10. Мурчание кошки

      Гермиона рассказывала ему всё, делилась самыми потайными уголками своей души. Всё смешалось в один огромный грёбаный кошмар. Они не вставали с его постели — ужин давно подходил к концу, но Драко не собирался её отпускать и сам никуда не пошёл.       «Гарри сказал его имя. Мы знали, что нас найдут… Он до сих пор винит себя за это».       От этих слов внутри Драко вспыхивал праведный гнев. Одна лишь мысль о том, что всех страданий Гермионы можно было бы избежать, если бы Поттер включил свой грёбаный мозг, злила его ещё сильнее. Как этот идиот вообще смог победить самого могущественного волшебника в истории? Единственное объяснение этому сейчас прижималось к его боку. Неприязнь к Гарри росла с каждым днём.       «Не делай этого».       Гермиона отчитала его, хлопнув по плечу. Точно, она ведь слышит его мысли.       «Это судьба. Если бы нас не взяли в плен, мы бы не нашли последний крестраж. Всё произошло так, как должно было».       Он потянулся к чемодану, вытащил несколько плиток шоколада и предложил ей, а затем снова притянул её к себе, зарываясь в её волосы.       «Это Фенрир схватил меня тогда».       Внезапно у Драко пропал аппетит к сладкому. Он замер. Воспоминания вспыхнули в его голове — ужасы, которые творил Сивый, как он разрывал маглов… Эти кошмары преследовали Драко ночами. Он едва успел убрать руки от Гермионы, чтобы она не прочла его мыслей. Глубоко вдохнул, повернулся к ней, всматриваясь в её лицо. Он не хотел видеть в ней страх. Он хотел, чтобы её глаза переливались золотом, чтобы в них плясали искорки счастья.       «Гермиона, дорогая…»       Он редко называл её по имени — оно было священным для него, он берег его для таких моментов, когда нужно утешить. Долгое время она была для него просто Грейнджер.       «У него не было возможности сделать всё, что он хотел… Нас тогда уже доставили в твой дом, но…»       Её голос затерялся у него в голове, и он почувствовал её отвращение, словно оно было его собственным.       «Он коснулся меня так, как никто никогда не касался…»       Она взяла его руку и провела ею к краю своей рубашки. Там, в нескольких сантиметрах от пояса джинсов, виднелся тонкий шрам от когтя. Драко провёл по нему пальцами — ласково, будто пытаясь стереть. Это была ещё одна рана, которая уже никогда не заживёт.       «Кормак сказал что-то… Это вернуло мои мысли туда…»       Драко изо всех сил сдерживал ярость, желание разорвать Маклаггена на части. Он должен защищать её.       — Он тебя трогал? — его голос разрезал тишину комнаты.       «Он просто подошёл слишком близко».       Гермиона села к нему на колени.       «Я думаю, он был среди тех, кто напал на тебя».       Драко больше не заботила собственная атака. Единственное, что имело значение, — её защита. Он чувствовал, как она сидит на нём, как её кудри спадали, как мерцали её карамельные глаза.       Он прижал лоб к её лбу.       «Война окончена. Пусть живут со своими несчастьями. Я заслужил их гнев, дорогая. Я не был хорошим человеком, ты это знаешь. Я делал вещи, из-за которых другие страдали и умирали. Но если у меня есть ты, Гермиона… пусть весь мир отвернётся от меня, мне этого достаточно».       Он видел протест в её глазах, ощущал её желание защитить его. Понимал, что их чувства — зеркальное отражение.       Она воспользовалась его близостью, коснулась его губ своими — сначала нежно, затем всё более требовательно. Он ощущал её магию, окутывающую его, проникающую в самую суть, заставляющую забыть обо всём.       «Гермиона… — простонал он её имя, почти не осознавая этого. — Дорогая, мы не обязаны…»       «Я хочу…» — прошептала она у него в голове, оставляя на шее следы поцелуев.       Её губы были горячими, а его бёдра непроизвольно отзывались. Где-то в глубине он ощущал, что она пытается что-то утаить. Какой-то секрет.       Но он был открыт перед ней полностью. Он чувствовал её волнение.       «Я хочу думать только о тебе, Драко. Только о тебе. Пожалуйста».       Тихая мольба рушила последние барьеры. Он сильнее сжал её бёдра и ловко перевернул под собой.       «Я хочу тебя всю, Гермиона… Скажи, что ты моя…»       Она лишь кивнула.       Драко целовал её, поглощал; если бы мог, вобрал бы её всю в себя и никогда не отпустил. Оставлял влажные поцелуи на её коже, везде, куда мог добраться. Он смотрел, как она сжимает губы, словно боясь издать звук.       «Милая… отпусти себя. Не прячься от меня».

***

      Все ее тело горело. Никогда прежде она не чувствовала себя такой безрассудной, не знала, каково это — терять контроль и позволять ощущениям брать верх.       Драко потянулся к шее и одним уверенным движением стянул свитер. Это напоминало маггловские телешоу, которые она смотрела на летних каникулах: симпатичный любовник раздевается во время романтической сцены. Она уже видела его без рубашки и знала о шрамах, пересекающих его торс. В слабом свете под пологом кровати он казался ещё привлекательнее. Её магия тянулась к нему, словно стремясь притянуть его ближе. Его разум пульсировал дикими ощущениями и чувствами, вызывая в ней бурю эмоций.       Она пульсировала пальцами по его груди, остановившись у пояса. Его руки накрыли её, дыхание стало тяжелым — и он мягко отстранил их.       «Подожди, дай мне увидеть тебя. — Ловкие пальцы потянулись к её джинсам. — Подними бедра, дорогая».       Его голос звучал низко, зрачки расширились. Гермиона послушно сделала то, о чём он просил. На миг его глаза потемнели, он сглотнул.       «Я знал, что тебе нравится подчиняться, хорошая девочка».       Она почувствовала неуверенность: к этому она не была готова. Драко стянул джинсы, заметив её черные трусики с белыми ромашками.       «Как мило».       Он поцеловал её шрам. Она прикусила губу, стараясь не издать ни звука.       «Отпусти себя…»       Его губы накрыли её — нежные поцелуи, прерываемые лишь на то, чтобы она сняла рубашку. Улыбка скользнула по его губам. Поцелуи стали спускаться ниже, Драко оставлял влажные дорожки на её животе. Когда он оказался всего в сантиметрах от её клитора, Драко посмотрел ей в глаза.       «Можно?»       Она кивнула, надеясь, что тревога не читается в её взгляде.       «Ты…»       Она не дала ему договорить, показав: «Только ты».       Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как трусики соскальзывают с ног, а лицо заливает румянец от осознания, сколько влаги скопилось между её бедрами.       «Чёрт, какая же ты красивая».       Она не была готова к ощущению его языка, не была готова к звукам, от которых её ноги начали дрожать. Прикусила щеку, ощущая вкус меди.       Она понимала: Драко — щедрый любовник. Он лизал, покусывал, а его палец ласкал её изнутри, посылая в голову самые грешные и восхитительные мысли.       «Ты на вкус как рай, Грейнджер».       «Не могу дождаться, чтобы узнать, как ты будешь ощущаться на моём члене».       «Тебе нужен ещё один палец, хорошая девочка. Тебя надо растянуть».       Она тонула в его словах и собственных ощущениях; низ живота сводило от удовольствия.       «Кончи для меня, дорогая. Отпусти себя», — он произнёс это как молитву, и она подчинилась.       Ноги задрожали, бедра приподнялись. Как бы ей ни хотелось закричать его имя, с губ сорвались быстрые и резкие вздохи, и она кончила. Она тянула его за волосы, сжимая их, пока он наслаждался и продлевал её оргазм.       Мягкие и сладкие поцелуи касались её бёдер, живота, шеи, пока Драко поднимался выше. Он устроился в колыбели её бёдер, брюки всё ещё оставались на нём. Он пристально смотрел на неё. Она никогда не испытывала ничего подобного; всё, что она пробовала раньше, меркло в сравнении.       Она протянула руку, дёрнула его за пояс, желая показать, что это ещё не конец, что она хочет его. Он фыркнул, опустил голову и сладко поцеловал её.       «Я люблю тебя, Гермиона. И Мерлин, я тебя не заслуживаю, но не могу дождаться, чтобы поклоняться тебе».       Щелчок кожаного ремня усилил предвкушение. Её сердце колотилось, пока он быстро раздевался перед ней.       Она сглотнула, переводя взгляд с его глаз на…       «Ты не поместишься…»       Это вырвалось само собой, шокированное признание. Он был длинный, толстый — гораздо больше, чем два пальца, которыми уже восхитительно её растягивал.       «Я не буду спешить».       Драко провёл по себе рукой, его глаза скользнули к чёрным чашечкам её бюстгальтера. Когда он успел их спустить, Драко и сам не знал; розовые пики сосков манили его.       «Я не хочу причинить тебе боль».       Она застенчиво кивнула, позволяя ногам раздвинуться шире, приглашая его войти. Он вздрогнул, внезапно потянулся за палочкой, быстро наложил Муффлиато — чары на занавески, — а затем защитное заклинание на её живот — контрацептивные чары.       Гермиона осторожно провела рукой по его щеке.       «Я тоже тебя люблю».       Его глаза были полны нежности, их холодный оттенок окрашивал её кожу. Она вскрикнула, когда головка его члена немного надавила на её вход.       Он прикрыл глаза, белые пряди выбились из чёлки.       «Дорогая…»       Этот шёпот в её голове срывал все эмоции. Дюйм за дюймом он входил в её жар. Гермиона наслаждалась этим — его силой, этим чувством, которое не передать словами. Драко Малфой ещё никогда не выглядел столь раскрепощённым, когда его бёдра встретились с её.       Тихий стон всё же вырвался, и она прикрыла рот рукой.       «Гермиона, всё в порядке. Я хочу тебя слышать. Пожалуйста, не сдерживайся».       Драко двигался медленно, но боль ослепляла её, и она сжала его плечи. Он замер, но лишь на мгновение, а потом стал осторожно выходить из неё.       «Нет!»       Он продолжал нежные толчки.       «О Боже!»       Он улыбнулся, прижался губами к её шее, ускоряя движения. Боль растворялась, уступая место удовольствию, такому, какого она и представить не могла.       «Ты такая приятная, такая тесная… Не знаю, сколько смогу выдержать, но, чёрт возьми, я сделаю это снова».       Она не осознавала, что делает, но бёдра сами тянулись навстречу. Он ускорился, хотя всё ещё явно сдерживался — это читалось по его крепко сжатой челюсти.       «Пожалуйста, не сдерживайся…»       «Грейнджер… блять… я хочу… я… но… Блять!»       И он отдал ей всё, что мог. Её тело скользило по шёлковым простыням, грудь поднималась и опускалась в такт его толчкам.       «Да…»       Это было то, чего она хотела. Ни войны, ни кошмаров, ни воспоминаний — только они двое, потерянные в телах и умах друг друга. Это поглощало — чувствовать его везде.       Она снова сломалась, сжимая его внутри себя, слушая его стоны. Её ноги обвились вокруг его поясницы, притягивая ближе. Он запрокинул голову и излился в ней.       Она лежала, потерянная во времени, что не услышала тихий гул, исходящего из груди.       «Мурчишь, — Драко поднял голову, щёки красные, на лице сияла улыбка. — Ты мурчишь, дорогая».       Гермиона не могла найти в себе силы смутиться. Звук, что она издавала, отражал её состояние. Она была кошкой, довольной и счастливой, согретой солнцем, которым стал для неё Драко Малфой.