19. Сказки

      Случайная связь.       Глава захватила её гораздо глубже, чем она предполагала. Она прочитала её до конца, потом начала сначала. А затем — снова. Грызла ногти до крови, лихорадочно делая заметки к каждому важному отрывку. Сейчас книга снова была открыта — покоилась на её коленях, пока она лежала на бархатной кушетке. Она не могла оторваться. Слова словно впитывались в её кожу.       Гермиона всегда верила, что события, приведшие к победе в войне, были предопределены. Это был единственный случай, когда она стиснула зубы и поверила в Пророчество. Слишком многое было поставлено на карту. Мир делился на белое и чёрное, добро и зло, с редкими оттенками между.       Взять хотя бы профессора Снейпа. Всю жизнь она считала его олицетворением жестокости. Но он полюбил маглорожденную Лили Эванс — ведьму, пожертвовавшую собой ради сына, выжившего благодаря её любви. Снейп всю оставшуюся жизнь защищал этого мальчика. Хранил её память.       История Гарри больше походила на сказку братьев Гримм: трагичная, невозможная, пророческая. Всё сходилось, как ключ в замке.       А теперь она ходила по комнате, ожидая Драко, а в сознании всё время всплывали слова из книги: нестабильность… повреждённое магическое ядро… паразитическая привязанность.       Некоторые термины были пугающими, даже отталкивающими. Но другие — такие, что перехватывало дыхание. Две случайные связи. Два лучших друга, переживших магию, изменившую их жизни.       Так и было. Ядро магии Волдеморта было разрушено до предела. Оно прицепилось к невинному ребёнку и держалось, пока тот не пожертвовал собой, чтобы спасти всех. Реддлы и Поттеры были дальними родственниками, обе семьи входили в Священные Двадцать Восемь. Магический отпечаток Гарри оказался достаточно знакомым, чтобы принять связь без сопротивления.       Её грудь сжалась от боли. Представить, через что прошёл Гарри… Такие связи нужно было понимать, питать, защищать. Игнорирование связи делало её болезненной — Гарри жил с этим. А Гермиона избегала своей всего лишь день и уже чувствовала, как она пульсировала нестабильностью.       Если бы с самого начала они знали, что было у Гарри… Возможно, тогда никто не посмел бы вонзить когти в её друга. Не сделали бы из него оружие. Связь с крестражем… это было чудовищно.       Слёзы подступили к глазам. Где он? Она сама опоздала на полчаса. Это на него не похоже. Он всегда приходил раньше неё. Особенно после того, каким нетерпеливым он был в библиотеке…       Звук двери, ударившейся о каменную стену, заставил её вздрогнуть и потянуться к палочке.       — Это лишь я, дорогая, — спокойно сказал он, подняв руки в примирительном жесте.       Святой Мерлин.       Она сглотнула, глядя на него. Лоб был в испарине, светлая челка слегка взъерошена. Белая футболка прилипла к груди. Взгляд упал на открытую книгу, и она увидела, как напряглось его лицо. Он словно ожидал, что то, что она узнала, всё изменит.       Возможно, так и будет.       Почти не думая, она жестом показала: «Ты прекрасен».       И он действительно был прекрасен — до боли.       Они смотрели друг на друга ещё мгновение. Потом кто-то из них шагнул вперёд — она уже была в его объятиях, именно там, где хотела быть.       — Ты не представляешь, каким был мой день, — пробормотал он, уткнувшись лицом в её шею.       Она обняла его крепче, пока он осыпал её лицо поцелуями.       — Что бы ты ни узнала, это не может быть так уж плохо, если ты говоришь такие приятные вещи, — пошутил он, но в его голосе проскользнула неуверенность.       «Всё оказалось именно таким, как я и ожидала, — мягко сказала она, давая понять, что никуда не уйдет. — Когда я была в поместье… твоя тётя… она использовала на мне клинок, наполненный магией крови семьи Блэк».       Он кивнул, внимательный, сосредоточенный.       — Мы это знали.       «Но мы не знали, что это… открыло между нами дверь. Твоя магия признала меня частью семьи. Под давлением. Моё ядро было настолько ослаблено, что… я как бы…» — она смущённо уставилась в потолок.       — Грейнджер?       «…Прицепилась к твоей магии… как какой-то… магический паразит. Если бы это не было так неловко, было бы смешно — испортить даже телепатическое признание».       — Мне нравится, что я слышу тебя именно так. Это… чертовски мило, — сказал он вслух, и её сердце успокоилось от лёгкости в его голосе.       «Суть в том, что мы связаны. Моя магия умирала, а твоя спасла меня».

***

      Хм.       Он был честен, когда сказал ей, что ему все равно — как и почему. Или, по крайней мере, думал, что был честен. Он понимал, что эгоистичен: независимо от того, что им двигало, он все равно пошел бы за ней на край света.       Но когда облегчение накрыло его, словно волна, Драко впервые за долгое время почувствовал, что может дышать. С тех пор как узнал, что их души переплетены, его терзала тревога — он боялся, что связь окажется чем-то ужасным: основанным на её крови, пролитой на его лей-линиях, или неосознанным ритуалом, который они совершили случайно. Чем-то, что вызовет у неё отвращение.       Услышав, что его магия подействовала как исцеляющая сила, защитив её, он испытал невыразимое ликование. Основано ли это на травме? Безусловно. Но было ли то, чем они делились, изначально тёмным? Нет. Это было чертово искупление.       Он столько раз терпел неудачи в своей жизни, но представить мир без магии Гермионы Грейнджер? Он спас ее! ОН.       Драко не мог представить мир без бумаги, жёлтого цвета, птиц…       Изгибы её мыслей и чувств сплетались в его голове, как гобелен, напоминая обо всем, что она открыла и исследовала. И в этом не было ни страдания, ни боли.       Все, что он чувствовал, — это любовь. Настолько сильную, что он едва мог её выдержать.       Её медные глаза искали в его взгляде хотя бы тень сожаления или тревоги, но всё, что он мог сказать ей сейчас, это…       Их губы столкнулись с такой неистовой силой, как никогда прежде. Его руки обхватили её за бедра, поднимая и притягивая ближе. Его ведьма обвила его руками и ногами, как плюшевый мишка.       В этом не было ни капли медлительности — лишь яростное ощущение того, как она, не прибегая к помощи палочки, разрывает их одежду, оставляя его на мгновение ошеломлённым её наглостью и силой, стоящей за ней.       — Абсолютно чертовски невероятная магия, — пробормотал он, прижимаясь губами к её груди и слегка покусывая сосок.       «Только потому, что ты спас меня…» — её хриплый голос в его голове заставил его застонать. Он потянулся к ней, к удовольствию, которое может дать только она.       Она тёрлась о него, пока он нёс её к постели; скользкое тепло вытекало из её лона.       Черт, она была вся мокрая для него.       «Ты мне нужен, пожалуйста, Драко».       Её глаза умоляли, губы приоткрылись в ожидании.       Опустив её на матрас, он не стал терять времени — ввёл два пальца глубоко внутрь. Гермиона прикусила израненную губу, сдерживая звуки, которые рвались наружу.       Он зачарованно наблюдал, как его пальцы входили и выходили из её розовых складок; взгляд упал на фамильное кольцо, покрытое её влагой. Это не то, о чем он когда-либо думал прежде, но инстинкт взял верх. Он медленно вынул пальцы, скрутил кольцо с пальца и надел его на дрожащую левую руку Гермионы.       — Навсегда, Гермиона.       Тяжело прикрытые веки дрогнули. Она сжала пальцы в кулак, принимая его дар, его клятву, и прижала руку к сердцу.       Они двигались вместе без усилий — он входил в неё глубоко и резко, она выгибалась навстречу каждому толчку. Это был танец, который их тела знали наизусть: толчок и рывок, что держали его в сладкой неволе. Острые ногти царапали его спину, оставляя следы, и ничто больше не сдерживало их.       «Мерлин… Я так сильно тебя люблю».       Когда он кончил, то мог поклясться, что между ними что-то изменилось — словно новый дом встал на прочный фундамент. Тело Гермионы дрожало; мелкая судорога заставила его опустить взгляд, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.       «Драко. Драко. Драко», — её губы беззвучно шевелились, имя вибрировало в груди мягким мурлыканьем.       Он посмотрел вниз и вздрогнул: кольцо на её пальце уменьшилось до нужного размера. От него исходило лёгкое сияние. Он никогда не видел, чтобы это происходило, но и никогда не наблюдал, чтобы кольцо принимало другую форму. Крошечная капля крови блестела на том же пальце — результат её работы на его спине, он не сомневался в этом.       Он поднёс её руку к губам, поцеловал пальцы, чувствуя приятную боль в плечах. Их связь стала ещё одной гранью, с которой ему нужно было столкнуться, ещё одним способом, которым Гермиона помогла ему стать лучше.       Ему предстояло пройти через многое. И наверняка всегда найдутся преграды. Но с ней — и ради неё — он был непобедим.