Часть 2

***

Прошло три дня с тех пор, как Шэнь Цзю очнулся в прошлом. Он изо всех сил пытался осознать произошедшее с ним. У него не было сомнений в том, что он умер; ощущение, что его душа покидает тело, было слишком ярким и реальным, чтобы это можно было считать сном. Таким образом, оставалось две возможности: он действительно вернулся в прошлое или же это галлюцинация, но это не может быть галлюцинаций, если он мертв, не так ли? Поэтому, как бы сложно это ни было, он склоняется к первому варианту. Шэнь Цзю все еще находился в ночном халате и сидел в своем кабинете, держа в руках Сю Я. Известно, что духовные мечи способны ощущать эмоции своих хозяев и видеть их воспоминания благодаря установленной связи. С момента его пробуждения духовный меч вел себя странно: он находился рядом, тревожно дрожал, как будто желая, чтобы хозяин прикоснулся к нему, или же, наоборот, Шэнь Цзю не мог отказать своему спутнику в этом. Когда Шэнь Цзю сидел и полировал Сю Я, то заметил, что от меча исходит слабый свет, теплый и приятный. Он посмотрел на меч, лежащий у него на коленях, и слабо улыбнулся. "Ты утешаешь меня?" Меч засиял ярче, и Шэнь Цзю понял, что это "да", что только подтвердило его теорию о путешествиях во времени: если бы все, что он пережил, было только ужасно реалистичным сном, то Сю Я ничего бы не помнил об этом, но он все же помнил. Тогда что это значило? Была ли его жизнь шуткой для небес? Было ли наблюдение за его страданиями и борьбой за выживание настолько чертовски забавным и развлекательным, что боги решили, что одного раза недостаточно? Они решили посмотреть все это снова, как дешевое уличное представление? Какого хрена мир хочет от него? Когда он хотел жить, они позаботились о том, чтобы дать ему все основания умереть, но когда он решил умереть, они позаботились о том, чтобы он все еще был жив?  Шэнь Цзю был не из тех, кто сомневается в представившейся возможности, он не был идиотом, он вернулся в прошлое, это действительно произошло и раз появилась такая возможность, он воспользуется ей. Шэнь Цзю порылся в памяти и составил метафорический список всех своих сожалений, и на первом месте в нем оказался Юэ Цинъюань. Он не жалел, что так обошелся с ним, и не жалел, что в конце концов стал причиной его смерти, это он сам виноват, он знал, что это ловушка, и все равно пришел, не говоря уже о том, что не просил его прийти и спасти. Нет, больше всего он жалеет о том, что не может узнать причину, по которой тот не выполнил обещание, почему не вернулся и не спас его из этой дыры, как обещал, и Цзю знает, что, узнав причину, он сможет спокойно умереть. Но этот бесхребетный дурак никогда не скажет ему, почему - не сказал в первой жизни и не уверен, что скажет в этой... Размышления Шэнь Цзю прервали три тихих стука в дверь. Шэнь Цзю поднял голову и с минуту смотрел на дверь: он предупредил своего главного ученика Мин Фаня, что проведет некоторое время в одиночестве в своей бамбуковой хижине и не хочет, чтобы кто-то его беспокоил, и то, что кто-то стучит в его дверь прямо сейчас после этого предупреждения, означает только одно. Шэнь Цзю отложил меч и встал из-за стола, надел верхний халат, который валялся рядом, медленно подошел к двери, положил одну руку на раму и, тяжело вздохнув, открыл ее. "Ся-Цинцю-шиди". Говорите о дьяволе, и он явится. «Чжанмэнь-шисюн». Юэ Цинъюань дружелюбно улыбнулся: "Цинцю-шиди, я только что вернулся после посещения Чжао Хуа и решил заглянуть к тебе, как дела? Шэнь Цзю не смотрел на мужчину, а затем снова вздохнул. Ему было все равно, насколько это грубо, они оба уже прошли этот этап. Он отошел от входа, давая понять старшему мужчине, чтобы тот вошел, не обращая внимания на то, каким ярким стало лицо пришедшего от этого маленького жеста. "Чжанмэнь-шисюн, я был бы признателен, если бы ты впредь воздерживался от подобных визитов без предупреждения, хоть я и уверен, что ты проигнорируешь мои слова", - сказал Шэнь Цзю с отсутствием привычного укора, что не осталось незамеченным собеседником. Юэ Цинъюань извиняюще улыбнулся: "Я обязательно отправлю письмо в следующий раз." Шэнь Цзю сел за низкий столик и принялся заваривать чай, Юэ Цинъюань смотрел на мужчину, словно не зная, как поступить, и продолжал стоять посреди комнаты. Обычно в это время Шэнь Цинцю начинал на него злобно смотреть и кричать, а после выгонять из хижины. "Так и будешь стоять или все же сядешь?" - спросил Шэнь Цзю, приподняв бровь. "Конечно!", Юэ Цинъюань поспешил сесть за низкий столик, он убедился, что будет с противоположной стороны от хозяина дома, так что тому будет трудно наброситься на него, если молодой человек снова выйдет из себя, "Ся-Цинцю-шиди, это кулон, на который я наткнулся и подумал, что он тебе подойдет, на нем есть защита, и он отреагирует, если почувствует рядом с тобой яд". К тому времени как Юэ Цинъюань закончил объяснять, Шэнь Цзю уже налил им обоим чаю и взял кулон в руки, пока глава секты наслаждался напитком. Кулон представлял собой нефритовый камень, оправленный в золотой круг с двумя золотыми драконами на вершине, он был красив, но не в стиле Шэнь Цинцю. "Значит, только потому, что он сделан из нефрита, он мне подойдет? ", - Шэнь Цзю отложил кулон и отпил чай. "Нет, конечно, нет. Сяо Цзю я...", - нервно произнес Юэ Цинъюань, возясь с чашкой чая. "Почему ты не вернулся?" "..." Шэнь Цзю отставил чашку и смерил взглядом сидящего напротив него человека. "Сяо Цзю..." "Ты обещал вернуться, но не вернулся, ты сказал, что обязательно спасешь меня, но в итоге я сам себя спас, так скажи мне, почему ты не вернулся?" Шэнь Цзю наблюдал, как Юэ Цинъюань опустил голову и избегал смотреть на него, он держал чашку так крепко, что Шэнь Цзю забеспокоился о том, что чашка разобъется, ведь это часть его любимого чайного сервиза. "... Мне очень жаль". "..." Юэ Цинъюань не смел взглянуть на него, он должен был знать, что Шэнь Цзю ни за что не станет вести с ним праздные беседы. Он уже начал готовиться к потоку уничижительных и презрительных слов, или к боли от разбитого фарфора, когда мужчина решит бросить в него чашку, к счастью, с уже немного остывшим чаем, так что он бы не сильно обожегся. Но ничего из этого не произошло, Юэ Цинъюань поднял голову, чтобы убедиться, что пиковый лорд просто не ушел от него, и когда его взгляд остановился на его визави, он почувствовал, как его дыхание сбилось. Шэнь Цзю смотрел прямо в глаза Юэ Цинъюаню, выражение его лица было холодным и отстраненным, его яркие нефритово-зеленые глаза были тусклыми и безжизненными, он лишь приподнял кончики губ и тяжело вздохнул. "... Как и ожидалось...", - Шэнь Цзю отвел взгляд, не в силах больше видеть лицо этого человека, которое было точно таким же, как и перед заключением. Шэнь Цзю ненавидел это лицо, лицо шока, беспомощности и боли. Юэ Цинъюань не мог вынести то, как Сяо Цзю смотрит на него, это было ужаснее, чем миллионы ненавидящих взглядов и отвратительных оскалов, к которым он привык, этот взгляд кричал о разочаровании, не о ярости, не о ненависти, а о чистом разочаровании, В голове Юэ Цинъюаня зазвенели тревожные звоночки, потому что в этот момент он почувствовал, что если промолчит, то потеряет Сяо Цзю навсегда, что если он будет молчать, то Сяо Цзю полностью откажется от него. " Сяо Цзю", - начал он, но был прерван. " Тебе лучше уйти." Это была не просьба, а приказ: Шэнь Цзю на сегодня закончил с Юэ Цинъюанем и хотел, чтобы его оставили в покое. "Сяо Цзю, послушай! Я-" "Чжанмэнь-шисюн!", - Шэнь Цзю слегка повысил голос, - "Уходи!". Юэ Цинъюань остановился, все его слова стихли и сменились молчанием, он умоляюще глядел на младшего, но тот не отводил глаз. Юэ Цинъюань знал, что не стоит испытывать его терпение, он и так был достаточно великодушен, чтобы не выгонять его из бамбуковой хижины, а позволить уйти по собственному желанию, что Юэ Цинъюань и сделал. Юэ Цинъюань медленно поднялся со своего места и направился в сторону двери, перед тем как уйти, он слегка повернул голову к сидящему мужчине и тихо прошептал: "Прости меня." И он ушел, оставив Шэнь Цзю наедине со своими мыслями, он вздохнул и встал, солнце уже садилось, мужчина снял верхнюю одежду и неловко устроился на кровати, прижимая Сю Я к себе.  "Это было ужасно, - вполголоса сказал Шэнь Цзю, - пожалуй, я вычеркну это из списка...".