Часть 8

      — Что?! — взрываются одновременно, отскакивая в разные стороны.       И снова — гудящая, плотная, давящая тишина. Воздух в палате, хоть и пропитан зельями, бинтами и чем-то мятным от заживляющих чар, уже пахнет не просто заговором. Пахнет чем-то другим. Чуждым. Похожим на войну. Маленькую, незаметную — но такую, что может обернуться крахом, если её не остановить.       Драко откидывается на подушку, машинально проверяя повязку на боку. Она всё ещё тугая, но уже не горит, как раньше. Зелья действуют. И это раздражает — всё слишком быстро приходит в норму. Он бы предпочёл задержаться здесь подольше. Просто чтобы отсрочить возвращение. К работе. К команде. К ней.       К Гермионе.       Она стоит у окна, спиной к нему. Но он знает — она слышит каждое слово. Каждое движение. И когда Гарри произнёс: «сотрудничают», её плечи едва заметно дрогнули. Совсем чуть-чуть. Но Драко это заметил.       — Ты уверен? — тихо спрашивает Джинни, присаживаясь на край койки Гарри. Её пальцы сжаты в кулак. И только Блейз, стоящий у шкафа, замечает это.       — Уверен, — отвечает Гарри. — Слишком много совпадений. Сначала исчезновение магических животных, потом следы одних и тех же зелий. Нападение в заповеднике. И теперь — этот заложник.       — Один из «Защитников Тени», — напоминает Блейз, бросая взгляд на Драко. — И, что странно, весьма разговорчивый. Даже слишком. Подозрительно.       — С чего ты взял? — хмурится Джинни.       — Потому что ни один фанатик с татуировкой черепа на шее и девизом «Тень в крови» не сдаёт информацию так легко. Они обычно сначала вырывают себе язык. Или тебе — горло.       — Ммм, вкусно звучит, — бурчит Драко. — Спасибо, Забини. Прямо под чаёк.       — Ты и так на зельях, — парирует Блейз. — У тебя даже вкусовых рецепторов сейчас нет.       Гарри встаёт, проходит по палате и останавливается у окна рядом с Гермионой. Та всё ещё смотрит вниз — туда, где тяжело плывут румянские облака.       — Нам нужно решить, что делать с заложником, — говорит он. — До допроса осталась пара часов. Но если мы правы… и если «Защитники Тени» действительно работают не одни, он может быть либо наживкой, либо мёртвой связью.       — Или… — Гермиона поворачивается. Но сначала её взгляд — на койке. На Драко. Полсекунды. И только потом она продолжает: — …он может быть звеном. Тем, кто координирует.       — Или тем, кто стравливает всех между собой, — добавляет Джинни. — А сам сидит в тени.       — Значит, три теории, — подытоживает Гарри. — Но мне всё равно непонятна одна вещь. Посылка.       Он разворачивается. Лицо становится серьёзным.       — Та чёртова посылка, которую передали в баре. За минуту до того, как всё пошло к чертям. Что в ней было?       Молчание.       — Мы так и не успели её рассмотреть, — пожимает плечами Блейз. — Нас рассекретили раньше времени.       — Как всегда, — вставляет Драко с усмешкой. — Я не понимаю, как мы вообще ещё живы. Кажется, каждое наше задание превращается либо в погоню, либо в перестрелку, либо в похищение.       — Или всё сразу, — усмехается Гарри.       — По идее мы — элитная команда, а по факту — «Проклятая пятёрка», — кивает Джинни.       — Сколько раз за дне недели нас засекали до окончания наблюдения? — поднимает бровь Блейз.       — Два, — автоматически отвечает Гермиона. И тут же замирает. Краснеет.       Быстро кидает взгляд на Драко. Тот ловит его. Не моргает. Уголки его губ едва поднимаются.       Он точно знает, о чём она подумала.       Гарри хмыкает.       — Особенно в том баре. Где кто-то так нервничал, что напился.       — Чтобы не привлекать внимание! — резко парирует Гермиона.       — Ага, — Блейз фальшиво-задумчив. — И в этот же момент ты, кажется, случайно пригласила Драко на танец?       — Это было совпадение, — сквозь зубы. Слишком быстро.       — Как и то, что Малфой оказался за стойкой именно в тот момент, — подхватывает Гарри.       — Ты сам меня туда отправил, — лениво бросает Драко. — И да, совершенно случайно подслушал разговор. Очень случайно. Когда Гермиона…       — Не заканчивай эту фразу, Малфой, — отрезает она.       — Прости, — тянет он. — Ты покраснела. Я подумал, ты хочешь, чтобы я тебя прикрыл. Как раньше.       Тишина. Неловкая. Вязкая.       Джинни косится на Гарри. Тот невольно сжимает челюсти. Блейз вдруг заинтересовывается пятном на полу.       Гермиона выпрямляется.       — Мы отвлеклись. Посылка. У нас остались фрагменты записи с фиксатора в контактных очках Гарри. Можно попробовать восстановить часть изображения — через отражения в бутылках, зеркалах. Я займусь этим.       — Не перенапрягайся, — бросает Драко. Почти не подумав.       Она смотрит на него. Он быстро отводит взгляд, бурчит в потолок:       — Просто… ну, ты и так слишком много на себя берёшь.       — Я в порядке. И у нас нет времени. Если эта посылка — ключ, мы должны знать, что в ней. Сейчас.       Гарри кивает:       — Тогда так. Блейз — проверяешь контакты. Джинни — со мной на допрос. Гермиона — запись. Я координирую всё.       — А я? — лениво спрашивает Драко, вытягиваясь на койке.       — Ты валяешься и лечишь свою роскошную кожу, — отрезает Джинни. — Или хочешь ещё пару дыр в брюхо?       — Зависит от того, кто будет накладывать повязку, — лениво бросает взгляд на Гермиону. Та делает вид, что не слышала. Или хочет сделать вид.       Блейз выходит первым. За ним — Гарри с Джинни. Они что-то обсуждают вполголоса. В палате остаются двое.       Драко смотрит на неё. Она уткнулась в маггловский планшет, но пальцы дрожат. Он это видит.       — Ты злишься, — тихо говорит он.       — На кого?       — На себя. Потому что всё ещё…       Она поднимает на него глаза. Медленно. И снова — этот взгляд. Острый, будто клинок под рёбра. В нём — всё: боль, память, невысказанное.       — Я не могу позволить себе быть слабой, — говорит она. — Не сейчас.       Он смотрит на неё. Дольше, чем раньше.       — Но ты ведь знаешь… — шепчет он. — Я бы никогда не использовал это против тебя.       Она ничего не отвечает. Только поворачивается и выходит из палаты.       Он остаётся. Смотрит в потолок.       И впервые за долгое время ему становится по-настоящему холодно.

***

      С самого утра в библиотеке Министерства Румынии царила непривычная тишина. Гермиона сидела у дальнего окна, освещённая мягким светом, пробивающимся сквозь серое марево облаков. Пальцы лениво листали страницы древнего тома, но взгляд был рассеян, а мысли — далеко за пределами текста.       Уже почти час она сидела здесь, делая вид, что работает. На деле — просто надеялась, что сны, терзавшие её последние ночи, не окажутся пророческими. В них не было ни магии, ни войны — только его голос. Холодный, но надломленный. Он звал её. Не с угрозой. С мольбой.       Она просыпалась в холодном поту, с дрожью в груди, прижимая ладони к коже — будто так могла удержать остатки чувств, от которых клялась отказаться.       — Не слишком ли старый источник для тебя, Грейнджер? — раздался бархатный баритон, нарушая тишину.       Она резко повернула голову.       Блейз стоял у книжной стойки, опираясь плечом о стеллаж. Мантия цвета полночного неба сидела безупречно; кольцо с родовым гербом поблёскивало на пальце, а в глазах — привычная смесь высокомерия и плохо скрытого интереса.       — Блейз, — сухо отозвалась она. — Ты теперь следишь за мной?       Он усмехнулся и неторопливо подошёл ближе.       — Разве я не могу просто проходить мимо… и быть потрясённым тем, как тщательно ты избегаешь людей? Особенно тех, кто тебе небезразличен.       Она захлопнула книгу.       — Перейдём к делу. Ты ведь не просто так здесь.       Он опёрся о стол и наклонился вперёд.       — Ты права. Это касается Драко.       Имя всплыло в воздухе, как заклинание. Она почувствовала, как напряглась спина. Медленно подняла глаза.       — Что именно?       — Он снова замыкается, — произнёс Блейз уже без обычной насмешки. — Ты это чувствуешь?       — Я… не знаю, что ты имеешь в виду, — ответила она, стараясь сохранять нейтральный тон.       — Перестань. — Голос стал мягче. — Я не слеп. Между вами что-то было. Или, по крайней мере, есть. И сейчас он держит это в себе, будто воюет не с миром, а с собой.       Гермиона встала, скрестив руки на груди.       — Драко Малфой всегда всё держал в себе. Это не новость.       — Нет, — покачал головой Блейз. — Разница в том, что на этот раз он делает это с такой яростью, будто ему всё равно, чем закончится. Он словно возвращается туда, где уже был. И если сорвётся — его никто не остановит.       Она с трудом сглотнула.       Он говорил слишком точно. Слишком узнаваемо. Слишком похоже на то, что она сама ощущала, но не позволяла себе признать.       — Почему ты пришёл ко мне?       — Потому что ты — единственная, к кому он, возможно, всё ещё может прислушаться. — Он сделал паузу. — Я видел, как он смотрит на тебя. И как ты — на него.       Гермиона резко отвернулась к окну. За стеклом ветер гнал по небу рваные серые облака.       — Это было давно, — сказала она. — Всё давно в прошлом.       — Ложь тебе не идёт, — сказал он тихо. — И ты знаешь, что дело не только в чувствах. Он стоит на краю. И если сделает шаг вперёд — мы его потеряем. Без возврата.       Повисла тишина. Даже шелест страниц в библиотеке затих.       — Он бы не шагнул снова в бездну, — прошептала она, не глядя.       — Не после тебя, — сказал Блейз. Его голос был почти беззвучным, но в нём не осталось ни иронии, ни маски. Только знание. И старая боль. — Но он теряется. И если ты не остановишь его… мы потеряем его навсегда.

***

      Пол освещал лишь один факел. Его дрожащий свет отбрасывал на стены зыбкие тени — словно сама тьма не могла решить, поглотить ли всё вокруг или отступить перед тем, кто стоял в её центре.       Запах гнили.       Сырая земля под ногами впитала в себя столько боли, что магия очистки здесь была бессильна. Воздух — тяжёлый, вязкий. Ни вентиляции, ни надежды. Лишь тишина, нарушаемая капающей с потолка водой: кап… кап… кап — словно счётчик, отмеряющий последние минуты пленника.       На железном стуле, закованном в магические цепи, сидел худощавый мужчина. Лицо — опухшее, губы лопнувшие, один глаз почти не открывался. Но он всё равно ухмылялся. Нагло. Вызывающе.       Эта ухмылка раздражала. Она дразнила, будто говорила: «Вы не дойдёте до конца. У вас не хватит храбрости».       Гарри стоял в полутени. Руки — в кулаки. Взгляд — тусклый, измотанный. Последние трое суток он почти не спал. Перед глазами всё ещё вспыхивал пепел заповедника. Как Драко ударило в спину. Как Блейз рухнул с пронзённой рукой. Как они выжили — только потому, что один из нападавших ошибся.       Этот. Их пленник. Взятый, когда пепел ещё поднимался от последнего взрыва.       — Начнём снова, — тихо проговорил Гарри. Голос — ровный. Глубокий. Угрожающий. — Назови имя вашего лидера.       Пленник покачал головой. Разочарованно. Будто он — учитель, а Гарри — ученик, проваливший элементарный экзамен.       — А вы знаете, что пиявки во влажных лесах Севера поют?       Джинни вздрогнула. Не от слов — от интонации. Лиричной, почти ласковой. Она стояла рядом, руки скрещены на груди. Лицо спокойное. Внутри — буря. Она видела, как Гарри приближается к грани. И знала: если не остановить — он пойдёт дальше.       Пленник продолжал с мрачным вдохновением:       — Я слышал. Они поют ночью, когда кровь ещё тёплая. Такие… сладкие ноты. Может, это и есть настоящая магия? Дикая. Живая.       — Заткнись, — Гарри шагнул ближе. — Ещё одно слово не по делу — и ты не получишь даже воздуха. Понял?       Пленник встретил его взгляд.       В его глазах не было страха. Только игра.       — А может, это был ты? — прошептал он. — Поттер. Герой неначавшийся войны, охотник без войны. Может, ты и есть наш лидер?       Щелчок.       Гарри ударил. Сухо. Метко. Кулак врезался в щеку, и пленник откинулся назад. Цепи удержали его от падения. Изо рта потекла кровь.       Джинни не двинулась. Только чуть крепче сжала палочку.       — Имя, — выдохнул Гарри. — Я больше не прошу.       — Ты хочешь его знать? — хрипло усмехнулся пленник. — Тебе не понравится.       — Попробуй, — процедил Гарри.       Пленник медленно улыбнулся. Слизисто. Как змея, расползающаяся по ветке.       — Силена. Умна, как свиток Мерлина. Безумна, как рассвет в глазах утопленника. Она — больше, чем имя. Она — шёпот хаоса. Магия на пределе. Страх в каждом, кто слышал её смех.       Джинни шагнула вперёд.       — Полное имя. Сколько людей рядом с ней? Кто её приближённые?       Пленник кровоточил, но не переставал улыбаться.       — Ты хочешь список? Имена? Думаешь, если сложишь всё в таблицу, победишь? Глупо. Это не план. Это сеть. А вы уже запутались.       — Повторю, — Гарри стиснул зубы. — Имена.       — Кирен. Бывший Проклятый. Погиб — официально — пять лет назад. Но она его вернула. Или собрала из теней. Он варит ей зелья.       — Кто ещё?       — Варса. Без языка, но слышит мысли. Сильнее любого легилимента. Она — её глаза. И Мэлко. Он исчезает. Открывает порталы. Мы звали его Призраком. Он был аврором. Пока не понял, что больше не хочет защищать таких, как вы.       Джинни записывала. Молча. Пальцы дрожали.       Гарри подошёл ближе.       — План. Что она готовит?       Пленник вздохнул. Его плечи опустились. Он впервые выглядел уставшим.       — Переворот. Магическую революцию. Она хочет стереть всё: Министерство, законы, Регуляции. Считает, что магия принадлежит всем. Не избранным. Она — анархия в шелке. Она хочет превратить наш мир в арену. И в её руках — ключ.       Молчание. Густое. Сдавленное.       — Есть связь с «Вестниками Смерти»? — тихо спросил Гарри.       Пленник посмотрел на него. Впервые — без ухмылки. Без слов.       — Нет, — наконец выдохнул он.       Слишком быстро. Слишком ровно.       Гарри почувствовал это кожей: ложь.       Он подошёл вплотную, схватил пленника за волосы, откинул его голову назад.       — Ты сказал всё. И замолчал именно на этом. Почему?       — Потому что молчание — спасение, — прошептал тот.       Мгновение. Гарри резко отступил и развернулся к двери.       — В темницу, — бросил он. — Под Министерством. Без еды. Без воды. Пусть решит сам, когда заговорит. Если язык не отсохнет первым.       Пауза. Джинни — тихо:       — Гарри…       Он не ответил. Только смотрел в темноту. Глубоко. Сквозь неё.       — Если он соврал хоть в чём-то… — произнёс наконец, — мы уже опоздали. Силена идёт.

***

      Утро пробивалось сквозь окна, словно нерешительное прикосновение. Мягкий свет ложился на лицо Гермионы, когда она открыла глаза. Сначала — только ощущение, что мир тих. Слишком тих. А потом пришло осознание: сегодня — тот день.       День, когда она снова должна была увидеть Малфоя.       Его собирались выписать из румынского госпиталя ближе к шести вечера. Спина и ребро, по словам целителей, заживали уверенно. Физически он был почти в норме. Психологически… никто не брался судить. Особенно она. Особенно после вчерашнего разговора с Блейзом.       Гермиона встала, накинула тонкую накидку и подошла к зеркалу. Под глазами — усталость. Но не раздражённая, не на пределе, как бывало раньше. А тихая. Упорядоченная. Пальцы привычно заплели волосы в тугую косу.       Пока она собиралась, сознание внезапно выдернуло её из настоящего — и потянуло в прошлое. В далёкое. Почти забытое.       «Свет был тусклым. Гермиона лежала, укутавшись в одеяло, с лёгкой температурой и остаточным действием заклинания, которое она отразила, но не полностью.       Дверь тихо скрипнула. Она не ждала никого. Но именно он вошёл.       Серый шарф, пальто в тон, в руках — аккуратно свёрнутый тёплый плед.       — Что ты тут делаешь, Малфой? — прошептала она, не поднимаясь.       Он не ответил сразу. Просто подошёл к её кровати и положил плед на стул рядом.       — Я… слышал, что тебе досталось, — его голос был другим. Без насмешки. Хрипловатым.       — Не больше, чем тебе, когда Поттер тебя валит, — устало, но не зло.       Он усмехнулся. Мягко. Почти дружелюбно.       — Я подумал, тебе будет холодно. Здесь всегда дует.       Она молчала.       Он сел на край стула.       — Можешь не благодарить, — добавил, чуть помедлив. — Я всё равно бы пришёл.       Гермиона закрыла глаза. Не от усталости. Просто… она не знала, что сказать».       Боль разлилась внутри не от воспоминаний. А от того, что было потеряно. Что они закопали, спрятали, предали. Словами. Молчанием. Временем.       Она ещё раз взглянула в зеркало и вышла. Аппарируя к Министерству, Гермиона упрямо сжала пальцы. Надо закончить дела. А вечером — отправиться в госпиталь. И посмотреть в глаза тому, с кем их история не закончилась. Даже если оба делают вид, что всё позади.

***

      Драко стоял у выхода из госпиталя, опираясь на трость, которую с явной гордостью игнорировал. Его волосы были чуть длиннее обычного, обрамляя лицо с тем самым выражением, которое Гермиона помнила с Хогвартса — словно последний день школы, когда он напился так, что едва стоял, а глаза излучали такой холод, что становилось зябко даже летом.       — Ты опоздала, — сказал он, и в голосе мелькнул едва заметный смешок.       — Ты удивляешься, что я пришла? — ответила она сдержанно.       — Не удивляюсь. Просто… — он отвёл взгляд. — Не знал, будет ли неловко.       — Уже есть. Поехали?       Он кивнул. Они аппарировали прямо к гостинице — старой, но уютной, с коваными окнами и магическими барьерами. Общий кабинет — штаб группы, с деревянным столом, креслами и мини-кухней. Именно там их ждали.       Когда они вошли, их уже ждали: Гарри, Джинни, Блейз. Атмосфера была расслабленной. На столе — бутылка сливочного рома, гоблеты, печенье. Кто-то включил магический фонограф, и в углу негромко играла ностальгическая музыка.       — Вот и наши герои, — сказал Гарри, поднимаясь. — У тебя всё в порядке, Малфой?       — Почти, — ответил тот, садясь в кресло. — Физически.       Блейз подмигнул Гермионе.       — Ну, раз все живы — предлагаю выпить, — хмыкнул он, лениво развалившись на диване с бутылкой огневиски. — А, и да, ты правда веришь, что он выдал всё просто так? — спросил Блейз. — Заложники, особенно такие болтливые, как этот, обычно прячут самое важное. Почти всё дал, но не всё. Ключевое слово — почти.       Гарри, сидевший на полу у камина, скривился:       — Он выдал всё, кроме связей с «Вестниками смерти». Это — единственная причина, почему он до сих пор в подземелье.       — Без еды и воды, — добавила Джинни, откидываясь на спинку кресла и вытягивая ноги. — Гарри проявил… инициативу.       — Это не инициатива, — буркнул Драко, наливая себе в стакан. — Это просто Поттер изображает жёсткого аврора, а не парня, который до сих пор хранит сову на чердаке.       — Эй! Букля — это было давно, — возмутился Гарри.       — И всё ещё звучит, как терапия, которую ты так и не прошёл, — вставил Блейз.       Гермиона усмехнулась, сидя у окна с поджатыми ногами, в руке — бокал с чем-то ярко-красным и пугающе шипящим.       — Если вы, мальчики, закончили сравнивать свои методы допроса, может, попробуем вести себя как люди, а не ходячие отчёты?       — Ты не допрос, Гермиона, — сказал Драко, поднимая взгляд, — но иногда с тобой тоже хочется выбить правду.       — Особенно, когда она включает твою способность бесследно исчезать после каждой встречи, — добавил Блейз. — Что, между прочим, не очень вежливо.       — Это называется самосохранение, — отозвалась она, не глядя на него.       Игра началась с безобидной шутки.       — Ладно, — протянула Джинни. — Раз уж мы тут все и раз уж Поттер не умеет отдыхать, предлагаю старую добрую классику — “Правда или выпивка”.       — Мы же взрослые люди, — выдохнула Гермиона, но улыбка уже звучала в голосе.       — Именно, — сказала Джинни. — Поэтому у нас взрослый алкоголь и взрослые травмы. Будет весело!       Они расселись в круг: кто на диване, кто на полу, кто на пледе у камина. И началось.       Сначала — просто: вопросы, смех, насмешки.       — Гарри, ты когда-нибудь пользовался мантией-невидимкой, чтобы подглядеть за кем-то в душе?       — Нет! — воскликнул он, покраснев. — Это неэтично!       — И скучно, — пробормотал Драко, делая глоток.       — Гермиона, ты когда-нибудь накладывала чары, чтобы узнать, что думает кто-то из нас?       Она сделала паузу, затем глоток.       — Это да, — захихикала Джинни.       — Блейз, ты когда-нибудь спал с кем-то ради информации?       — Я спал с кем-то, потому что информация была слишком скучна, чтобы слушать её трезвым, — фыркнул он.       — Драко… — начала Гермиона, глаза блестели, голос — вызов, — правда ли, что ты был влюблён в Пэнс?       Пауза. Все замерли.       — О Мерлин, — простонал Блейз. — Нет, ну правда? Мы играем в детский сад?       — Пэнси? — переспросил Гарри. — Ты?!       Драко поднял стакан.       — Я лучше выпью.       Хохот раздался по комнате. Атмосфера стала чуть легче. Но в воздухе всё равно висело что-то. Недоговорённое. Натянутое.       Они продолжали. Алкоголь струился по венам, стирая границы. Речь становилась громче, ответы — откровеннее.       Когда Джинни спросила у Гермионы, влюблена ли она сейчас — Гермиона лишь молча сделала глоток и не отрываясь посмотрела куда-то поверх голов.       В кого — никто не осмелился уточнить. Все и так все понимали.       Когда Гарри начал допрашивать Драко, не кажется ли ему, что он слишком долго один — Блейз перебил:       — Может, он просто ждёт, пока Герми заметит, что он вообще-то не такое уж плохое пламя в камине?       — Блейз, — прошипела Гермиона, глаза горели.       — Я просто говорю, что если бы я был проклятым, страдающим, сдержанным психом, то, наверное, именно тебя бы выбрал для вечного осуждения, — усмехнулся он.       — Замолчи, — выдохнул Драко.       Комната затихла. На миг.       — Ладно, — сказала Джинни, потягиваясь, — думаю, на этом можно закончить. Мне достаточно фактов на ближайшие десять лет.       Они начали подниматься. Кто-то с трудом, кто-то смеясь. Гермиона отошла первой, подхватив плед. Блейз пробормотал что-то о кухне и ушёл к холодильнику. Джинни, смеясь, потащила Гарри в сторону лестницы.       Драко остался сидеть.       Минуту. Две.       Потом встал, взял с тумбы пачку сигарет и вышел на улицу.       Воздух был плотным, ночным, пахнущим травой и прохладой. Он глубоко вдохнул, закурил, прикрыв огонёк ладонью.       Сдерживать разум тяжело. Теперь — особенно тяжело.       Он годами отучал себя от этого, а теперь, когда всё снова пошло по одному месту, начал вновь выстраивать кирпичики в голове, не позволяя себе лишние эмоции.       Внутри гудела музыка, кто-то засмеялся в коридоре, но он не слышал. Только вспоминал. Образ Гермионы, стоящей у окна. Тень её взгляда, когда она сделала тот глоток.       После того случая на берегу он принял для себя решение держаться от Гермионы подальше. Какие бы сильные чувства внутри грудной клетки не горели бы, он не хочет делать ошибок, особенно зная, что она уже никогда не будет его.       Он проиграл. Теперь точно.       Выкинув сигарету в урну для мусора, Драко на негнущихся ногах зашёл внутрь.

***

      Блейз был сильно пьян. Еле переставляя ноги, он заливал в себя ещё больше огневиски, стараясь забыться. Тот самый разговор в заповеднике никак не выходил из головы.       Он был зол. Зол на Драко, потому что тот задел за живое. Знал, что болит, и всё равно сказал, хотя мог промолчать.       Прошло уже чертовых… сколько? Пять лет? Нет, около семи. А может, и все десять, как он не может выкинуть из головы — теперь уже — Джинни Поттер.       Он не винил её за то, что она выбрала Гарри. Вовсе нет, он счастлив за них. Но… школьная влюблённость упорно сидела не только в голове, но и в сердце. Сколько бы девушек он ни встречал — красивых, богатых, весёлых — ни одна не могла затмить Джин.       Почти ни одна. Полумна. Прекрасная и милая Лавгуд. Самый нежный и добрый человек в его жизни. Но, увы, тоже не его. Дело в том, что блондинка не искала серьёзных отношений, хотя он-то видел, как им хорошо вдвоём. Те свидания, ночные посиделки и просмотры маггловских фильмов. Поцелуи, страстный секс и много смеха. Разве этого недостаточно?       У него было всё. Деньги, слава, женщины — но ни одной, которая принесла бы счастье. Если в школе он думал, что любовь в жизни не главное, главное — деньги и уважение, то теперь он бы отдал всё, лишь бы рядом оказалась любовь всей его жизни.       Допив очередную бутылку огневиски, Блейз чертыхнулся и от злости — на что или на кого, он и сам не знал — разбил её об стену. Боль резко свела руку. Опустив помутневший взгляд, он заметил осколок. Чёрт.       Обессиленно облокотившись на ближайшую стену, Забини закрыл глаза и погрузился в собственные мысли. Они вихрем носились в голове, вытаскивая из глубин памяти давно забытые образы.       «Шестой курс. Яркое солнце и духота. Учёба вот-вот закончится, и можно уезжать к маме на Кубу. Она обещала, что сын не пожалеет. Кажется, у неё там был новый муж, но Блейзу было всё равно — главное, хорошо провести время.       Драко и Тео о чём-то разговаривали, когда Блейз вернулся из своих мыслей и посмотрел на друзей. Если Нотт был явно в предвкушении каникул, то на Малфое лица почти не было. Мулат не знал, в чём дело, но что-то точно произошло. После бала Драко резко замкнулся, почти перестал с ними общаться. Такие редкие моменты, когда он заговорил, хоть немного радовали.       — Ладно, мои маленькие, я пойду пройдусь, — сказал Блейз, потрепав их по головам. В ответ получил шквал мата и вышел из гостиной Слизерина.       Собрав взгляды симпатичных девушек в коридоре, Забини вышел на улицу. Едва прохладный воздух приятно холодил кожу и позволял немного расслабиться. Расстегнув ещё одну пуговицу на лёгкой рубашке, он пошёл дальше.       Остановившись у колонны, которая скрывала его от обзора, он достал пачку сигарет и закурил. Горячий табак приятно разливался по горлу. Мулат облокотился на камень, прикрыл глаза, наслаждаясь последним днём по максимуму.       — Курить вредно, Змееныш, — откуда-то перед ним возникла младшая Уизли. Она выхватила сигарету из его губ и сама затянулась, смотря на него хищным взглядом.       Он приподнял бровь.       — Ты что тут делаешь, мелочь? — забрал сигарету обратно и снова затянулся, не спуская с неё взгляда.       Джинни Уизли выглядела неплохо. Несмотря на то, что была на курс младше, выглядела взрослой и симпатичной: длинные рыжие волосы, карамельные глаза, хитрая улыбка. Лиса. Не иначе.       — Во-первых, я не мелочь, — фыркнула она. — Подумаешь, на курс младше. А во-вторых, если ты дашь мне ещё раз затянуться, я подумаю над тем, чтобы не сдать тебя Снейпу.       На её губах заиграла довольная улыбка. Увидев удивление Блейза, она добавила:       — Думаю, он расстроится, если узнает, что его ученик курит в пределах школы.       Забини рассмеялся.       — Думаешь, он не в курсе, мелочь? — он не знал, как, но ей удалось его рассмешить. Ни одна девушка не могла этого сделать. — Можешь хоть к старику Дамблдору побежать и всё ему рассказать — всё равно не дам тебе это, — он помахал перед ней ментоловой сигаретой. Та скривила нос.       — Извини, Лиса, но мне пора.       Послав воздушный поцелуй в ответ на неприличный жест Джинни, он скрылся из виду. И даже не заметил, что всю дорогу до гостиной улыбался, как дурак».       Ему так и не удалось нормально отдохнуть на Кубе, потому что эти чёртовы карие глаза не выходили из головы ни на секунду. И ведь ничего такого — просто малявка, которая нравилась половине Хогвартса, подошла к нему, выхватила сигарету, надула губки… а он влюбился по уши. Так сильно, что даже сейчас, напившись в стельку, не может забыть.       Даже сейчас, сидя в коридоре этого отеля, который больше походил на маггловскую пятиэтажку, он всё ещё думал о рыжей фурии, ждущей ребёнка от его близкого друга. Всё это неправильно. Он не должен об этом думать.       Не справившись с эмоциями, он ударил кулаком в стену — хотя пару дней назад сам же отчитывал за это Драко.       В ту же секунду, вместе с его ударом, он услышал другой звук.       Приподнявшись на ватных ногах, Блейз не слышно пошёл в ту сторону. Уже собирался выйти из поворота — и резко остановился.       — Я тебя ненавижу! Ненавижу, слышишь?! Ты испортил мне всю жизнь! — выкрикнула Гермиона, толкая парня в грудь. Потом немного тише: — Но хочу, чтобы мы были ближе! — и снова, на грани истерики: — Я тебя, чёрт возьми, люблю и ненавижу! Но мы с тобой просто бывшие! Ясно? Я выхожу замуж, и мы не можем быть вместе!       Блейз округлил глаза. Он не видел такую Гермиону уже много лет… а может, и никогда. Они были довольно близки, но…       — Я уже терял тебя, и, наверное, выдержу это снова. Если ты все решила — пожалуйста, отпусти меня, — Драко с трудом сдерживал себя, это было видно. Он весь дрожал. Блейз знал его с детства. Видел его в ярости, в горе, в апатии. Но сейчас Малфой был… другим. Сломанным, ранимым.       И если бы перед ним стояла не Гермиона — он бы давно ушёл. Послал. Ушёл. Но сейчас — стоял. Молчал. Сдерживался. Позволял ей кричать. Позволял бить.       И Блейз никогда бы в это не поверил, если бы не увидел сам.

***

Немного раннее

      Он шёл по коридору с низким потолком, едва освещённым зачарованными лампами, мерцавшими, как расфокусированные звёзды. Воздух внутри отеля был сухим, тёплым, пропитанным запахом алкоголя, мускуса и чего-то сладковатого — яблока , корицы или, может, её духов.       Он не сразу понял, что она здесь. Просто остановился. Как будто почувствовал. И только потом поднял глаза.       Гермиона.       Стояла у стены, полуразвернувшись, руки сжаты в кулаки, одна ладонь на гипсовом выступе, ногти белеют от напряжения. Волосы чуть растрёпаны, лицо освещено мягким янтарным светом, и он впервые за весь вечер действительно увидел её.       — Ты снова сбежал, — сказала она с усмешкой. — Курение не помогает ни от мыслей, ни от боли, если ты об этом.       Он прищурился. Всё тело гудело.       — Ты, как всегда, профессионально владеешь непрошеными наблюдениями.       Она оттолкнулась от стены и сделала шаг вперёд — неуверенный. Алкоголь был в её крови, как и в его. Плавный жар в венах, отяжелевшее дыхание.       — Серьёзно, — сказала она мягко. — Всё хорошо?       Он резко выдохнул носом, почти усмехнулся.       — Конечно. Всё великолепно, Грейнджер. Я просто обожаю алкогольные игры, в которых меня пытаются разоблачить на тему чувств к бывшим. Ты — лучшее, что случалось со мной после Пэнс. Нет, правда. Я в восторге.       — Я не…       — Не хотела задеть? — Он шагнул ближе, почти касаясь её плеча. — Или не хотела услышать ответ?       Она посмотрела на него в упор. Не дрогнула.       — Я просто… хотела убедиться, что с тобой всё в порядке. Мы коллеги. И ты выглядишь так, будто тебя только что выжгли изнутри.       «Коллеги».       Слово врезалось, как клинок. Прямо под рёбра. Он чувствовал, как внутри него рушатся перегородки.       Кирпичик. Ещё один. Стена. Сдерживай. Не сейчас.       — Коллеги, — повторил он почти шёпотом. — Конечно. Всё именно так. Как бы иначе?       — Драко… — её голос стал чуть дрожащим. — Я знаю, мы снова сблизились, но… это опасно. Всё. Мы. Наше окружение. Эмоции. Уязвимость. Ты не должен… ты не должен зависеть от кого-то вроде меня.       — Зависеть? — Его глаза сузились. — Вот так ты это видишь? Как будто я… жалок? Слаб?       — Нет! — выкрикнула она, отступив на шаг. — Просто… если ты однажды женишься, выберешь нормальную жизнь, не со мной, не в этой системе, всё станет проще. Для тебя. Для всех нас.       Вот он. Момент. Разрыв.       Он сделал шаг, сблизив их до предела. Слишком близко. Дышал тяжело, пальцы сжаты в кулаки.       — Женюсь, — процедил он. — А ты придёшь на свадьбу? Улыбнёшься? Скажешь, как рада, что я выбрал правильно, а не то что хочу?       — Не говори так, — прошептала она.       — А как? — голос был резким, словно острым краем по стеклу. — Как говорить с человеком, который заставляет тебя чувствовать всё — и одновременно говорит: мы только коллеги?       Гермиона оперлась спиной о стену. Ноги у неё дрожали. От вина. От злости. От него.       — Я тебя ненавижу… Ненавижу, слышишь?! Ты испортил мне всю жизнь! — выкрикнула Гермиона, толкая парня в грудь. Потом немного тише: — Но хочу, чтобы мы были ближе! — и снова, на грани истерики: — Я тебя, чёрт возьми, люблю и ненавижу! Но мы с тобой просто бывшие! Ясно? Я выхожу замуж, и мы не можем быть вместе!       — Я уже терял тебя, — вдруг сказал он тише. — И, наверное, выдержу это снова. Если ты все решила — тогда, пожалуйста… просто отпусти меня.       Он трясся. Внутри. Снаружи. В голосе. Она смотрела на него, как будто тоже рушилась, только медленнее.       — Драко…       — Не надо. — Он отступил. — Ты слишком умная, чтобы не понимать, что ты делаешь со мной.       — Я…       — Каждый раз, когда ты смотришь на меня вот так — ты рушишь мои стены. А потом — строишь свои.       Её пальцы дрогнули.       Словно что-то в ней сломалось — не резко, не в один миг, а будто трещина, которая давно шла через сердце, наконец разорвала его на части. Она медленно потянулась к шее — и пальцы сомкнулись на тонкой цепочке, почти невидимой под светом ламп.       Кулон в виде луны — серебряный, с лёгкой гравировкой. Он подарил ей его на Рождество. После их расставания. Когда хотел, чтобы у неё осталась хоть капля тепла от него. Чтобы что-то связало.       Она сорвала его с усилием, как будто он пророс в кожу.       — Вот, — сказала тихо. И вложила кулон в его ладонь. — Теперь нас ничего не связывает.       Он не сразу сжал пальцы. Просто стоял. Смотрел. На её лицо, на руку, на то, как её плечи опустились.       Будто внутри что-то умерло.       Она хотела сказать что-то ещё — но за углом раздался звук шагов.       Они оба замерли. Драко резко отшатнулся, как будто его поймали.       Именно в этот момент появился Блейз.       — Я был уверен, что найду тебя именно здесь, — сказал он сухо, оглядывая их. — Вы два привидения. Только почему-то орёте друг на друга.       Гермиона быстро вытерла щёки. Когда она успела заплакать — никто не знал. Даже она.       Драко отвернулся.       — Не твоё дело, — бросил он резко.       Блейз прищурился.       — Тогда, может, это дело того, кто слышит, как ты разносишь себе душу с силой заклятия? Я не идиот, Драко. И ты тоже. Так что перестаньте играть в молчание.       Никто не ответил.       Блейз вздохнул.       — Всё понятно. Тогда я просто оставлю вас коллег наедине, — он подчеркнул слово с холодной усмешкой — и ушёл обратно.       Тишина.       Они больше не говорили. Не могли. Слишком много было сказано.       Через минуту Драко развернулся и ушёл. На этот раз — окончательно.       Кулон он всё ещё держал в руке.       А Гермиона осталась у стены. Словно прибитая. Словно вырвала из себя что-то важное — и больше не знала, как жить без этого..

***

      Коридор, по которому Драко ушёл прочь, эхом отдавался под каблуками его ботинок. Он шёл, не разбирая дороги, пока не свернул за угол — и остановился. Там, в полутени, стоял Блейз, прислонившись к стене.       Он не выглядел удивлённым.       — Отличный вечер, правда? — тихо сказал он, не глядя на Драко.       Тот молчал. В груди бурлило всё: гнев, стыд, опустошение.       — Сколько ты слышал? — сквозь зубы спросил Малфой, будто слова давались с трудом.       Блейз повернул голову. Его взгляд был острым, пронизывающим, как будто он видел Драко насквозь.       — Хватило, чтобы захотеть выбить тебе зубы, — сказал он спокойно. — Но потом я подумал, что ты и так наказан.       Драко усмехнулся. Горько.       — Не начинай.       — Ты сам начал. — Блейз сделал шаг вперёд, в сторону света. В его голосе не было осуждения — только спокойная злость, натянутая, как струна. — Ты вёл себя как идиот. Как всегда, когда дело доходит до неё.       — Я не могу быть рядом с ней, — Драко вдруг ударил кулаком в стену рядом. — Понимаешь? Я не могу. Потому что каждый раз, когда она говорит: «Мы коллеги», я хочу закричать. Потому что, чёрт побери, это не просто коллеги.       Блейз молча посмотрел на след от удара. Потом — на лицо друга.       — Так скажи ей. Кричи. Делай что-то, кроме того, чтобы рвать сам себя на части.       — А зачем? — прошептал Драко. — Чтобы услышать, что она выходит замуж за Вислого, и я ей не нужен?       Тишина.       — Может, ты услышишь что-то другое, — наконец сказал Блейз. — Но если ты так и будешь уходить каждый раз, когда что-то рушится… она подумает, что ты слабак. А ты ведь не слабак, да?

***

      Тем временем в коридоре Гермиона всё ещё стояла, прижавшись к стене. Её губы чуть подрагивали. Ладони были холодными, а в голове звучали его слова — один за другим, словно удары: «Отпусти меня», «Найди другую», «Приглашу тебя на свадьбу»…       Она сжала зубы. Внутри будто разливался яд. Она не понимала, зачем сказала всё это. Хотела оттолкнуть его — защитить себя. Но вместо этого… увидела в его глазах боль. Настоящую. Неподдельную.        Блейз был прав.       И что хуже всего — она чувствовала то же самое.       Когда-то давно, когда они ещё не работали вместе, она считала его ледяным, равнодушным. По рассказам остальных. По своим собственным воспоминаниям. Теперь же знала: он умеет чувствовать. Просто прячет это глубоко. За кирпичиками.             И вот теперь она сама стала тем, кто рушит его стены. Только не так, как хотела.       Она развернулась и, шатаясь, пошла прочь.