7. Звонкий, как колокольчик

      Они сидели в своём укромном месте, спрятавшись от всего мира, когда всё произошло.       Луна целовала его шею, и блаженное тепло разливалось по телу, как летний лесной пожар. Она ритмично двигала бёдрами, устроившись на его коленях, а Тео гладил её плечи и спину.       Каждый день они встречались в этой нише за гобеленом, теряя себя друг в друге. С каждым разом позволяли друг другу всё больше: прикосновения становились требовательнее, поцелуи — глубже. Она была яркой звездой, освещавшей его тёмный путь. Теодор не был готов к такому развитию событий, но теперь ни о чём не жалел.       Внезапно она отстранилась, её глаза затянула дымка. Затем резко вскинула голову в сторону.       — Сейчас! Нужно идти! — крикнула Луна и потянула его за собой.       Они мчались тёмными коридорами, а Тео не понимал, что происходит, пока…       Зрелище перед ним оказалось ужасающе.       Драко. Кровь. Толпа. Грейнджер. Стоны.       Его дыхание перехватило, словно кто-то ударил в живот. Воспоминания нахлынули волной, но Луна уже действовала.       — Ступефай!       Её заклинание попало прямо в человека, нависшего над Гермионой. Драко откинул голову назад, сбив ещё одного нападавшего с ног. Палочка Тео бессильно висела в его руке, пока Луна раз за разом слала оглушающие чары вслед убегающим ублюдкам. Он был бесполезен.       Остаток ночи прошёл в кровавом тумане. Они добрались до больничного крыла. Тео помогал мадам Помфри — просто делал всё, что мог, лишь бы занять себя хоть чем-то и не позволить тьме заполнить его разум.

***

      Через несколько дней между ними повисло нечто новое, едва уловимое, но ощутимое. Они сидели в библиотеке, погружённые в молчание. Луна была тише, чем обычно, её взгляд порой стекленел, словно она видела что-то за гранью реальности, известное только ей. Она изучала чары, а Тео изучал её.       — Луна, — окликнул он её и осторожно взял за руку. — Ты знала, что на Драко нападут?       Она посмотрела на их сцепленные пальцы, провела лёгкими касаниями по его шрамам и огрубевшей коже, затем кивнула.       Её ответ погасил всё тепло, которым она всегда окутывала его. Она знала. И не предупредила. Как? Как она могла?..       — Почему ты ничего не сказала?! Он мог умереть! — его голос прозвучал резко, холодно. Луна подняла взгляд от их рук к его укоризненному выражению лица. — Даже Грейнджер пострадала, а ты просто… позволила этому случиться?!       Луна вздрогнула, её глаза наполнились слезами, и она отдёрнула руку.       — Это был единственный выход… Так было нужно… — её голос дрожал, она запиналась.       — Единственный выход? Ты себя слышишь?! Ты могла предупредить — и ничего бы не случилось!       — Я не могла! — её голос сорвался, стал диким. Она оттянула свои светлые косы, словно пытаясь сдержаться. — Ты не понимаешь, Тео, ты даже представить не можешь, что значит знать наперёд, что будет, и выбирать. Ты не имеешь ни малейшего понятия, как мне с этим жить!       — Тогда тебе следовало выбрать другой путь! — крикнул он и вдруг понял, что в его собственном голосе звучит отзвук отца.       Теперь она плакала. Кристальные слёзы текли по щекам, губы дрожали.       — Ты не знаешь… — её голос сорвался на шёпот. — Не можешь знать, каково это — принимать такие решения. Ты даже не представляешь, на что мне пришлось пойти, чтобы выжить в войне.       — Так просвети меня, принцесса, — он возненавидел себя за то, как это прозвучало. За усмешку, которая, он знал, сейчас играла на его губах. Он прекрасно помнил, что она провела месяцы в подземельях Малфой-мэнора. Почему же он вел себя так, словно она не Луна? Не та девушка, что оставалась с ним всегда доброй?       — Как ты думаешь, где бы ты был, если бы мы не сидели тогда в той нише?       Её вопрос застал его врасплох. Гнев мгновенно остывал.       — Или ты, или он.       Он перевёл взгляд на неё. Луна вытирала слёзы, размазывая их по лицу.       — Что ты имеешь в виду?       — Если бы не напали на Драко, это был бы ты. И тебе не повезло бы так, как ему. Тебя бы убили.       Он застыл. Она не могла… Она ведь…       — У меня был только один выбор, Теодор. Я же говорила, что больше не позволю никому причинить тебе боль.       Он не ответил. Голова шла кругом. Там, в тёмном коридоре, должен был лежать он, истекая кровью до смерти.       «Или ты, или он…»       — Луна…       — Пожалуй, я пойду прогуляюсь, — сказала она ровным голосом, вставая и игнорируя его неуклюжую попытку извиниться. Смотрела в пол. — Кстати, тебе стоит зайти к мадам Помфри. Она искала тебя. Ты хорошо проявил себя той ночью. Сейчас она набирает стажёров на предварительную программу по обучению будущих целителей. Ты был бы отличным колдомедиком.       Она ушла, оставив после себя лишь лёгкий запах жасмина.       Тео остался сидеть, тупо глядя ей вслед.       — Блядство…

***

      — Привет, мама.       Он не был уверен, что когда-либо видел Гермиону двигающейся так быстро. Она едва не упала, пытаясь соскочить с его колен, и только его быстрые руки, подхватившие её, предотвратили ещё одну возможную травму. От толчка в рёбра у него перехватило дыхание — чёрт, как больно.       Её руки были вихрем движений, большинство из которых он не успевал уловить. Щёки пылали очаровательным румянцем, а глаза, полные смущения, лихорадочно метались между ним и его матерью.       Нарцисса Малфой слегка наклонила голову, явно столь же сбитая с толку, как и Драко.       — Я получила сову, — спокойно сказала она. — В письме было сказано, что твои травмы серьёзны, но, как я вижу, ты уже идёшь на поправку. Я бы приехала раньше, но международные порт-ключи делают слишком долго… Мисс Грейнджер, приятно снова вас видеть.       Гермиона застыла, затем нервно выдохнула. Она выглядела дико: растрёпанные волосы, припухшие от поцелуев губы.       Драко это нравилось.       Он поднял руки, гордый тем, что может говорить с ней, ну и, возможно, немного — чтобы похвастаться перед матерью.       «Всё в порядке. Я всё объясню. Не смущайся».       Нарцисса наблюдала за этим с удивлением.       Гермиона кивнула.       «Пожалуйста, извинись вместо меня», — показала она и скрылась за занавеской, ясно давая понять, что оставляет их наедине.       — Драко, дорогой, я ничего не понимаю, — сказала Нарцисса, подходя к его кровати. Она поправила простыни, нахмурилась, осматривая синяки и повязки.       — Рад тебя видеть, мама.       И это действительно было так. В детстве, когда он болел, её присутствие всегда приносило тепло и уют.       — Грейнджер не может говорить, — продолжил он. — Она просила извиниться за неё.       Но в голове всё ещё горело воспоминание о том поцелуе, о том, как она растаяла в его руках.       — Она не может говорить? — Нарцисса выглядела озадаченной.       Драко кивнул.       — И вы двое… вместе? — в её глазах мелькнул озорной блеск. — Я была бы рада. Её письмо на суде было единственной причиной, почему ты тогда вернулся домой. Я вот всё думала, почему она не сказала это сама…       Он ждал этого. Ждал, когда она упомянет тот компрометирующий момент, свидетелем которого стала.       — Мама, прошу, не начинай, — Драко устало провёл рукой по лицу, поморщившись от боли. — Я не знаю… Для меня это ново. Да, мы общаемся на языке жестов. Его придумали маглы, я сам раньше о нём не слышал.       Нарцисса задумчиво посмотрела в сторону, где скрылась Гермиона, и тихо спросила:       — Она была там, когда на тебя напали?       Чувство вины, которое он пытался задавить, вновь подняло голову.       — Она появилась уже после того, как всё началось… Пыталась остановить их. Они напали на неё, — его голос сорвался в шёпот. — Я только очнулся… не знаю подробностей. Помню лишь, как Тео отнёс меня сюда. Их поймали?       Нарцисса сжала губы, но ответить не успела — к ним подошли мадам Помфри и Гермиона.       — Мистер Малфой, отлично, что вы очнулись, — сказала целительница. — Миссис Малфой, прошу прощения, что сова так долго добиралась. Ваше перемещение прошло благополучно?       — Да, Поппи, но сейчас из Франции добираться трудно. Спасибо, что позаботились о моём сыне.       Драко смотрел на них в недоумении. Они что, хорошо знакомы?       — Минерва спустится с минуты на минуту, чтобы обсудить случившееся, — продолжила мадам Помфри. — Одного из нападавших поймали, но он молчит. Хотя, думаю, мы сможем его разговорить.       Резкий приступ боли заставил Драко нахмуриться. Она разрасталась, поглощала его. Гермиона заметила это, схватила мадам Помфри за рукав и показала сначала на его лоб, потом на него самого. Та быстро среагировала, дав обезболивающее.       Облегчение пришло мгновенно.       Драко поймал взгляд Гермионы, полный беспокойства.       Он не заслуживал её заботы.       Не хотел слышать, не хотел заново переживать каждый чёртов момент, когда её валили на пол, когда снова нападали. Гермиона придвинулась ближе и переплела их пальцы — ровно в тот миг, когда вошла Минерва.       — Терри Бут задержан благодаря оглушающему заклинанию мисс Лавгуд, — сказала она. — Он отказывается сотрудничать, а его адвокат уже подал иск в Совет попечителей. Утверждает, что действовал в самообороне, так как мистер Малфой первый напал на него.       Драко не успел возмутиться, как Гермиона топнула ногой, яростно жестикулируя одной рукой, а другой всё ещё сжимая его ладонь.       — Пожалуйста, успокойтесь, — Минерва вскинула руку, но уголок её губ едва заметно дёрнулся. — Так как мисс Лавгуд предоставила свои воспоминания, где отчётливо видно, что мистер Бут напал на мисс Грейнджер, его аргумент не имеет силы.       Я его убью. Этот придурок коснулся моей ведьмы. Когда-нибудь он сдохнет, тупой, ёбаный ублюдок!       Гермиона резко отшатнулась, широко раскрыв глаза.       Она… Она же не могла это услышать? Драко ведь не говорил вслух.       Три женщины вопросительно смотрели на них, но только на лице Нарциссы играла лукавая улыбка.       — Думаю, новостей достаточно для одного дня, — произнесла она. — Детям нужно отдыхать.       Драко презрительно фыркнул при слове «дети», пока мать провожала Гермиону к кровати.       — Наш адвокат скоро свяжется с вами, — сказала она Минерве. — Уверяю вас, я не виню школу. У вас найдётся время для чая?       Гермиона всё ещё выглядела потрясённой, поэтому без возражений легла.       Женщины ушли, и Драко снова посмотрел на неё.       — Гермиона… ты ведь не слышала то, о чём я думал, правда?       Она прикусила губу, выглядела смущённой… но затем раздражённо нахмурилась.       Призвав пергамент, она написала:       «Ты так громко кричал. Я твоя ведьма?! Ты не убьёшь Терри Бута. Я не смогу вытащить тебя из Азкабана дважды! Как это работает? Я никогда не была телепатом».       Щёки Драко вспыхнули. Точно, его ведьма…       — Ты могла бы?.. То есть… Я хотел бы, чтобы ты была моей. А ты?       Чёрт. Он выглядел бы жалким, если бы это не было так важно.       «Да».       — Да?       Она молча положила голову ему на плечо, смущённо краснея.       «Ты уверен?»       Чёрт, Грейнджер, я бы оставил тебя себе навсегда.       Она замерла.       — Ты… ты это тоже слышала?       А она беззвучно хихикнула, будто прорезая воздух.       — Мне придётся разобраться, как это работает, — сказал он, — потому что теперь ты узнаешь все мои секреты.       Яркая улыбка вспыхнула на её лице. Она игриво постучала ему по носу, затем указала на свой лоб и на его.       Он медленно наклонился, упершись лбом в её висок. Так близко. Так, как ему давно хотелось.       Она, кажется, задумалась — её брови нахмурились.        Я обожаю тебя, Драко Малфой.       Слова накрыли его, словно волна. Её голос — тот самый, который он помнил: чистый, звонкий, как колокольчик, и прекрасный.       Он слышал её.       Он, блять, её слышал!