Часть 7

***

В просторной приемной за низким столиком сидел Шэнь Цинцю, терпеливо ожидая, пока Юэ Цинъюань закончит заваривать чай. Он между делом лакомился закусками и печеньем. С момента выхода из зала собраний они не обменялись ни словом: Шэнь Цинцю не проявлял интереса к разговору, а Юэ Цинъюань опасался, что любое его слово может заставить шиди уйти. Шэнь Цинцю заметил, что Юэ Цинъюань постоянно улыбается, словно дурачок, и это немного его раздражало. Тем не менее, попробовав чай, он решил промолчать. Юэ Цинъюань налил две чашки чая и протянул одну Шэнь Цинцю. Тот был поражен необычным цветом напитка: если бы он не знал лучше, мог бы подумать, что перед ним чаша со свежей кровью. Взяв фарфоровую чашу, он поднес ее к носу и, вдохнув освежающий цветочный аромат, почувствовал, как напряжение уходит. Сделав глоток, он обнаружил, что вкус был не слишком сладким, мягким и гладким, оставляя шелковистое нектарное послевкусие.  Шэнь Цинцю удовлетворенно хмыкнул и сделал еще один глоток , Юэ Цинъюань радостно улыбнулся его реакции и тоже отпил. Оба сидели в тишине, Шэнь Цзю пил чай и ел печенье, Юэ Цинъюань несколько раз пытался заговорить с ним, но потом передумал и просто молчал. Мужчиной не осталось незамеченным то, как глава секты, сидящий напротив, неловко ёрзал, то и дело открывая и закрывая рот, но Шэнь Цзю решил не обращать внимания на дурака и наслаждаться чаем, Юэ Цинъюань спешил наполнить его чашку каждый раз, когда она опустела, но Шэнь цзю не жаловался, потому что чай был приятным.  К тому времени, как чайник полностью опустел, солнце уже садилось, Шэнь Цзю повернул голову к окну и оценил захватывающий вид на горный хребет Тяньгун с вершины Цюн Дин, теперь, когда Шэнь Цзю подумал об этом, он никогда не знал, как выглядит закат с другого места, кроме вершины Цин Цзин, он всегда предпочитал оставаться на своей вершине и ненавидел покидать ее даже по официальным делам, предпочитая оставаться в безопасности своей бамбуковой хижины, он никогда не замечал, что это делало его пленником собственной вершины, но теперь, когда он задумался об этом, когда он в последний раз покидал вершину ради путешествий и приключений, а не по работе? Ответ - никогда. ...Как удручающе... Юэ Цинъюань не сводил глаз с Шэнь Цинцю, любовавшегося закатом, его зеленые одежды и длинные, шелковистые, черные волосы слегка колыхались от дуновения ветерка, нефритово-зеленые глаза феникса отражали в себе весь пейзаж, оранжево-золотые лучи солнца рисовали неземной образ, окружая повелителя пика Цинцзин. Юэ Цинъюань чувствовал, что его завораживает красота, открывшаяся перед ним, но в то же время его сердце не могло перестать сжиматься от беспокойства. ...Что-то было не так... Глаза Шэнь Цинцю были тусклыми, пустыми, безжизненными, словно за ними ничего не было, на фоне странной тишины и беззвучия, тот выглядел бездушной марионеткой, красивой снаружи, но абсолютно пустой внутри, и этот вид вызывал тревожное чувство. Шэнь Цинцю медленно повернул голову и посмотрел на Юэ Цинъюаня, отчего тот вышел из оцепенения, отставил пустую чашку и сложил руки на коленях. "Сяо Цзю?", - нервно позвал Юэ Цинъюань. "...Почему ты не вернулся за мной? " Юэ Цинъюань вздрогнул, опустил взгляд на свои руки, брови напряглись, и он снова принял виноватое выражение лица, губы сжались в тонкую линию. Шэнь Цинцю не нужно дожидаться ответа, чтобы понять, что это опять будет глупое извинение, он снова посмотрел в окно и вздохнул: "...Я устал". Юэ Цинъюань в замешательстве поднял голову, Шэнь Цинцю продолжил говорить.  "Я устал от тебя, Юэ Ци, я больше не могу, я устал ненавидеть тебя, я устал от того, что мое сердце разбивается каждый раз, когда я говорю с тобой, каждый раз, когда я смотрю на тебя...", - Шэнь Цинцю опустил взгляд на пустой чайник, - "Я тоже человек, я могу выдержать слишком много...". "Сяо Цзю! Послушай меня...!" - начал Юэ Цинъюань, но Шэнь Цинцю резко его перебил. "Нет! Я не буду слушать! Мне надоели твои извинения, Юэ Ци, зачем мне тебя слушать, если ты не хочешь говорить мне то, что я хочу от тебя услышать? "Шэнь Цзю слегка повысил голос: он не кричал, не вопил, но Юэ Цинъюань предпочел бы, чтобы он кричал. "Я устал, чертовски устал, - сказал Шэнь Цзю, опираясь обеими руками на низкий стол и прикрывая глаза ладонями, - устал от тебя, устал от этой секты, устал от этого мира, - вздохнул Шэнь Цзю, - я просто устал от всего... ". Юэ Цинъюань с болью посмотрел на него, сжал руки в кулаки, раздирая ногтями кожу и пуская кровь, он был так разочарован собой, ему хотелось рассказать этому сломленному человеку все, но он застыл на месте, слова не могли выйти из его рта, он чувствовал, что снова вернулся в пещеры Линьси, боролся за свою жизнь, а его душу медленно, точно и старательно разрывали на части. Он хотел рассказать Сяо Цзю обо всем, что произошло, рассказать, как он ни на минуту не забывал о нем, как три года яростно сражался в темной удушливой пещере, чтобы он вернуться и спасти его, чтобы выполнить свое обещание, но властное, подовляющее присутствие предыдущего главы секты висело над его головой, как смертельная угроза, и он не мог произнести ни слова. "Не смей говорить об этом ни одной живой душе, мальчик.", - раздался в его голове голос предыдущего главы секты,- никто не обрадуется, узнав, что ты, бракованный товар. " Юэ Цинъюань стиснул зубы, закрыл глаза и снова сел.  Шэнь Цзю выпрямил спину, сел в идеальную позу и посмотрел на Юэ Цинъюаня, который отказывался встретиться с ним взглядом, единственное, единственное, что он чувствовал, - это смирение. "Юэ Ци мертв. Он давно умер, мальчика, которого я знал в детстве и которого звали раб номер семь, больше нет, передо мной сидит уважаемый глава секты, меч Сюань Су, Отныне отношения между Юэ Цинъюанем и Шэнь Цинцю - это отношения двух боевых братьев, главы секты и пикового лорда, и ничего больше, и ничего меньше." Шэнь Цинцю встал, развернулся и направился к двери, Юэ Цинъюань резко встал и воскликнул: "Сяо Цзю! Я-... Я...", - заикнулся Юэ Цинъюань, его охватила паника при мысли о том, что он может навсегда потерять Сяо Цзю. "Юэ Ци мертв, как и Сяо Цзю, я не знаю, о ком вы говорите, Чжанмэнь-шисюн, меня зовут Шэнь Цзю, любезно Цинцю, пожалуйста, запомните это. "Шэнь Цинцю почтительно поклонился, открыл дверь и вышел, оставив внутри очень несчастного лидера секты. Юэ Цинъюань посмотрел на свои руки, которые от силы сжатия кулаков были украшены кровавыми полумесяцами, он схватился за волосы и едва не упал, тихий смешок сорвался с его губ, вскоре переросший в полноценный смех. Юэ Цинъюань безрадостно смеялся, пока его смех не превратился в рыдания, слезы потекли из темных глаз, сильнее сжимая свои волосы, он посмотрел на меч, висевший у него на боку, схватил его и агрессивно швырнул в стену.  Еще один всхлип вырвался из его горла, когда он оглянулся на дверь: "Что мне делать? Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, что делать...", - отчаянно произнес он низким голосом.

***

Шэнь Цинцю пришел в бамбуковую хижину, он был крайне измотан, ему хотелось просто лечь и спать как убитый, но как только он собрался открыть дверь, он услышал стук и почувствовал чьё-то присутствие на кухне, он остановился, это было странно, и он решил посмотреть, чем ближе Шэнь Цинцю подходил к кухне, тем больше он чувствовал запах чего-то готовящегося, по крайней мере, это был не чужак, разве чужаки готовят еду? Вряд ли. Заглянув за дверь, он увидел, что по кухне бегает Ло Бинхэ: он то резал овощи, то замешивал тесто, то поворачивался и начинал что-то жарить, а потом набирал воду и выливал ее в кастрюлю, стоящую на огне. Шэнь Цинцю раздраженно поднял бровь, вошел и громко кашлянул, Ло Бинхэ обернулся и с удивлением увидел своего шицзуня, быстро убрав деревянную ложку из рук он поклонился: "Шицзунь!?" Шэнь Цинцю раскрыл свой бумажный веер: "Что ты делаешь?" "Шицзунь, этот ученик готовит". "Этот мастер видит, но я хочу знать, почему ты готовишь здесь? На моей кухне?!" - возмущенно спросил Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ начал теребить подол своей мантии, и Шэнь Цинцю понял, что этот жест означает, что мальчик нервничает: "Этот ученик наконец-то наверстал упущенное в учебе, и его совершенствование хорошо продвигается, и поскольку у меня было слишком много времени, этот ученик подумал, что нужно приготовить что-нибудь для шицзуня, так как тот, казалось, пропускал приемы пищи". Шэнь Цинцю нахмурился, как, гуи возьми, этот маленький зверь узнал, что он плохо ест, это Мин Фань? Гуи бы побрал этого мальчишку и его болтливый рот!!  Шэнь Цинцю резко закрыл веер: "Это было излишне, тебе нужно сосредоточиться на тренировках, а не заниматься пустяками". "Здоровье шицзуня - это не пустяк!" - пролепетал Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю уставился на мальчика: глупый зверь! Он что, забыл, что Шэнь Цинцю умеет практиковать инедею? Ло Бинхэ вздрогнул и начал беспокоиться, не выгонит ли его шицзунь за столь внезапное вторжение на кухню, но он уже почти покончил с едой, и оставлять ее в таком виде было бы неразумно. Ло Бинхэ услышал вздох шицзуня и рефлекторно выпрямил спину: "Хорошо, хочешь готовить? Тогда готовь, только смотри, чтобы не осталось беспорядка" - сказал шицзунь, развернулся и вышел. Ло Бинхэ встал посреди кухни, взял деревянную ложку и с ещё большим энтузиазмом принялся за готовку. Шэнь Цинцю вошел в свою бамбуковую хижину, прошел мимо кабинета, где все еще лежали бумаги, часть из них Мин Фань взял на себя, но их все равно слишком много. «Ничего, я займусь этим в другой раз», — подумал Шэнь Цзю, прежде чем вытащить деревянную лохань и приготовить ванну. День был долгим, и ему нужно расслабиться. Единственное хорошее, что произошло сегодня, — это редкий чай, который ему удалось выпить. Ему придется спросить об этом позже, посмотреть, сможет ли он выпить еще.  Он налил воды в ванну и нагрел ее с помощью талисмана, а когда температура стала подходящей, снял корону для волос - серебряное украшение с нефритовым камнем в центре - и положил ее в шкатулку, после чего снял все шесть слоев одежды и нырнул в ванну. Он выдохнул и позволил своим мышцам расслабиться под воздействием теплой воды. Вымывшись и нанеся на волосы несколько масел, он закончил купание, чувствуя себя как никогда свежим, надел простую тиловую мантию и зачесал волосы в низкий хвост. Он сел на кровать и принялся размышлять. Его база культивирования была в полном беспорядке, и ему придется потратить некоторое время, чтобы разобраться с этим, но это проблема для другого раза. В дверь тихонько постучали, Шэнь Цзю открыл глаза: уже стемнело, он встал и пошел открывать дверь, с другой стороны стоял Ло Бинхэ с подносом, заставленным множеством блюд. «Шицзунь, этот ученик закончил готовить ужин», — Ло Бинхэ застыл от увиденного. Он впервые видел, чтобы Шицзунь одевался так небрежно. Его одежда была тонкой и простой, она развевалась по фигуре на ветру, волосы были распущены в простую прическу без обычных аксессуаров, что заставляло Ло Бинхэ чувствовать себя смущенным. Его внешность не была неприличной, но в ней чувствовалось чувство интимной домашней обстановки. Он невольно покраснел, но резко вышел из этого состояния, стоило шицзуню раскрыть веер и смерить ученика пронизывающим взглядом.  Шэнь Цинцю вздохнул и отошел, позволив мальчику войти и накрыть на стол, сам пошел за ним и сел за низкий столик, пока Ло Бинхэ заканчивал ставить еду, он поклонился и собирался уйти, когда Шэнь Цинцю окликнул его.    «Маленький зверь, сядь». Ло Бинхэ застыл на месте, сбитый с толку странным приказом: «Шицзунь...?».  Шэнь Цинцю положил веер на край стола: "Это ты приготовил еду, поэтому вполне естественно, что ты будешь ее есть. " Ло Бинхэ поспешил отказаться: "Шицзунь! Как этот ученик мог осмелиться?!" Шэнь Цинцю нахмурился: "Я не в настроении для этого, маленький зверь, садись и ешь". Ло Бинхэ закрыл рот и сел напротив шицзуня: если у него нет выбора, то он съест как можно меньше, чтобы шицзуню досталось все остальное. Рука, положившая перед ним большой кусок мяса, прервала его мысли, он поднял глаза на шицзуня и увидел, что тот рассеянно накладывает ему на тарелку еду, много еды, Ло Бинхэ посмотрел на шицзуня с выражением обиженной девы. "Не смотри на меня так, ешь!" - последовал ответ. Ло Бинхэ взял палочки для еды и начал тихо есть, то же сделал и Шэнь Цинцю. Они оба ели в тишине, которую время от времени нарушали протесты Ло Бинхэ и раздраженные приказы Шэнь Цинцю.  Когда они закончили, Ло Бинхэ собрал тарелки на принесенный им поднос и, взяв со стола последнюю тарелку, услышал голос шицзуня. "Ты сказал, что догнал свою учебу? " Ло Бинхэ выпрямился: "Да, шицзунь". "А культивация?" «Я уже закончил изучать свое руководство, мастер Ли сказала, что поговорит с шицзунем о предоставлении мне руководства более высокого уровня».  "Молодец". Шэнь Цинцю некоторое время молчал, не замечая румянца, появившегося на щеках мальчика от такой похвалы. "Раз уж ты сказал, что у тебя слишком много свободного времени, значит, отныне ты будешь отвечать за приготовление еды для этого мастера", - сказал Шэнь Цинцю, стараясь сохранить нейтральное и пустое выражение лица, раскрыв веер и прикрыв им нижнюю половину лица. Ты не можешь его осуждать, ладно? Шэнь Цзю впервые попробовал такую еду, он даже не знал, что еда может быть настолько вкусной. Он изо всех сил старался сохранить спокойное и безразличное выражение лица на протяжении всего ужина. Маленький голодный ребенок внутри него уже давно бушевал чтобы оставить Ло Бинхэ в качестве личного повара, и Шэнь Цзю будет идиотом, если проигнорирует его слова, Шэнь Цзю - не идиот! "Шицзунь хочет, чтобы этот ученик готовил для него? ", - выражение лица Ло Бинхэ сочетало в себе недоверие и восторг. Шэнь Цинцю кивнул, отчего губы мальчика расплылись в яркой улыбке, а в глазах засиял миллион звезд. «Этот ученик был бы удостоен чести, шицзунь!» — сказал Ло Бинхэ с едва сдерживаемым волнением, поднимаясь на ноги и низко кланяясь.  Шэнь Цинцю крепко держал веер перед лицом, он ответил на слова маленького зверя мычанием, а затем отослал его прочь.    После этого Шэнь Цинцю встал, поднял Сю Я с места у стены и направился в свою спальню. Духовный меч снова начал светиться и дрожать, но Шэнь Цзю лишь сказал тому быть тише, после чего вошел в спальню и плотно закрыл дверь.