Часть 18

***

В кабинете лорда пика Цянь Цао Му Цинфан и Юэ Цинъюань сели, пока целитель наливал им чай. Юэ Цинъюань спокойно отпил, а затем поставил чашку, издавшую тихий звон.    "Му-шиди", - начал Юэ Цинъюань, закрыв глаза и растянув губы в нежной улыбке. "О чем ты хотел поговорить с этим мастером?"   Му Цинфан поставил чайник. Это был прекрасный, белый, фарфоровый чайный сервиз, с изображением цветущих веток сливового дерева и маленькими, сидящими на ней воробьями. Это любимый чайный сервиз Му Цинфана, подарок от его учителя, на назначение его следующим владыкой пика.    Чай не был того же уровня, что и лично заваренный самим владыкой пика ученых. И, честно говоря, он никогда не смог бы быть таким. Но Му Цинфан ценил свои навыки в создании наилучших смесей для лечебных чаев, он был в них уверен.    "Чжанмэнь-шисюн, этот шиди хотел поговорить с тобой кое о чем", - сказал Му Цинфан, его голос был ровным и приятным на слух. Юэ Цинъюань кивнул, дав знак что можно продолжать говорить. "Леча раны Шэнь-шисюна, я не мог не заметить кое-что, что, как признается этот шиди, он находит довольно... тревожным."   При этих словах Юэ Цинъюань слегка нахмурил брови, выражая одновременно любопытство и беспокойство: "И что же это может быть?"   Му Цинфан сделал глоток чая, Юэ Цинюань заметил дискомфорт в том, как крепко его руки сжали чашку. "Чжанмэнь-шисюн, это, безусловно, деликатная тема, для того чтобы ее раскрыть. Вот почему я воздержался от ее обсуждения на последнем собрании горных владык, и поскольку Юэ-шисюн является лидером нашей секты, я счел необходимым поделиться этой информацией в приватной обстановке." Юэ Цинъюань почувствовал себя некомфортно из-за того, как Му Цинфан продолжал тянуть со словами и поэтому сказал: "Если шиди посчитает нужным поделиться чем-то важным с этим шисюном наедине, я обязательно выслушаю и серьезно рассмотрю этот вопрос."   "Чжанмэнь-шисюн, этот шиди заметил во время осмотра тела Шэнь-шисюна что-то на левой стороне его поясницы, судя по тому, как выглядит кожа, это был ожог. След был немного блеклым, я подозреваю, что это из-за попыток избавиться от шрама, - Му Цинфан остановился, отставив чашку чая и посмотрев в глаза главе секты. У Юэ Цинюаня было ужасное предчувствие относительно того, к чему приведет этот разговор.   "Чжанмэнь-шисюн, этот ожог - рабская метка", - сказал Му Цинфан недрогнувшим голосом. Юэ Цинюань почувствовал, как его сердце упало.    "Это…" - промолвил Юэ Цинъюань, не зная, что сказать. К счастью, ему и не пришлось, поскольку Му Цинфан продолжил говорить.    "Как я уже сказал, это деликатный вопрос, который должен решаться с осторожностью. Я понимаю, почему Шэнь-шисюн скрывает это, ведь не многие будут рады узнать, что повелитель пика Цин Цзин был рабом. И, конечно, я не собираюсь распространять эту информацию, я просто подумал, что ты должен знать об этом, Чжанмэнь-шисюн."   Юэ Цинъюань вздохнул: "Спасибо, шиди. Цинцю-шиди не желает раскрывать эту информацию, и я хотел бы, чтобы так и осталось."   Му Цинфан кивнул, он заметил, что судя по реакции Юэ Цинъюаня, похоже, тот уже знал об этом, но решил оставить это при себе. Что бы ни было между ними двумя, его это не касалось.    Они посидели там еще некоторое время, наслаждаясь чаем и любуясь видом прекрасных ив за окном. Таких же знаменитых, как бамбуковые леса на Цин Цзин, сливовые деревья Бай Чжаня, и сосны Цюн Дина, Цянь Цао известен своими ивами. Спокойными и умиротворяющими, как и его люди. 

***

Ло Бинхэ осторожно нес поднос с едой и следовал за своими шисюнами и шицзе к вершине Цянь Цао. Известие о том, что их шицзунь получил серьезную травму после несчастного случая в пещерах Линси, сильно обеспокоило учеников Цин Цзина.    Вот почему они сейчас здесь, с Мин Фанем, ведущим их, и Сун Цзе и Нин Инъин, идущими позади него. Ло Бинхэ тренировался, как обычно, в лесу, когда он почувствовал запах гари с кухни.    Поскольку время обеда давно закончилось, и поварам еще рано начинать готовить ужин, он решил посмотреть. Его встретило зрелище: Мин Фаня и Сун Цзе, одного из самых старших учеников на вершине, которые суетились из-за подгоревшей сковороды.    Он вошел не сразу, так как между ним и Мин Фанем были напряженные отношения. Когда он собирался повернуться и уйти, он услышал голос Сун Цзе.    "Да-шисюн, это уже третья сковорода, которую ты спалил! Как ты мог готовить еду для учителя до сих пор, обладая такими навыками!"   Мин Фань проворчал: "Шеф-повар всегда мне помогал..."   "Ты хочешь сказать, что всегда готовил шеф-повар?" - Сун Цзе упер руки в бока, молча оценивая. "Как мы теперь приготовим нормальную еду для учителя? Ты сказал, что умеешь готовить!"   "Тогда почему бы тебе не приготовить еду!?" - крикнул Мин Фань, смущенный тем, что его осуждает его шиди.    "Не получится, я полный ноль в готовке" - сказал Сун Цзе.  "Тск! И что теперь?! Мы не можем пойти к учителю с обгоревшей сковородой в руках, не так ли?" - прорычал Мин Фань, отбрасывая сковороду.    Ло Бинхэ приподнял бровь: "Навестить шицзуня? Разве он сейчас не в уединении?"    "Мы можем просто сходить и навестить его, зачем нам вообще приносить еду?" - спросил Сун Цзе, подбирая брошенную сковороду и пытаясь найти способ ее спасти.    "Мы не можем!" - закричал Мин Фань, напугав обоих слушателей. Он закашлялся и понизил голос. "Ты можешь этого не знать, но не так давно Лю-шишу принес шицзуня на вершину Цянь Цао тяжело раненым, почти на грани смерти, по-видимому. Все лорды вершины были в панике из-за возможной смерти шицзуня!"   Ло Бинхэ замер, и Сун Цзе тоже. "Это было отклонение ци?" - медленно спросил он.    "Я не знаю. Как ни странно, горные лорды позаботились о том, чтобы не разглашать никакой информации об этом. Но…" - протянул Мин Фань, привлекая внимание как Сун Цзе, так и Ло Бинхэ.    "Но что?" - спросил Сун Цзе.    Мин Фань подошел ближе: "Ходят слухи, что это с ним сделал Бог Войны."   "Лю-шишу!?" - растерянно проговорил Сун Цзе. - "Но почему?"   Мин Фань пожал плечами: "Я не знаю, но если это правда, то это тогда понятно почему горные владыки это делают. Особенно Чжанмэнь-шибо."   Сун Цзе кивнул, это действительно выглядело подозрительно. Если это было отклонение ци, зная, каков характер их учителя, владыки вершин не стали бы делать из этого большую проблему. Но дела обстоят так, что это не может быть совсем невозможным.  "Вот почему!'' - хлопнул в ладоши Мин Фань. - "Если мы хотим навестить шицзуня после того, как он пережил смерть, мы должны хотя бы принести с собой еду, которую мы приготовили сами, чтобы показать свою искренность и утешить его!"   Сун Цзе внутренне вздохнул, Так ты хочешь умерить гнев шицзуня едой. "Это легче сказать, чем сделать". Вместо этого сказал Сун Цзе, глядя на подгоревшую сковороду.    Мин Фань поморщился от увиденного, затем закрыл глаза и тяжело вздохнул. Он действительно не хотел этого делать, но у него нет выбора. "Думаю, тут ничего не поделаешь, радикальные меры требуют радикальных решений, Сун-шиди…"   "Да, Да-шисюн?"   "Приведи зверя."   После того, как Сун Цзе позвал Ло Бинхэ и заставил его готовить для них при условии, что он пойдет с ними к шицзуню, они наткнулись на Нин Инъин, которая прицепилась к ним. И вот почему они сейчас здесь, четыре ученика Цин Цзин, поднимающиеся по лестнице к вершине Цянь Цао.    Мин Фань использовал свои возможности, как старшего ученика, чтобы ему показали, в каком здании находится комната шицзуня. Пока они шли по каменной дорожке, ведущей в палату для пациентов в критическом состоянии, они встретили Чжао Линя, который посмотрел на них с растерянным выражением лица.    "Мин-шисюн? Что ты...?" - спросил мальчик, глядя на поднос, который держал в руках Ло Бинхэ.    "Чжао-шиди, это... Я имею в виду..." - запаниковал Мин Фань, поскольку у них не было разрешения на посещение их учителя, он не хотел встречаться с Му-шишу или Чжао Линем.  "Мы пришли навестить шицзуня!", - с энтузиазмом прощебетала Нин Инъин, держа в руках корзинку с булочками.    Сун Цзе взглянул на девушку рядом с собой, а затем закатил глаза. Обычно Мин Фань отчитал бы своего шиди за такое поведение, но, к сожалению, сейчас он полностью разделял его чувства.    "Шэнь-шибо? У вас есть разрешение на посещение?" - спросил Чжао Линь.    "Я не думаю, что " - прежде чем Нин Инъин успела закончить, она почувствовала, как рука крепко зажала ей рот, не давая говорить дальше. Когда она подняла глаза, то уставилась на Сун Цзе, который одарил ее улыбкой, которая не коснулась его глаз.    "Чжао-шиди, мы слышали, что шицзунь был ранен и в настоящее время находится на вершине Цянь Цао для восстановления. Мы просто хотели выразить наши искренние пожелания его скорейшего выздоровления, навестив его и принеся с собой его любимые блюда". Дипломатично сказал Мин Фань, наблюдая за выражением лица главного ученика перед собой, если Чжао Линь по какой-либо причине откажется пропустить их, то ему придется вырубить главного ученика. Его боевые навыки, возможно, не так хороши, как его навыки в четырех искусствах, но он уверен, что сможет победить одного Чжао Линя.    "А, это очень заботливо с твоей стороны, Мин-шисюн. У Шэнь-шибо такие добрые ученики", - сказал Чжао Линь, не заметив, что Мин Фань не ответил на его вопрос. Главный ученик Цин Цзин не может решить, чувствовать ли облегчение от беспечности целителя или разочарование, он подумает об этом позже. "Пожалуйста, следуйте за мной. Я проведу вас в комнату Шэнь-шибо."   "Очень признателен, Шиди". Мин Фань вежливо улыбнулся и жестом пригласил своих братьев и сестер следовать за ним. Нин Инъин оттолкнула руку Сун Цзе от своего лица и пошла, бросив на него злобный взгляд.    Сун Цзе лишь равнодушно посмотрел на нее и повернулся к Ло Бинхэ: "Пойдем, шиди."   "Да, шисюн", - ответил Ло Бинхэ, следуя в ногу с остальными. 

***

Чжао Линь остановился перед дверью последней комнаты в коридоре, повернулся к остальным ученикам и прошептал: "Имейте в виду, что если Шэнь-шибо спит, вы просто уйдете без всяких жалоб, хорошо?"   "Конечно, Чжао-шиди", - сказал Мин Фань с улыбкой, которая вполне ясно говорила об обратном.    Чжао Линь легонько постучал в деревянную дверь, они подождали меньше секунды, прежде чем услышали тихий голос, приглашающий их войти.    Когда дверь открылась, Мин Фань и остальные медленно вошли в комнату, окно было открыто, впуская легкий весенний ветерок. Шэнь Цинцю сидит на кровати, его спину поддерживает куча перьевых подушек.    Когда взгляд Ло Бинхэ упал на мужчину, о котором шла речь, он замер, и то же самое сделали остальные трое. Голова, лицо и шея шицзуня были обмотаны бинтами, его волосы свободно падали на спину, в руках он держал книгу, и от того, как он ее держал, рукава его простого светло-коричневого халата съехали, обнажив синяки и порезы на руках. Ло Бинхэ заметил легкое поморщивание на лице шицзуня, когда тот слегка пошевелил ногами.    Они застыли от увиденного, именно Нин Инъин первой подбежала к Шэнь Цинцю и упала на колени у его постели. "Шицзунь! Что с вами случилось?!"   Шэнь Цинцю посмотрел на девушку, которая вот-вот расплачется, и вздохнул: "Мин Фань."   Мин Фань вышел из оцепенения: "Да, учитель!"   "Объясни." - Сказал Шэнь Цинцю, его голос был резким и холодным. Чжао Линь поспешил поклониться и поспешно ушел, пробормотав "Извините."   Услышав звук закрывающейся двери, Мин Фань выпрямился и сказал ясным голосом. "Шицзун, простите этих учеников, мы были самонадеянны, но когда мы услышали, что шицзунь находится на Цянь Цао, мы забеспокоились за шицзуня, поэтому мы пришли навестить вас."   Шэнь Цинцю поднял одну бровь, отложив книгу и проигнорировав всхлипы, доносившиеся от девушки на полу. Мин Фань поспешил добавить: "Эти ученики также принесли шицзуню его любимые блюда".   Ло Бинхэ оживился: "Шизунь, этот ученик позаботился о том, чтобы приготовить все блюда, которые нравятся Шицзуню" - Сразу после этого он поставил поднос на низкий деревянный столик и снял с него ткань.    Шэнь Цинцю осмотрел еду, это действительно были его любимые блюда. От соленых блюд, таких как яичные блины с зеленым луком, булочки со свининой на пару и конджи, до сладостей, таких как тыквенные пирожные, миндальное печенье и танхулу.    Если бы это был прошлый Шэнь Цинцю, он, вероятно, удивился бы тому, откуда маленький зверь знает его любимые блюда, и обиделся бы на то, что его ученики беспокоятся о нем, как будто подразумевая, что он слаб. Теперь ему все равно, и он знает, что был более открыт в отношении еды, которую хотел бы съесть, так что маленькому зверю было несложно это узнать.  "Понятно", - сказал Шэнь Цинцю, его голос все еще был хриплым из-за травмированной шеи. Ло Бинхэ быстро положил немного еды в миску и предложил ее учителю.    Шэнь Цинцю взял миску и осторожно положил содержимое в рот, его челюсть все еще болела при каждом движении. Он удовлетворенно вздохнул, когда насыщенный вкус коснулся его языка, о, как он скучал по нормальной еде, с тех пор как он проснулся в Цянь Цао, ему постоянно подавали пресную водянистую пищу. Серьезно, если удар от Чэн Луань не убил его, то это подобие еды сделает это.    Все молча наблюдали, как Шэнь Цинцю ел еду, которую ему подал Ло Бинхэ. К тому времени, как он насытился, половина еды на подносе уже закончилась. Ло Бинхэ и не ожидал, что учитель съест все за один присест.    "У вас вообще есть разрешение находиться здесь?" - спросил Шэнь Цинцю, он наконец-то насытился и почувствовал легкую сонливость, что раздражает. Поскольку Му Цинфан запретил ему пытаться залечить свои травмы с помощью циркулирующей ци, потому что у него было "серьезное истощение ци", ему придется ждать, пока его запасы ци полностью не восстановятся или Му Цинфан не сочтет его готовым снова использовать ци. До тех пор ему придется терпеть постоянно уставшее и болеющее тело.    "Мы практически ворвались на вершину без предупреждения", - выпалила Нин Инъин. Сун Цзе закрыл лицо ладонью, как обычно, девушка не контролировала свои слова.    "Ты даже не сказал своему шишу, что придешь сюда?" - спросил Шэнь Цинцю, его голос был тихим и слабым, но все же он заставил троих мальчиков вздрогнуть.    "Это... шицзунь..." - начал Мин Фань, но его прервали.    "Говори правильно, главный ученик Цин Цзин не из тех, кто заикается", - холодно заметил Шэнь Цинцю.    "Да, учитель", - рефлекторно сказал Мин Фань, затем встал и сложил руки в низком поклоне. "Этот ученик извиняется, шицзунь, пожалуйста, назначьте наказание."   Это был сигнал для Сун Цзе и Ло Бинхэ встать и поклониться: "Эти ученики извиняются, учитель". Шэнь Цинцю закатил глаза, эти негодяи . Он схватил веер и ударил Нин Инъин по голове, она вскрикнула и посмотрела на него со слезами на глазах. "Шицзунь!?" воскликнула она, потирая голову.    "Неужели ученица Нин не считает нужным извиняться, как и остальные ее братья по боевому искусству?"   "Но-"   "Ты пришла с ними сюда по собственной воле, что делает тебя такой же виновной, как и они". Шэнь Цинцю прищурился. Эта девушка, серьезно .    Нин Инъин надулась, но все равно встала и поклонилась: "Эта ученица извиняется, учитель".   Шэнь Цинцю фыркнул, о, как он ненавидит детей. И только потому, что еда была вкусной, они легко отделались. "Идите найдите своего Му-шишу и извинитесь перед ним, а затем вернись на Цин Цзин и перепиши первые 5 страниц книги дисциплины 20 раз."   Они все повернули головы на своего учителя с широко открытыми глазами, по сравнению с обычными наказаниями учителя это считается пустяком. Их учитель сегодня добр!    Ло Бинхэ широко улыбнулся и поклонился: "Да, учитель. Этот ученик понимает".   Его голос помог вывести других учеников из задумчивости, и они поклонились и повторили за ним.    Наконец, когда глаза Шэнь Цинцю начали тяжелеть, он прогнал их, ученики почтительно поклонились и ушли.    Шэнь Цинцю внутренне вздохнул. Эти негодяи, серьезно...    Он закрыл глаза и лег, надеясь погрузиться в глубокий сон.