Часть 6

Ты — мой проблеск света в темноте, но мы оба знаем, что эта искра осветит лишь наш путь, а не соединит нас в одну судьбу.

      Драко дежурил всю ночь около кровати Гермионы. Джинни неоднократно пыталась поговорить с ним, стараясь утащить его подальше отсюда, но он лишь тонко намекнул, что нервничать должна все-таки она, а не он.       — Я не знаю, что у вас произошло, но не разбей ей сердце во второй раз, — сказала тогда Джинни. В её глазах было столько боли, что Драко не мог ничего ответить, но, кажется, Уизлетте этого и не нужно было. Она сжала его руку и, улыбнувшись, ушла.       Еще некоторое время он молча сидел и смотрел на хрупкое тело девушки, пытаясь переварить слова Джинни. «Но не разбей ей сердце во второй раз». Драко совершенно точно уверен, что мелкая узнала обо всем не так давно, потому что если бы она всё знала ещё в Хогвартсе, неизвестно, находился бы он вообще здесь. В этой стране. Рядом с этими людьми. На этом задании. Рядом с Гермионой.       Эта хрупкая девочка всё ещё вызывала в нем столько эмоций, что даже не верится в это. Он не помнит, как влюбился в неё в Хогвартсе. Просто в какой-то момент он проходил мимо неё в коридоре: на голове кудрявый беспорядок, короткая юбка, книга на коленях и губы, обхватившие маггловский карандаш.       Драко до сих пор хранит это воспоминание в самом укромном месте памяти. Наверное, тогда он впервые посмотрел на неё не как на гриффиндорскую зануду, а на вполне симпатичную девушку. С тех пор принцесса не выходит у него из головы ни на минуту.       Нарцисса как-то сказала ему: «Драко, мальчик мой, если девушка когда-то ворвалась в твою голову, — ты никогда не сможешь вытеснить её оттуда. Особенно если она до определенного момента не интересовала тебя». Он запомнил эти слова на всю жизнь. Потому что она была права. Тысячу раз права.       Драко видел немало красивых, умных, харизматичных девушек, но такой, как Гермиона — ни одной. Это маленькое безумие взрывает голову раз за разом. Её дурманящий запах, её непослушные волосы, её чертовски привлекательная фигура, её взрывной характер — всё это она и никто больше.       Он так сильно по уши в Грейнджер, что готов положить весь мир к её ногам, только по её приказу.       И несмотря на всё, что с ними произошло, Драко никогда не забывал её. И уже никогда не сможет, потому что Гермиона Джин Грейнджер — это его болезнь. И лекарства нет.       Он не спал больше суток, потому что не смог ни на шаг отойти от неё. Драко не дурак, понимает, что плохое самочувствие Гермионы — это его заслуга. Ещё в школьные годы такое происходило. Только она, ненормальная, никому об этом не говорила. А теперь все бегают и не понимают, что делать. Все, кроме Драко. Потому что это он сидел часами около её кровати. Это Малфой приносил ей еду и лекарства, потому что никому больше не было известно об этом. И он прекрасно понимает, что Грейнджер просто не хотела беспокоить друзей, но она беспокоила его. И сейчас, когда это возобновляется, хуже всего, черт возьми, именно ему.       Он боится за неё. Потому что она и Нарцисса — единственные важные для него женщины в жизни. И ни одну из них он потерять не готов. Только не снова.       Драко выходит из палаты и идёт на перевязку. Руку подлечили, но всё равно нужно ходить на постоянную перевязку. Чёртово зеркало. Когда он возвращается, Гермиона уже не спит. Она смотрит в потолок, и… всё.       — Как ты? — он присаживается рядом на стул, который за ночь уже стал даже удобным.       Гермиона медленно сжимает плечами, не моргая. Потом медленно переводит взгляд на него, и мурашки тут же покрывают всё тело Драко. Этот холодный взгляд…       — Что ты здесь делаешь, Малфой? — хрипит она и закашливается. Драко наполняет стакан воды и помогает подняться Гермионе, чтобы она смогла попить.       Она такая бледная…       Опять молчание. Но Драко не знает, что ответить ей. Сказать, что до сих пор без ума от неё? Что всю ночь не мог сомкнуть глаз, потому что винил себя в том, что она сейчас здесь? Или наконец сказать, что не жалеет о произошедшем в казино?!       — Я не мог оставить тебя, — честно признаётся он.       Губы Гермионы трогает мягкая улыбка, но она тут же испаряется, и на её место приходит безразличие. Словно её в секунду подменили. Поднявшись на локти, она наконец говорит то, что должна была сказать давно. Сказать то, что Драко ждал намного раньше, но она всё равно дала ему это маленькое количество времени вместе прежде, чем эти слова слетят с её губ.       — Драко, после того как мы выполним задание, я не желаю тебя больше видеть в своей жизни, и всё, что произошло в казино, — было ошибкой. Я люблю Рона, и через месяц у нас свадьба.       Она выглядела уставшей, но холодный тон и взгляд дали понять Драко, что она говорит правду и только правду. Гермиона не хочет видеть его в своей жизни, и он не осуждает её. Не имеет права. Не после того, что сделал с ней. От Гермионы, которую он знал, остались лишь веснушки и вкус яблока на её пухлых губах. И всё. Он уничтожил её собственными руками, а теперь надеется, что что-то изменится? Идиот.       — Я понял.       И всё. Больше он не может выдавить из себя ни слова. Встаёт и собирается уйти. Нужно сообщить Уизлетте, что Гермиона очнулась. И всё. Больше он не имеет никакого отношения к Гермионе. Совсем скоро у неё свадьба с рыжим. Потом от Поттера он узнает о скором пополнении в семье Уизли. Но уже никогда не сможет быть хотя бы чуточку ближе к любви всей его жизни, потому что сам когда-то упустил её.       — И спасибо, Драко.       Слышит он уже у двери. Он не спрашивает «за что?», он просто кивает и уходит. Потому что теперь больше ничего не значит для Гермионы, и он это понял. Она сделала свой выбор. Не в его пользу.       Драко Малфой и тут проиграл.

***

      Жалела ли она, что прогнала его? Оборвала все связи заранее? Ещё до окончания задания поставила все точки над «i». Желала бы. Поступила бы по-другому? Нет. Потому что она должна быть счастлива с другим человеком. С Роном. Должна родить ему детей. Должна общаться со всей его семьей. Должна быть прекрасной женой и домохозяйкой. Должна, должна, должна… Почему она всем должна, а ей наоборот? Этот вопрос крутится уже много лет. И ответа на него у Гермионы нет.       Она провалялась в этой ужасной палате больше двух суток. За это время ни один врач не мог сказать, что с ней. Хотя она и без них знала, что когда сильно нервничает, падает в обморок. И так было всегда. С самого детства. И в Хогвартсе об этом знал только один человек. Малфой. И она уж точно не хотела, чтобы знал кто-то ещё, потому что её начнут опекать, а это она терпеть не могла.       Лунный свет тускло пробивался сквозь жалюзи, отбрасывая полосатые тени на больничную палату. Гермиона приоткрыла глаза, услышав тихий скрип двери. В проёме, почти невидимая в полумраке, стояла Джинни.       — Джинни? Что-то случилось? — шепотом спросила Гермиона, пытаясь приподняться на локтях. Сил было чертовски мало.       Джинни быстро скользнула внутрь и прикрыла за собой дверь. Она подошла к кровати, её лицо в слабом свете казалось бледным и измученным.       — Я… я больше не могу, Гермиона, — голос Джинни срывался. — Мне нужно кому-то рассказать, иначе я просто сойду с ума.       Она нервно сцепила руки, глядя куда-то в сторону.       — Рассказать что? Джинни, милая, ты меня пугаешь, — Гермиона обеспокоенно нахмурилась.       Рыжеволосая девушка глубоко вздохнула, собираясь с духом.       — Я беременна, Гермиона.       Гермиона замерла, слова повисли в тишине палаты. Потом она медленно выдохнула. Она прекрасно понимала это, но эта новость всё равно была неожиданной.       — Ох, Джинни…       — Малфой был прав, — вдруг выпалила Уизли, и по её щеке скатилась слеза. — Он… он не раз намекал, что мне не стоит так рисковать, что лучше вообще уйти с этого задания. Говорил, что мне нужно о себе подумать. А я… я не хотела подводить Гарри. Я ведь знаю, как для него это важно. И я переживаю… если ты сейчас не в строю, и я тоже не смогу… парни же одни не справятся! Они же там…       Джинни всхлипнула, прикрыв рот ладонью.       Гермиона осторожно протянула руку и коснулась плеча подруги.       — Тише, тише, Джинни. Драко… он действительно прав. Тебе нужно всё рассказать Гарри. Послушай, это задание может быть очень опасным. Мы до сих пор толком не знаем, что нас ждёт дальше. Твоё здоровье и здоровье ребёнка — это сейчас самое главное. Гарри поймёт, поверь мне.       Она ободряюще сжала плечо Джинни.       — А со своим здоровьем я разберусь сама, не волнуйся обо мне, — добавила Гермиона уже тверже, стараясь придать подруге уверенности. — Главное сейчас — ты и малыш.       — Спасибо, Гермиона, — голос Джинни немного дрогнул, но в нём уже слышалось облегчение. — Я так боялась… Спасибо, что ты меня поняла. Я… я поговорю с Гарри. Завтра же.       Она немного помолчала, вытирая остатки слёз тыльной стороной ладони, а потом с любопытством посмотрела на подругу.       — А теперь твоя очередь рассказывать. Что там у вас с Малфоем стряслось в этом казино? Я видела, как вы… ну, знаешь. Гарри, конечно, тоже заметил, но он старательно делал вид, что ничего не происходит.       Гермиона покраснела и отвела взгляд.       — Ой, Джинни, там… ничего особенного. Просто… работа.       — Да ладно тебе, «ничего особенного»! — фыркнула Джинни, удобнее устраиваясь на краю кровати. — Я тебя знаю, Гермиона Грейнджер. «Ничего особенного» у тебя не бывает, когда рядом Малфой. Давай, колись. Тем более, после моего признания ты просто обязана!       Гермиона вздохнула. Джинни была права. И, честно говоря, ей самой хотелось выговориться.       — Ладно, хорошо. Но это… это было очень странно. И глупо.       Она сделала паузу, собираясь с мыслями.       — Сначала он, как обычно, отпускал свои саркастические шуточки. Потом начал откровенно заигрывать, — Гермиона слегка поморщилась, вспоминая его ухмылку. — Но когда началась вся эта заварушка с теми типами… он так переживал. Серьёзно, Джинни. Он был совсем другим. Внимательным. И когда мы убегали, он… он был просто невероятен. Защищал, прикрывал, думал на два шага вперёд.       Гермиона замолчала, её щеки снова залил румянец.       — А потом, когда мы вроде оторвались, и адреналин ещё зашкаливал… мы поцеловались.       Джинни ахнула, прикрыв рот рукой.       — Да ладно!       — Да, — кивнула Гермиона, чувствуя, как сердце снова начинает биться чаще от воспоминаний. — Это было… как будто мы вернулись на несколько лет назад. Все эти старые чувства… они просто нахлынули. И мы не сдержались. А потом… — она замялась, голос стал тише, — мы оказались в какой-то старой, заброшенной комнате. И там… там мы чуть не… ну, ты понимаешь. Прямо на каком-то пыльном столе.       Джинни слушала, широко раскрыв глаза, её рот был слегка приоткрыт от удивления.       — Прямо на столе?! — переспросила она шёпотом, когда Гермиона закончила. — Я тебя не узнаю стесняшка Герми!       — Почти, — выдохнула Гермиона. — Нас прервал Гарри. Он нас нашёл.       Несколько секунд в палате царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. Затем Джинни громко рассмеялась, но тут же прикрыла рот, чтобы не разбудить других пациентов.       — Мерлин, Гермиона! Ты меня удивляешь. Вот это я понимаю — бурная жизнь! Погони, поцелуи, страсть на столе! — она мечтательно вздохнула, а потом её лицо снова приняло слегка грустное выражение. — А меня теперь ждут только пеленки, подгузники и бесконечный детский крик. Хотя, знаешь, после такого рассказа я почти не против. Хоть какая-то компенсация за утраченные приключения!       Гермиона устало потерла виски, глядя на подругу. Её собственное признание о беременности Джинни немного отвлекло её, но теперь, когда Уизли закончила, всё произошедшее с Малфоем снова навалилось на неё с прежней силой.       — Да уж, бурная… — она невесело усмехнулась. — Только знаешь, Джинни, после казино я сказала Драко держаться от меня подальше.       Джинни, которая всё ещё хихикала над перспективой «страсти на столе», резко замолчала. Её улыбка сползла с лица.       — Что?! — она села прямее. — Ты сказала ему держаться подальше? После всего этого? Гермиона, ты с ума сошла? Почему?       Гермиона отвела взгляд, её пальцы нервно комкали край больничного одеяла.       — Потому что я должна была, Джинни. Я через месяц выхожу замуж за Рона. За твоего брата. И так будет правильно.       Слова Гермионы повисли в воздухе, тяжёлые и окончательные. Джинни смотрела на подругу широко раскрытыми глазами, в которых смешались недоумение, боль и что-то похожее на разочарование.       — «Правильно»? — тихо переспросила Джинни, словно не веря своим ушам. — Гермиона, как это может быть «правильно»? Выйти замуж за человека, которого ты не любишь так, как… как другого? Это же… это же не просто какая-то галочка в списке дел, это твоя жизнь! И жизнь Рона! Он заслуживает быть с кем-то, кто будет любить его всем сердцем, а не потому, что «так правильно»!       Гермиона вздрогнула от страстности в голосе подруги, но лицо её оставалось почти непроницаемым, словно она надела маску.       — А что «неправильно», Джинни? — голос Гермионы был ровным, почти безэмоциональным. — Бросить всё за месяц до свадьбы? Опозорить его, свою семью, его семью? Разрушить все планы, все надежды, которые он строил? Ради чего? Мимолетного влечения к человеку, который всю жизнь был нашим врагом? С которым у нас нет и не может быть будущего?       — Это не было похоже на «мимолетное влечение», Гермиона! — возразила Джинни, её голос снова набирал силу. — Ты сама сказала, как он смотрел, как переживал, как вы… И Малфой уже давно не тот мальчишка-слизеринец, ты же знаешь! В конце концов, вы были в отношениях! Да и люди меняются!       — Может быть, и меняются, — устало вздохнула Гермиона, проведя рукой по лбу. — Но я не могу рисковать. С Роном всё… понятно. Стабильно. Он хороший человек, Джинни. Он любит меня. И я… я смогу быть ему хорошей женой. Я смогу быть счастливой. Со временем.       Джинни покачала головой, глядя на подругу с нескрываемой печалью.       — «Сможешь быть счастливой» и «будешь счастлива» — это разные вещи, Герми. Ты заслуживаешь настоящего счастья, а не его подобия, построенного на чувстве долга.       Гермиона отвернулась, глядя в окно на тёмное ночное небо.       — Иногда, Джинни, мы не получаем того, чего заслуживаем, — тихо сказала она, и в её голосе прозвучала глубокая, затаённая тоска. — Иногда мы просто делаем то, что должны. И я должна выйти за Рона. Это мой выбор. И он окончательный.

***

      «— Я никогда не ненавидел тебя, принцесса, — прохрипел Драко, убирая прядь кудрявых волос с щеки девушки. — Я влюблён в тебя по уши, чёрт возьми.       Мир вокруг замер, когда ресницы Гермионы затрепетали, по губам скользнула улыбка, а после она поднялась на носочки и первой его поцеловала. Она на вкус как яблоко. Зеленое. Кислое и сладкое одновременно. Он обвил её тонкую талию своими руками и, не в силах больше сдерживаться, прижал Гермиону к себе, углубляя поцелуй. И в ответ на свои действия получил стон, от которого по лицу невольно расцвела улыбка. Потому что теперь Гермиона Джин Грейнджер — его девочка, и он положит к её ногам весь мир и убьёт любого, кто косо посмотрит на неё.»       Прошло всего пару дней. Пару дней с того момента, как он видел Гермиону последний раз. Сны о их совместном прошлом теперь стали обыденностью. Если первые два дня это тревожило, то сейчас ему даже нравится. Так он окунается в то, что так тщательно пытался забыть годами.       Смех, голос, глаза, кудри, веснушки: всё это он погрузил так глубоко в сердце, что практически забыл, но один сон высвободил всё наружу, и теперь оно душит его каждый день. А внезапное появление в его «спокойной» жизни Гермионы вконец убило всё, что он старательно выстраивал на протяжении многих лет.       За окном только начало светать, а он уже не спит. Всё тело ломит такой болью, что пришлось выпить обезболивающее. Спать смысла не было, потому как через пару часов им встречаться с командой, — поэтому Драко направился заниматься делами.       Перебирая рубашки, которые он взял с собой, Малфой задумался о том, что, вероятнее всего, разговор будет об отстранении Гермионы и Джинни. Уизлетта в положении, он уверен в этом, и не раз лично говорил, чтобы она подумала о себе и мелком, и свалила нахер с этого дерьма. А Гермиона… Он понимает, что пока они находятся рядом, спокойной она не будет.       Он помнит, как впервые увидел Гермиону в таком состоянии. Первые минуты всё её тело трясло, потом шоколадные глаза словно превратились в два стеклышка, и она тут же рухнула на пол. В тот день должно было пройти мероприятие, которое ей доверили сделать, и она была на иголках несколько дней, а потом организм просто не выдержал.       Драко жутко испугался и отнёс Грейнджер в больничное крыло. Её отпустили через пару часов, и в тот день она ему рассказала о своей «особенности». С тех пор он не отходил от неё в важные для неё моменты.       От мыслей он отвлёкся только тогда, когда заметил, что не только перебрал свои шесть рубашек, но и сложил каждую квадратиком. Чертыхнувшись, Драко всё-таки выбрал легкую шелковую рубашку, чёрные брюки со стрелками и спустился вниз.       За столом, который они арендовали на все дни проживания, уже сидел Поттер. Он был один, что удивило Малфоя, потому что он был уверен, что рядом должна быть Уизлетта, но той поблизости не наблюдалось. Да и вид у Гарри был так себе. Загрузился из-за беременности жены? Странно.       — Поттер, — привлёк внимание к себе Драко, присаживаясь напротив.       Тот резко поднял взгляд на Малфоя и отстранённо кивнул. Драко заметил, что у него покусанные губы и лёгкий тремор рук.       — Что с тобой? — прямо спросил слизеринец.       Он несколько секунд потупил взгляд в стол, а потом поднял глаза. Зелёные глаза вдруг прояснились, и в них проявилась трезвость и серьёзность.       — Джинни беременна, — отрезал он.       Губы Драко дрогнули в улыбке, когда он понял, что его друг просто удивлён такой новостью.       — Прими мои поздравления, — улыбка стала шире. Он был абсолютно искренним.       — Спасибо, Драко, — лишь на секунду он улыбнулся, следом принимая серьёзность, — но я не так рад, как ты думаешь.       Брови Малфоя взлетели вверх; он, конечно, понимал, что тот удивлён данной новостью, возможно растерян, но никак не расстроен.       Гарри понял, что выразился не так, и тут же поспешил исправить ситуацию:       — Ты не подумай, я люблю Джин, и хотел от неё детей. Даже больше тебе скажу, не одного. Но… — он бросил взгляд в сторону входа, проверяя, нет ли там никого, и продолжил: — я растерян, а почему? Да потому что у меня не было родителей, и я не знаю, какого это. Да, несомненно, все жители Норы стали мне родными, и я их полюбил, но…       — Но это не то, — закончил за него Драко, поджав губы. Он сам знает, какого это — не иметь родителей, несмотря на то, что у него все живы. Ему попросту не уделяли должного внимания в детстве.       — Да.       Сидя за обычным столом в посредственной столовой, Драко вдруг осознал, что их с Гарри связывает намного большее, чем он думал ранее. И это… успокаивало? Да, наверное, да.       — Я боюсь, что просто не смогу дать своему ребёнку столько тепла и внимания, сколько он заслуживает. Дело не в том, что я какой-то не такой, нет, просто я переживаю. Мне всегда хотелось большой семьи: дети, любящая жена. Но сейчас я понимаю, насколько это тяжело, несмотря на то, что у меня это практически всё есть. — Драко никогда не видел, чтобы Поттер был настолько серьёзен. — Не знаю, поймёшь ты меня или нет, но спасибо, что выслушал.       — Ты будешь отличным отцом, Поттер. Я никогда не встречал более добрых и сильных людей, поэтому не накручивай себя из-за ерунды. Лучше сходи, купи цветы Уизлетте и скажи о том, как рад.       Гарри молча уставился на Драко, не моргая, потом его губы дрогнули в улыбке, а в глазах появилась решительность. Он встал, обошёл стол и протянул Малфою руку.       — Спасибо, Драко, — сказал тот, пожимая руку, — и, мой совет: не проеби Гермиону.       Драко не успел сказать и слова, потому что Поттер тут же умчался. В голове так и звучали слова «мой совет» и «не проеби Гермиону». Разве он не должен быть за своего дружка, Уизли? Или сейчас Гарри сказал так только потому, что хотел в ответ поддержать его? Вряд ли. Драко ведь ни на что не жаловался. Он ничего не понимает.       — Малфой! Привет! — вывел его из размышлений звонкий голос. Джинни была в лёгком платье в цветочек. Улыбка до ушей, и во взгляде огонь.       Эта девочка всегда была яркой, сколько он себя помнит. Все парни в Хогвартсе пускали слюни, в том числе одно время Блейз. Впрочем, и сейчас ничего не изменилось. Драко неоднократно замечал, что когда они проводили время вместе, на рыжую оборачивались парни, и их никак не смущало присутствие Поттера рядом.       — Уизлетта, — кивнул он.       — Вообще-то я Поттер, — возмутилась Джинни.       Драко почему-то захотел посмеяться, что он собственно и сделал.       — Но помню я тебя Уизлеттой, за которой бегала половина Хогвартса, а ты почему-то выбрала нашего избранного.       Теперь была очередь Джинни смеяться. И Малфой вдруг заметил, что во время смеха она интуитивно взялась за живот, хотя тот едва заметно выпирал, показывая, что у девушки только первый триместр.       — Ты меня рассмешил, Малфой. За это можешь называть меня так, но только ты, хорошо? — и она подмигнула, словно это их общий секрет, о котором никто не должен знать.       — Хорошо, Уизлетта, — и он подмигнул в ответ. Возможно, со стороны выглядело так, словно они заигрывают друг с другом, хотя такого не могло произойти.       — Гарри не приходил сюда? — спустя несколько минут спросила Джинни, отрываясь от изучения меню.       — Нет, — ложь слетела легко. Рыжая прищурилась, сканируя Драко на ложь, а потом ответила: — Ну хорошо.       И Драко знал, что потом она ещё спасибо ему скажет, что не раскрыл секрет Поттера, на который он же его и подтолкнул.       Заказав себе черничный чизкейк и кофе, Драко вновь вернулся к размышлениям. Мысли метались в разные стороны, начиная от «Где теперь искать вестников?» до «Что делать с Гермионой?». И если первое решаемо, то второе…       Ответ появился сам собой, когда Грейнджер появилась в столовой, и на её безымянном пальце сверкнуло кольцо.       — Доброе, — тихо сказала она, присаживаясь рядом с Уизлеттой.       — О, привет, милая, — тут же отвлеклась мелкая от своего малинового пирожного, чмокая Гермиону в щеку.       Драко просто кивнул. И всё. Дальше тишина. Грейнджер упорно старалась не смотреть в сторону Драко, а делать это было сложно, учитывая тот факт, что он сидел прямо напротив неё. Уизли-Поттер, кажется, ничего необычного не замечали, или же делали вид, чтобы не смущать их.       — Малфой, — обратилась Джинни, поднимая ложку вверх и указывая ею на него, — а мне вот интересно, неужели за долгий период пребывания во Франции ты не подцепил ни одну красивую француженку?       В зелёных глазах что-то сверкнуло, когда она заметила замешательство Малфоя и напряжение Гермионы.       Драко сглотнул и, аккуратно положив прибор на тарелку (ручкой вправо, а ложкой влево), наконец ответил:       — У меня не было ни одной девушки во время пребывания там, — пожав плечами. Брови Уизли взлетели вверх, а Гермиона резко метнула взгляд в сторону Драко.       Что ж, он ждал именно такой реакции. Хотя бы вышло обратить внимание принцессы на себя.       — Но… как? — выдавила из себя Гермиона.       Тут уже Драко удивился.       — Зачем искать кого-то, если в твоём сердце уже есть одна?       Гермиона тут же вскочила со стула и ушла. Джинни ничего не сказала, поджав губы, смотрела лишь в сторону ушедшей. Драко, пожелав Уизли приятного аппетита, ушёл тоже. Аппетита больше не было. И зачем он это сказал — он не знает.

***

      Они сидели в кабинете и ждали Поттера. Всё было в сборе, кроме него. Джинни возмущалась отсутствием своего мужа и часто держалась за живот, явно переживая. Гермиона пыталась её успокоить. Блейз же, как и всегда, сохранял спокойствие, раскинувшись на диване рядом с Драко.       — Где Поттер? — спустя время спросил Забини, наклонившись ближе к другу.       — Убежал по срочным делам, позже расскажу. А сейчас просто жди слащавого представления, — хмыкнул Малфой, и в ту же секунду дверь открылась.       Он всё-таки купил. Как Драко ему и сказал.       — Оу, действительно будет слащаво, — посмеялся Блейз тут же.       Гермиона тут же отошла подальше от подруги, оставляя пережить этот момент ей одной. На лице Уизлетты была растерянность, когда её муж подошёл к ней с огромным букетом нежно-розовых лилий. И Драко вдруг понял, почему именно лилии, и грустно улыбнулся.       — Гарри, милый, но… — лицо мелкой металось от радости до замешательства, — зачем?       Поттер подошёл ближе и, наклонившись, мягко поцеловал свою жену в щеку.       — Я просто хотел сказать спасибо за наше будущее, которое растёт у тебя под сердцем, — негромко сказал Гарри.       Тут даже парни улыбнулись, не говоря уже о девушках. Драко метнул взгляд в сторону Гермионы; та стояла в самом углу комнаты и тихо плакала. Он тут же напрягся, что не ушло от глаз Забини.       Поттер ещё немного поворковал со своей женой и, наконец, приступил к сути.       — Нужно обсудить всё произошедшее за последнее время. Во-первых, непонятная ситуация с Вестниками, но это не самое важное.       — А что может быть важнее? — тут же возмутилась Гермиона.       Драко хмыкнул.       — Вы с Джинни, — взгляд Гарри был как никогда серьёзный, а голос словно сталь.       — Мы? А в чём дело? Точнее, я могу понять насчёт Джин, — она метнула тёплый взгляд в сторону подруги, — но я здесь при чём?       — Гермиона, ты отстранена от задания.       В комнате повисла тишина. Если бы Драко протянул руку, он бы почувствовал напряжение, витавшее в воздухе. Гермиона молчала, буравила взглядом Поттера и молчала. Малфой понимал, что она сейчас может поступить как угодно. Ещё со школьных времён Грейнджер терпеть не могла, когда за неё что-то решали.       Молчание длилось долго. Слишком затянулось, ещё немного, и стало бы неловко, но принцесса выдала то, что удивило даже Малфоя. Он не видел её такой никогда.       Практически бесшумно она подошла к Гарри слишком близко. Все затаили дыхание, ожидая, что она скажет.       — Ты не имеешь права за меня решать, — шёпотом начала она. — Я самая сильная ведьма столетия, начальник отдела регулирования и контроля магических существ, Гермиона Джин Грейнджер, и ты, Гарри Поттер, избранный мальчик, не имеешь права решать что-то за меня! Это задание держится на мне, и если ты сейчас меня отправишь по какой-то невидимой причине обратно в Лондон, вы не сможете и на шаг продвинуться одни. Да, ты мне друг, но решать за меня ты не можешь. Ни ты, ни кто другой не изменит моего решения. Даже моё собственное здоровье не помешает мне завершить это задание. Я ясно выразилась?       — Но…       — Никаких «но», я прекрасно себя чувствую, и мы раскроем это задание вместе, — Драко заметил, как глаза Грейнджер блеснули, а на губах растянулась улыбка, которая напомнила ему, что его принцесса выросла и стала сильнейшей ведьмой с тяжёлым характером. Но такой он любил её ещё больше.       — Хорошо, ладно, — смирился Поттер под натиском девушки, — а теперь нужно решить, как мы будем действовать без Джинни.       Уизлетта, услыша своё имя, тут же отошла от шока и ринулась обозначать свою позицию по поводу всего.       — Гарри, я полностью поддерживаю Гермиону, — вернула тёплый взгляд девушке подруге, — я смогу продолжить, но только отсюда. Если вам вдруг понадобятся портключи или что-то подобное, я тут как тут, но на задание с вами ходить я не смогу, всё-таки чудо под моим сердцем мне важнее. Но знаете, я всегда рядом, и держите это в голове, чтобы когда будете попадать в самую задницу — вспоминали, — она хихикнула и снова взялась за живот, — что если приедете с провалом, то вам не поздоровится от мамочки Джин.       И теперь захихикали все, включая Драко. Эта рыжая фурия была до боли забавная, а что будет, когда у той вырастет внушительный живот — он даже представить не может, но точно знает, что будет весело.

***

      «Он бежал к ней изо всех сил. Бежал, чтобы сказать, что до сих пор любит. Готов был стоять на коленях, лишь бы она простила его. Драко совершил огромную ошибку и должен был её исправить.       Малфой пытался догнать Гермиону, которая босиком бежала в сторону заброшенного туалета. Он не спускал глаз с неё, после того как она получила оригами в виде птички, а когда она заплакала и убежала, он оставил свою партнёршу и рванул следом за ней.       — Открой, Гермиона! — тарабанил он в дверь. Драко слышал всхлипы по другую сторону, и его сердце разрывалось.       Это из-за него.       — Прошу, открой, принцесса моя, — продолжал он спустя некоторое время, желая, чтобы она просто ответила ему. Хоть что-то.       Прошло слишком много времени. Она просто тихо плакала. Он приложил голову к холодной дверце и руку, в надежде хотя бы так быть ближе к ней.       — Уйди, Драко, пожалуйста…       Его сердце пропустило удар. Её дрожащий голос подкосил его коленки, он не мог слышать, как она плакала. Он ненавидел, когда его любимые люди страдали из-за него.       — Я люблю тебя, Гермиона. Я признаю свою ошибку и хочу, чтобы ты меня выслушала, — он ждал, чтобы Гермиона ответила хоть что-то, но она молчала. Хорошо. Он всё равно выскажет. — Пойми меня, я испугался. Испугался ответственности. Ты ведь знаешь, что отец против магглорожденных…»       Опять. Прошлое. Гонится за ним, напоминая, насколько ужасно он поступил. Не смог уберечь свою девочку. Свою принцессу. Не смог. Не захотел… Не захотел бороться за счастье рядом с ней, не смог тогда, не может сейчас. Отпустил вот так просто. И прекрасно осознаёт, что в этот раз опоздал. Гермиона выбрала другого. И меньше чем через месяц у них свадьба. А Драко вновь остался один.       Запах на одежде кружил голову. Эта чёрная рубашка пахла цветами и яблоком. Она пахла Гермионой. Драко пытался держать себя в руках, потому что запах его принцессы не просто кружил голову, он выбивал весь воздух из лёгких и приливал кровь в пах.       «Она такая красивая, она такая красивая» — подумал Драко, когда увидел её в лёгком летнем платье в цветочек. Гермиона всегда была красивой, но сейчас… особенно. В этом простом платье, с лёгким беспорядком на голове и с очаровательной улыбкой. Она о чём-то шепталась и хихикала с Джинни, сидя совсем рядом, и иногда они одновременно трогали живот рыжей, словно тот уже огромный и там пинается ребёнок. В этот момент она казалась настолько счастливой, словно не было тех ночей в больнице, не было того разговора с Драко и правильного выбора, который принесёт ей несчастливую жизнь в будущем.       Сейчас Гермиона показывала, какая сильная, хотя Малфой знал, что внутри это самая маленькая и хрупкая принцесса из всех существующих маггловских книжках.       Отвлекшись от разглядывания гриффиндорки, Драко наконец обратил внимание на другого гриффиндорца. Их слишком много. Один Блейз спасает, и тот сейчас куда-то смылся. Как обычно.       — Что думаешь, Малфой? — они уже больше часа сидят и разрабатывают «план» поимки Вестников. И так-то Поттер дело говорит, но учитывая их «гениальный план» в казино, этот тоже не увенчается успехом.       — Я думаю, что занимаемся хуйней, Поттер, — качнул головой Драко и откинулся на диван, краем глаза замечая удивлённые брови Гермионы.       О, как. Принцессе интересно? Эта странная девушка уже четвёртый час упорно делает вид, что Малфоя не существует. И он совершенно не понимает, зачем этот цирк? Да, они поставили все точки над «i», но это же не значит, что они не должны разговаривать? Как минимум они работают в одной команде, и рано или поздно им придётся разговаривать. В общем, Драко сдался и решил не обращать на это внимание.       — И что ты предлагаешь делать? — недовольно фыркнул Гарри.       — Ну смотрите, — Малфой специально сказал так, чтобы обратить внимание всех присутствующих. Было бы, конечно, неплохо, если бы ещё был Блейз, но ладно. — Учитывая тот факт, что яйца кнарлов светятся и усиливают магические способности, временно, конечно, но эффект довольно сильный. И у нас внезапно стали пропадать егеря, с какого-то чёрта они кому-то вдруг стали резко нужны, — усмехнулся Драко и покачал головой, — то я могу сказать лишь одно — нас пытаются отвлечь.       — То есть ты думаешь, что кто-то специально крадёт егерей, чтобы отвлечь наше внимание или запутать нас? — включилась в разговор Джинни.       — Думаю, да, это довольно логично. Усыпить бдительность умнейшей команды, выставляя нас дурочками, — пожал плечами Малфой. Сбоку послышался смешок от Гарри.       — Честно говоря, так мы и выглядим сейчас, — прозвучали слова с другой стороны. Блейз стоял, облокотившись о дверной косяк, в руках у него был стаканчик, судя по аромату, появившемуся в кабинете, с кофе.       — Блейз, ты прав как никогда, и всё-таки нужно что-то решать, мы просто не можем сидеть на заднице ровно и ничего не делать, — раздражается Гарри, Джинни прыскает со смеха. — Что?!       — Что-то, да ничего, Гарри. Прекрати злиться, это вряд ли нам поможет, — парировала рыжая. — Я вот как рассуждаю, смотрите, что нам известно об этих «Вестниках», название их «банды» больше похоже на дешёвый третьесортный магазин волшебных палочек.       — Ооо, а это было хорошо, мелочь, — усмехнулся Блейз тут же и выставил ладошку вперёд, по которой Джин тут же хлопнула. Гермиона закатила глаза.       — Как вам идея выпить зелье забвения и навсегда забыть про этих «Вестников», голова уже от них болит, прямо как от моих родственничков, — тут же усмехнулся Драко и устало откинул голову назад.       — Вы прямо в ударе сегодня, но собрались мы здесь не для того, чтобы выяснить, у кого лучше шутка, — закатила глаза Грейнджер, — а придумать план, как захватить «Вестников».       Блейз снова согласно кивнул, посмеялся и сел рядом с Драко. Малфой заметил, что у друга как-то необычно блестят глаза. Им срочно нужно собраться выпить.       — Допустим, Герм, ты права, нужно что-то решать, но что? Мы знаем о «Вестниках» не так много, чтобы что-то предпринимать. Единственное, что мы можем сейчас предположить, что егерей просто крадут, чтобы отвлечь наше внимание. Так же, пока я пил кофе, — Драко рядом хихикнул, за что Блейз на него покосился, — мне пришла в голову идея. Что если и тут нас обхитрили?       — О чём ты? — тут же спросила Гермиона.       — А о том, что мы зациклились на кнарлах, а на деле их просто воруют, чтобы продавать яйца на чёрном рынке, — все уставились на Блейза, словно он говорит какую-то чушь. — Ведь сначала украли фестралов, следом тельцов, и только в самом конце кнарлов. Очевидно, что нас опять пытались отвлечь.       В кабинете повисло молчание.       — Нужно срочно съездить в заповедник и осмотреть ещё раз тельцов и фестралов. Я могу ошибаться, но по-моему, там были совершенно разные символы, — Гермиона тут же вскочила с дивана, чмокнула Джин в щеку, сказав «вечером поговорим», и скрылась из кабинета, словно её тут никогда и не было. Драко только сейчас почувствовал облегчение и понял, что всё это время сидел как на иголках.

***

      Драко не мог уснуть. Не хотел спать, знал, что как только закроет глаза, перед ним вновь появится Гермиона, а он так устал. После их разговора в больнице их совместное прошлое стало сниться постоянно, и Драко больше не выдержит, если ещё раз увидит карие глаза, в которых стоят слёзы.       Выругавшись на себя под нос, Драко вскочил с кровати, наспех одев чёрную рубашку, которая никак не прекращала пахнуть Грейнджер, и вылетел на улицу. Ему нужен глоток свежего воздуха, иначе он просто задохнётся от запаха яблока и цветов. На улице тоже пахло цветами, но другими, не ею.       Медленно ноги привели его на пляж. В нос ударил запах волны; Драко втянул этот запах в себя так сильно, что голова начала кружиться. Купив по пути бутылку огневиски, он устроился прямо на песке.       Здесь было хорошо. Даже слишком. Рядом не хватало Блейза или Тео, которые разрядили бы обстановку и помогли бы разобраться в голове. Их сарказма как никогда не хватало в эту минуту, потому что ещё чуть-чуть, и Драко сойдёт с ума. Так не может продолжаться, прошло уже несколько дней, а он в сумме поспал меньше половины суток за это время.       Ошибки прошлого преследуют его, будто если мозг упрямо продолжит напоминать ему о его ничтожности, что-то изменится. Возможно… изменилось бы, и он пытался исправить что-то, и не раз, но Гермиона дала ясно понять, какой выбор она сделала.       Он не заметил, как прошла половина ночи, и он был уже прилично пьян. Перед глазами немного плыло, но мозг оставался трезвым. За мыслями он потерял счёт времени, и пора было идти в отель, иначе он уснёт прямо здесь. А такая перспектива ему совсем не нравится.       Не успев поднять свою задницу с тёплого песка, он замечает длинные кудрявые волосы, то самое платье в цветочек и бутылку в руках. Обессиленная улыбка тут же появляется на губах. Что ж, видимо, это никогда не закончится.       Гермиона замечает его следом; Драко не знает, где она была ранее, но сейчас она здесь, молча садится рядом с ним, отпивая горячительное прямо из горла, и он не мог оторвать взгляд от этой девушки.       Он смотрел на то, как тёплый ветер развивает её кудрявые волосы, и улыбался. Она не видела этого, потому что сидела перед ним спиной, наблюдая за тихими волнами. Драко пытался понять, как вообще смог отпустить её тогда, в Хогвартсе. И не понимал. Знал, что прежний он боролся бы, но не старый.       «Прости меня, моя любовь» — крутилось в голове. Потому что он так и не смог разлюбить её.       Они не виделись много лет, и когда он увидел её на свадьбе у Поттеров, его сердце сделало кульбит. В голову разом влезли все прожитые вместе воспоминания: и то, как они сбегали с уроков в библиотеку, и как гуляли в лесу, и сумасшедшие поцелуи до боли в губах на астрономической башне… Драко всё помнил. И она тоже. Он в этом уверен.       И он говорит не о близости в казино или лёгком флирте. Он имеет в виду то, что произошло тогда, в Хогвартсе. Все чувства, которые им пришлось испытать вдвоём. Одни на двоих. Их объединяло одиночество. И дело не в отсутствии компании, друзей, дело в душе. Две души встретились в коридоре, чтобы рассказать, как им плохо. И, возможно, тогда судьба специально свела их, несмотря на многолетнюю вражду, пытаясь показать, как важно не потерять эту возможность, но они потеряли.              «Драко, как обычно, шёл по коридору расслабленной походкой, задумавшись о том, как классно сегодня проведёт вечер в компании Забини и Нотта. Те обещали устроить вечеринку с весьма симпатичными девчонками, и хоть Драко не хотел ничего, связанного с девочками, был не против.       За мыслями он не заметил, как в него влетела маленькая кудрявая фурия с учебниками в руках. Малфой был в хорошем расположении духа, поэтому решил помочь ей. Наклонившись следом за Грейнджер, он помог собрать ей учебники. Её руки тряслись, и это заставило его нахмуриться. С ней было что-то не так, но он не понимал, что именно.       — Спасибо, Малфой, извини, я спешу, — она коротко улыбнулась и испарилась так же быстро, как и появилась.       Драко смотрел в след кучерявой и чувствовал запах сладких цветов и чего-то кислого. То есть так пахнет самая умная ведьма столетия? Вкусно.»       Тогда он не знал, что будет чувствовать этот запах повсюду. А шоколадные глаза и стеснительная улыбка будут появляться, как только он будет закрывать глаза.       Его принцесса села ближе, последним глотком допила, очевидно, огневиски, поставила бутылку в песок и продолжала смотреть вдаль. Вот-вот начнётся рассвет.       — Почему мы не говорим так, как раньше? — в горле Гермионы стоял ком, и Драко смотрел на неё, и у него сжималось сердце. Она плачет. Он не видит, но чувствует это.       Малфой ненавидит, когда его любимые женщины плачут. Гермиона сильно похожа на Нарциссу. У них одинаково добрая душа, и они обе полюбили таких ужасных мужчин, которых смогли изменить. Отец в молодости был отвратительным человеком, но когда встретил Нарциссу — изменился. Так же и у них с Грейнджер, только, к сожалению, они не смогли остаться вместе, как родители.       Драко жалеет, что тогда, много лет назад, ему не хватило мужества поговорить с отцом. Доказать, что Гермиона чудесная девушка, достойная быть в их семье. Мать знала обо всём, скрыла от отца всю правду, помогала сыну, но не смогла поговорить с Люциусом. Возможно, боялась; Драко не знает, но уже поздно что-то менять, слишком много воды утекло.       — Потому что мы больше не любим, Гермиона, — с хрипотцой ответил Драко. И, не сдержавшись, протянул руку и большим пальцем вытер слёзы на этом хрупком и красивом лице.       Соврал. Как трус. Потому что так правильно. Потому что она так хотела, а он сделает всё, что она захочет.       Гермиона всхлипнула и отвернулась. Драко понимал, ей тяжело. Он знает, как тяжело она перенесла их расставание. Если сам Малфой приходил к маме и рассказывал всё, что у него было на душе, то Грейнджер не к кому было приходить. Она так и не успела никому рассказать об их отношениях. А сейчас, когда все знают, уже поздно.       Стыдно ли ему сейчас за свою слабость в тот момент? Да. Смог ли он поступить иначе? Вряд ли.       «Завтра нам повезёт больше…» — крутилось в голове, хотя Драко знал, у них никакого завтра.       — Драко, — вновь повернулась Гермиона, её нос забавно покраснел, и Драко улыбнулся, видя перед собой не взрослую и обеспеченную ведьму, а маленькую девочку, в которую он влюбился. — Мы ведь любим, да?       — Любим, — тут же ответил он, убирая волосы, которые липли к лицу, — но ты сделала свой выбор, принцесса.       Она всхлипнула. Он знал, что ей каждый раз больно, когда он так к ней обращается, но по-другому он не может. Потому что это его принцесса, и больше ничья.       — Мне кажется, что я…       — Что ты?       — Что я ошибаюсь, Драко, — по телу пробежали мурашки от её ледяного взгляда. Это был его взгляд. Его взгляд много лет назад. И это пугало. Потому что она не должна становиться, как он.