Часть 9

      Гермиона уже возненавидела эту поездку. С яростью ударив по столу, она отшвырнула письмо прочь. Нашарив в сумке затерянную пачку сигарет, вышла на балкон — единственное место, где можно было дышать, хоть и дымом.       Босая нога нервно отбивала ритм на холодной плитке, пока Гермиона, затянувшись, вновь и вновь прокручивала в голове одни и те же слова:       «Милая, я скучаю. Думаю, нам стоит поговорить о нашей свадьбе. Я приеду, как только закончу дела на работе».       Только этого ей ещё не хватало.       Рональд. Его внезапный визит точно не входил в её планы — не после всего, что произошло за последние две недели. А ведь сегодня ровно четырнадцать дней, как они оказались в Румынии. И за это короткое время жизнь успела перевернуться с ног на голову.       Вчерашний разговор с Драко расставил все по местам. Всё кончено. Именно этого она и хотела… верно? Тогда почему внутри жгло, будто кто-то разлил в груди огонь?       С досадой зашипев на саму себя, Гермиона сделала последнюю затяжку и резко затушила сигарету в пепельнице. Пепел рассыпался, как её терпение.       Мысль о том, чтобы бросить всё и сбежать, накрыла её волной. Исчезнуть. Уехать туда, где никто её не знает. Где никто не задаёт вопросов. Где можно не думать.       Почти никто. Одного человека она всё же хотела бы увидеть. Слишком сильно.       И тут же — резкая, отчётливая мысль:       «А почему я должна себе отказывать?» Не должна. Ни за что.

***

      Нервно постукивая носком изящной туфельки по холодному кафелю, Гермиона беспокойно оглядывалась по сторонам — в надежде заметить знакомую чёрную макушку. Эта сумасшедшая слизеринка, как обычно, опаздывала. Топнув ногой от раздражения, Грейнджер уже собиралась не ждать подругу и войти в бар одна. Но не успела она сделать и шага, как в её спину врезалось чьё-то тело.       — Скучала, зануда маленькая? — раздался родной, звонкий смех прямо у уха.       Гриффиндорка не сдержала улыбку.       — Привет, засранка. Скучала. А ты?       Развернувшись в таких нужных сейчас объятиях, Гермиона тихо рассмеялась.       — Конечно, милая, — уже мягче проговорила Пэнси, и они вместе вошли в бар.       Выбрав самый дальний столик, уютно спрятанный за шторкой, где их никто не мог увидеть, девушки заказали напитки и начали делиться последними новостями. Пэнси с воодушевлением рассказывала о своей новой коллекции, которая должна выйти уже через месяц, и о предстоящей поездке в Париж — её личный бренд будет представлен на модном показе.       Гермиона смотрела на подругу с искренним восторгом и гордостью. Ещё в школе Пэнси признавалась, что мечтает о собственном бренде, но боялась, что её идеи никого не заинтересуют — особенно в маггловском мире, где она и хотела начать. Тогда Гермиона сказала ей, что всё обязательно получится. И была права. Теперь, спустя годы упорного труда, бренд Паркинсон знали не только магглы, но и волшебники по всему миру.       — Я так рада за тебя, Пэнс… И так горжусь, — тихо сказала Гермиона, сжимая руку подруги. — Я всегда знала, что ты добьёшься своего.       — Ох, милая, я так люблю тебя, — прошептала Пэнси, и в её зелёных глазах плескалась теплота. Только Гермиона была рядом все эти годы, когда больше никто не верил. — Я хочу, чтобы ты приехала со мной в Париж. На показ. Чтобы вы все там были.       Глаза Гермионы расширились. Это было неожиданно. Она всегда мечтала увидеть Париж. Нет, она никогда не интересовалась модой, но из-за Пэнси начала разбираться в трендах и даже следить за собой. И вот теперь — приглашение. Настоящее. Идущее от сердца.       Она бы согласилась сразу, но…       — Пэнси… я не знаю, сможем ли мы… — голос Гермионы стал тише. — Задание продвигается слишком медленно. Боюсь, мы не успеем его закончить. Прости.       — Так, стоп. Хватит! — Пэнси нахмурилась, как строгая учительница. — Что за “прости”? Меня уже раздражает это ваше супер-секретное задание. Оно только и делает, что портит мои планы!       Гермиона покраснела и засмеялась. Пэнси закатила глаза и надула губы. Она скучала. По Гермионе. По Поттеру, как бы он её ни раздражал. По Джинни — особенно. Она мечтала обнять её и поздравить с её пока маленьким, но таким важным счастьем.       Паркинсон ненавидела Министерство — оно отбирало у людей личную жизнь. Да, Джин и Поттер успели всё устроить ещё в Хогвартсе. Как и она с Тео. А вот Гермиона и Драко…       Как насчёт Гермионы и Рона? Пф. Это всё равно что ничего. Грейнджер молчала о своих проблемах в их почти-браке, но Пэнси — слизеринка — видела всё. Хотя, чтобы понять масштаб, не нужно было даже быть змеёй.       И Паркинсон никогда не понимала, почему Гермиона выбрала не Малфоя.       Она знала об их истории почти с самого начала. Эта парочка так нелепо пряталась по углам Хогвартса, что их могли заметить даже первокурсники. Пэнси не требовала признаний — возможно, Гермионе так было проще. А потом они вдруг расстались. И Пэнси не знала, как подойти, чтобы не ранить. Поэтому промолчала. До сих пор.       Но теперь она видела, как сильно Гермиона изменилась. Бледная, вымотанная, будто пустая. Она больше напоминала чистый лист бумаги, чем живую девушку, находящуюся в солнечной Румынии. И Пэнси знала, чьих это рук дело.       Они вдвоём виноваты. Малфой и Грейнджер. Потому что они упорно уничтожают друг друга молчанием.       — Ты и не собиралась мне рассказывать, ведь так? — наконец спросила Пэнси. Её терпение лопнуло.       Гермиона замерла, так и не притронувшись к коктейлю. Ещё несколько секунд назад голубая жидкость манила, а теперь — нет. Она смотрела на подругу и всё понимала.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что вы абсолютно не умели прятаться, Грейнджер, — фыркнула Пэнси. — Даже первокурсники скрывались бы лучше.       И всё стало ясно. Взгляды, тонкое внимание, осторожные фразы — Пэнси всё знала. С самого начала.       — Почему ты молчала? — вырвался вопрос, который давно горел на языке.       — Потому что я переживала за тебя, кошка, — тихо ответила Пэнси.       У Гермионы перехватило дыхание. «Кошка» — прозвище, которое Пэнси использовала только в моменты самой глубокой откровенности, когда открывала сердце.       — Пэнс… не нужно, — прошептала Гермиона, не уточняя, что именно она имела в виду.       Она села рядом и обняла подругу. От Пэнси пахло черникой. Гермиона всегда любила этот запах.       Грейнджер не видела Пэнси плачущей много лет. Та всегда держала лицо. Но Гермиона знала, какая Пэнси на самом деле. Как черная лилия — гордая, прямая, сдержанная. Она разбила сотни сердец, оставаясь недоступной. Снаружи — холод. Внутри — нежность, спрятанная в тени.       И Гермиона была горда, что этот человек — её подруга.       Когда Пэнси смахнула последнюю слезу, Гермиона мягко улыбнулась.       — Я даже не представляю, как тебе было тяжело всё это хранить, — прошептала Пэнси, теребя край рубашки. — Столько лет…       — Да, тяжело. Очень. Но… — Гермиона печально улыбнулась. — Думаю, так было лучше. Мне удалось отпустить быстрее… или, по крайней мере, я так думала.       Пэнси молчала. Она всё ещё не могла понять, почему всё закончилось так, как закончилось. И тогда Гермиона рассказала. Всё. Абсолютно всё.       И у Пэнси больше не осталось вопросов.       — Найди мужчину, в которого влюбишься до беспамятства. И который полюбит тебя так же, — неожиданно сказала она, мягко касаясь её руки.       Он уже был.       — Как его найти? — спросила Гермиона, нахмурившись.       Пэнси улыбнулась и коснулась пальцами её груди, чуть выше сердца.       — Главное — слушай вот это. Без любви жизнь теряет всякий смысл. Запомни это, Грейнджер.       Гермиона погрустнела. Она задумалась. Может, Пэнси права? Может, без любви действительно нет смысла?       — А теперь давай напьёмся и устроим весёлый вечер нашим драгоценным друзьям! — воскликнула Пэнси, подзывая официанта.       Гермиона рассмеялась, отмахнувшись от грустных мыслей. Но она знала: стоит остаться одной — и слова Пэнси снова всплывут в её голове.

***

      — Где Пэнс?!       Они спокойно сидели в рабочей комнате, когда в нее, словно ураган, ворвался Нотт. Его глаза выражали одновременно панику и ярость. Парни переглянулись и, вернув взгляд на Тео, пожали плечами.       — Откуда мы можем знать, Тео? — лениво протянул Драко, постукивая пальцами по подлокотнику кресла.       — И вообще, что ты тут забыл? Ты же уехал, — добавил Блейз, но так и не услышал ответа.       Дверь в номер с грохотом ударилась о стену — Паркинсон влетела в комнату с такой силой, словно сзади её преследовал дракон. Тео побледнел, завидев свою девушку. Она была не просто пьяна — она едва держалась на ногах.       Драко вскинул брови, заметив тонкие высокие каблуки. Даже трезвой на них стоять — подвиг, а уж пьяной… Сумасшедшая женщина.       — Где Поттер?! — сурово спросила Пэнси, пытаясь сфокусировать взгляд.       — Пэнс?.. — нахмурился Гарри, поднимаясь с дивана. Его глаза встретились с недоумевающим Блейзом.       Он не успел и шагнуть навстречу, как оказался в стальных объятиях. Откуда в ней столько сил? Поттер неловко обнял девушку в ответ, бросая встревоженный взгляд на Нотта, но тот выглядел не менее растерянным.       И тут Гарри увидел Гермиону — она стояла у двери. Тоже выпившая, но явно не так сильно, и на её лице отражался целый спектр эмоций — но ни одна из них не была тревожной.       Гермиона еле заметно кивнула, и Гарри снова посмотрел на Пэнси.       — Всё хорошо? — мягко спросил он, поглаживая её по спине.       Паркинсон отстранилась. В её глазах блестели слёзы.       — Я так рада за вас… Поздравляю, — прошептала она.       И Гарри вдруг всё понял.       — Спасибо, — с искренней улыбкой ответил он и снова обнял её. Он никогда раньше не видел Пэнси такой. Ранимой. Настоящей. И в этот момент он понял — она будет обожать его ребёнка. И Гарри был уверен — это будет взаимно.       Он хотел что-то сказать, но его перебил резкий звук разбитого стекла. Все разом обернулись.       Гермиона наклонилась к Драко и что-то шептала ему на ухо, но шум вызвало не это.       В дверях стоял Блейз. Он застыл, как статуя, а у его ног рассыпались осколки — разбитый стакан.

***

      Блейз смотрел на неё не отрываясь.       Она была ещё красивее, чем он её запомнил. На ней — короткое платье нежно-фисташкового цвета с длинными рукавами, подчеркивающее стройную фигуру. Белоснежные волосы спадали на плечи, тяжелой волной струясь по спине. На ногах — никакого пафоса, никаких каблуков. Только серебристые балетки с квадратным носом и прозрачные носочки со звёздами.       — Здравствуй, Блейз, — её голос разлился по нему теплом, а мягкая улыбка будто отмыла душу от всей боли.       Не раздумывая ни секунды, он шагнул вперёд — и уже через мгновение вдыхал аромат ландышей, сжимая девушку в объятиях так крепко, что она тихо пискнула.       Он прижимал её к себе, как будто боялся, что она исчезнет. Всё было неважно — зачем она здесь, что она скажет — главное, что она рядом.       Он краем глаза заметил Лису. Та держалась за живот и смотрела ему в глаза. Он ответил взглядом — и ничего не почувствовал.       Сердце не рванулось, не сжалось. Не было ни волнения, ни нервозной ухмылки. Он не хотел отводить глаза и не тянулся разглядеть каждую веснушку.       Ничего. Абсолютная пустота.       — Ахуеть, — выдохнул Тео. — Кто-нибудь объяснит, что, чёрт возьми, здесь происходит?       Блейз хотел ответить, но взгляд невольно зацепился за Гермиону. Та уже не стояла рядом с Драко — она сидела на диване напротив, уставившись в пол.       — А что тут объяснять? Наш мальчик влюбился, — усмехнулся Драко с лёгкой издёвкой в голосе.       Но Блейз знал — это не было насмешкой. Малфой действительно радовался за него. Те слова в Заповеднике тому подтверждение.       Он надеялся, что и Драко вскоре отпустит прошлое и позволит себе быть счастливым.       — Ой, заткнись, Малфой, — фыркнул Блейз, не выпуская Луну из объятий, сжимая только крепче.       Ему нравилось быть рядом с ней. Её странный смех, её необычную манеру говорить, её рост. Всё.       И вот — здесь, среди пьяных друзей, со слегка надломленными судьбами и уставшими сердцами — он чувствовал себя настоящим. Счастливым. Живым.       Тысячи миль от родного дома, он наконец был дома — здесь и сейчас, с теми, кого любил.       Скоро всё изменится. Совсем скоро у них появится маленький Поттер… или Уизли. Совсем скоро Тео сделает предложение Пэнси, и та, наконец, осуществит свои мечты.       Сегодня вечером он сам скажет Полумне, что хочет быть с ней. И она — обязательно согласится.       А Герми… он верил — она сделает правильный выбор. Выбор, который сделает счастливой её — и Драко.       Всё наладится. Очень скоро.

***

      Они сидели в баре большой компанией. Драко уже не помнил, когда в последний ему удавалось расслаблялся. Мысли о задании не покидали его голову даже здесь, в уютном, полутемном баре, где звучала музыка, смех и лился алкоголь. Всё казалось далеким, будто он наблюдал за происходящим со стороны.       Он ловил себя на том, что снова возвращается к тому волшебнику из заповедника, которого они поймали. Гарри утром говорил, что тот вот-вот сломается. Но Драко слишком хорошо знал, на что способны фанатично преданные. Скорее этот тип сам себе язык отрежет ржавой железкой, чем заговорит о Силенe и её банде.       — Эй, Драко, ты какой-то хмурый, — с танцпола возвращается изрядно пьяный Тео, а следом за ним, смеясь, идут Гермиона и Пэнси. Они решили остаться в Румынии на пару дней — устроить себе маленький отпуск.       Малфой переводит взгляд на друга и усмехается. Тео едва держится на ногах.       — Зато ты, я смотрю, в полном веселье.       Нотт наливает ещё один стакан странной голубой жидкости — девочки посоветовали, — и начинает раскачиваться в такт, двигая бёдрами, пытаясь повторить движения за своей девушкой.       — О да! Мне так ахуенно, Малфой! — кричит Тео. — Наконец-то вытащил ваши задницы куда-то, кроме вашего чертова отеля!       Типичный Тео. Пока остальные из их слизеринской четвёрки уже остепенились, Нотт всё ещё жил так, будто им по семнадцать.       Блондин фыркнул и покачал головой. Кажется, он действительно вырос из всего этого. Музыка давила на уши, свет бил в глаза, а пьяные разговоры вызывали желание исчезнуть. Хотелось просто уйти в номер и лечь в кровать.       — А Малфой всегда таким был, — хмыкнул Поттер, сидящий рядом. В его руке стакан с местным виски. Он приподнимает его, указывая в сторону Драко.       — Я? — откровенно удивляется Малфой. — Ты уверен, что говоришь обо мне, Поттер, а не о ком-то из твоих многочисленных «знакомых»? — язвит Драко, делая ударение на последнее слово. После войны, когда Гарри стал «национальным героем», к нему действительно начали липнуть все, кому не лень.       Блейз присвистывает рядом.       — О да, Дракон, — Малфой морщится от прозвища, — твой аристократичный зад — самый скучный зад, что мне доводилось встречать.       Щелчок. Что-то мгновенно перещёлкнуло в голове Драко.       — Это у меня скучный зад, Поттер? — ухмылка появилась на его лице. Гриффиндорец добился своего. Молодец.       Учись, Тео.       — Да, у тебя, — Гарри кивает, как ни в чём не бывало. — Мы тут все веселимся, кроме тебя. Даже моя беременная, трезвая как стеклышко жена веселится больше. — Он указывает в толпу, где Джинни и Полумна кружатся в танце, громко смеясь. — Пошли играть в Бийр-понг?       Уже через минуту они стоят по разные стороны длинного стола. Драко быстро входит в азарт, но Гарри тоже не отстаёт. Счёт сначала в пользу Малфоя, потом сравнивается. Вокруг выстроилась толпа болельщиков.       Малфой замечает, что Гермиона стоит с его стороны. Неясно, болеет ли она за него — что казалось маловероятным, — или просто так встала. Но её присутствие придавало сил. Драко попадает в два стакана подряд.       Игра затягивается. Через двадцать минут Малфой понимает, что алкоголь ударил в голову, он быстро пьянеет. Но это не мешает — он выигрывает.       — Ну что, Поттер, — когда компания возвращается за стол, — папочка Драко показал, как нужно развлекаться.       Все смеются. Малфой впервые за долгое время чувствует настоящее облегчение. Он расслабился.       — О да, — усмехается Гарри, прикладывая руку к сердцу, — папочка Малфой размазал бедного мальчика Поттера в подростковой игре. Не знаю, как переживу.       — Уж не знаю, мальчик, — хмыкает Драко в ответ.       Они продолжают пить, болтая на отвлечённые темы. Пэнси с восторгом делится новостью о показе своей новой коллекции. Тео, посмеиваясь, рассказывает, как обвел вокруг пальца богатых инвесторов. Полумна описывает недавнюю поездку в Грецию.       Драко вдруг замечает, как все разбились по парам. Джинни, придерживая едва заметный округлившийся живот, уткнулась в плечо Гарри. Пэнси сидит на коленях у Тео, активно споря с Полумной. Блейз гладит Лавгуд по руке и тихо кивает в ответ на её слова. А Гермиона…       Грейнджер сидит рядом с ним. Тихо. Задумчиво. Морщинка между бровей подсказывает, что её мысли далеки от веселья. Вот ещё один человек за этим столом, кто не может просто отключиться.       Драко вспоминает, как она подошла к нему недавно и извинилась за тот вечер. Он тогда так и не понял, зачем. Обида? Если и была — уже почти ушла. Но ночь выдалась бессонной.       Кулон жёг карман. Он хотел вернуть его — ведь Малфои не берут подарки назад. Но той ночью он нарушил это правило, наговорив всякой чуши. Потом повода не представилось.       — Драко! — кто-то зовёт его. Уже не в первый раз.       — Что? — встрепенулся он.       — Я говорю, ты идешь? — повторил Блейз, вставая из-за стола.       — Да, да.

***

      На улице было тепло. Гермиона шла чуть в стороне от остальных, глубоко вдыхая аромат цветущих деревьев. Каблуки уже натирали ноги, и она, поморщившись, остановилась. Сбросив туфли, пошла босиком по прохладным каменным плитам. Холод приятно касался ступней, возвращая её в реальность. Мысли, наконец, отпустили.       Впереди громко смеялись и спорили её друзья. Теперь — да, друзья. Молодые, пьяные, живые. У каждого — за плечами мечты, цели, близкие. У каждого — что-то своё. Семьи. Будущее. Счастье.       Гермиона грустно улыбнулась. Её «счастье» было где-то рядом. И в то же время — бесконечно далеко. Настолько, что сердце сжималось при одной мысли о нём. Но она сама выбрала свой путь — и он точно не вёл в сторону любви. Пусть будет так. Пусть несчастна она — зато все её близкие теперь счастливы. А она… она справится. Как всегда.       Слёзы обожгли щёки. Своя боль. Свой выбор. Так чего же теперь распускать нюни?       — А я думал, гриффиндорцы не плачут.       Она вздрогнула, резко повернув голову. Слишком глубоко ушла в себя — не заметила, как рядом оказался тот, о ком только что думала.       Она не ответила.       Малфой молча достал пачку сигарет, закурил. Серые клубы дыма медленно поднимались в небо. Гермиона невольно наблюдала за ними. Табак пах… вишней.       — Зачем?       Она посмотрела на него. Глаза встретились.       — Что — зачем?       — Зачем ты извинялась? — холодно спросил он.       Чёрт.       Спасибо, Пэнси. Напилась так, что стояла едва ли на ногах. И в тот момент, одурманенная алкоголем, Гермиона подошла к нему — и начала извиняться. Почти ничего не помнила. Только стыд остался — липкий, глухой, неизбывный.       — Я была пьяна, — выдохнула она.       Впрочем, как и сейчас.       — А что у трезвого на уме — то у пьяного на языке.       Блядь. Она совсем забыла, насколько он умен. Наверняка читал маггловскую классику. Или бывал в России, где подобные фразы слетают с языка легко.       — Давай просто забудем этот день, хорошо? — она опустила взгляд, рассматривая узоры на камне под ногами. — Я была не в себе. Мы оба это знаем. Я извинилась за то представление, что устроила… а ты, надеюсь, примешь извинения.       Он молчал. Только медленно выдыхал дым. Гермиона украдкой наблюдала за ним. Он изменился. По-настоящему. И, сама того не замечая, начала сравнивать — черты, движения, выражения лица. Перед ней стоял уже не школьный враг, а взрослый мужчина.       — Малфой?       Прошло несколько минут. Он молчал.       Сигарета тлела удивительно долго — должно быть, была зачарована. Он наконец бросил на неё взгляд — и на холодном лице появилась знакомая ухмылка.       — Что ты хочешь услышать, Грейнджер? — она раскрыла рот, но он перебил: — Что я принимаю твои извинения, и мы всё забудем?       Пауза.       — Ну… наверное, да? — тихо ответила она.       Он усмехнулся.       — Но это так не работает. Ни ты, ни я не забудем. Ни один брак, — он с отвращением выделил слово, — ни обстоятельства, ни время — ничего не изменит того, что между нами было.       — Почему? — спросила она почти шёпотом, растерянно хлопая глазами.       — Ты что, пропила свой умный мозг? — раздражённо фыркнул он. — Потому что, чёрт возьми, ты — единственная девушка, которую я когда-либо по-настоящему любил.       Её дыхание сбилось. В груди будто что-то оборвалось. Он сказал это… так просто. И так серьёзно. Да, пьяный, но не саркастичный — искренний.       — Мы уже тысячу раз это обсуждали, Драко, — сказала она, защищаясь. — Мы никто друг другу. Мы не можем быть вместе.       Он резко выдохнул — дым вырвался изо рта словно ядовитое заклинание.       — Конечно. Кто я, и кто ты. Наша великая героиня, будущая миссис Уизли. Белая, пушистая, идеальная. Нарожаешь рыжих ангелочков, будете жить под мамочкиным крылышком. А я… я — проклятый Малфой, бывший Пожиратель, недостойный любви. Всё логично, не правда ли?       — Я не это хотела сказать…       — Хватит. Я не Драко для тебя. Мы — коллеги, не больше. Забыла, Грейнджер? — он выбросил окурок прямо на дорогу. Последний клуб дыма растворился в воздухе.       Он развернулся и пошёл прочь. Но внезапно остановился, повернулся, снова взглянул на неё.       Она стояла, сцепив руки перед собой, с таким выражением сожаления, что он поморщился.       — Я не скажу Уизли о нас. Но взамен… избавь меня от своей компании.       Он ушёл.       А она осталась стоять в тишине.       И только она одна услышала, как внутри что-то разбилось. Последняя надежда на счастье рассыпалась в пыль.

***

      Не проспав и трёх часов, её разбудил надоедливый, навязчивый стук. Выругавшись, она откинула одеяло, поёжилась от резкого холода плитки, на которую ступила босиком, и направилась к двери, проклиная человека, который решил нарушить её сон. Кто бы там ни был.       — Здравствуйте, Гермиона Грейнджер? — перед ней стоял высокий, щуплый парень с букетом цветов.       Она кивнула.       — Распишитесь вот здесь, — он протянул ей маггловский планшет с листом и ручку, показывая, где нужно поставить подпись.       Отдав огромный букет кремовых кустовых роз в руки Грейнджер и совершенно не обращая внимания на её широко раскрытые глаза, курьер уже хотел было уйти, но Гермиона окликнула его:       — А от кого он?       — Здесь не указано, простите, — быстро проверил парень и скрылся за дверью.       Она так и осталась стоять на том же месте, пялясь на цветы и глубоко вдыхая их сладкий аромат. В голове роились мысли: От кого? Зачем? Точно не от Рональда — он считал, что цветы — пустая трата времени. За все эти годы отношений Гермиона получила от него цветы всего два раза. И оба раза — после ссоры.       Найдя пухлую вазу, наполнив её водой, Гермиона поставила туда розы. Втянула аромат носом, прикрывая глаза. От них так сильно пахло, что вскоре запах заполнил весь номер. Когда она решила аккуратно коснуться пальцами бутонов, то заметила маленький кусок бумаги. Это была записка.       «Ты ведь помнишь — никто не стоит твоих слёз, Грейнджер».       Грейнджер прикрыла глаза. Малфой… В глазах резко потемнело, и аромат, исходящий от роз, уже не казался таким пьянящим. В ушах звенело. Тошнота подступала к горлу. Нащупав руками кровать, она опустилась на неё, пытаясь сфокусироваться на чём-то, чтобы отпустило. Но ничего не получалось. Она зажмурилась — и тут же перед ней предстала маленькая бумажная птичка. И аккуратный, такой знакомый почерк Драко, со словами: «Никто не стоит твоих слёз».       Она была так погружена в себя, в попытки прояснить разум, что не услышала хлопка двери. Гермиона медленно повернула голову — и увидела Рональда.       Только не это.       — Привет, Миона! — громкий голос гриффиндорца отдался резкой болью в её голове. Она попыталась собрать остатки сил, чтобы подняться, но ноги были словно ватные — она снова опустилась обратно.       Это конец.       Он сбросил сумку с плеч, подошёл к невесте, схватил её за локоть. Гермиона резко отдёрнула руку и зашипела, словно змея.       — Что с тобой? — на его веснушчатом лице появилась тревога.       — Всё в порядке, Рональд, — по слогам выговорила она, вновь пытаясь встать. На этот раз получилось, но ей пришлось ухватиться за стол, на котором всё ещё стояли цветы.       В этот момент лицо Рона резко изменилось. Он заметил букет, а следом выхватил записку из её пальцев — так резко, что она не успела даже среагировать. Даже если бы могла — не смогла бы. Она чувствовала, что вот-вот упадёт.       Она знала, что будет дальше. Такое уже случалось.       Лицо её жениха исказилось. В глазах вспыхнул огонь, руки сжались в кулаки. Он резко схватил Грейнджер за локоть, так сильно, что она вскрикнула от боли.       — Мне больно! — закричала она, но он не слышал. В его глазах бушевал такой гнев, что Гермионе впервые стало по-настоящему страшно. Потому что она не знала, на что он способен в этом состоянии.       — Ты снова с ним связалась?! — он сжал её руку ещё сильнее. Настолько, что она была уверена — останутся синяки. Она закричала, молила отпустить, но он не слушал. — Гермиона, ты моя будущая жена! Почему он вообще присылает тебе цветы?! Вы спите, да?!       И следом он делает то, что останется с ней навсегда. Он с силой толкает её в стол. Тот опрокидывается, падая вместе с ней. Ваза вдребезги разбивается, осколки впиваются в её ноги.       Гермиона вскрикивает так пронзительно, что уже в следующую секунду в номер врываются Пэнси, а следом Тео.       — Гермиона! — Паркинсон падает на колени перед подругой, в ужасе глядя на кровь и стекло, торчащее из её ног. — Мерлин… Что произошло?!       Грейнджер переводит взгляд на Уизли — он толкает Нотта и выбегает из номера.       — Тео… Держи его… — прохрипела Гермиона. Тео понял — и сразу рванул за ним.       Пэнси помогает Гермионе встать, аккуратно укладывает её на кровать и с помощью палочки достаёт стекло. Гермиона морщится от боли, закусывая одеяло, чтобы не закричать.       — Я его убью… — сквозь зубы шепчет Пэнси, по её зеленым глазам снова текут слёзы. — Потерпи, кошка, прошу…       Наложив несколько восстановительных заклинаний, Паркинсон берёт подругу под руку и помогает выйти из номера. Гермиона хромает, но не останавливается. Кровь остановилась — но ненадолго.       — Что он с тобой сделал?       — Всё потом… прошу… Пэнс… он пошёл за Драко… Давай быстрее… умоляю…       Ей уже плевать на собственную боль. В груди разрастается тревога. Страх. За него.       Сделав всего один шаг за пределы номера, Гермиона замирает. Пэнси тоже, но ей хватает секунды, чтобы сорваться вперёд. Перед глазами мелькают обрывки паники: Пэнси и Полумна хватают Драко за руки, пытаясь удержать его. С другой стороны Тео. На встречу им — Рон. По обе стороны от него Гарри и Блейз.       — Я убью тебя, ублюдок! — орёт Уизли. Они с Малфоем стоят в метре друг от друга. Кажется, скоро их уже никто не удержит. — Как ты посмел посмотреть в её сторону после всего, что сделал?!       — Заткнись, конченный! — Драко срывается, вырывается из рук и с размаху бьёт Рональда в челюсть. Тот отшатывается, его ловят друзья.       Гермиона делает шаг назад. Слёзы льются ручьём. В горле — ком. Она не знает, что делать.       — Драко, остановись! — выкрикивает Тео одновременно с очередным ударом. Он хватает Малфоя за шкирку.       — Съеби, Тео! — рявкает Драко, хватает Рона за грудки и вырывает из рук. Бьёт коленом в живот — Рон сгибается.       — Пожалуйста, хватит! — кричит Джинни, но её голос тонет в гуле ярости.       Рон резко выпрямляется и с размаху бьёт Малфоя в нос. Парни бросаются их разнимать. Гарри и Блейз хватают Рона за руки.       — Успокойся, Уизли!       Но Рон вырывается и бросается уже на Блейза:       — А ты вообще заткнись, Забини! Думаешь, я забыл, как ты пытался затащить мою сестру в постель?!       Он толкает его — раз, два, три. И с каждым толчком сердце мулата замирает. Его взгляд встречается со взглядом Лисы — она стоит в слезах и держится за живот.       Мир падает.       — Джин! — выкрикивает Блейз. Гарри оборачивается и бросается к ней. Успевает поймать, прежде чем она ударяется об пол.       — Медика! Срочно! — кричит Поттер, падая на колени с женой в руках. Его голос пронзителен. — Милая… очнись… прошу…       Гермиона стоит, не в силах пошевелиться, глотая слёзы. На белом платье Джинни растекается алая кровь. Она закрывает рот руками, отшатывается назад.       — Мерлин… У неё кровь… — шепчет Пэнси, в ужасе раскрывая глаза.       Дальше Гермиона ничего не помнит. Последнее, что успевает зафиксировать — это руки Тео и расширенные от ужаса глаза Драко и Рона.

***

      — Мерлин, — выдыхает Блейз, закрывая лицо руками. Он сидит здесь уже два часа, охраняя Джинни. Практически силой уложив Поттера спать, он занял его место.       Как он испугался. Как все испугались. Перед глазами до сих пор стоят стеклянные глаза Лисы и тонкие руки, прижатые к животу. А кровь?.. Святой Салазар… Бедная девочка.       — Я до сих пор вижу перед глазами слёзы Поттера и слышу его крик, — в дверях стоит Драко. Вид у него не лучше. Как и у всех, кто был там.       — Я тоже, — отзывается Блейз тихо.       Он впервые в жизни видел, чтобы Поттер так истошно звал на помощь. Слёзы катились по его щекам, голос давно сорвался. Сердце у Блейза сжимается. Он даже представить не может, что бы чувствовал, увидев кровь у своей потерявшей сознание жены… которая ждёт ребёнка.       «— Блядство! Блядство! — Гарри судорожно пытался привести Джинни в чувство. Слёзы обжигали лицо, голос хрипел. — Сколько можно ждать медиков?!       Блейз отчётливо помнит: как взгляд Поттера сфокусировался на Уизли… как в глазах вспыхнул такой огонь, что стало страшно всем. Такого разъярённого Гарри никто прежде не видел. Он был готов убивать. Голыми руками. И не моргнув.       — Блейз, Пэнси! — рявкнул он, и они тут же оказались рядом с Джинни, дав Поттеру возможность подняться.       Он шёл медленно. Кулаки — сжаты до белых костяшек. Слёзы высохли. Взгляд обжигал.       Рон попятился, с ужасом переводя глаза с сестры на… друга. А друг ли?       — Ты… мерзкий ублюдок. Убийца, — прорычал Гарри, приближаясь, как хищник, медленно, угрожающе. Ещё секунда — и он не простит ошибку.       Одним движением рыжий оказывается прижатым к стене. Гарри с неожиданной лёгкостью поднимает бывшего друга за горло над полом.       — Гарри… — хрипит Рон, задыхаясь.       — Заткнись! — рявкает Поттер.       Пэнси вздрагивает, гладит Джин по голове, шепчет молитвы. Тео подходит ближе к ним, но его внимание приковано к Поттеру.       — Если. Из-за. Тебя. Умрёт, — он делает паузу, — умрёт… кто-то из моих близких — ты окажешься под землёй, Уизли.       Рон в ужасе распахивает глаза. Он не верит в то, что видит. Будто перед ним совершенно другой человек, не его когда-то лучший друг. И он прав. Гарри действительно другой. Любой в этой ситуации давно потерял бы выдержку. Кто угодно бы убил. Поэтому он должен быть благодарен — за сдержанность.       Блейз хмурится. Он слышит какой-то шёпот, и сначала думает, что это Пэнси. Но нет. Он опускает взгляд и замирает.       Это Джинни.       — Поттер! — выкрикивает Забини. Гарри тут же отпускает Рона, на прощание сжав горло сильнее, и отходит к кровати.       Рональд падает на колени, хватая ртом воздух. И вдруг выкрикивает в спину Гарри то, что заставляет того остановиться и скривиться:       — Вот так просто ты променял меня на эту шайку?       Гарри оборачивается. Хмыкает. Смотрит на него с равнодушием, которого тот явно не ожидал.       — А они, как оказалось, мои настоящие друзья.       — Им был и я… — с трудом выговаривает рыжий, задыхаясь.       — Такие друзья, как ты, должны гнить в земле.»        После этого наконец прибыли медики. А вместе с ними — и авроры. Позже Полумна подошла к Забини и сказала, что вызвала не только целителей, но и верховных магов. Потому что Рон не просто довёл беременную родную сестру… Он ещё и переодически поднимал руку на Гермиону.       — Как Герми? — спустя долгое время спрашивает Забини, зная, что Драко всё ещё стоит в дверях.       Тяжёлый выдох сзади.       — Она болеет, Блейз.       Мулат замирает. Как болеет?       Малфой входит в палату, присаживается напротив, рядом с Джинни. Коротко смотрит на неё, потом — на живот. И наконец говорит:       — У неё психогенные обмороки. Это началось ещё в Хогвартсе. Не скажу точно, на каком курсе… но давно. — Только теперь Блейз замечает тёмные круги под глазами друга, и как резко выделяются его скулы. — Когда мы начали общаться, это уже было. Когда я впервые это увидел… сильно испугался. А потом — всегда старался быть рядом, если начиналось снова.       Блейз пытается вспомнить. Было ли что-то подобное в школе? Ничего. Пусто.       — Почему никто об этом не знал?       — Она не хотела никого тревожить.       — В этом вся Гермиона… — хмыкает Блейз, вновь переводя взгляд на Лисицу. Её лицо мрачно, будто во сне она снова переживает всё заново. Они молчат. Каждый думает о своём. Блейз — о Джинни и ребёнке. Драко — о Гермионе… и о том, как прижать Уизли к закону.       — Ты ведь знаешь, куда давить? — будто читая мысли, спрашивает Забини, глядя на него серьёзно.       — Да, — коротко отвечает Драко.

***

      «Лиса. Лиса. Лиса. Джинни зажимает руками уши, пытаясь заглушить жуткий шёпот. Она стоит на коленях в каком-то длинном, тёмном коридоре. Вокруг кружат дементоры, а в конце — белый свет. Такой яркий, такой манящий.       Уизли поднимается на ноги и идёт на свет. С каждой секундой он становится всё ближе… и ближе. Через несколько шагов она видит высокий силуэт — и срывается на бег.       Она бежит. Изо всех сил. Но фигура удаляется. Она ускоряется… И тут — резкий рывок. Кто-то тянет её назад. Силуэт исчезает.       — Ещё рано, мелкая, — перед ней стоит Фред.       Он такой же красивый и улыбчивый, как при жизни. Слёзы обжигают щеки, усеянные веснушками. Джинни делает шаг к брату, но он отступает.       — Почему? — обида захлёстывает сердце. Руки мелко дрожат.       — Джин, милая, тебе ещё рано, — мягко улыбается старший Уизли. — Назови дочь Луной.       И тут она резко просыпается.»       Воздуха критически не хватает. Джинни хватается за живот. На щеках — засохшие слёзы. Руки всё ещё дрожат. Она не понимает, что это было. Сознание до сих пор там — в коридоре. Рядом с Фредом.       «Назови дочь Луной» — эхом отдаётся в голове.       Взгляд фокусируется на человеке у койки. Это… Блейз? Она оглядывается по сторонам. Больничное крыло. Что вообще произошло?       «Ты думаешь, я всё забыл? Забыл, как ты пытался затащить мою сестру в постель?» — Рон. Она всё вспомнила. Мерлин…       Девушка приподнимается на локтях и касается плеча Забини, пытаясь его разбудить. Жутко хочется пить.       — Джин?! — тут же вскакивает мулат, хватая девушку за руку. — Что? Что нужно?       — В… воды, — хрипит гриффиндорка.       Один взмах палочки — и в её руках стакан воды. Она осушает его залпом — и тут же просит второй. Потом обессиленно падает обратно на подушки.       — Как ты? — обеспокоенно спрашивает парень, вновь беря её за руку.       — С ней всё в порядке?       — С ней? — Блейз хмурится, не сразу понимая.       — С ребёнком, — уточняет Джинни с дрожью в голосе.       Слизеринец расплывается в улыбке и крепче сжимает её хрупкую ладонь.       — Да, Лиса, — кивает он. Видит, как с облегчением выдыхает девушка. — С ребёнком всё в порядке.       И тут до неё доходит, чей это был голос во сне. Лиса. Она совсем забыла… так её называет только один человек.       — Мне снился Фред, — вдруг произносит она. Блейз вскидывает брови. — Он сказал назвать дочь Луной.       Сердце Блейза пропускает удар. Луна. Фред сказал назвать их с Гарри дочь — Луной. В честь Полумны? Но почему?       Какая бы ни была причина, Забини только рад: несмотря на весь кошмар прошедшего вечера, всё обошлось. И у четы Поттеров будет прекрасная девочка по имени Луна.       — А ещё… — Джинни на секунду замолкает, словно сомневаясь, стоит ли говорить. — Во сне я слышала тебя.       — Меня? — брови мулата взлетают вверх.       — Да. Там было всего одно слово.       — И какое?       — Лиса.       Блейз улыбается. В груди разливается тепло.

* * *

      — Его заключили под стражу. Он будет отвечать за всё, что сделал, — холод в голосе Гарри буквально сквозит.       Они с парнями стоят в холле.       — Родители в курсе? — спрашивает Тео.       — Да. Я лично их оповестил.       — И как они? — подключается Драко, только что вышедший из палаты Гермионы. На нём нет лица — он так и не ложился.       — Молли в шоке. Не верит. Артур — ничего не сказал. Думаю, сам всё понял, — пожимает плечами Гарри.       Все замолкают.       — Как Гермиона?       — Лучше. Недавно пришла в себя, но снова уснула.       — Я зайду к ней позже, — говорит Гарри, словно спрашивая разрешения у Драко. Тот кивает.       В коридоре внезапно появляется серебристое облако. Оно рассеивается, и на его месте возникает лев. Он встряхивает мордой — гладкая шерсть переливается в свете ламп.       Похоже, это патронус главы аврората Министерства Румынии.       — Он готов говорить, — произносит лев прокуренным голосом.