4. Кажется, ты теперь мой

      Луна бежала коридорами Хогвартса. Она уже опаздывала на пять минут, но привычка Теодора появляться на занятиях минимум на десять позже немного успокаивала её. Она проскользнула за гобелен в потайную нишу и стала ждать, перебирая пальцами свои бусы.       Вздохнув, откинулась назад и подумала, что это глупо. Она знала, чем всё закончится, но всё же поддалась соблазну пойти навстречу судьбе. В конце концов, она ждала этого годами. Это видение согревало её в самые холодные дни войны, и речь шла вовсе не о температуре.       На ней был любимый бледно-голубой свитер — как когда-то заметила Гермиона, он оттенял цвет её глаз, — струящаяся юбка и розовые кроссовки. Для Луны это выглядело почти скромно, но ей не хотелось его отпугнуть.       Оставалось только ждать. Секунды тянулись мучительно долго. Она достала из сумки баночку с мазью от синяков, припасённую специально для этого случая. Сделав шаг в сторону, приготовилась — он мог появиться в любую минуту.       Гобелен дрогнул, и в нишу вбежал тяжело дышащий Тео. Он явно не ожидал там кого-то встретить. Его ботинки из драконьей кожи задели её розовые кроссовки, он замахал руками, споткнулся и врезался в ближайшую стену.       — Чёрт возьми… — хрипло выдохнул он.       Время для шоу.       — Привет, Теодор.       — Лавгуд? — Он болезненно поморщился, поднимаясь. — Что ты здесь делаешь, во имя Салазара?       — Ждала тебя, — ответила она и присела на пол. Теперь уже Луна сама начинала нервничать.       — Ждала? — переспросил Тео и тоже опустился рядом.       Она позволила себе несколько секунд разглядывать его: кожа чуть темнее её собственной, кудрявые волосы, но не настолько, чтобы выглядеть неухоженно. Кристально-голубые глаза, а на скуле уже расплывался свежий синяк.       Луна молча протянула ему мазь, вызывающе приподняв бровь.       Он посмотрел на баночку, потом снова на неё, открыл крышку, но тут же протянул обратно.       — Ты бы не могла? Здесь нет зеркала, я могу и глаза себе намазать.       Лёгкая улыбка тронула её губы. Она выдавила немного мази на пальцы и аккуратно втёрла в его синяк.       — У тебя очень пропорциональное лицо, Теодор.       Их голубые взгляды встретились. Он усмехнулся, но совсем не так, как в её снах и видениях.       — От кого ты прятался?       — Я не прятался. Я… избегал. Это разные вещи.       — Очень по-слизерински. А кого ты избегал?       Его взгляд потемнел, стал серьёзнее.       — Среди студентов есть те, кто не смог простить так же легко, как другие. Я оказался в затруднительном положении. Шестеро против одного — не лучшие шансы.       — Что же ты сделал такого, что они так злятся?       Её голос звучал отстранённо-мечтательно. Луна закрыла крышку баночки и спрятала её в сумку, заранее зная, что та ещё пригодится.       Тео смотрел на неё сверху вниз, оценивающе. Почему-то ему хотелось ей доверять.       — Я родился. Иногда этого достаточно.       Луна улыбнулась — наверное, со стороны это выглядело странно.       — Больше нет, Тео.       — Нет? — На его лице отразились недоумение и интерес. Ему вдруг захотелось прижаться к ней, впитать хоть крупицу её тепла.       Луна заметила это и, не колеблясь, устроилась у него на коленях.       — Не думаю, что позволю кому-то снова причинить тебе боль.       Это было слишком похоже на его собственные фантазии. Сцена, которую он не раз прокручивал в голове… возможно, даже тогда, когда удовлетворял себя.       — Лавгуд, что ты…       Первое прикосновение губ — и воздух будто наэлектризовался. Эти губы стали первыми, что коснулись его. Луна Лавгуд целовалась как богиня, благословлённая Мерлином, Цирцеей и даже магловским Иисусом… Он знал одно: он хотел остаться здесь навсегда.       Её пальцы мягко скользнули по его груди, по затылку, чуть дёрнули за волосы, заставив их отстраниться на расстояние вздоха. Потом она взяла его за запястье, оттянула рукав и обнажила его самый страшный позор. От этого Тео захотелось вылезти из собственной кожи.       Луна не мигая смотрела на него, а затем оставила лёгкий поцелуй на тёмной метке.       — Ты не должен быть наказан за то, чего не выбирал, Теодор.       Он застыл. Эмоции переполняли его, но Луна снова прижала его к себе, поцеловала и шепнула на ухо:       — Кажется, ты теперь мой.       Она не дала ему опомниться: чмокнула в нос, вскочила и убежала из ниши.       Теодор так и остался сидеть в оцепенении, задаваясь лишь одним вопросом: «Салазар, что это вообще было?»

***

             Теперь всё стало проще. Теперь Драко мог сидеть с ней в библиотеке, пить чай и даже дважды обедал рядом с ней за одним столом.       Его язык жестов с каждым днём становится лучше, а их общение — самым приятным занятием в этом хмуром замке.       Сейчас он сидел за столом Слизерина и ждал, когда она посмотрит на него. Ему не терпелось похвастаться новым жестом — шуткой. Он долго практиковался и был доволен результатом.       Но Лавгуд никак не помогала. Она тараторила что-то Гермионе на ухо, полностью захватив её внимание. И только спустя несколько мучительных секунд Гермиона наконец посмотрела на него.       «Почему Уизли и Поттер такие хорошие друзья?»       Она нахмурилась, а он занервничал. Гермиона подняла руки.       «Ещё раз».       Он повторил. Она пожала плечами, как бы говоря: «Не знаю».       «Потому что один без родителей, а другой без денег».       Их взгляды встретились. Она закусила губу, покачала головой, а потом улыбнулась, запрокидывая голову назад. Если бы мир был справедлив, он бы услышал её звонкий смех.       Но вместо этого прозвучал сдавленный, болезненный звук, больше похожий на скрежет ногтя по доске.       Все взгляды в зале тут же обернулись к ней. Краска спала с лица Гермионы, она дёрнулась, прикрывая рот рукой. Луна принялась её успокаивать, но Гермиона попыталась встать.       — Какого хрена? — донёсся чей-то голос. — Не знал, что гиппогрифам разрешено гнездиться в Большом зале.       Смех прокатился эхом по залу.       Драко среагировал раньше, чем успел подумать. Он вцепился в синий галстук Терри Бута. Этот ублюдок пожалеет.       — Что ты там сказал? — прошипел он.       — А что? А какое отношение она ожидала, общаясь с отбросами вроде тебя?       Терри повернулся к остальным в зале и ухмыльнулся.       — На что надеялась Золотая девочка, зажимаясь с Пожирателем смерти?       Кулак Драко взлетел сам собой и со всей силы врезался в нос Бута. Хруст принёс почти сладкое удовлетворение.       — Она стоит миллиона таких, как ты, кусок дерьма, — его голос сочится ядом. — Ещё раз скажешь подобное, и аврорам будет нечего соскребать со стены.       Он торжествовал. Хоть и не хотел признавать, но ощущение власти над такими придурками доставляло удовольствие. Внутри ликовала тёмная, страшная часть его души.       Ему хотелось убить его. Задушить собственными руками.       Этот мерзавец даже не представлял, через что прошла Гермиона.       — Хватит! — Голос Макгонагал разнёсся по залу. Она вбежала, вскинув руки. — Минус двадцать баллов со Слизерина и Рейвенкло за драку! Я ожидала от вас лучшего поведения. Вечером — отработка. А сейчас — вон, оба!       Гермиона смотрела на Драко широко раскрытыми глазами, когда он выходил в коридор.       Отлично. Пусть все обсуждают, как он врезал этому ублюдку, а не…       Драко закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Тот звук, что вырвался из неё, был таким… мучительным. Мерлин, неужели целители ничем не могли помочь?       Он хотел обнять её. Успокоить. Сказать, что смеяться — это нормально.       Он не знал, куда идёт. Просто нужен был свежий морозный воздух.       Не сразу заметил серебристое и юркое создание рядом. Выдра?       Через несколько секунд Гермиона догнала его.       — Прости. Я не хотел, чтобы всё так вышло. Я просто хотел тебя рассмешить… но этот мерзкий придурок заслужил.       Она кивнула, переплела с ним пальцы.       «Пойдём».       Они двинулись к Чёрному озеру. Он гладил большим пальцем её ладонь, и эмоции застревали в горле. Он никак не мог привыкнуть к тому, что имел право прикасаться к ней.       Они устроились на берегу, и Гермиона невербально наложила согревающие чары.       — Ты чертовски гениальна, ты знаешь? — сказал Драко, наблюдая за её магией.       Она покраснела — то ли от мороза, то ли от его слов.       Гермиона достала палочку, призывала пергамент и перо и написала:       «Это нелегко. Но да, гениальность помогает».       Он улыбнулся и притянул её ближе. Он обнимал, трогал, ласкал ведьм раньше. С Пэнси — сотни раз. Но с Гермионой всё было иначе. Она не должна была позволять ему быть так близко. Но не отстранилась.       — Ты расскажешь? Почему не говоришь? Может, в Святом Мунго кто-то сможет помочь…       «Когда-нибудь. Но не сегодня. Это долгая история, и я не хочу писать её сейчас. Но скоро».       Она сделала паузу и добавила:       «Спасибо, что заступился за меня. Но тебе не стоило. Теперь они могут начать мстить».       — Я справлялся и с худшими вещами, чем нападки школьников, — усмехнулся он почти горько.       И это было правдой.       Он выжил в голове Волан-де-Морта.       «Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня».       Она была слишком доброй.       Слишком милой.       Не только для него — для всего мира.       — Беспокоишься обо мне, Грейнджер? — спросил он, стараясь не улыбаться как идиот. Безуспешно.       Как бы он хотел вернуть свет и саркастичные искорки её глазам.       «Да».       Никогда ещё беспокойство не ощущалось как победа. Но ему это нравилось.       Гермиона положила голову ему на плечо, её волосы щекотали его губы.       И в этот момент Драко ясно понял: он беспокоился о ней куда больше, чем должен.       Совсем недавно он сам был тем самым Терри Бутом. Он был причиной её слёз. Это он заставлял её чувствовать себя ничтожеством.       Драко не заслуживал от неё ничего большего, чем дружбу.