Часть 7

      «Гермиона шла по тёмному коридору, практически на ощупь – забыла, балда, палочку в комнате. Этот сон был настолько ярким, что разбираться с реальностью времени не было. Вскочила, как ошпаренная, в пижаме и помчалась в подвалы. Даже мысли не возникло о том, что её могут засечь какие-нибудь бдительные преподаватели или тот старый, ворчливый Филч – наверное, он уже давно спит, и ему до лампочки, кто там в подвалах шляется. Каменные стены коридора казались холодными и влажными, воздух стоял затхлый, пахнущий плесенью и чем-то ещё, что Гермиона не смогла бы определить, но точно не розами. Каждый её шаг отдавал глухим эхом, усиливая и без того пугающую тишину.       Сердце колотилось так сильно, что она слышала его стук в этой кромешной тишине. Бежала босиком по холодному камню, совершенно не представляя, как она, собственно, зайдет в гостиную Слизерина. Цель – проверить свой самый большой страх. И вот тут её как током ударило – вспышка воспоминаний. В ушах – не стук сердца, а чьи-то стоны. Перед глазами – чёрное кружевное белье и бледные руки на бедрах. Серьезно, даже в этом кошмаре у Астории вкус явно лучше, чем у её.         Она знала, что этого не могло быть. Надеялась, что это просто плод воображения. Но нет, всё слишком реалистично. Он не мог так поступить. Только не так. Только не с ней. Хотя, Малфой, кажется, на всё способен. Даже на то, чего совершенно точно не было.       В нос ударил тот же затхлый запах сырости, смешанный с чем-то сладковатым – наверняка, этот мерзкий запах от старых гобеленов в гостиной Слизерина. Вот она, гостиная. Не знает, судьба это или случайность, но картина открылась – из гостиной вышел Забини, выглядящий, как всегда, невозмутимо и несколько разочарованно. Быстро прошмыгнув за ним, Гермиона наконец попала туда, куда так стремилась. Но ноги отказывались идти дальше. Даже пол казался скользким, хотя он, наверное, просто каменный.       Она уже здесь, но словно забыла дорогу. Гермиона боялась увидеть его с ней. Кровь стыла в жилах, сердце замерло, а слезы щипали глаза. Но она должна это сделать. Должна убедиться, что всё это – глупый, но очень реалистичный сон. Даже слишком реалистичный. А вдруг это не сон? – эта мысль пронзила её, как ледяная стрела.       Ноги перестали чувствовать холод, они горели, как будто она шла по раскалённому песку. В голове что-то щёлкнуло, и она сорвалась с места. Лестница, пролет, конец коридора... и она на месте. Комната погружена во тьму, только маленькая полоска света пробивалась из-под двери... Она не хотела думать, что он не спит. И что он не один. Да и вообще, у Гермионы есть подозрение, что сейчас будет ещё хуже, чем она может представить.       Поняв, что ждать бессмысленно, она решительно дёрнула ручку. И тут же пожалела об этом. Стоны снова оглушили её. Астория... на Драко... во всю длину. Этот сон, видимо, снимают в формате 3D с эффектом полного присутствия.       Она ошиблась. Всё-таки ошиблась. В нём и в своих ожиданиях».       На этот раз Гермиона проснулась с криком. Сны с Малфоем перешли на новый уровень. Если раньше это были просто воспоминания, то теперь... теперь это был полный кошмар. Невыносимо.       Поднявшись на ватных ногах, она пошла в ванную. Холодная вода не помогала. Руки тряслись, в ушах стучала кровь, а перед глазами стояла та же картинка. Этот сон... Он преследует её даже здесь, в реальном мире. И, честно говоря, это уже начинает её раздражать.       Гермиона опустилась на край ванны, обхватив плечи руками, и закрыла глаза. Всё, что было во сне – полная чушь. Даже мысли о том, что Драко ей когда-нибудь изменил, казались абсурдными. Почему она так уверена в нём? Чёрт её знает. Может, это просто упрямство? Или слепая вера в то, чего больше нет? Ванна была холодной, а плитка под ногами – жесткой. Тишина в ванной комнате была такой гулкой, что казалось, слышно, как бьется её собственное сердце – глухой, тревожный барабанный бой. За окном начинало светать, и сквозь занавески пробивались первые лучи солнца, рисуя на полу странные полосы.       В голове резко всплыл их разговор в столовой. «У меня не было ни одной девушки во время пребывания там», — сухо бросил Драко. Почему он так сказал? Гермиона ломала голову над этим уже несколько дней. А потом его следующие слова прояснили всё – или, по крайней мере, так ей показалось. «Зачем искать кого-то, если в твоём сердце уже есть одна?» Вопрос остался висеть в воздухе, неразгаданной загадкой. Она сбежала. Снова сбежала от ответа, от него самого, от себя. В её голове кружилась карусель из недосказанностей и невысказанных чувств. Как будто жизнь специально подбрасывает ей эти кусочки пазла, не давая сложить полную картину.       Нужно выдохнуть. Встав на всё тех же ватных ногах, она вернулась в комнату. Запах соленого морского воздуха, проникающий с открытого окна, напомнил ей о ее планах на вечер, которые та так и не выполнила. Открыв шкаф и выбрав легкое хлопковое платье, Гермиона вышла из комнаты. Нужно выпить, расслабиться. Ей категорически нельзя нервничать. Алкоголь – не решение проблем, конечно, но сейчас это именно то, что нужно. Или нет? А вдруг это просто очередной способ убежать от себя?       Купив целую бутылку огневиски в захудалом баре около пляжа, она направилась к морю. Песок под ногами был тёплым, даже горячим от дневного солнца, ещё не успевшего полностью остыть. Чем ближе она подходила к воде, тем сильнее бились волны, словно чувствуя её настрой. Они тоже бушевали. Тоже были разочарованы. Или, может, просто радовались жизни, в отличие от неё?       Половина бутылки исчезла незаметно, пока Гермиона стояла по щиколотку в воде, глядя в кромешную тьму. Тьма моря казалась бесконечной, бездонной, отражая её собственное состояние. Эта тьма напоминала ей собственную жизнь – она тоже была неподвластна ей. Усмехнувшись собственной ничтожности, Гермиона сделала ещё один глоток огневиски. Горящая жидкость растеклась по горлу, оставляя после себя жгучее тепло.       Очередной глоток, очередной вопрос. Почему так получилось? А что именно «так» получилось? Дерьмовая жизнь, прожитая зря? У Гермионы нет рядом человека, которого она бы любила всем сердцем. Нет детей. Нет мечты… Стоп. Нет, есть! Она хотела бы жить здесь, в Румынии, с любимым человеком, нарожать ему детей. Хотя… одного хватит. Мальчика. Но проблема в том, что этого никогда не случится. Она будет жить в своей крошечной однушке, с мужем, которого никогда не любила больше, чем друга, и нарожать ему шестерых детей, потому что у его мамы их было столько же. А потом от нехватки места они съедут в Нору, которую она ненавидит. И так проведет всю оставшуюся жизнь. Замечательная перспектива, не правда ли?       Не успела она отойти от этой мрачной картины будущего, как заметила его. Драко. Снова. Сегодняшний день точно был не на её стороне. Выдохнув и поглотив ещё несколько глотков огневиски для храбрости, она пошла к нему. Сердце подсказывало сделать именно так. И она впервые за долгое время решила послушать его.       Она села на песке на расстоянии вытянутой руки от него. Посмотреть на него она не решалась. Взгляд и разум были настолько затуманены алкоголем, что она знала – стоит ей лишь взглянуть на него, как в голове тут же всплывут все воспоминания. А к этому она пока ещё не готова. Слишком больно. Слишком много всего.       Глоток за глотком огневиски, и Гермиона всё сильнее пьянела. Волны накатывали на берег, словно повторяя ритм её учащённого сердцебиения. Она понятия не имела, как доберётся до дома, как завтра встанет на работу – или, скорее, на задание – но знала одно: если бы она не напилась до бесчувствия, эти проклятые сны продолжились бы. Гермиона больше не выдержит. Не выдержит видеть себя счастливой во сне рядом с человеком, который когда-то, по её мнению, предал её. А сейчас этот человек сидит рядом, и она чувствует, как горит кожа на спине от его взгляда – даже сквозь платье. Песок под её мокрыми от волн ногами был холодным и липким. Ветер швырял в лицо солёные брызги, и Гермиона невольно зажмурилась, пытаясь от них защититься.        — Почему мы не говорим так, как раньше? – в горле застрял ком, слезы текли ручьём, обжигая щеки. Она рыдала, не стесняясь, позволяя себе эту слабость. Пьяная слезливость – это нормально, да?       Ей было больно. Так больно и обидно, что жизнь так с ней поступает. Что она, золотая девочка, сильнейшая ведьма столетия, оказалась такой несчастной. У неё нет любимого мужа, детей, уютного гнездышка и простого человеческого тепла. Только пустота и это давящее чувство вины.       — Потому что мы больше не любим, Гермиона, – с хрипотцой ответил Драко. Его голос был низким, словно шёпот морского прибоя. Она резко повернулась, и тут же почувствовала на лице его холодные руки. Они были неожиданно нежными, и Гермиона на мгновение забыла о своей боли.       — Драко, – вновь заговорила она, смотря то в его серые глаза, то на едва заметную улыбку. Сейчас он, впервые за долгое время, напоминал ей того самого дерзкого мальчишку. – Мы ведь любим, да?       Этот вопрос сорвался с губ так легко, что она сама удивилась. Но удивление быстро сменилось разочарованием. Что она хотела услышать в ответ? Даже если ответ будет положительным, что изменится?       — Любим, – тут же ответил он, отводя прядь волос, настойчиво липнущих к её мокрому лицу. – Но ты сделала свой выбор, принцесса.       Она всхлипнула. Он знал, что ей больно, когда он так её называет, но всё равно продолжал. И, по правде говоря, он был прав. Она – только его принцесса. Хоть и в прошлом. Но никто больше не смеет так называть Гермиону. Только он. Только Драко Малфой. И от этого становилось еще больнее.       — Мне кажется, что я… – она запнулась, не решаясь продолжить. Потому что боялась. Боялась признаться Драко, что не только ошибается, но и трусливо прячется за своими ошибками. Боится себя. И своих поступков. Ей так хочется жить нормальной жизнью, но она не может. Волны накатывали на берег, всё ближе и ближе, отражая бурю эмоций, царящую в её душе. Холодный песок неприятно царапал кожу сквозь мокрый песок.       — Что ты? – Драко наклонился, его лицо было совсем близко к её лицу. Запах моря и его одеколона смешались, создавая странный, но приятный аромат.       — Что я ошибаюсь, Драко, – холодно сказала она. Грейнджер должна была признаться. Не только себе, но и ему. Если кто и заслуживает знать всю правду о ней, то только Малфой. И не важно, что она боится признаться в своих ошибках именно ему. Самое страшное – это признаться самой себе. Но этот шаг, кажется, неизбежен.        Драко немного отстранился, словно увидел что-то действительно странное или даже пугающее. Гермиона не отрывала от него взгляда. Её щеки уже высохли, стали такими же сухими, как её душа – по крайней мере, так ей казалось сейчас. Вокруг них плескались волны, оставляя на песке тонкий слой пены. Ветер усилился, завывая что-то невнятное, и Гермиона поежилась, но не от холода.       — Ошиблась в чём?.. – спросил Драко осторожно, словно боялся спугнуть её, как маленького зверька. Его голос был тихим, почти шёпотом, затерявшимся в шуме моря.       — Во всём. – ответила Гермиона. И это была чистая правда. Даже сейчас, глядя в его глаза, она понимала, что ошибалась во многом, начиная с него самого.       — Во всём?.. – переспросил он, словно не веря своим ушам. Он по кусочкам вытягивал из неё информацию, как тончайшие нити из кокона. Медленно, аккуратно, дергая за одну-единственную, тонкую ниточку, он помогал ей раскрыть крылья, вылететь из скорлупы её собственных заблуждений. И Гермиона позволяла ему это делать.         — Я никогда не хотела семью. Не представляю себя в роли домохозяйки, слышать этот ор пятерых детей в своём «уютном гнездышке». Не хочу весь день стоять у плиты, ублажая капризы мужа, а потом ночью, на коленях, делать ему минет, только потому что мой «ненаглядный» устал на работе и ему нужно «расслабиться». – Ни один мускул на её лице не дрогнул, пока она говорила это, не отрывая взгляда от Драко. – И я могла бы отказаться от этого, хочу отказаться, но тогда я поступлю неправильно. Потому что общество этого не поймёт. Тогда я буду несчастна не только дома, но и на любимой работе. А знаешь, какая у меня мечта?       Это был риторический вопрос, но Драко вдруг ответил, и Гермиона застыла, не в силах произнести ни слова. Луна выглянула из-за туч, осветив их лица холодным светом.       — Ты хочешь открыть маленькую кофейню в маггловском мире, где всё будет только с черникой, переехать в тёплую страну, купить маленький домик на берегу моря, родить одного ребёнка, думаю, мальчика, и состариться с любовью всей своей жизни. А, да, ещё ты хочешь бойцовую собаку, но не покупаешь её, потому что боишься не справиться с ней, – он говорил чётко, с лёгкой улыбкой. – И ещё ты всегда хотела коротко подстричься, под каре, как у Пэнси, но из-за того, что все сказали, что тебе это не идёт, ты так и не решилась.       Из глаз вновь хлынули слёзы. На этот раз слёзы отчаяния, от осознания того, насколько хорошо он её знает, насколько хорошо понимает. Не в силах больше сдерживаться, Гермиона отчаянно бросилась в объятия Драко.       — Принцесса? – растерялся он, застигнутый врасплох.        Грейнджер понимала, как это выглядит со стороны. На её руке сверкает помолвочное кольцо, а она обнимается с чужим мужчиной. Теперь уже – чужим. Хотя на самом деле, это самый родной человек, который когда-либо был рядом с ней. Он без запинки перечислил несколько её заветных желаний, о которых она никогда никому не говорила вслух. Даже Рон не смог бы назвать её любимое блюдо, не говоря уже о чём-то большем.         Его горячие руки легли ей на спину, начинают выводить на её коже незамысловатые узоры, успокаивая её. И хотя в душе Гермионы стало немного спокойнее, слёзы всё ещё текли, выплескивая наружу накопившуюся боль и отчаяние. Ветер стих, а море затихло, словно прислушиваясь к их разговору.       Они просидели так долго, что Гермиона и не заметила, как прошла ночь. Гермиона, наконец, успокоилась, мирно устроившись в объятиях Драко, пока тот продолжал нежно гладить её волосы и спину. Воздух был прохладным, насыщенным запахом соли и чего-то ещё – может быть, водорослей? Или это просто её собственное восприятие искажено?       — Легче? – прервал молчание Драко. Его голос был низким, спокойным, без прежней холодности. Гермиона медленно отстранилась, вглядываясь в его глаза. Сейчас в них было спокойствие, уже не было той бури, которую она заметила, когда только пришла.        Легонько кивнув и немного отстранившись, она устремила взгляд на море. Волны тоже успокоились, стало тихо, спокойно, словно природа разделяла её облегчение.        — Правда легче, – наконец, заговорила она, едва заметно улыбнувшись. – Мне всё ещё страшно, но уже не так сильно. Страх словно отступил, потеряв свою острую грань.       — Чего ты боишься, Гермиона? – спросил Драко, но его голос не давил, он оставался холодным и тёплым одновременно, как и раньше, в школьные времена. Воспоминание о школьных годах вызвало у Гермионы легкую улыбку.        Гермиона невольно улыбнулась, вспоминая школьные годы. Теперь эти воспоминания не причиняли ей боли. Не сейчас, когда рядом тот самый мальчишка, который когда-то нарвал ей простых полевых ромашек в лесу. Она знала, что вернувшись в свою обычную жизнь, она снова будет бояться посмотреть ему в глаза, будет избегать встреч, но сейчас… сейчас всё иначе. Время, расстояние, обстоятельства – всё это растворялось в этом ночном спокойствии.       — Боюсь себя. Своей будущей жизни. Я молода, умна, вроде бы и красива, – тут Драко согласно хмыкнул, и щеки Гермионы залились краской. – Но… я сама испортила свою жизнь, и продолжаю это делать. И почему?       — Потому что когда-то встретила меня. – ответил Драко тихо.       И тут Гермиона услышала треск – это был звук, словно что-то ломалось внутри неё, внутри них обоих. Разбитое сердце? Он был прав. Она встретила его. Белокурого, заносчивого мальчишку с серыми глазами и ослепительной улыбкой. Встретила того, кто покорил её сердце сильнее, чем кто-либо другой. А потом разбил его так же сильно, как и завоевал. Будь она на пару лет моложе, она бы тут же бросилась ему на шею, но годы научили её осторожности. Она знала, что счастья с ним не будет, как бы сильно она этого ни хотела.       — Почему ты не боролся? – в её сердце что-то надломилось, и ей нужно было узнать причину. Почему? Почему он не боролся за неё? Почему всё сложилось именно так?       Драко пристально смотрел ей в глаза, пытаясь найти там что-то давно забытое. Но Гермиона знала, что там осталась только боль и печаль.       — Я пытался, принцесса. Разве ты не помнишь? – его голос вновь стал холодным, и он словно отстранился, как будто она спросила что-то неуместное. Закрыв глаза, Гермиона попыталась отыскать в глубинах памяти хоть что-то, хоть крошечный проблеск, что-то, что объяснило бы его слова. И нашла…        «Гермиона тупо смотрела на маленький кулон в своей руке, серебряную цепочку с крошечной луной, висящей на тонкой ниточке. Слезы катились по щекам, медленно стекая на ладони, одна из них упала прямо на аккуратную гравировку на луне – крошечный, едва заметный след. Камни в кулоне сверкали в полумраке комнаты, демонстрируя всю красоту украшения. За окном шёл мелкий, противный дождь, барабаня по стеклу. Комната была погружена в полумрак, только свечи освещали небольшой участок стола, создавая уютный, но немного зловещий ореол вокруг Гермионы.       «С Рождеством, маленькая принцесса веснушек», – гласила записка. Маленький чёрный конверт, на котором аккуратным, размашистым почерком было написано: Д.Л.Малфой. Даже сейчас, перечитывая эти слова, Гермиона чувствовала, как внутри всё сжимается. Кажется, что даже воздух в комнате стал тяжелее, гуще.       Гермиона прикрыла глаза, пытаясь успокоиться, но мозг упорно подкидывал ей воспоминания. Их воспоминания. Кажется, что даже запах в комнате изменился – появилась горечь, а может, это просто запах её собственных слёз?       Резко открыв глаза, она бросила цепочку на кровать и выбежала из комнаты, словно от неё пытались избавиться. Кислорода вдруг катастрофически не хватало – ей казалось, что она задыхается от этой нахлынувшей волны чувств. Спустившись в ванную старост, она начала разглядывать себя в зеркале. От туши не осталось и следа, теперь на её лице всё было видно – боль, разочарование и обида, которые выплеснулись наружу, словно не смогли больше сдерживаться. Зеркало отражало не только её лицо, но и окружающую обстановку – холодный кафель стен, блеск кранов, полутень, висящую в воздухе.       Холодная вода не помогла прийти в себя, как бы она ни старалась. Выдохнув, она достала палочку, прикреплённую к чулкам, и применила чары красоты. Всё стало лучше – теперь в зеркале была красивая молодая ведьма, но только едва заметная улыбка выдавала всю боль, скрытую в глубине души. Эта боль пыталась вырваться наружу, но Гермиона пообещала себе, что будет сильна и не позволит прошлому сломать её жизнь. Прошлому.       Медленно спускаясь по ступеням, Гермиона натянула улыбку и гордо задрала голову, стараясь показать всем, что всё хорошо, что ничего не произошло. Но руки продолжали лихорадочно трястись, а сердце билось так быстро, словно сейчас пробьёт грудную клетку. Дождь за окном усилился, превращаясь в настоящий ливень.       Она не видела его взгляд, но чувствовала его весь вечер. Чувствовала, что он рядом, как тень, которая не отпускает. Но за весь вечер она так и не посмотрела в его сторону. Не смотрела, пока не получила оригами – маленький бумажный журавлик – после ссоры с Роном. «Никто не стоит твоих слёз», – всё тот же размашистый почерк, тот же отправитель, та же глухая боль. За окном бушевала настоящая метель, как будто сама природа разделяла её страдания.       Гермиона больше не могла сдерживаться, она сбежала, как последняя трусиха, боясь показать свою настоящую боль. Сняв туфли, она босыми ногами побежала по холодному кафелю, но сейчас она не обращала на это внимание. Каждая плитка казалась ледяной, неприятно царапая кожу.       Сердце практически остановилось, когда она услышала звук топота. Он бежал за ней. Холодный страх пронзил её насквозь.       Закрыв дверь в кабинку старого туалета, она забилась в угол, закрыв рот руками. Гермиона не хотела, чтобы он её нашёл. Но он нашёл.       — Открой, Гермиона! – он барабанил в дверь. Она всхлипнула, зажмурив глаза. Запах сырости и нечистот в тесной кабинке только усиливал её отчаяние.       Зачем он здесь? Почему побежал за ней? Зачем снова причиняет ей боль? Ведь он всё сказал. Стуки продолжались, но Гермиона не могла произнести ни слова. В горле стоял ком.       — Прошу, открой, принцесса моя, – продолжал он, не останавливаясь.       Прошло много времени. Полчаса? Час? Ей было всё равно. Она готова была провести здесь всю жизнь, лишь бы он оставил её в покое. Она не готова была снова смотреть в его серые глаза и чувствовать его запах.       — Уйди, Драко, пожалуйста… – её голос был дрожащим, охрипшим от слёз.       — Я люблю тебя, Гермиона. Я признаю свою ошибку и хочу, чтобы ты меня выслушала, – он ждал, но она молчала. – Пойми меня, я испугался. Испугался ответственности. Ты ведь знаешь, что отец против магглорожденных…       Дальше она его не слушала. В ушах стоял белый шум. «Я испугался ответственности» и «Я люблю тебя, Гермиона» – эти два предложения никак не укладывались у неё в голове. Как бы сильно она ни любила Драко, простить его она не могла. Слишком много боли он причинил ей».       Вынырнув из воспоминаний, она перевела взгляд на Драко. Он сидел с таким опустошённым лицом, что сердце сжалось от жалости. Малфой пытался. Но она забыла об этом. Стыд накрыл её волной, вновь подступая к слёзам. Закрыв лицо руками, она бессильно уронила голову на колени, не в силах сопротивляться больше. В голове всплывали отрывки воспоминаний, как осколки разбитого зеркала.       Вот Драко дарит ей кулон, затем наблюдает за ней на балу, пытается поддержать даже на расстоянии, бежит за ней, пытаясь всё исправить, и всё-таки уходит по её просьбе, не желая больше причинять ей боль. А после исчезает из её жизни.       Он делал всё, чтобы она была счастлива, но при этом не переставал оберегать и любить её. А когда вернулся, раз за разом доказывал свою верность Гермионе, но она поступила как последняя… неблагодарная, просто использовала его, не в силах справиться со своими внутренними демонами.       Теперь она поняла, насколько всё ужасно выглядит со стороны. Она каждый раз выбирала нелюбимого человека, тем самым обрекая на страдания не только себя, но и двух людей, которые были готовы отдать за неё жизнь. Насколько же она жалкая и ужасная.       — Прости меня, прости, пожалуйста, прости, Драко, — повторяла Гермиона шёпотом, захлёбываясь слезами.       Драко же без слов просто обнял её. И вдруг стало спокойно, как будто буря в её душе улеглась.       — Всё хорошо, принцесса, я знаю, что ты просто не понимала, что делаешь, — он мягко перебирал её кудрявые пряди, шёпотом успокаивая её, — такое случается, от этого не избежать. Каждый из нас совершает ошибки, и никто не исключение, Гермиона. Ты выбрала свой путь, и какой бы он ни был, я приму его и отступлю, лишь бы ты была счастлива. Просто знай, что если что-то случится, ты знаешь, где меня искать, ведь двери моего дома для тебя всегда открыты.       — Хорошо… хорошо, — повторила она, наконец успокоившись. Глаза слипались от усталости, тело отказывалось слушаться. Ей хотелось спать, и сейчас ей было совершенно всё равно на сны – лишь бы коснуться мягкой кровати и погрузиться в царство Морфея. – Отведи меня домой.

***

      — Рассказывай, что у вас с Грейнджер, – выпалил Блейз, едва они уселись за столик. За окном бара, стильный и шумный, проносились машины, оставляя за собой полосы света в ночной мгле. Внутри царила атмосфера лёгкого хаоса – смех, звон бокалов, приглушённая музыка.       Они с Драко пришли сюда, чтобы наконец расслабиться и выпить. Долгое время не собираясь вместе в такой компании, Малфой невольно улыбнулся, вспоминая старые времена. Не хватало только Тео, который мог бы своим юмором развеять тяжёлый воздух, витавший вокруг Драко, словно незримое облако.       Нотт… хороший друг. Перед отъездом Драко попросил его присмотреть за Гермионой и Пэнси, а также попросил его и Блейза навещать его мать, чтобы та не скучала в одиночестве. Уезжая, он знал, что всё будет сделано, он доверял этим двоим больше, чем кому-либо другому. Сейчас он чувствовал, что, если расскажет всю правду, никто не удивится, а только поддержат и дадут совет. Именно поэтому он и дружил с ними – за безусловную поддержку и понимание, которые были дороже золота.       — Долго рассказывать придётся, но… – начал Малфой, но его прервал резкий удар по спине. Он уже хотел ответить обидчику с размаху, но, услышав смех Блейза и увидев невинную улыбку Нотта, тут же сам расплылся в улыбке.       — Ну? Чего стоишь? Идём обниматься, красавчик, – Малфой, словно девчонка, бросился в объятия Тео. Он так скучал по этому засранцу! – Тише, детка, я, конечно, удивлён, что ты так сильно хотел меня увидеть, но задушишь ведь.       Они смеялись втроём, словно сумасшедшие слизеринцы, снова вместе и снова готовые всё вокруг перевернуть, словно тех лет разлуки и не было вовсе. Бармен, явно привыкший к подобным сценам, только фыркнул и принялся протирать бокалы.         — А вот теперь рассказывай, дружок, что у тебя с Герми? – заказав огневиски, Тео устроился на диване рядом с Блейзом, теперь хищно поглядывая на Драко, жаждущий узнать все секреты мира.       Забини согласно закивал, поддерживая своего кудрявого друга, и Малфой обессиленно выдохнул. Придётся всё рассказывать.       — Ну, давайте так, оговорим несколько моментов сразу, – медленно начал Драко, ожидая бурной реакции парней на свою «скрытую» вторую жизнь.         — Какие же? – с ухмылкой спросил Блейз, потягивая пиво.       — Во-первых, я был мелким пиздюком, который ничего не смыслил в любви, и всё, что у меня было на уме, так это потрахать побольше девчонок, – парни непонимающе переглянулись, и Драко продолжил, – из-за этого я совсем не понимал, что делаю, и когда…       Он выдохнул, откинулся на спинку кресла. Залпом выпил полный стакан огневиски и серьёзно посмотрел на друзей. Музыка в баре стала громче, смех и разговоры слились в один непрерывный шум.       — Обещайте, что не убьёте меня, хорошо? – в теории он знал, что его не убьют, но вот побить – запросто. Дело в том, что эти двое за эти годы неплохо сдружились с Гермионой и теперь являются её неофициальными защитниками? Впрочем, как и других девушек из их круга общения – Джинни, Пэнси… даже Полумна могла делать что угодно, зная, что Блейз всё разрулит. Поэтому о Гермионе и речи быть не могло.       — Допустим, – растянул Нотт, прищурившись. – Мы слушаем.        — Ну… – слова застревали в горле, не желая вырываться наружу. Драко потёр глаза, сжал и разжал кулаки, и, наконец, выпалил то, что так долго таил в себе. – На шестом курсе мы встречались с Грейнджер, но я всё похерил, из-за того, что я ебанный трус, мы разошлись, а теперь она выходит замуж за Уизли, пока я, дурак, буду всю жизнь один, горюя по ней.        Музыка в баре ненавязчиво звенела, создавая фон для их разговора. За окном мелькали огни ночного города, как будто подчёркивая тусклое настроение Драко.       Наступила тишина. Казалось, даже другие посетители бара замерли вместе с ними, хотя они и не могли ничего слышать – на их столике стояло заглушающее заклятие, и, кроме них троих, никто ничего не слышал.        Тео и Блейз несколько раз переглянулись, затем одновременно кивнули друг другу, достали палочки и произнесли: «Вингардиум Левиоса!». С головы до ног Драко окатило содержимым целой бутылки огневиски. Эти придурки вылили на него всё до капли. Теперь от него несло так, словно он был местным алкоголиком из маггловского мира. Запах алкоголя смешался с ароматом дорогих духов, создавая причудливый коктейль.        Драко применил очищающее заклинание, словно ничего не произошло.       — А теперь рассказывай по порядку, – кивнул Блейз, устраиваясь поудобнее. – Только медленно и подробно, а то мы, богатые мальчики, на одном огневиски можем и не остановиться.        Драко слабо улыбнулся. Вот они, его друзья. Настроение немного улучшилось.       Он рассказал всё от начала до конца. Начиная с того нелепого столкновения в коридоре и заканчивая сегодняшней ночью. Сказать, что они были в шоке – ничего не сказать. Парни были, мягко говоря, в ахуе. Хотя Блейз признался, что догадывался о чём-то подобном, но о том, что Драко буквально жил другой жизнью у них на глазах – нет. Вокруг них продолжали носиться официанты, столики заполнялись и освобождались, но они сидели в своем маленьком, изолированном мирке.       — Хорошо, раз мы знаем всю правду, то остаётся только один вопрос: почему мы узнали всю правду только сейчас? – Нотт впервые за долгое время посмотрел на него серьёзно, без смешинок в глазах и намёка на улыбку. И Драко понимал и его, и Блейза. Они дружили с одиннадцати лет, а знакомы были ещё дольше, и когда Драко утаил такой важный период своей жизни, это, понятное дело, их обидело. Драко на их месте вовсе бы прекратил общение, потому что дружба строится на доверии, а он им пренебрёг.       — Изначально мы решили, что не хотим, чтобы кто-то знал о нас, боялись, что не поймут, – Драко усмехнулся и закатил глаза. – Как же это: «магглорожденная золотая девочка и чистокровный аристократ-слизеринец могут быть вместе?!» И всякая такая хуйня.       Блейз и Тео рассмеялись, уставившись на Драко, как на умалишённого.         — Что? – карикатурно поднял бровь Малфой.       — Тебе же всегда было плевать на мнение других, не так ли? – насмешливо спросил Блейз.       Блять.       — Да, точно… Я забыл сказать о главном… – Малфой выдавил из себя подобие улыбки, и с его губ сорвался нервный смешок. – Тут такое дело… мы расстались, потому что я зассал сказать отцу, что мы встречаемся…       — Что?! – в один голос выкрикнули парни, резко поднимаясь со своих мест. Драко расплылся в идиотской улыбке и пожал плечами, словно не виноват.         — Боже, какой ты идиот, Малфой, – Нотт ходил вокруг Драко, нервно сжимая его плечи. – Ты не просто идиот, ты мудак, Драко.       — А вот это факт, – вставил свои пять копеек Забини, уже успокоившийся и спокойно потягивающий огневиски. – Не знаю, как гордость Гермионы позволила ей тебя простить, и не только простить, но и…       — Стоп! Хватит! – прервал его Драко, скинув с себя руку Тео и кинув на него испепеляющий взгляд. – Да, я поступил как последнее мудочье, но это не значит, что вы должны меня сейчас тут поливать грязью. Я всё-таки ваш друг…       — И Герми, между прочим, тоже, – тут же прервал его Нотт.       — Спасибо, без вас знаю, что вы глотки за неё перегрызёте, – фыркнул слизеринец. – Но в данный момент жертва – я. И я решил вам всё рассказать, чтобы вы меня поддержали и дали совет, что мне делать.       Забини и Нотт переглянулись, покачали головами и, одновременно повернувшись к Драко, сказали в один голос:       — Возвращать Грейнджер.

***

      — Тео! – Гермиона закричала, бросаясь в объятия друга. Комната, уютная гостиная с камином, замерла на мгновение, а затем наполнилась радостным смехом. – Как ты тут оказался?       Парни только что вернулись из бара, настроение у них было отменное – вечер удался на славу, и Тео первым делом отправился на поиски Гермионы. Он действительно соскучился по подруге и совместному времяпрепровождению. За окном медленно опускался вечер, окрашивая небо в нежные фиолетово-розовые тона.       — Я тут проездом, по работе, Хирми, – Тео улыбнулся, растрепав ей волосы. Гермиона недовольно надула губы. Весь этот уютный антураж, мягкий свет свечей и камина, мягкий плед на диване резко контрастировал с немного грубоватой выходкой Тео.       — Не называй меня так, Нотт! – огрызнулась она.       После того, как Тео лишь однажды услышал, как Виктор Крам ласково называл её «Хирми», вместо «Герми», он теперь использовал это прозвище, когда хотел её подразнить. Гермиона, честно говоря, не сильно обижалась, скорее, это её забавляло. Более того, из уст Тео это прозвище звучало куда лучше, чем из уст Виктора – тут даже сравнивать нечего. Это как сравнивать старое, скрипучее кресло с новеньким, удобным диваном.       Тео ещё раз улыбнулся Гермионе, затем повернулся к остальным ребятам, уже сидящим на диване и креслах.       — Извините, парни, и Джинни, но я украду у вас вашу принцессу Гриффиндора, – пролепетал он с невинной улыбкой, подмигнув Гермионе. Та смущённо улыбнулась в ответ. – Слишком много сплетен накопилось, нужно всё обсудить. Не волнуйтесь, я верну её целой и невредимой… ну, или почти целой.         Гермиона пожала плечами, чмокнула Джинни на прощание. Уже направляясь к выходу, её остановил холодный голос Драко. В воздухе повисла напряжённая тишина, которая резко контрастировала с весельем, царившим здесь ещё минуту назад.       — Осторожнее там, Нотт, не сболтни лишнего, засранец, – серьёзно сказал Драко, бросив на Тео убийственный взгляд. Тео, в ответ, показал ему средний палец и скрылся за дверью вместе с Гермионой. Джинни тихонько хихикнула, наблюдая за этой сценой. В воздухе ещё долго витал запах дорогих духов, смешавшийся с ароматом кофе и чего-то ещё, непонятного, но приятного. Камин потрескивал, уютно согревая комнату.

***

      — Как ты, Гермиона? – они шли по узкой улочке, рука об руку. Это была их маленькая традиция: Тео подставлял локоть, а Гермиона его любезно принимала. Старинные здания, с их вычурными балконами и коваными фонарями, окружали их, создавая атмосферу старого, немного таинственного города. Запах кофе из ближайшей кофейни смешивался с ароматом выхлопных газов и влажного асфальта – типичный городской коктейль.       — Вполне неплохо, Тео, – начала девушка, прижимаясь к его плечу. – Тяжело, конечно, особенно с этим делом… задание никак не удаётся раскрыть. Оказалось, что всё намного хуже и сложнее, чем мы думали. Мы практически ни на шаг не продвинулись, и…       — Стоп, стоп, – перебил её Тео. – Мне совсем неинтересно, как там ваша супер-пупер миссия. Я спросил, как ты, а не как твоя работа, — он подмигнул ей, и Гермиона еле заметно улыбнулась.       — А… ну неплохо.       — Неплохо? – выгнул бровь слизеринец.         — Сложно всё, Тео. Я, кажется, запуталась.       — В чём, Грейнджер? – нахмурился он, замечая её озадаченный взгляд. Уличка внезапно резко повернула, открывая вид на небольшую площадь с фонтаном.       — Я совершила много ошибок тут, и совершенно точно не знаю, как их расхлебывать.         — Оу… – протянул Нотт. Он остановился, повернув Гермиону к себе. – Ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне, Герм?       Она вздохнула.         — Да, Тео. Я знаю.       Парень притянул её к себе, обнимая за плечи и гладя по волнистым волосам.         — Я всегда рядом, и ты можешь рассказать мне всё, что угодно. И ты прекрасно знаешь, что я никогда не осужу тебя, моя единственная любимая подруга, – шёпотом проговорил он.         Гермиона отстранилась и мягко улыбнулась, в глазах блеснули слёзы.       — Спасибо, Тео, мне тебя так не хватало.       — И мне тебя, – улыбнулся он, показав клыки. – А теперь хватит киснуть, погнали выпьем кофе и закусим черничным пирожком. Лучшее лекарство от любых проблем.       — Пойдём, – кивнула она, и они двинулись дальше по улице. Гермионе действительно стало легче.

***

      Заказав по традиции кофе и пирожки с черникой, они уселись за столик у окна, откуда открывался вид на оживлённую улицу. Машины медленно ползли в пробке, люди спешили по своим делам.       Тео рассказывал о работе, о том, как они проводили время вместе с Пэнси во Франции.       — И как вам поездка во Францию? – откусив кусочек пирожка, спросила Гермиона.       — О, это было прекрасно! А сколько там интересных мест, ты бы видела! Пэнси была в таком восторге, что ночью ластилась, словно кошка, – поиграл бровями Тео.       — Теодор! – шикнула на него Гермиона. – Без таких подробностей! Мне твоя ненаглядная Пэнси сама всё расскажет в таких красках, что я потом тебе в глаза не смогу смотреть!       Нотт заливисто рассмеялся.         — Ладно-ладно, – поднял он руки в защитном жесте. – Только не смотри на меня так, словно хочешь пустить в меня Аваду! — Тео подмигнул ей, и Гермиона рассмеялась, откусывая ещё один кусочек пирожка. Аромат черники наполнил воздух, создавая ощущение уюта и спокойствия.       Они продолжали разговаривать на разные темы, много смеялись и шутили. Гермиона только сейчас поняла, насколько сильно скучала по другу. Тео всегда был для неё самым близким человеком, возможно, даже ближе Гарри в какие-то моменты. С ним было легко, и это, кажется, было самым важным в их дружбе. Вечерний город за окном кафе медленно погружался в темноту, создавая уютную атмосферу.       — Как Пэнси? Я так соскучилась по ней, ты не представляешь! – спросила Гермиона, смотря на дорогу. Перекусив, они направились в сторону отеля, обмениваясь шутками и короткими историями.       Тео, прижав локоть к себе сильнее и предварительно озираясь по сторонам, потянул Гермиону за собой. Эта маленькая девчонка была жутко невнимательной и неуклюжей, поэтому Нотт относился к ней, как к младшей сестре, всегда приглядывая за ней.         — Я могу представить, Грейнджер, – хмыкнул слизеринец. – Она мне все мозги проела. Ох! Я так скучаю по моей Гермионе! – девушка залилась смехом, когда её друг начал пародировать её подругу. – Когда же она вернётся с этого чёртова задания! Пропади пропадом этот Министр! Будто других нельзя было отправить. Я, между прочим, уже больше недели не ходила на шоппинг!       Тео так идеально изображал Паркинсон, что у Гермионы заболели мышцы живота от смеха.         — И я по ней скучаю, Тео, ты ведь знаешь, как она мне близка, – вдруг грустно заговорила девушка. – Мне так её не хватает сейчас, ты не представляешь…       Тео нахмурился. Взял руку Гермионы и серьёзно сказал:       — Милая, ты можешь выговориться мне, да?       — Да… – глаза снова предательски заблестели, она всхлипнула и продолжила. – Я запуталась, Тео, и мне кажется, я до сих пор испытываю чувства к… Драко.         Тяжёлый взгляд Нотта тут же устремился на неё. Она знала, что Драко всё рассказал ему. Чувствовала это. И понимала, что Тео единственный, кто заслуживает знать правду. Никто другой не смог бы её понять. Только он.       Теодор тяжело выдохнул, покачал головой. Опустив руки на щеки подруги, он мягко убрал первые скатившиеся слёзы.       — Никто не стоит твоих слёз, ты помнишь? – он дождался её кивка и только потом продолжил. – Малфой идиот, и ты это знаешь, но он изменился, Гермиона. Правда изменился. Я не знаю, что там в твоей маленькой головке – большой мозг или всё-таки куча сомнений, – но ты должна дать ему шанс. И дать не только ему, но и себе, в первую очередь. Должна дать шанс себе почувствовать, что ты можешь быть счастлива, слышишь?       — Не могу, Тео, прости, – покачала головой Грейнджер. – Я уже сделала свой выбор, и он не в пользу Драко.       Нотт нахмурился и только собирался возразить, разубедить подругу, но его прервал резкий пронзительный звук. Это был маггловский телефон Гермионы.       — Да? – ответила девушка, достав телефон из сумочки. – Что случилось, Гарри?       Тео пытался уловить хоть что-то из слов Поттера по ту сторону, но ничего не мог разобрать. Мало того, что было тихо и практически не слышно, так ещё гриффиндорец говорил быстро и невнятно, но по лицу Гермионы уже было ясно, что ситуация неприятная.         Сбросив трубку, девушка несколько секунд смотрела в одну точку, после чего подняла взгляд на Нотта, который сгорал от нетерпения, и выдала:       — Драко в больнице, на них напали во время задания.

***

      Проводив взглядом удаляющуюся Гермиону с Тео, Драко перевёл взгляд на Поттера. Вечерний свет, пробиваясь сквозь высокие окна, создавал в комнате теплый свет.       — Когда? – лишь спросил он.       — Через пятнадцать минут встречаемся в холле.       Пятнадцать минут пролетели незаметно. Драко надел удобную одежду для задания: чёрные спортивные штаны, похожие на брюки, белое поло и кроссовки. Маггловская одежда, надо признать, не так уж плоха. Внизу уже стоял Поттер, нервно переминающийся с ноги на ногу.       — Как ты, Малфой? – первым делом спросил Гарри. Видимо, на лице слизеринца было написано, что он не спал всю ночь. А может, от него просто до сих пор несло алкоголем. Хотя, вряд ли.       — Сносно, – пожал он плечами. – Для задания самый раз.       Гарри кивнул. Следом подошёл Блейз, и они трансгрессировали. Оказавшись на месте, они обнаружили себя в густом лесу. Вечерний сумрак сгущался, деревья казались зловещими, а воздух наполнялся странными звуками – шорохом листьев и криками ночных птиц.       Они обходили заповедник уже который час. Наступил вечер, темнота сгущалась, но работать нужно было дальше. Они почти не сдвинулись с места, и Гарри кивнул в сторону леса, который находился рядом с заповедником, куда они трансгрессировали.       Они разделились. Гарри ушёл вглубь заповедника, Драко и Блейз – в разные стороны. Малфой медленно плёлся, вглядываясь во всё, что могло выглядеть странно. Но ничего. Прошло десять, пятнадцать, двадцать пять минут – безрезультатно. Злость постепенно начала расти, а вместе с ней и раздражение. Как назло, в голову лезли мысли о Гермионе. Как она там, что с ней, о чём они разговаривают с Ноттом, и так далее.       Драко пытался отбросить мысли о гриффиндорке на задний план, но когда это не получалось, он психовал и бил кулаком по ближайшему дереву. Он не спал практически двое суток. После ночи на пляже Малфой так и не смог уснуть. Просто, блять, не смог. Её запах физически не давал ему дышать, и хоть на секунду прервать поток мыслей. Чёрт! Чёрт! Чёрт!       Удар. Выдох. Карие глаза. Чёрт! Ещё удар. Выдох. Пухлые губы. Сука! Снова удар! Выдох. Веснушки. Блять! Удар, и ещё, и ещё. Смех. Громкий, звонкий, нежный. Удар, и ещё пять раз. Запах крови.         — Драко?! – блядь. Блейз. Как же он не вовремя. Мулат подбежал, его глаза округлились, с губ сорвалось много мата.       Малфой обессилено улыбнулся и опустился на землю, облокотившись на то самое дерево, которое колотил пару минут назад. Устало закрыв глаза, он мысленно попросил Блейза заткнуться и дать ему время. Перед глазами больше не было карих глаз, пухлых губ и веснушек, а в ушах не стоял смех. Теперь тихо. Только едва слышное дыхание Забини и пение птиц.       — Ты уверен, что должен так убиваться из-за неё? Может, стоит отпустить? – Блейз едва ощутимо коснулся его плеча, обеспокоенно заглядывая в глаза.       Он открыл глаза и посмотрел в карие глаза друга. Выдохнул и улыбнулся одним уголком губ. Не стоит.       — А ты отпустил Уизлетту? – вопрос на вопрос. Так легче. Так нужно. Он давно не спрашивал об этом.       Забини поджал губы и резко убрал руку, отворачиваясь. Они молчали. Больше ни слова. Блейз хмыкнул, покачал головой. Драко знал, что тот его сейчас ненавидит, но не осуждает. Понимает. Теперь понимает.       Они негласно встали и собирались идти искать Поттера, как вдруг тот сам появился, но не просто появился, а бежал. Бежал, от кого-то бежал, мать его, и отстреливался на бегу, тяжело дыша. Сумерки сгустились, лес вокруг стал ещё темнее, деревья казались зловещими фигурами.       — Палочки! – крикнул он, и парни мгновенно среагировали, выхватывая свои волшебные палочки.       Из леса полетели Непростительные заклятия, парни отбивались, отскакивая от мощных атак. Наконец, сквозь деревья пробились несколько фигур, несколько мужиков в масках. На масках белой краской были нарисованы звёзды, а поверх них – полумесяцы. Драко нахмурился, пытаясь вспомнить, где он такое видел, и в тот момент, когда в него полетело «Круцио», он вспомнил.       Это были «Защитники Тени».       — Бомбардо! – выкрикнул Блейз, и одного из нападавших откинуло на несколько метров. Тот с криком врезался в дерево, издав глухой стон. – Это те, о ком я думаю?!       — Да! – крикнул Гарри. Он тоже понял, что это не «Вестники». – Драко, Блейз! Нам нужны все силы.       — Дуро! – процедил Малфой, целясь в одного из «защитников», но промахнулся! Блять! Он повернул голову к Поттеру, тот кивнул, и Драко тут же понял всё без слов. Поттер был серьёзно ранен, его одежда была изорвана, а на лице отражалась боль.       — Карпе Ретрактум! – выкрикнул Блейз, и одного из нападавших притянуло к ним.       — Конфундус! – Гарри тут же обездвижил его. Маска упала, открывая лицо молодого человека с испуганными глазами.       — Инкарцеро! – в ту же секунду произнёс Драко, и мужчину в маске скрутили верёвки, закрыв ему рот. Но не успел Драко даже выдохнуть, как ему в спину прилетел луч света, и он рухнул на землю с немым криком от резкой боли в позвоночнике. Воздух вокруг наполнился запахом палёной травы и озона.          Блейз и Гарри мгновенно бросились к нему на помощь. В лесу воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием раненых и скрипом деревьев. Появилась Луна, освещая жуткую сцену.

***

      «— Итак, ребята, мы не торопимся. На это упражнение у вас достаточно времени, не переживайте. Я буду наблюдать, так что не отвлекайтесь и постарайтесь сосредоточиться на своём партнёре, – с лёгкой улыбкой произнёс Флитвик, присаживаясь на стул. Воздух был наполнен ароматом старой древесины и полироли – классический запах школьного помещения.       Некоторое время стояла тишина, все уставились в пол, но через некоторое время послышалось тихое бормотание со всех сторон. Преподаватель заметил, что говорить, какое заклинание они собираются применять, не стоит – пусть это останется сюрпризом. Драко с интересом наблюдал за своими однокурсниками, наблюдая, как они выбирают свои заклинания.          Драко посмотрел на Гермиону. Та стояла неподвижно, уставившись в одну точку, изредка моргая. Сегодня она выглядела измождённой, словно не спала всю ночь. Что, в общем-то, неудивительно – Драко слышал, как та вышла ночью на балкон, задумавшись о чём-то важном. Он украдкой усмехнулся, вспоминая собственные ночные похождения.       Устало выдохнув и заметив, что все студенты уже приступили к практике, Малфой, наконец, выпалил:       — Может, начнём? – Гермиона вздрогнула, моргнула и кивнула. Драко напрягся от такой реакции, но решил промолчать. Он решил для себя быть хорошим мальчиком и не приставать к гриффиндорке со своими язвительными комментариями… хотя бы на этот раз.       Грейнджер встала напротив, посмотрев своими пронзительно карими глазами прямо в его серые. По спине Драко пробежали мурашки от этого тяжёлого взгляда, но Малфой, сказав себе, что он справится, начал:       — Кто начнёт? – холодным тоном произнёс Драко.       — Как посчитаешь нужным, Малфой.       — Хорошо, – кивнул Малфой, вынимая палочку. На мгновение он задумался, что же изменить в Грейнджер. На ум пришла лишь одна идея, и Драко тут же понял – это идеальный вариант. – Закрой глаза.       — Что? Зачем? – с недоумением спросила Грейнджер, переминаясь с ноги на ногу. Её голос звучал немного неуверенно.       — Просто доверься, – тихо ответил Драко. В его голосе звучала какая-то странная уверенность, от которой у Гермионы пробежали мурашки по коже. Она почувствовала себя, как на качелях – то ли смешно, то ли страшно.       Девушка нервно сглотнула, но всё же закрыла глаза. Драко медленно поднял палочку, направляя её на партнёра, и сам прикрыл глаза. Представив, что сейчас произойдёт, он едва заметно приподнял уголки губ. Улыбка была скорее ехидной, чем доброй.       — Хербифорс, – почти неслышно произнёс Малфой и открыл глаза. На месте русых кудрявых волос Гермионы постепенно начали распускаться нежные цветы незабудок, начиная с нижней части соцветия. Распустившиеся цветы создавали впечатление потрясающего, миниатюрного цветочного водопада. Аромат был просто невероятный - сладкий, нежный, немного терпкий.       Гермиона медленно открыла глаза, ощутив тонкий, сладковатый аромат, который тут же распространился по всей аудитории, привлекая внимание окружающих. Шёпот и восхищённые вздохи заполнили классную комнату. Драко застыл, глядя на Гермиону. Он отметил прекрасный контраст её карамельных глаз и нежно-синего оттенка незабудок. Нежность и хрупкость цветов так необычно украшали Грейнджер, что Драко не мог оторвать взгляд, забыв о присутствии остальных. Даже Флитвик выглядел удивлённым и, кажется, довольно удивлённым.       — Вау, – восхищённо выдохнула Пэнси, её голос нарушил внезапно наступившую тишину. Её голос, как всегда, был пронзительным и немного высокомерным.       Гриффиндорка, всё ещё не двигаясь с места, смотрела на Драко. Вдыхая аромат цветов, она пыталась вспомнить, кому он принадлежал. Запах был необыкновенный – сладкий, немного терпкий, с лёгкими нотками свежести. В воздухе стояла тишина, нарушаемая лишь тихим шёпотом и перешёптываниями окружающих студентов. Солнечный свет, проникавший через окна, играл бликами на её волосах, превращая их в невероятное украшение.        Наконец, любопытство взяло верх, и, взяв у Пэнси маленькое зеркальце, она взглянула на своё отражение. Сердце Гермионы подпрыгнуло, дыхание перехватило, а щёки моментально покрылись румянцем. Все вокруг молча любовались, и Гермиона не была исключением. Она как будто выпала из реальности, не осознавая, что в груди разливается приятное тепло, а на лице расцветает смущённая улыбка, похожая на цветы в её волосах. Мягко коснувшись хрупких лепестков, она осторожно выдернула один цветочек, рассматривая его с нескрываемым удивлением. Нежные синие лепестки казались невероятно хрупкими и изящными.       Драко продолжал молча наблюдать за реакцией Грейнджер, отмечая румянец на её щеках, усеянных веснушками. Отвести взгляд от этой картины было действительно трудно, и он даже не пытался. А когда Гермиона, впервые за всё время их знакомства, посмотрела на него с такой теплотой и смущением, сердце Драко заколотилось быстрее. В этот момент казалось, что вокруг никого нет. Только он и Гермиона – карамельные глаза, утопающие в синих лепестках незабудок.        Гермиона растерялась. Ситуация была странной, совершенно не похожей на их обычно враждебные отношения. И этот взгляд Малфоя… завораживающий, не похожий ни на что. Страх исчез, будто бы вместо ледяных осколков в его глазах плескался тёплый, спокойный океан с лёгким туманом. Она чувствовала себя одновременно смущённой и заинтригованной. Аромат незабудок, казалось, окутывал её, создавая ощущение защищённости и уюта.       — Это… это действительно красиво, Малфой, – выдохнула Грейнджер, краснея, словно подросток.       Драко едва заметно улыбнулся:       — И правда, выглядит необыкновенно красиво».       Он резко открыл глаза, хватая ртом воздух. Руки тут же потянулись к горлу. Воздуха не хватало. Его будто душили. Комната была белой, стерильной, пахло дезинфекцией. Он лежал на больничной койке, его тело ломило, голова раскалывалась.       — Тихо, Драко, тихо, – он почувствовал чужие тёплые руки на себе прежде, чем услышал знакомый голос.       Он повернул голову, всё ещё пытаясь отдышаться. Гермиона сидела рядом на стуле, судорожно бегала уставшими глазами по лицу Драко, пытаясь что-то понять или увидеть. Её руки держали его руки, пытаясь успокоить. В палате, помимо запаха дезинфекции, чувствовался ещё один – тонкий, сладковатый аромат незабудок. Гермиона, казалось, боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не спугнуть хрупкое спокойствие, царившее в комнате.       — Вот, держи, – она протянула ему стакан воды. Он жадно выпил всё до дна и попросил ещё. Драко лежал на больничной койке, его тело ломило, голова раскалывалась. Свет из окна падал на белое покрывало, создавая мягкие блики.       Когда горло хоть немного смочилось, а ясность зрения вернулась, он огляделся. Больничное крыло. Снова. Только теперь он сидел не около кровати, а в ней. А она рядом.       Сидела. С красными глазами и синяками под ними, но всё равно красивая. Пыталась улыбаться, хотя это больше походило на оскал. Но Драко всё равно растянулся в улыбке. Он перехватил удобнее две её руки и поднёс к губам, оставляя на них лёгкий поцелуй, а следом прижался лбом к её ладоням. Выдохнул. Она рядом.       Он плохо помнил, что случилось, но единственное, за что он был благодарен Мерлину, так это за то, что тот дал ему ещё один шанс увидеть свою принцессу. Живую и здоровую. И совершенно не важно, в каком состоянии он сам, главное – Гермиона рядом. За окном пели птицы, создавая ощущение спокойствия и умиротворения.       — Драко, можешь отпустить меня? Я схожу за целителем, – практически прошептала Гермиона, всё ещё беспокоясь о его состоянии. Она так напугалась. Её голос был тихим, хрупким, словно боясь нарушить хрупкое спокойствие.       — Не нужно, – он поднял на неё глаза и поцеловал костяшки её пальцев. Ещё один нежный, почти невесомый поцелуй. Щёки девушки залились румянцем. – Посиди со мной, прошу.       И она сидела. Потому что не могла отказать. Только не сейчас, и не ему.       — Скажи мне, Драко, хотя бы, как ты себя чувствуешь? – не оставляла попыток вытащить из Драко хоть что-то Гермиона.       Он рассмеялся и закатил глаза. Она нахмурилась.       — Ты когда так говоришь – похожа на мою мать, – Гермиона удивлённо подняла брови, а Драко сильнее хихикнул. – В детстве, если я где-то портачил, она приводила меня в свой кабинет, усаживала на софу, присаживалась рядом, брала мои руки и говорила: «Скажи мне, Драко, мальчик мой, зачем ты это сделал хотя бы?».       — Не может быть, – прищурилась Грейнджер, выдергивая руки и скрещивая их на груди.       — Слово в слово! Клянусь! – Драко положил руку на грудь и громко рассмеялся. Его смех был заразительным, звонким, полным жизни.       Гермиона застыла. Её взгляд смягчился, а на губах появилась улыбка. Она больше не смотрела укоризненно или с сожалением. Теперь там разлилось едва ощутимое тепло. Она всегда любила его смех, Драко знал это. Потому что он смеялся громко, искренне, только рядом с ней.       «— Гермиона! Принцесса! Ну где же ты?! – кричал Драко, бегая по лесу. Солнце пробивалось сквозь листву, создавая причудливые тени. Птицы пели, воздух был наполнен ароматом хвои и цветов.       Они играли в догонялки, а если быть честным, то она просто начала его дразнить, не разрешая целовать, зная, что он ненавидит это, и убежала от него, а он пытался догнать её, чтобы отомстить.       — Не поймаешь! – слышался вдалеке нежный смех.       Драко остановился и увидел куст крупных лилий. В Запретном лесу такие встречались редко. Сорвав одну и тут же наколдовав удобрения, в знак прощения, Драко двинулся вглубь.       — У меня для тебя сюрприз, принцесса! – засмеялся он, держа цветок за спиной. – Выходи!       И она появилась. Растрепанная, раскрасневшаяся, с широкой улыбкой и счастливая. Медленно, словно кошка, она подошла ближе, и склонив голову, уставилась на него.       — Ты сейчас смеялся? – резко спросила она.       Драко встал в ступор.       — Да… А что?       Гермиона удивлённо раскрыла глаза, подходя ближе. Взяла своими маленькими ладошками его щёки и стала вглядываться в его глаза.       — Так, кто ты и что ты сделал с моим парнем?!       — Не понял, – нахмурился Драко.       — Мой парень не умеет смеяться! – заявила девушка.       Драко уставился на неё сначала как на умалишённую, а потом вдруг снова резко рассмеялся.       — Ну вот! Опять! – закричала гриффиндорка.       Он протянул ей лилию, чтобы она замолчала. Это помогло, но ненадолго.       — Боже, я не узнаю тебя, Драко! – завопила Гермиона. – Мало того, что ты, оказывается, умеешь смеяться, так ещё и ты романтик! Не может быть!       — Да заткнись ты уже! – прошипел Малфой и притянул её за талию, завоевывая обещанный ею поцелуй».       От воспоминаний он улыбнулся. Запретный лес хранил столько их счастливых мгновений, что туда хотелось вернуться и остаться там навсегда.       — Я хорошо, Гермиона, теперь хорошо, – всё-таки ответил он. Его голос был немного хриплым, но в нём слышалось облегчение. Солнечный свет, проникая сквозь окно, создавал в палате тёплую, уютную атмосферу.        — Хорошо, – выдохнула она, положив голову ему на грудь. Его руки нашли её кудрявые волосы и стали их перебирать. — Я так испугалась, когда Гарри позвонил и сказал, что на вас напали и ты в больнице, — её голос был тихим, немного дрожащим, но в нём слышалась искренняя забота.       Малфой улыбнулся. Она переживала. Настоящая, искренняя забота, а не притворство. Это было приятно.       — Но всё хорошо, не стоило так переживать, тебе ведь нельзя, помнишь? – внимательно посмотрел он ей в глаза, когда Гермиона подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом.       — Помню, но… – её голос оборвался. Её карие глаза, отражающие солнечный свет, были полны беспокойства.       — Но ты не умеешь не переживать за других, да? – выгнул бровь слизеринец, хмыкнув. Он знал её слишком хорошо, чтобы не распознать это.       — Да… – она тихо вздохнула.       Она пахла цветами… Драко наклонился ближе к её волосам и втянул воздух носом. Глаза сами по себе закрылись от наслаждения. Как же он любил аромат, исходящий от неё – смесь шампуня, духов и… чего-то ещё, чего-то исключительно её.       Малфой был готов всю жизнь пролежать в этой койке, лишь бы Гермиона была рядом, и он мог чувствовать её запах. Этот запах успокаивал. Позволял расслабиться и почувствовать себя беззащитным. Впервые за столько лет Драко чувствовал себя беззащитным мальчиком, а не суровым мужчиной с тяжёлой судьбой.        Уже почти уснув, он почувствовал маленькие ноготки на своей шее. Сквозь сон на лице расцвела улыбка, и Драко притянул девушку к себе ещё ближе, обнимая её крепко-крепко.

***

      Джинни застыла на пороге, а рядом с ней Гарри. Картина, которая открылась перед ними, была неожиданной и… трогательной. Гермиона лежала на груди Малфоя, одна из её рук сжимала его, а вторая покоилась на его шее. Они спали. Вот так просто. Гермиона Грейнджер спала в объятиях Драко Малфоя, и рядом с ним она была похожа на маленькую куколку, а он – её защитник. Тишина в палате была нарушена только тихим дыханием спящих.        И так и правда было. Уизли-Поттер знала, что Драко всегда пытался защищать её подругу. Знала, что он попросил Тео и Блейза приглядывать за ней, что он наблюдал за ней на Святочном балу, а после шёл за ней. Отправлял Гарри письма, в которых спрашивал, как там Гермиона. Наблюдал через газеты. И тогда, на свадьбе, Джинни видела, как слизеринец появился за спиной Гермионы. Малфой всегда был рядом. Осознанно или нет, но был. И даже сейчас, лежа раненый, он был рядом с Гермионой, а не она с ним. Потому что помощь на самом деле была нужна ей, а не ему. Она понимала это интуитивно, это было очевидно.       — Нужно разбудить Гермиону, – шепнул Гарри, и наконец переступил порог, мягко подталкивая свою жену войти.       — Да, нужно… – Джинни кивнула. Её взгляд был задумчивым, немного грустным.       Уизлетта тихо подошла к койке и замерла. Видеть свою подругу такой спокойной, такой… счастливой? Было, мягко говоря, непривычно. Джинни знала, что её отношения с Роном были… сложными. К сожалению, её братец не обладал необходимыми навыками, чтобы строить здоровые отношения. Возможно, он старался, но этого было недостаточно. Она видела, как Гермионе было тяжело в этих отношениях, но общество давило так сильно, что Грейнджер просто не могла сопротивляться.       Джинни повезло влюбиться в человека, с которым было легко, а главное – их принимало общество, словно так и должно было быть. Будто кто-то сверху сидел и играл ими как куклами: «девочка Джинни Уизли и мальчик Гарри, мать его, Поттер – идеально сочетаются. Мальчик Рональд Уизли и девочка, мать её, Гермиона Грейнджер». Так было приписано, и если рыжая могла обойти эту систему ради любви, то Гермиона… нет.       — Милая? – Гарри мягко коснулся её плеча, настороженно смотря на неё. Она сморгнула и перевела взгляд на мужа.       — Да?       — Всё в порядке? – шепотом спросил он, видимо, чтобы раньше времени не разбудить друзей.       — Просто странно… это всё, очень странно, может даже непривычно.       Поттер поджал губы и перевёл взгляд на парочку. Наверно, так можно их назвать. Парочка врагов? Или парочка коллег? Или всё-таки просто… пара?… Нет, Гермиона бы так не поступила с Роном… или всё же?       Гермиона едва слышно дышала, её лицо было расслабленным, спокойным. Впервые за долгое время он видел её такой. Гарри любил Гермиону, как сестру. Старался оберегать её как мог, ещё со школьных времён, но, кажется, не уберег. Хотя, проблема ли это? Может, она и вправду сделала правильный выбор? В голову ударил важный вопрос: а если бы он знал об их отношениях с Малфоем в школе, смог бы что-то изменить?        — Гермиона, милая, – из мыслей его вывел голос жены, которая первая пришла в себя и всё-таки решила разбудить их общую подругу. Джинни выглядела немного бледной, но спокойной.       Первым встал Малфой. Сосредоточенно, насколько это было возможно, он сначала окинул взглядом Гарри с Джинни, а после нахмурился, видимо, почувствовав что-то неладное. Он перевёл взгляд на Гермиону, которая продолжала спать на его груди.       Его губы растянулись в такой мягкой и искренней улыбке, что Джинни отшатнулась и закрыла глаза.       — Мне нужно выйти, – шепнула Джинни и скрылась за дверью, не дав Гарри пойти за ней. Она выглядела растерянной и немного потерянной.       Малфой проследил за ней взглядом до самой двери, после перевёл нахмуренный взгляд на Гарри и спросил:       — Ей плохо?       Гарри прикрыл глаза, повторяя движение Джинни минуту назад. Драко, слизеринец, которого он знал с одиннадцати лет, изменился. Он, блять, реально изменился! В это не верилось… Перед ним сидел не тот мальчишка с эго выше своего роста, а взрослый мужчина, который только что взволнованным образом спросил о состоянии жены друга, зная о её положении, а так же мягко улыбался его лучшей подруге, просто потому что та была рядом.         Драко Малфой, больше не тот, кого Гарри знал раньше, но он точно знал, что не был этим фактом расстроен, а… восхищён? Да, чёрт возьми, он восхищался своим другом.       А когда Драко стал по-настоящему другом? Наверно, во время того разговора в столовой. В чертовой столовой в Румынии, за завтраком, когда он просто взял и переубедил его. Помог не сделать ошибку. Тогда он и стал его настоящим другом.       — Мы потом с тобой поговорим, Малфой, – выдавил из себя Поттер. – Разбуди Гермиону, нужно обсудить случившееся. Блейз сейчас тоже подойдёт.       Драко заторможенно кивнул и принялся аккуратно будить девушку. Гарри тоже кивнул и сел на кресло, наблюдая за ними. Слизеринец стал мягко раскачивать Гермиону, и та наконец проснулась. Оглядевшись по сторонам, переводя взгляд сначала на Малфоя, потом на Поттера, и увидев последнего, резко подскочила.       — Ой, Гарри, привет… – улыбнулась натянуто гриффиндорка. – А ты чего тут?       Поттер рассмеялся. Его смех был громким и радостным, наполняя комнату позитивной энергией.       — По той же причине, что и ты. Пришёл проведать друга, – он улыбался так, что лицо Гермионы тут же покрылось красными пятнами.       — Это не то, о чём ты думаешь, – начала она оправдываться, соскакивая с койки.       — А я и не о чём не думаю, – усмехнулся Гарри в ответ, смущая девушку ещё больше.       Малфой в этот момент тоже еле сдерживал улыбку. Он наслаждался этой неловкой, но такой милой сценой.       Они так и сидели в тишине, пока в палату не вернулась Джинни, всё ещё потерянная, что сильно напрягло не только Гарри, но и остальных. А следом пришёл Блейз с весёлым настроением, не подозревая ни о чём.       — Раз все в сборе, то начнём, – хлопнул в ладоши Гарри и начал: – Как мы все понимаем, всё, что произошло на задании, это ужасно. Малфой, – кивнул другу гриффиндорец. – Но что ещё хуже, так это насколько всё оказалось сложнее.       — У нас две разные банды, верно? – включился в процесс Блейз, хмуро оглядывая Драко, который привстал на локтях и нахмурился, то ли от неприятных ощущений в спине, то ли от всей ситуации.       — Две?! – тут же спросила Гермиона. Девушка перевела взгляд на Малфоя и поджала губы.       — Да, получается, что да.       — То есть вы хотите сказать, что мы имеем дело с двумя бандами, но узнаём об этом только сейчас?! Так ещё они на вас напали?! Что за ужас, – Грейнджер паниковала, и никому в палате это не нравилось. Гарри вообще был до сих пор против, чтобы она участвовала в задании.       — Это одна из банд — «Вестники смерти», как мы уже выяснили, — начинает Блейз, проводя рукой по волосам с видом лектора, рассказывающего о жизненном цикле лесных слизней. — Они передвигаются толпой, словно туристы на распродаже, всегда в чёрном и обязательно в масках. У второй банды отличительный знак прямо на маске — типа удобно, сразу видно, кто тебя убил. А у «Вестников» символ на спине: белый глаз на лонгсливе, и в глазу — кинжал. Очень стильно, очень готично. Пожалуй, только им и не хватает драматичной музыки из «Сумерек». Банда эта довольно сильная… впрочем, как и вторая.       Атмосфера в комнате — напряжённая, воздух буквально звенит. За окном мерцание защитных чар отбрасывает на стены мягкие синие отсветы, словно свет со дна магического озера.       — Жуть… — поёжилась Джинни, вцепившись пальцами в чашку чая, с которой вернулась, словно та могла защитить от мрака.       — Согласен, — хмыкнул Гарри, бросая на жену тёплый, успокаивающий взгляд, — но ты ещё не слышала про вторую банду.       — Как вы поняли, что их две? — удивлённо приподнимает брови Гермиона, откладывая свои записи.       — Элементарно, — включается в разговор Блейз. — Мы в очередной раз решили пройтись по заповеднику. Ну, как пройтись… разделились, чтобы охватить больше территории. Я углубился в лес — и нет, меня не съели ни акромантулы, ни мантикора, хотя было близко. Там я нашёл остатки зелий. И, как оказалось, то, что мы нашли в загоне фестралов — всего лишь трюк. Мол, «посмотрите сюда, а не туда», магическая версия отвлекающего манёвра. А вот в лесу уже остались следы настоящего ритуала.       Он бросил весёлый взгляд на Малфоя.       — Пока кое-кто валялся в койке и храпел, как пожиратель после новогоднего пира, — добавил с усмешкой, — я провёл анализ остатков зелья. Есть подозрение, что кто-то использует их для контроля над магическими существами. И этим «кто-то» вполне вероятно является банда «Вестников».       Повисает тишина. Тяжёлая, как волшебный сундук Грюма, наполненный воспоминаниями. Все медленно осознают масштаб: это не просто задание уровня «найди кота миссис Норрис», это что-то гораздо серьёзнее.        — Теперь давайте разберёмся с другой бандой. — Блейз криво усмехается. — «Защитники Тени». Ну не смешно ли? Название как у детского кружка по самообороне.       — Будто они должны бороться против «Вестников», — усмехается Джинни, но в голосе — нервозность.       По комнате прокатывается волна смешков, но быстро затихает, как будто все вспомнили, что шутят про людей, способных заварить зелье, превращающее человека в бормотуху с ногами.       — Но, похоже, придётся нам это делать, — с грустью в голосе говорит Драко. — Потому что какая-то мразь из них в меня пальнула чем-то особенно… ну, «творческим», и теперь я лежу здесь. А главное — во время учёбы, по… определённым обстоятельствам, я изучал тёмную магию. И…       — Мы уже в курсе. У вас это как обязательная программа, как этикет в приличных домах, — с притворной невинностью фыркает Гермиона.       — Что? — нахмурился Драко, явно не в восторге от сравнения.       — А что тут непонятного? — вставляет Джинни. — Нам Блейз рассказал, что вас с пелёнок учат всему: как правильно держать вилку, как приказывать домовому и как варить зелье на разрушение личности.       Малфой замирает. Его взгляд скользит к Забини. Тот стоит с каменным лицом, но у Драко нет сомнений: в его голове сейчас буря. Всё, что касается темы «чистоты крови», вызывает бурю даже в самых спокойных умах.       Он выдыхает. Натягивает на лицо маску безразличия и продолжает, словно ничего не было:       — Сейчас это не важно. — Гермиона хмыкает, но молчит. — Когда я изучал тёмную магию, я и про банды начал копать. О «Защитниках» узнал тогда. Это не просто «опасная группировка». Это пиздецки сильная банда. И да, во главе стоит девушка. Селена. Умна, красива и абсолютно ебанута. Стремится к власти с таким рвением, что Волдеморт бы зааплодировал. В то же время, Мортифер — лидер «Вестников» — больше похож на злодея из дешёвого хоррора: садист, одержимый чёрной магией. Прям коллекционер проклятых черепов.       — Почему мы о них ничего не слышали? — хмурится Джинни.       — Чтобы услышать, надо хоть краем уха касаться криминального мира, — пожимает плечами Блейз.       — Верно, — кивает Гарри. — Я что-то слышал, но не придавал значения. Работа, аврорат, тыры-пыры. Но сейчас… пришлось вникнуть. И я кое-что нашёл.       Гарри привлекает к себе внимание. Теперь даже парни затаили дыхание, чувствуя, что сейчас будет что-то важное.       — Не знаю, удачливый ли я или…       Он не успевает договорить. Вся палата взрывается смехом. Кто-то даже начинает хлопать по коленке. Гарри растерянно озирается.       — Что? — спрашивает он, обиженно глядя на всех.       — Прости, милый, — сквозь смех говорит Джинни, касаясь его плеча, — но ты иногда говоришь такую милую чушь…       — Ну правда, — добавляет Драко. — Говорить «не знаю, удачливый ли я», когда ты, блин, выиграл Кубок Огня, не подходя по возрасту…       — Заполучил девушку, за которой бегал весь Хогвартс, — добавляет Гермиона.       — Стал лучшим аврором уже через год после начала работы, — подхватывает Блейз.       — И стоишь здесь, главный аврор, в окружении лучших магов и волшебниц Министерства, рассказывая про банды, которым ты готов кинуть вызов, — заключает Джинни с лёгкой улыбкой.       Гарри смотрит вокруг. Гермиона, Джинни, Драко, Блейз. Его друзья. Его команда. Его семья. За стенами этой палаты его ждёт дом, работа, и, совсем скоро… ребёнок. Его ребёнок.       Он улыбается. Настояще, искренне.       — Без вас бы я не справился, — тихо говорит он, притягивая Джинни ближе.       И это чистая правда. Без Гермионы он бы не выжил в Хогвартсе. Без Джинни — не нашёл бы свой покой. Драко и Блейз… они доказали, что люди способны меняться. Блейз дал понять, что общественное мнение — не приговор. А Драко… он научил Гарри не бояться отцовства.       — Ой, всё, Поттер, хватит кисель разводить, — фыркает Драко, но в глазах у него — теплота. — Давай уже рассказывай, что там нашёл, «удачливый ты наш».       — Ладно, ладно. Короче, видимо, я реально ахуеть какой везучий — и нашёл логово «Защитников». Там — те же зелья, что нашёл Блейз.       — Оууу… — искренне удивляется Забини. — Значит, мы сработались… случайно?       — Ага. И знаешь, к чему это ведёт? — Гарри поворачивается ко всем. — К выводу.       — Какой? — почти хором.       — Эти зелья ослабляют магическую защиту, — спокойно отвечает Блейз.       — Их используют, чтобы сначала похитить магических существ, а затем оставить их беззащитными, — продолжает Гермиона.       Кивки. Все внимательно.       — Но самое главное, — добавляет Гарри, — у меня сильное подозрение, что эти две банды… сотрудничают.       — ЧТО?! — взрываются в разные стороны одновременно. И всё снова погружается в гудящую как улей тишину, в которой в воздухе уже пахнет не просто заговором — пахнет войной.