжело. От них веяло какой-то затхлой, болотной энергией. И это противно. Смотрели они на нее так, будто она — шедевр современного искусства, вызывающий у всех рвотные позывы.       Малфой бросает на нее быстрый взгляд, но ничего не говорит. Похоже, он чувствует напряжение, которое повисло в воздухе, густое, как патока. Заканчивает разговор с егерями и подходит к Гермионе.       — Здесь больше нечего ловить, я выжал из них все, что можно, — Драко кивает в сторону выхода из заповедника, пропуская Гермиону вперед.       — Что-то они не очень дружелюбны, — фыркает Грейнджер, замечая легкую улыбку на губах Малфоя. Он явно       забавляется всей этой ситуацией.       Они идут по аллее, ведущей к выходу. Высокие деревья отбрасывают длинные тени, воздух наполнен запахом хвои и влажной земли. У огромных черных ворот, выцветших от солнца до серого, Малфой достает пачку сигарет и прикуривает. Вишневые. Гермиона невольно задерживает взгляд на его длинных, бледных пальцах.       — Думаю, они просто не умеют общаться с людьми, — пожимает плечами Драко, откидывая голову назад и выдыхая дым кольцами.       Гермиона завороженно наблюдает за этим. Ей всегда нравилось, как он это делает. Еще в школе, когда они тайком встречались, сбегая с уроков в библиотеку, Драко курил, выпуская дым в самом дальном секторе, пока она читала. Эта маленькая деталь врезалась в память, как осколок в сердце.       — Возможно… — Гермиона стыдливо отводит взгляд, понимая, что задумалась и потеряла нить разговора.       — Не возможно, а так и есть, — усмехается Драко. — Егеря — те же домашние эльфы. Выполняют свою работу, совершенно не умея коммуницировать ни с людьми, ни друг с другом.       Гермиона кивает, чувствуя себя полной идиоткой. К чему он это вообще сказал? Нужно срочно перевести тему.       — Слушай, — выпаливает она. — Я тут проголодалась. Может, перекусим где-нибудь?       — Я не против, — отвечает Драко, и Гермиона едва не падает в обморок от удивления.       Что? Ей не послышалось? Сам Драко Малфой согласился пойти с ней на обед. Вдвоем. Более того, он сказал, что полностью полагается на ее вкус в выборе ресторана. Дважды повторять не пришлось. Гермиона, чувствуя, как внутри все трепещет от волнения, решительно направилась в сторону ближайшего маггловского ресторана.       Малфой шел рядом, молчаливый и задумчивый. Изредка кивал, реагируя на реплики Гермионы, возмущавшейся по поводу хамского поведения егерей. Пару раз ей даже удалось услышать его смех — низкий, хрипловатый. Каждый раз в эти моменты Гермиона невольно замирала, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Несколько лет назад она и представить себе не могла, что будет так реагировать на его смех. Черт, да что вообще происходит? Чушь какая-то.       В ресторане их встретили с подобострастным поклоном и провели в глубь зала, усадив за уютный столик у окна. Сквозь тяжелые портьеры пробивался мягкий свет, создавая интимную атмосферу. Заказали несколько национальных румынских блюд, названия которых Гермиона даже не пыталась запомнить. И, конечно же, черничный пирожок. Черт, кажется, походы в кафе с Тео и Пэнси нужно срочно прекращать. Иначе она скоро не влезет ни в одни джинсы.       — О чем задумалась? — голос Драко вырвал ее из размышлений.       — Да ни о чем, — отмахнулась Гермиона, чувствуя, как щеки покрываются румянцем. — Просто скучаю по близким.       Он какое-то время молчал, потом нахмурился и, кивнув пару раз, словно собираясь с мыслями, произнес:       — Никогда не думал, что вы с Тео и Пэнси подружитесь.       Брови Гермионы взметнулись вверх.       — Почему? — ей действительно было интересно. Ведь именно Драко познакомил их. С Тео они нашли общий язык практически сразу, да и с Пэнси тоже. Хотя…       — Насчет Нотта ничего не могу сказать, — продолжил Драко, — а вот Пэнси одно время тебя на дух не переносила.       И тут он вдруг широко улыбнулся, почти беззвучно рассмеявшись, содрогаясь всем телом. Гермиона смотрела на него с недоумением. Что он, черт возьми, нашел смешного?       — Что? — хмуро спросила она.       Драко наконец успокоился, но улыбка не сходила с его лица.       — Ты выглядишь очень забавно, — сказал он, протягивая ей белоснежный платок. — Возьми, у тебя все щеки в чернике и посыпке.       Гермиона вспыхнула, чувствуя, как жар приливает к лицу. На платке, аккуратно вышитые красными нитками, красовались инициалы «Д.Л.М.». Она бросила быстрый взгляд на Драко. Тот сидел, отвернувшись к окну, и задумчиво помешивал кофе. Убедившись, что он на нее не смотрит, Гермиона осторожно провела пальцами по вышивке и закрыла глаза.       — Не поймаешь! — смеялась она, убегая от него по Запретному лесу. Сумерки сгущались, пора было возвращаться в Хогвартс, но сейчас это казалось таким неважным.       — Гермиона! — крикнул Драко в тот момент, когда она, споткнувшись о корень дерева, упала на землю.       Зажмурившись, она смаргивала слезы. Больно.       — Мерлин! — Драко оказался рядом в мгновение ока. Поднял ее на руки, нашел ближайшее бревно и осторожно усадил Гермиону, а сам опустился перед ней на колени. На его изящной коленке расцветал огромный синяк. — Душа моя, ну как так?       — Я случайно, — всхлипнула Гермиона.       — Принцесса… — Драко нежно стер слезы с ее щеки. — Все хорошо, сейчас мы все исправим.       Он достал из кармана брюк белый платок со своими инициалами и, как можно аккуратнее, стал вытирать кровь с ее раны, чтобы оценить степень повреждения. Все было в порядке. Маленькая царапина, которая затянется через пару минут. Но этот момент навсегда остался в памяти Гермионы.       — Все хорошо? — голос Драко вернул ее в реальность. Он смотрел на нее с беспокойством, заметив слезы на ее глазах.       Гермиона натянуто улыбнулась и кивнула. Он не должен видеть ее слез. Драко и так слишком много видел раньше. Она не позволит этому повториться.       — Я постираю твой платок и верну, — пробормотала она.       — Не переживай, оставь себе, — отмахнулся Драко. — У меня таких тысячи дома. Не обеднею.       — Ну ты-то да, — не смогла удержаться от сарказма Гермиона.       Драко улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой, и Гермиона невольно рассмеялась в ответ. Напряжение, висевшее между ними, словно лопнуло, как мыльный пузырь.       — Что думаешь по поводу дела? — вдруг серьезно спросил Драко, его взгляд стал сосредоточенным.       Гермиона заказала стакан воды, чувствуя, как по телу разливается обжигающая волна. Сидеть вот так рядом с человеком, который когда-то был для тебя всем — чертовски тяжело. Особенно, когда он общается на отстраненные темы, будто между ними ничего никогда не было. Она думала, что справится. Думала, что время залечило все раны, затянуло шрамы. Но, черт, нет.       — Я скоро приду, — пробормотала она, сбегая от его взгляда, от воспоминаний, от самой себя.       В уборной, заперев за собой дверь, Гермиона опустилась на холодный кафельный пол, чувствуя, как слезы жгут глаза. Тогда, на мосту, все было по-другому. Легко, непринужденно. Они общались, как старые знакомые, давно пережившие все бури и штили. А сейчас, на этом чертовом совместном задании, Гермиона просто не могла на него смотреть. Перед глазами, как кадры из проклятого пэнсива, всплывали воспоминания.       Его смех, хриплый и низкий. Глаза, серые, как грозовое небо. Руки, длинные, с тонкими, аристократичными пальцами. Губы… Все это стояло перед глазами, яркое, живое, не желая отпускать. А она должна думать о Роне. Об их отношениях, о предстоящей свадьбе. А в мыслях — этот назойливый, популярный, саркастичный слизеринец. Тот, который не выходит из головы уже много лет.       Черт. Черт. Черт! Соберись, Гермиона! Ты взрослая, самостоятельная женщина, которая, блять, сидит на грязном полу в каком-то румынском ресторане и ревет по бывшему! Как тебе не стыдно?!       Резко встав, Гермиона, пошатываясь, подошла к зеркалу. Лицо красное, опухшее, глаза — как у загнанного зверя. Руки дрожат. Боже, да она просто жалкая! Кое-как достав палочку, она привела себя в порядок. Натянутая улыбка, холодный взгляд — маска на место. Можно выходить.       — Ты в порядке? — взволнованный голос Драко ударил по нервам. Он смотрел на нее так… пронзительно.       Гермиона выдавила из себя что-то вроде «да-да», пытаясь сесть на свое место. Но в глазах вдруг потемнело, мир вокруг закружился, и последнее, что она запомнила, — как резко вскочил Драко, успев подхватить ее в последний момент. Его руки, сильные и теплые, обхватили ее талию. Запах вишневого табака смешался с ароматом его одеколона — горький, древесный, такой знакомый. И провалилась в темноту.       В ресторане повисла тишина. Официанты испуганно перешептывались, бросая на Драко, державшего на руках безжизненное тело Гермионы, тревожные взгляды. На столе, среди недоеденных блюд, лежал белоснежный платок с вышитыми красными нитками инициалами «Д.Л.М.». Маленькая деталь, которая говорила больше, чем тысяча слов.

***

      Голова раскалывалась, словно кто-то пытался пробить ее тупым сверлом. Гермиона с трудом разлепила веки и осмотрелась. Все вокруг белое, стерильное, слепяще яркое. Больница. Мерлин, что случилось? Память, как проклятая карта Мародеров, отказывалась выдавать хоть какую-то информацию.       — О, ты уже пришла в себя, — в палату вошла Джинни. На ее лице — смесь усталости и беспокойства. Под глазами залегли тени, а губы были плотно сжаты.       Гермиона хотела ответить, но не смогла выдавить из себя ни звука. В горле, словно после заклятия немоты, стоял ком. Сухо, как в Сахаре.       — Держи, — Джинни, словно читая ее мысли, протянула стакан воды. Гермиона жадно выпила все до последней капли, но даже этого казалось мало.       — Ты как? — Джинни присела рядом на койку, взяв ее холодную руку в свою теплую ладонь. Гермиона невольно улыбнулась. Эта разница температур — маленькая деталь, которая всегда напоминала ей об их дружбе. Лед и пламень.       — Паршиво, если честно, — прохрипела Гермиона. — А что случилось?       Брови Джинни нахмурились.       — В смысле? Ты ничего не помнишь? — в ее голосе послышалась тревога.       — Нет, — Гермиона попыталась напрячь память, но в голове — пустота. — Последнее, что я помню — мы с Малфоем ходили по заповеднику. И… черничный пирожок.       — Мерлин… — Джинни встала и начала ходить по палате, нервно теребя край кофточки. — Вы вернулись из заповедника, пошли обедать. А там ты… упала в обморок.       — Упала в обморок? — Гермиона приподнялась на локтях, и нервно захихикала. — Серьезно? Что, прямо вот так, взяла и отключилась? Может, меня кто-то проклял?       — Врачи сказали, что это нервное истощение, — Джинни остановилась у окна, ее взгляд был устремлен куда-то вдаль. За окном шумел город, доносились обрывки разговоров, гудки машин. — Переутомление, стресс… Сказали, тебе нужен отдых. Много отдыха.       — Нервное истощение? — Гермиона фыркнула. — Да я в школе справлялась с большей нагрузкой!       — Это было давно, Герм, — Джинни повернулась к ней, в ее глазах читалась усталость. — Ты не машина. И, кстати…       Она замялась, словно не решаясь продолжить.       — Что «кстати»? — Гермиона насторожилась.       — Кстати, Малфой был рядом все время, — Джинни выпалила на одном дыхании. — Он принес тебя сюда, не отходил ни на шаг, пока ты не пришла в себя. Сейчас он пошел сообщить Гарри, чтобы тот передал Рону все. Потому что Уизли там с ума сходит.       Гермиона почувствовала, как щеки заливает краска. Малфой… рядом? Все время? Черт. Эта мысль вызывала в ней странную смесь тревоги и… тепла.       — Рон… — прошептала она, вспоминая о своем женихе.       — Он волнуется, — Джинни подошла к кровати и села рядом. — Как и все мы.       — А Малфой? — не удержалась Гермиона.       Джинни многозначительно посмотрела на нее.       — Он тоже, — тихо сказала она. — Похоже, очень.       Дверь палаты тихонько скрипнула, и на пороге появился Драко. Вид у него был, мягко говоря, помятый. Волосы растрепаны, на обычно безупречной белой рубашке мятина, а под глазами залегли тени. Увидев, что Гермиона проснулась, он заметно выпрямился, напряжение, отражавшееся в складке между бровей, немного разгладилось.       — Грейнджер, — его голос был хриплым, словно он долго не разговаривал. — Как ты себя чувствуешь?       Гермиона почувствовала, как щеки снова заливает краска. Черт, почему она так реагирует на его присутствие? Ведь это всего лишь Малфой. Назойливый, саркастичный, слишком красивый… Стоп.       — Нормально, — ответила она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно. — Что, собственно, произошло? Почему я в больнице?       — Нервное истощение, — повторила Джинни, бросая на Драко быстрый взгляд. — Переутомление.       — Ага, конечно, — Гермиона закатила глаза. — Я же говорю, что в школе…       — Грейнджер, — Драко перебил ее, подходя ближе к кровати. — Врачи сказали, что тебе нужен отдых. И я склонен им верить. Ты выглядела… не очень хорошо.       Он замолчал, словно подбирая слова. Гермиона невольно отметила, что он избегает смотреть ей в глаза. Странно.       — Спасибо, Малфой, — тихо произнесла она, чувствуя, как внутри разливается тепло. — И… спасибо, что был рядом в этот момент.       Драко наконец поднял на нее взгляд. Его серые глаза, обычно холодные и насмешливые, сейчас были полны… беспокойства?       — Не за что, Грейнджер, — он отвел взгляд, нервно проведя рукой по волосам. — Кто-то же должен присматривать за тобой. А Поттер с Забини… ну, ты понимаешь.       В его голосе проскользнула привычная насмешка, и Гермиона невольно улыбнулась. Кажется, лед тронулся.       — Да уж, — согласилась она. — От этих двоих станется оставить меня тут одну на произвол судьбы.       — Не преувеличивай, — Джинни фыркнула, вставая с кровати. — Мне пора. Гарри, наверное, уже с ног сбился, ища меня. А ты, Грейнджер, — она повернулась к Гермионе, ее взгляд стал серьезным, — отдыхай. И не вздумай геройствовать.       — Хорошо, мама, — усмехнулась Гермиона.       Джинни вышла из палаты, оставив их наедине. Тишина повисла в воздухе, густая и немного неловкая.       — Так что насчет кнарлов? — спросила Гермиона, чтобы нарушить молчание. — Есть какие-нибудь идеи?       Драко присел на стул рядом с кроватью, и в его глазах мелькнул огонек.              — Есть одна мысль, — медленно произнес он. — Но она довольно… безумная.       — Безумная? — Гермиона приподняла бровь, заинтригованная. — Еще безумнее, чем теория о том, что кто-то коллекционирует беременных кнарлов для создания армии пушистых монстров?       Драко усмехнулся, и в уголках его глаз появились морщинки.       — Почти, — ответил он. — Помнишь, егеря упоминали, что кнарлы должны были вот-вот отложить яйца?       — Конечно, помню, — Гермиона кивнула. — И что с того?       — А то, что яйца кнарлов… светятся, — Драко сделал паузу, словно давая ей время переварить эту информацию. — Светятся в темноте. Ярко. И, как оказалось, обладают довольно… интересными свойствами.       — Светятся? — Гермиона нахмурилась. — Никогда об этом не слышала.       — Потому что это тщательно охраняемая тайна, — пояснил Драко. — Я случайно наткнулся на эту информацию в старинных архивах Малфой-Мэнора. Оказывается, светящиеся яйца кнарлов… усиливают магические способности. Временно, конечно. Но эффект довольно сильный.       — Усиливают магические способности? — Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. — И ты думаешь, что кто-то украл кнарлов ради их яиц?       — Именно, — Драко кивнул. — Кто-то, кому очень нужна дополнительная магическая сила. И кто знает, для чего.       Гермиона замолчала, обдумывая его слова. Эта теория была безумной, да. Но… вполне логичной. И чертовски опасной.       — Но кто мог знать об этом? — спросила она, нарушив тишину. — Кроме тебя, конечно.       — Вот в этом-то и вся загвоздка, — Драко встал со стула и подошел к окну, его взгляд был устремлен куда-то вдаль. — Эта информация настолько секретна, что о ней знают лишь единицы. И все они… скажем так, не самые приятные личности.       Он повернулся к ней, и в его серых глазах мелькнуло что-то похожее на страх.       — Грейнджер, — его голос был тихим и серьезным. — Боюсь, мы вляпались в нечто гораздо более серьезное, чем просто кража магических существ.

***

      — Итак, — начал Гарри, развалившись в кресле и откусывая кусок сыра, — этот символ… он точно связан с «Вестниками Смерти»?       Драко, разливая огневиски по стаканам, кивнул.       — Уверен на сто процентов. Мой контакт подтвердил — это их знак. И руины в Албании — их главный штаб, так сказать.       Об руинах успел узнать Блейз. Гарри в срочном порядке вызвали в Министерство. Там выяснилось, что совершены кражи не только в Румынии, но и в Албании. Самое странное в этой ситуации было, что воровать магических животных в стране, где находится этот самый штаб — максимально глупо, даже тупо в какой-то степени.       — Штаб любителей поиграть в бессмертных, — фыркнула Джинни, — звучит как бред сумасшедшего.       — Не такой уж и бред, если вспомнить, кто в этом замешан, — мрачно произнес Блейз.       — Ладно, хватит о мрачном, — Гарри поднял стакан. — Давайте выпьем за то, что мы снова вместе, и за то, что мы обязательно разберемся с этими… Вестниками.       Огневиски согревал горло, разговоры становились все оживленнее. Вспоминали школьные годы — проделки близнецов Уизли, неудачные зелья Невилла, и, конечно, постоянное противостояние Гриффиндора и Слизерина. Драко и Гермиона несколько раз встречались взглядами — в них мелькала смесь неловкости, иронии и… чего-то еще, что оба старательно игнорировали.       Огневиски развязал языки и воспоминания хлынули потоком.       — А помните, как Пэнс пыталась наложить на меня заклинание вечной икоты? — Джинни хихикнула, отпивая из своего стакана. — Представляете, вечная икота! Мерлин, какая же она была… тогда своеобразная.       — Своеобразная — это мягко сказано, — хмыкнул Блейз. — А как Нотт однажды подменил все метлы на учебные, заколдованные летать на высоте одного фута от земли? Вся команда Гриффиндора вылетела на поле, похожая на стаю неуклюжих уток.       — Это было гениально, — усмехнулся Драко. — Поттер тогда чуть с ума не сошел от злости.       — Эй! — возмутился Гарри, но тут же расплылся в улыбке. — Ладно, было смешно. Почти так же смешно, как тот раз, когда мы с Роном подсыпали в тыквенный сок Забини…       Гермиона хихикнула. Да, во времена Хогвартса, до того, как им удалось все-таки подружиться у них были весьма странные отношения.       — …зелье, от которого у него выросли кроличьи уши, — закончил за него Драко, подмигнув Блейзу. — Классика.       Смеялись все, даже Гермиона позволила себе легкую улыбку. Напряжение последних часов немного отступило.       — Кстати, Малфой, — спросил Гарри, — расскажи, каково это учиться во Франции? Все эти изысканные сыры, модная одежда…       — Сыры и правда неплохие, — признал Драко. — А вот с модой… у них своеобразные представления о стиле. Никаких тебе мантий, только эти… маггловские штуки.       — А девушки? — с усмешкой поинтересовался Блейз. — Француженки…       — Блейз! — предупреждающе произнесла Джинни.       — Что? — невинно спросил тот. — Просто интересуюсь. Часть культурного обмена, так сказать.       — А вы, Поттеры, — обратился Драко к Гарри и Джинни, ловко меняя тему, — каково это — быть супругами? Постоянно друг у друга на глазах… не надоедает?       — Это тебе не с Паркинсон переписываться, — кинул Блейз, не удержавшись от очередной колкости.       Джинни и Гарри переглянулись и рассмеялись. Гермиона же поджала губы, и отвела взгляд. После их отношений, Драко пробовал построить счастливые, а главное «правильные» отношения с Пэнс, но у них ничего не вышло. И уже через некоторое время Паркинсон вступила в отношения с Тео.       — Бывает всякое, — признался Гарри. — Но в основном… здорово. Правда ведь, Джин?       — Правда, — кивнула Джинни, ее глаза светились теплом.       Драко вдруг перевел взгляд на Гермиону, которая все это время молчала, лишь изредка прикладываясь к своему стакану.       — Грейнджер, — негромко спросил он, — ты как? Голова не болит?       Гермиона подняла на него глаза, в которых мелькнуло удивление.       — Все нормально, — ответила она тихо. — Спасибо.       Неловкая тишина повисла в воздухе. Гермиона отвела взгляд, чувствуя, как щеки заливает румянец. Драко откашлялся, чувствуя себя странно неуклюже.       — Ну, раз уж мы на волне откровений… — начал Блейз, лукаво поглядывая на Гарри, — Поттер, а ты до сих пор видишь те ужастики, о которых рассказывал в школе? Что-то необычное и пугающее. Так ты говорил?       Гарри закатил глаза.       — Очень смешно, Забини. Нет, не вижу. И слава Мерлину за это.       — А жаль, — с притворным сожалением вздохнул Блейз. — Лишились ценного источника развлечений.       — А ты, Забини, до сих пор коллекционируешь ядовитых тварей? — парировал Гарри. — Или Министерство наконец конфисковало твою коллекцию взрывоопасных улиток?       Блейз ухмыльнулся.       — Некоторые экземпляры особенно ценны. От них я не откажусь никогда.       Джинни рассмеялась.       — Вы неисправимы. Как будто и не прошло столько лет.       — А ты, Грейнджер, — обратился Драко к Гермионе, стараясь говорить как можно более небрежно, — все еще такая же зануда?       Гермиона подняла на него взгляд, и там в серых глазах читался азарт и что-то еще, что она не могла понять.       — Не забывай Малфой, учеба в жизни самое главное, — ответила она сдержанно. — В отличие от… например, умения очаровывать метлы для игры в квиддич с нарушением всех возможных правил.       Гермиона увидела, как уголки губ Драко невольно приподнялись в улыбке.       — А кто сказал, что я очаровывал метлу? — спросил он, прищурившись. — Может, я просто… талантливый летун.       — Талантливый и наглый, — добавила Джинни, подмигнув Гермионе.       — Завидуешь, Уизли? — ухмыльнулся Драко.       — Во-первых, не Уизли, а Поттер. А во-вторых, может быть, — ответила Джинни, не моргнув глазом. — У меня хоть метла была нормальная, а не с позолоченными ручками.       — Зато эффектная, — не сдавался Драко.       — Дети, дети, — прервал их перепалку Гарри, качая головой. — Вы не исправимы.       Он поднял свой стакан.       — Давайте выпьем за старые добрые времена. И за то, что несмотря ни на что, мы все еще здесь. Вместе.       Все подняли свои стаканы, и в воздухе на мгновение повисло чувство… единства. Несмотря на прошлое, несмотря на разногласия, они были командой. И это было важно.

***

      Прошло еще около часа, или двух?.. Гермиона не помнит. Несмотря на рекомендации лекарей она выпила довольно прилично. Перед глазах все двоилось, а ноги совсем не хотели держать.       Но желание подышать свежим воздухом было намного сильнее. Поэтому кое-как, держась за стену Грейнджер все-таки смогла буквально выпасть на балкон. Свежий воздух тут же вдарил в нос, отчего закружилась голова.       Мысли в голове путались, не давая покоя. Она усердно пыталась вспомнить что именно произошло в ресторане, в результате чего она упала в обморок. Более того, она пыталась понять почему Драко все время был рядом? Неужели… А что неужели? До сих пор любит её? Бред.       В Румынии было красиво. Даже ночь здесь была особая атмосфера. Маленькие домики и сильная растительность создавала такой сильный уют, что уезжать отсюда не хотелось. Была бы Гермиона чуточку смелее, и свободна, она бы точно переехала именно сюда. Тут тихо и спокойно, так как надо ей. Но к сожалению, Рон никогда не захочет уезжать от близких, а смелости уехать сюда одной ей не хватит.       — Здесь и правда красиво, — Гермиона даже не вздрагивает, когда за спиной появляется Гарри.       Он встает рядом, облокачиваясь на перила. Судя по тому, как легко он владеет своим телом Поттер намного трезвее Гермионы. Что ж. Ну ладно.       — Да, я бы здесь жила, — озвучивает свою маленькую мечту Гермиона.       — Так почему бы и нет? — с улыбкой спрашивает Гарри, смотря ей точно в глаза.              Грейнджер хихикает, вспоминая, что думала об этом пару минут назад. Почему именно это её рассмешило — непонятно.       — Рон ни за что меня в этом не поддержит, — горькая правда. Он никогда не поддерживал её. Все мечты Гермионы: бред. Все хотелки: тоже бред. Все предложения: еще больший бред.       Гарри как-то странно поджал губы, и отвернулся от неё. Видимо Джин ему все-таки все рассказала. Чтож, Гермиона надеется, что он будет хотя бы чуть-чуть на её стороне.       Поттер резко выдыхает, подходит к Грейнджер, и прижимает её к себе. Гермиона не выдерживает. Больше не может. И выдает все то, что её беспокоит, вот уже много лет.       — Гарри, я такая дура, — мягкие касания на макушке немного успокаивают, но Гермиона продолжает всхлипывать. — Почему я влюбляюсь в одних мудаков?       Она почувствовала как грудная клетка друга затряслась. Значит он посмеялся. Ей не смешно, но если это показалось забавным, она не против.       Поттер отстраняется, и почему-то подмигивает. Гермиона хмурится, пытаясь понять зачем он это сделал, но потом бросает идею, списывая все на алкоголь и свою причудливость в данный момент. Он обхватывает её щеки, и большими пальцами вытирает дорожки слез.       — Гермиона, будь сильной. Разве не на тебя равнялось половины школы? — она кивает. Он улыбается. — А теперь самая сильная ведьма столетия плачет из-за каких-то мужиков? Самой не смешно?       И правда. Жизнь на этом же не заканчивается?.. Правильно же?       — Запомни на всю жизнь: ты у себя одна, и ни один человек, слышишь? Ни один. Не стоит твоих слез. Ты можешь плакать только в двух случаях: на собственной свадьбе, и на родах. Все. Поняла меня?       И она поняла. Слезы вмиг ушли, а на лице расцвела улыбка.       — Хорошо, милая, — Гарри еще раз коротко её обнял перед уходом, — тогда ждем тебя.       Гермиона кивнула, а сама продолжила смотреть вдаль. Самого пейзажа видно не было, но маленькие разнообразные домики завораживали не меньше. Теперь она просто обязана вернуться домой и предложить Рону переезд в эту прекрасную страну.       Хмыкнув себе под нос, и кивнув для утверждения своей мечты, она развернулась на пятках, засунула руки в карманы, и уже хотела идти, как резко остановилась. Из кармана она достала маленький белоснежный платок с инициалами. Губы растянулись в улыбке, а в голове появились потерянные обрывки воспоминаний с ресторана.