17. Птицы

      Весна принесла не только солнце, но и тревогу: впереди выпускные экзамены. Гермиона была полна решимости добиться прежнего успеха — и к тому же проследить, чтобы Драко получил «Выше Ожидаемого» по всем семи обязательным предметам.       Это был вопрос гордости. Визенгамот поставил это условием его условно-досрочного освобождения. Его успех должен был доказать, что он готов стать полноценным членом волшебного общества. Или, по крайней мере, она так считала. Это не повредит — если всё получится, он займет второе место на курсе сразу после неё.       — Грейнджер, — голос Драко прорезал её сосредоточенность, словно порыв ветра в коридорах Хогвартса. Он отодвинул в сторону переводы по древним рунам. — Я не выдержу ещё одного вечера. У меня каша в голове. Мне нужно небо. Хочу почувствовать ветер на коже!       Она фыркнула и театрально закатила глаза. Но продолжила писать — не эссе, как он подозревал. Это письмо было важнее любой контрольной. Оно могло определить их общее будущее. Существование, которое пусть и не одобряли, но вынуждены были принимать.       — Гермиона, ведьма, свет моей жизни! Ты слышишь меня?       Её губы дрогнули, но она осталась непоколебимой. Склонилась ниже над пергаментом, сосредоточенно работая.       На её голову опустился комочек скомканного пергамента. Потом ещё один. И ещё.       Она тяжело вздохнула, отложила перо и подняла взгляд. Он игриво ухмыльнулся и быстро метнул ещё три бумажных «снаряда» подряд.       По взмаху её палочки они тут же превратились в щебечущих золотистых пташек, которые вспорхнули и уселись ему на плечи. Очарование вытеснило игривость.       — Это полное безумие, как у тебя так легко всё выходит.       Она небрежно перекинула волосы через плечо и подмигнула. Его восхищала её сила — и она это знала.       — Мерлин, Грейнджер, может, выйдем куда-нибудь? Буду честен: я сейчас невероятно возбужден. Эти чёртовы птички… трансфигурация не должна быть такой сексуальной.       Она провела пальцами по столу и нежно коснулась его руки.       «Драко, я сейчас очень занята».       Он застонал — жалобно, почти по-детски. Она наклонилась и легко коснулась губами его щеки.       «Почему бы тебе не полетать? День чудесный. А я бы не хотела, чтобы твоё нежное лицо страдало от… отсутствия ветра. Если оставишь меня учиться ещё два часа, вечером — Выручай-комната. Без книг, без учёбы. Только ты и я».              Он тут же вскочил.       — Конечно! Встретимся через два часа. Ужин в комнате?       Он настороженно оглядел библиотеку.       — Береги спину. Если кто подкрадётся — сначала заклинание, потом вопросы, ладно?       Он поцеловал её в щёку, затем в губы.       — Я тебя люблю.       «Я тебя люблю».       Она послала ему воздушный поцелуй.       Глядя, как он уходит, она ощутила прилив нежности. Он протянул руки, будто ловя её ласку, а за ним следовали три золотые птички.       Вздохнув, Гермиона снова посмотрела на письмо, которое уже исправила четыре раза. Это её единственный шанс. Всё должно быть идеально.       Дорогая Рита,       Начну с самого важного — иначе, подозреваю, вы даже не дочитаете до конца. У меня есть для вас предложение. История, которая, при условии честного и точного изложения, не только обеспечит вам серьёзный рост прибыли, но и может стать поводом для вручения вам премии «Репортёр года» или даже «Золотого пера». Как эти награды до сих пор обошли вас стороной — загадка.       Я не прошу гонорара. Всё, чего я хочу, — чтобы правда была напечатана чёрным по белому на первой полосе «Ежедневного пророка». Если статья будет соответствовать моим стандартам, я готова подписать юридически обязывающее соглашение, запрещающее мне когда-либо раскрыть правду о ваших… менее чем этичных методах получения «сенсационных» материалов.       Если это предложение вас не заинтересует — я, опираясь на вашу последнюю статью о моей личной жизни, оставляю за собой право подать официальный запрос в Реестр анимагов.       Я готова встретиться с вами при первой возможности — в Хогсмиде или, при необходимости, здесь, в Хогвартсе. Жду вашего ответа.

      С уважением, Гермиона Грейнджер

      А теперь — книга. Та самая, которую она так долго избегала.       «Эфирные загадки: всеобъемлющее руководство по магии души» неделями лежала на дне её сумки, насмешливо напоминая о себе. Драко передал её, не настаивая.       «Мне не важно, как это произошло. Главное — что ты жива. Если тебе нужно знать больше — я уважаю это. Но просто знай: я тебя люблю, ладно?»       В его глазах тогда мелькнула неуверенность — словно знание причины их связи могло бы разрушить её. Он крепко обнял её и прошептал: «Я оставил заметки в тех местах, которые показались мне интересными».       Заметки оказались скорее саркастическими аннотациями:       «Лучший секс в моей чертовой жизни. Тео, срочно свяжи душу с Лавгуд».       «Мастурбация при злой Грейнджер — ошибка. 0/10».       «Трах под урожайной луной под кайфом от каменного корня? Способствует плодовитости. Спросить мнение Грейнджер».       «Как насчёт татуировок с кровавыми рунами? Или это уже фетиш?»       Контраст его изящного почерка и грубых комментариев вызывал у неё невольный смех. Даже в своём отсутствии он заботился о ней — по-своему.       Теперь оставалась последняя глава.       Собрав волосы, она открыла тяжёлую книгу: «Случайная связь».       Она закусила губу и начала читать.

***

      Он не был серьёзен, не по-настоящему. Но весенний воздух действительно исцелял ту часть его, которая, как он раньше не замечал, оказалась больна. Его не приняли обратно в команду Слизерина — ему позволили вернуться в замок, но не дали наслаждаться свободой квиддича.       Поле было блаженно тихим. Солнце только начало клониться к закату. Воздух был приятно тёплым, волосы шевелились у висков. Он лениво кружил среди колец ворот, позволяя мыслям блуждать. Время от времени перед глазами мелькали три маленькие птички, а затем исчезали.       Мерлин, какая же это была прекрасная магия… Как он вообще мог думать, что она его недостойна? Это было жалко, нелепо, даже смешно. Он сомневался, что способен удержать три трансфигурации одновременно с нужным заклинанием — особенно невербальным. Паря в воздухе, он любовался этими крошечными созданиями, казавшимися столь же очарованными им, как и он ими. Он задавался вопросом — чувствуют ли они связь между его магией и собой? Они были как пергамент, наполненный жизнью и цветом, оживлённые его волшебной природой. Одна из птиц — самая крупная — опустилась ему на пальцы, и он осторожно провёл большим пальцем по её жёлтому зобу.       Поглощённый этим ярким созданием, он почти не услышал знакомый лёгкий свист, предвещавший нечто стремительное и опасное. Инстинкты игрока в квиддич сработали раньше мысли — тело рванулось в сторону, и бладжер пронёсся мимо, задев его метлу и закрутив её в воздухе.       Где, чёрт возьми…       Придя в себя, он увидел, как два скомканных кусочка пергамента — две маленькие жизни — медленно падали с неба, унесённые мощным ударом. Что-то странное, почти опустошённое, сжало ему грудь.       Крики и смех внизу привлекли его внимание к земле как раз в тот момент, когда второй бладжер взвился вверх, нацелившись прямо на него, словно выстрел из арбалета.       Чёрт…       Несколько волшебников на трибунах аплодировали, подбадривая. Драко едва успевал уклоняться, и его спокойный вечер стремительно превращался в кошмар. Он едва удерживался на метле, шатаясь, пытаясь сохранить равновесие, а оба бладжера с пугающей точностью следовали за ним, злобно меняя траекторию каждый раз, когда он ускользал.       Ситуация до боли напоминала матч Гриффиндор–Слизерин на втором курсе. Тогда это казалось ужасно забавным. Сейчас — не очень.       Он знал: если попытается приземлиться, окажется в грязи.       — Ну что, Малфой? — насмешливо прозвучало снизу; зрители явно наслаждались шоу. Он кружил в воздухе, отчаянно стараясь держать дистанцию от бладжеров.       Чёрт побери, Мерлин…       Он выхватил палочку, резко взмыл вверх, надеясь набрать достаточную высоту, чтобы развернуться и обезвредить заколдованные мячи. Дважды он почти замедлял их, но заклинания срывались, пока он продолжал уноситься вперёд, игнорируя насмешки.       Наклонившись, он резко дёрнул метлу вверх, перевернулся и крикнул:       — Аресто моментум!       Будто пробираясь сквозь мёд, оба бладжера резко замедлились. Он не терял ни секунды.       — Бомбарда!       Оглушающее удовлетворение наполнило его, когда он наблюдал, как клочья обшивки и шнуровки медленно сыплются на поле.       Едва его ноги коснулись земли, он отбросил метлу и направил палочку на самодовольное лицо Кормака Маклаггена. Пот струился по телу, снаряжение прилипло к коже, в ушах грохотал пульс.       — Жаль, что ты не можешь летать за Слизерин. Ты почти ничего не стоишь для куска дерьма Пожирателя Смерти, — с насмешкой произнёс кто-то из группы. Макмиллан, Дэвис, Финниган и Томас окружили Кормака. Драко не был глуп — он знал, что не может напасть первым. Один неверный шаг — и его испытательный срок сорвётся. Авроры окажутся в замке до заката.       — Слишком громко для того, кто загоняет ведьм в угол библиотеки, — процедил он, откидывая пряди с глаз. За его спиной Томас вздрогнул; его взгляд устремился на Кормака, и в нём читалось очевидное отвращение.       — Что он только что сказал про Кормака? — спросил кто-то, спрыгивая с трибуны.       — О, твоя шайка не знала? Он напал на мою ведьму. Угрожал ей. И как она оставила его на полу библиотеки, покрытого нарывами, — Драко усмехнулся. — Я позаботился, чтобы его никто не нашёл в течение нескольких часов.       Кормака будто ударило током.       — Она сама начала, — выкрикнул он, — последовала за мной между стеллажами!       — Её воспоминания говорят об обратном, — холодно ответил Драко, облокотившись на перила. Внутри всё кипело — он с радостью разорвал бы Маклаггена на куски.       — Кстати, воспоминания Бута тоже оказались весьма показательными. Мой адвокат уже отправил тебе сову. Жди новостей.       Это был наглый блеф, но Кормак и Макмиллан побледнели. Драко усмехнулся — идиоты. Уж кто-кто, а слизеринцы умели держать лицо.       — Берегись, Маклагген, Макмиллан. Я, может, и был Пожирателем Смерти, но имя Малфоев всё ещё весомо. Особенно теперь, когда отец ушёл навсегда. Каждое оскорбление, каждое пренебрежение в адрес моей ведьмы… И не заблуждайтесь — Гермиона Грейнджер станет Гермионой Малфой. Я запомню всё. И однажды вы за это заплатите.       Только шелест листвы из Запретного леса нарушал тишину. Он уже собирался уходить, когда голос Эрни воскликнул:       — Это угроза?       Драко не обернулся. В этот момент с неба плавно опустился жёлтый птенчик и сел на его метлу.       — Нет. Это обещание.