Часть 20

***

[Начало воспоминаний.]      Сяо Цзю нравилось работать на кухне, так как все работники там были женщинами, его не били, как когда он работал с мужчинами. Ему это нравилось, женщины были милыми и добрыми, всегда относились к нему хорошо.    Это было после обеда, он только что закончил мыть посуду, и главный повар дал ему немного еды, чтобы поесть. Хотя это были остатки, для Сяо Цзю, это была лучшая еда, которую он когда-либо ел в своей жалкой жизни, это еще одна причина, почему ему здесь нравилось.    Дверь медленно открылась, и Сяо Цзю обернулся, чтобы посмотреть, может быть, это был главный повар? Или одна из служанок, которая пришла, чтобы начать готовить ужин?    Он был потрясен и подавился едой, когда увидел за дверью главу семьи, Патриарха Цю, который молча смотрел на него.    Он встал так быстро, что чуть не сбил тарелки, и поклонился так низко, что голова почти коснулась колен. «Этот скромный приветствует Мастера Цю!» — поспешно сказал Сяо Цзю, чувствуя, как его сердце колотится как сумасшедшее.    Господин Цю продолжал смотреть на него. «Где главный повар?» — спросил он, не дав разрешения слуге поднять голову.    «Она ушла с другими слугами на обеденный перерыв, мой господин». Сяо Цзю ответил, молясь в глубине души, чтобы мужчина принял этот ответ и оставил его в покое. У него много проблем с сыном, он не может нажить себе проблемы еще и с отцом.    «Подними голову, мальчик», — сказал Патриарх Цю, подходя ближе. Сяо Цзю медленно поднял голову, его глаза встретились со взглядом пожилого мужчины, и он почувствовал, как холодок пробежал по его спине. Ему совсем не понравился этот взгляд, и он был рад, что его копна волос упала и скрыла его лицо.    «Я никогда тебя раньше не видел, кто ты? Новый слуга?» — спросил Господин Цю, проводя старым костлявым пальцем по бороде.  «Этот ничтожный всего лишь раб молодого господина Цю Цзяньло», — ответил Сяо Цзю, чувствуя, как желчь поднимается к горлу из-за широко раскрытых глаз, вызванных его словами.    «Раб? Всего лишь? Понятно, понятно». Размышлял Цю, проводя рукой по бороде. Затем он подошел ближе и взял Сяо Цзю за подбородок, он напевал, а Сяо Цзю пытался удержаться от рычания на это действие.    «А как твое имя? Если оно у тебя есть», — спросил старик.    «Сяо Цзю, мой господин», — осторожно ответил Сяо Цзю.    «Маленькая девятка?» — спросил Мастер Цю, и Сяо Цзю слегка кивнул.    Мастер Цю отпустил его, повернулся к двери и ушел. Сяо Цзю почувствовал, что его аппетит исчезает, но он все равно заставил себя есть, не каждый день ему удается поесть.    Несколько дней спустя, когда он работал в саду, к нему пришел мальчик-слуга. «Эй! Раб номер девять! Скорее на кухню, тебя зовет главный повар!» — крикнул мальчик, заставив Сяо Цзю отложить лопату, которой тот пользовался.    «Но у меня сегодня нет работы на кухне?» — спросил Сяо Цзю у мальчика.    «Айя! Откуда мне знать, шеф-повар сказал мне позвать тебя, и я так и сделал. А теперь иди уже!» Мальчик подтолкнул Сяо Цзю вперед, призывая его двигаться. Сяо Цзю на мгновение бросил на мальчика сердитый взгляд, а затем пошел.    Когда он добрался до кухни, главный повар подал ему поднос с чаем и закусками. Сяо Цзю посмотрел на поднос, затем на главного повара, в замешательстве.    «А, Сяо Цзю. Не смотри на меня так, это хозяин попросил тебя принести ему чай». Главный повар сказал: «Теперь иди, он в своем кабинете».   Затем Сяо Цзю вытолкали из кухни, не дав возможности задать вопросы. Почему мастер вдруг попросил его принести ему чай? У Сяо Цзю было плохое предчувствие по этому поводу.  Пока он шел по коридору, он увидел кучу сладостей на тарелке. Хозяин ведь не заметит, если не будет одного печенья, верно? Сяо Цзю яростно покачал головой. Нет, это просто рецепт неприятностей, Сяо Цзю, ты должен это понимать!    Он тихонько постучал три раза в деревянную дверь кабинета и подождал, когда услышал голос мужчины внутри, говоривший ему войти, он вошел. Мастер Цю сидел за своим столом, работая над какими-то бумагами и документами, он поднял глаза ровно настолько, чтобы посмотреть на Сяо Цзю, стоявшего у двери.    «Мой господин, я принес вам чай». Сяо Цзю опустил голову и не смотрел прямо на мужчину.    «Поставь поднос на стол и налей мне чашку», — сказал Мастер Цю, продолжая работать над своими бумагами. Сяо Цзю сделал то, что ему было приказано, и протянул чашку чая обеими руками, Мастер Цю потянулся, чтобы взять чашку, и их руки соприкоснулись, Сяо Цзю подумал бы, что это просто совпадение, если бы прикосновение старшего мужчины не задержалось на его руках дольше, чем необходимо. Сяо Цзю почувствовал, что замерзает.    Мастер Цю отпил из чашки и отставил ее в сторону, Сяо Цзю воспринял это как сигнал уйти, но мужчина заговорил снова. «Сядь» Сяо Цзю остановился на месте и оглянулся на старика. «Простите?» — не удержался и выпалил Сяо Цзю.    Мастер Цю поднял густую седую бровь и многозначительно посмотрел на стул возле своего кабинета: «Сядь, мальчик». Сяо Цзю нервно посмотрел на стул, но тем не менее сел, у него ведь не было выбора, не так ли?    Спина Сяо Цзю была прямой, как шомпол, когда он сидел посреди кабинета, пытаясь не смотреть ни на что другое, и вместо этого сосредоточившись на подносе перед собой. Время шло, и Мастер Цю ничего не делал, кроме как писал на каких-то бумагах, Сяо Цзю пытался игнорировать то, как эти глаза фокусировались на нем некоторое время, прежде чем снова возвращались к бумагам.    «Теперь можешь идти», — внезапно сказал Мастер Цю, заставив младшего мальчика слегка вздрогнуть. «Возьми чай с собой». Сяо Цзю не нужно было повторять дважды, он вскочил на ноги, взял поднос и ушел. Его сердце билось так быстро, а дыхание было хриплым, хотя там ничего не произошло, как это обычно происходит, когда его вызывают в кабинет Цю Цзянло. Но его инстинкт подсказывал ему, что что-то не так, а он всегда прислушивается к своим инстинктам.    После этого его еще несколько раз вызывали в кабинет мастера Цю. Мужчина просил его делать все. Будь то принести чай, убраться в кабинете или растереть чернила, мастер Цю находил повод взять с собой мальчика-раба, и Сяо Цзю это знал. Несмотря на то, что до сих пор ничего не происходило, Сяо Цзю заметил, как мужчина смотрел на него, или, конкретнее, на его тело, как его прикосновения ненужным образом задерживались на его теле, заставляя его кожу покрываться мурашками. Был даже один раз, когда мастер Цю предложил свою чашку чая Сяо Цзю «попробовать», Сяо Цзю пришлось смотреть, как старик выпил остаток чая из того же места, откуда он пил с огромным наслаждением.    Это было после одного случая, когда его «наказали» люди Цю Цзянло за то, что он бездельничал и пытался скрыть синяки на лице волосами после того, как его снова вызвал хозяин, он наконец понял, какие намерения были у старика по отношению к нему, когда он так нежно расчесал его волосы и осторожно коснулся синяка на щеке, затем мужчина натер синяк мазью, щелкнув языком. Если бы Сяо Цзю не был таким внимательным, он бы пропустил, как мужчина пробормотал себе под нос слова «Какая трата красивого лица», и это заставило его захотеть убежать как можно быстрее и спрятаться, но он не мог. Поэтому он просто сидел там и позволял старому костлявому и вонючему старику суетиться вокруг него.    Конечно, это был лишь вопрос времени, когда его маленькие вылазки будут обнаружены самим Цю Цзянло. И Сяо Цзю узнал об этом, когда он в очередной раз принес главе чай, он действительно хотел быть где угодно, но не здесь. Черт, даже Цю Цзянло и его люди не смотрели на него так странно, как смотрел этот старый извращенец.    Когда он остановился перед дверью и собирался постучать, он услышал голос Цю Цзянло, поэтому он остановился. И просто... стоял там, прислушиваясь.    «Кажется, вы развлекаетесь с моим новым рабом», — раздался голос Цю Цзянло. «Представьте себе мое удивление, когда мне сказали, что маленький раб провел некоторое время в вашем офисе, выполняя твои приказы».   «Да, и что с того?» — раздался голос патриарха.    «Он мой раб, не трогайте мою собственность», — сказал Цю Цзянло, и Сяо Цзю услышал в его голосе гнев и разочарование.  «Ваша собственность?» — повторил Мастер Цю, насмехаясь. «А на какие деньги вы купили этого раба? На чьи деньги вы купили что-либо, а?»   Сяо Цзю некоторое время ничего не слышал, он, честно говоря, ожидал какой-то отповеди от Цю Цзянло. Раздался звук отодвигающегося назад стула, что дало Сяо Цзю понять, что отец Цю Цзянло встал из-за стола.    «Мои, это были мои деньги. Мои деньги, которые ты используешь, и мои деньги, которые ты тратишь. И поскольку твоя собственность была куплена на мои деньги, то вполне логично, что она принадлежит и мне тоже, не так ли?» — сказал старший Цю, Сяо Цзю услышал шаги и понял, что патриарх Цю приближается к Цю Цзянло.    «Помни свое место, сопляк. Единственная причина, по которой я привел тебя в свой дом, — это отсутствие сыновей на должность моего наследника. Если бы не это, ты бы до сих пор жил со своей шлюхой-матерью». Мастер Цю пригрозил, и это заставило Сяо Цзю остановиться. Если то, что он услышал, правда, то означает ли это, что Цю Цзянло — внебрачный сын патриарха? Кто-нибудь знает это?    Тишина продолжалась, и Сяо Цзю интерпретировал это как очень напряженный взгляд между отцом и сыном. Затем он услышал топот, приближающийся к двери, и он действовал, прежде чем думал, и спрятался, прежде чем дверь резко открылась, и Цю Цзянло вышел.    Сяо Цзю подождал некоторое время, прежде чем постучать в дверь и войти, чтобы подать чай, как обычно, стараясь притвориться, что он не услышал самую шокирующую новость в своей жизни.    Позже в тот же день, когда он возвращался с рынка вместе с Цю Хайтан, его вызвали в кабинет Цю Цзянло. Он приготовился и поморщился, вспомнив о своей еще не зажившей ноге, и пошел с человеком, которого послали за ним.    Когда он вошел в кабинет и опустился на колени, Цю Цзянло странным образом отпустил своих слуг-мужчин. Так что теперь остались только они оба.    «Я вижу, ты в последнее время прислуживаешь моему старику», — начал Цю Цзянло, возвышаясь над более маленькой фигурой Сяо Цзю.    «Иногда господин вызывал этого скромного, чтобы тот принес ему чай или убрался в его кабинете, господин», — промолвил Сяо Цзю, опустив голову так, чтобы Цю Цзянло не увидел его взгляда и не нашел повода наказать его.    «Это так?» Цю Цзянло начал ходить кругами вокруг него, играя с чем-то в руках, чего Сяо Цзю не мог видеть. «Ну, Сяо Цзю умен. Поэтому я уверен, что ты уже знаешь причину, по которой кто-то вроде тебя он искал, раба, когда у него полно слуг, которые более квалифицированы, чтобы служить ему, не так ли?» Сяо Цзю ничего не сказал и просто опустил голову. Он знает, конечно, он знает, он был бы глуп, если бы не сделал этого, Сяо Цзю не глуп. Его молчание подтвердило слова Цю Цзянло, которые заставили его громко рассмеяться, когда он снова остановился перед Сяо Цзю.    «Хорошо, хорошо. Сяо Цзю очень умён, хм?» — похвалил Цю Цзянло, Сяо Цзю не знал, нашёл ли он ситуацию забавной или просто издевался над ним. «У этого старого извращенца есть планы на моего Сяо Цзю, и скоро он начнёт их воплощать. Но как я, твой хозяин, могу просто оставить тебя на произвол судьбы, когда я знаю, что произойдёт, хм? Я никогда не смогу».   Сяо Цзю не отрывал глаз от пола, он слышал в его словах кривую усмешку и не мог отделаться от ощущения, что он что-то задумал. «Сяо Цзю», — начал Цю Цзянло. «Этот мастер уверен, что ты не оценишь отвратительные руки этого старого извращенца, насилующего твое тело, верно?»   При этих словах Сяо Цзю не мог не нарисовать в уме краткий мысленный образ, от которого у него скрутило живот и сжались руки на штанинах. Цю Цзянло внимательно наблюдал за его реакцией, затем опустился на одно колено так, чтобы его глаза были на одном уровне с глазами Сяо Цзю. «Ты же не хочешь этого, верно? Я знаю, что ты этого не хочешь. Вот почему я приготовил для тебя кое-что, что поможет тебе», — Цю Цзянло вложил то, что держал, в руки Сяо Цзю и убедился, что мальчик крепко это держал. «Когда ты окажешься в компрометирующем положении с этим старым извращенцем, используй это».   Сяо Цзю посмотрел на свои руки, и его глаза расширились при виде кинжала, который дал ему Цю Цзянло. Он резко поднял глаза на своего хозяина, который сохранял улыбающееся лицо, которое Цю Хайтан описал бы как доброе и любящее, жаль, что именно Сяо Цзю видел это лицо и знает садистские мысли, таящиеся за этой улыбкой.    «Используй это, чтобы защитить себя, ты никогда не знаешь, что произойдет за закрытыми дверями. И мне больно думать о том, что с тобой станет, когда меня не будет рядом», — сказал Цю Цзянло, не отрывая глаз от Сяо Цзю.    Сяо Цзю почувствовал, как его охватывает ужас: «Какого гуя!? Этот ублюдок действительно говорит мне убить его отца, патриарха Цю, главу семьи!? Этот ублюдок, он просто хочет избавиться от своего отца, не так ли? Какая забота? Какая самооборона? Ты просто хочешь, чтобы я убил твоего отца, чтобы ты не пачкал руки в крови! Эта гребаная сука!»   «Да, господин», — сказал Сяо Цзю. При этом улыбка Цю Цзянло стала шире. «Хороший мальчик».

***

Цю Цзянло неторопливо шел по коридорам поместья, он приказал одному из своих слуг докладывать ему, когда его отец будет искать Сяо Цзю. Некоторое время назад Сяо Цзю вызвали в спальню старика.    Середина ночи, и не слышно никаких звуков, кроме сверчков в саду. Цю Цзянло остановился перед дверью в комнату отца, внутри горел слабый свет и было тихо.    Он медленно открыл дверь, внутри никого не было. Он вошел и начал искать глазами и заметил движение в спальне. Когда он подошел ближе, то увидел Сяо Цзю, сжавшегося в углу, прижимающего колени к груди, его лица не было видно, поскольку он держал его опущенным, но это не имело такого значения, как тот факт, что он был голым. Цю Цзяньло потребовалось некоторое время, чтобы заметить это, так как мальчик-раб был покрыт нелепым количеством крови.    Он перевел взгляд в сторону и, наконец, увидел своего отца, Патриарха Цю, на кровати с кинжалом, тем же кинжалом, который он подарил Сяо Цзю, по самую рукоятку вонзившимся в горло мужчины. Он оглянулся на Сяо Цзю, затем медленно приблизился к телу, чтобы осмотреть сцену.    Старик лежал на спине, прикрываясь лишь небольшим количеством одежды, были видны следы борьбы, а в некоторых местах кожа была порезана, что свидетельствовало о неудачных попытках Сяо Цзю.    Цю Цзянло ухмыльнулся, этот старик наконец ушел, и он станет следующим главой семьи. Все будет его, и больше не будет никого, кто бы подвергал сомнению его авторитет, и, наконец, его милая Хайтан тоже будет его. Цю Цзянло вернулся туда, где был Сяо Цзю, и бросил свой верхний халат в мальчика: «Иди омойся. Не позволяй никому видеть тебя», — приказал он.  Это, наконец, казалось, отвлекло мальчика от того, что он переживал прямо сейчас, Сяо Цзю слегка поднял голову, и Цю Цзянло ожидал увидеть лицо, полное шока, отвращения, недоверия, паники и, возможно, даже травмы. Вместо этого его темные глаза встретили зеленый взгляд, полный ненависти и отвращения, эти глаза передавали, что их владелец не чувствовал никакого сожаления или раскаяния, а вместо этого был полон только обиды. Как у зверя ставшего жертвой.    «Хм, — подумал Цю Цзянло, — это может быть немного опасно».    Сяо Цзю встал на трясущиеся ноги и вышел из комнаты, он пошел прямо в прачечную и даже не стал ждать, пока вода нагреется, а выплеснул на себя холодную. Он чувствовал себя таким грязным прямо сейчас, что ему нужно было избавиться от этого чувства. Он продолжал тереть себя снова и снова по всему телу, пока его кожа не стала ярко-красной и в некоторых местах не начала кровоточить, но он все еще чувствовал себя грязным.    Тело Сяо Цзю покрывали темные синяки и следы укусов, его запястья и лодыжки были красными от сильной хватки, которая сковывала их. Капля воды упала на его руку, затем еще одна, и еще одна последовала за ней. Звук тихих тихих рыданий разнесся по пустой прачечной. «Ци-гэ…» Тихий шепот наполнил тишину. «Пожалуйста, поторопись».   Вся грязь и кровь давно смылись, поэтому он вытерся, схватил брошенную в шкафу мантию слуги и вернулся в сарай. Он оцепенел, это был первый раз, когда он кого-то убил. Не то чтобы его волновало, убил он или нет, он знал, что у кого-то с такой жизнью руки рано или поздно будут в крови, намеренно или нет. Но это был первый раз, когда он почувствовал свежую кровь на своей коже, почувствовал, как мягкое мясо пронзает острое лезвие, почувствовал, как из кого-то выходит жизнь... Это было тревожно.      [Конец воспоминаний.] 

***

Шэнь Цзю проснулся от очередного кошмара, это была середина ночи, и он лежал за своим столом. Он, должно быть, уснул, работая с бумагами, его тело покрылось холодным потом, а дыхание стало поверхностным.    Он обхватил себя дрожащими руками и ждал, пока не успокоится. Он не знает, сколько времени прошло, но, по-видимому, достаточно долго, чтобы погасла зажженная им свеча. В темной комнате Шэнь Цзю уставился в пустоту, его голова была водоворотом запутанных мыслей.    «Я закончил», — пробормотал он в тишине ночи.    Шэнь Цзю встал и вышел из кабинета, направляясь в спальню, он остановился в приемной и продолжал что-то искать. Была безлунная ночь, и в кромешной темноте бамбукового дома едва ли что-то можно было разглядеть, но это вряд ли проблема для зрения совершенствующегося.    Он схватил что-то, лежащее на полу у деревянного стола, и поднял это, это был Сю Я. Он бросил меч в случайном месте, когда вернулся с Цянь Цао, с тех пор прошла уже неделя.    В течение всей этой недели у него едва ли было время побыть одному, его ученики всегда находили поводы побыть с ним, и даже Лю Цинге врывался в бамбуковый дом в случайное время с трупом зверя на спине, который маленький зверь в конечном итоге готовил. Если бы это было все, Шэнь Цзю не жаловался бы, но даже Юэ Цинъюань и Му Цинфан приходили и «навещали» его каждый день без отдыха, и другие лорды вершин тоже, что за беспредел?    Он подозревает, что что-то произошло до того, как он проснулся после инцидента в пещерах Линси, потому что нет других причин почему все обращались с ним словно с ребенком, которому всегда нужен присмотр, единственное время, когда его никто не беспокоит, это ночью. Но он вряд ли мог рассчитывать на это, так как его обычно вырубает седативное, которое ему прописывает Му Цинфан.    Меч, словно поняв цель своего хозяина, который его ищет, начал яростно вибрировать, отчаянно пытаясь уйти от своего владельца. Шэнь Цзю направил на меч ненавистный взгляд и ударил его рукой, заряженной ци, которая направилась прямо к духу меча. Это заставило меч успокоиться и прекратить сопротивление.    Шэнь Цзю с мечом в руке продолжал идти к спальне. Оказавшись внутри, он сел на пол у кровати, откинув голову на матрас.    «У меня болит голова», — пробормотал Шэнь Цзю, меч задрожал и испустил слабый свет. Шэнь Цзю услышал далекий звук плача в своей голове.    «Заткнись», — рявкнул он. «Я не хочу снова слышать твои жалкие вопли», — усмехнулся Шэнь Цзю. «Ты заботишься обо мне не больше, чем мать заботится о своем абортированном ребенке».   Меч затих, Шэнь Цзю все еще слышал тихий звук рыданий, но он проигнорировал его. Его головная боль была сильнее, чем когда-либо, и ему нужно было положить этому конец, лекарство Му Цинфана не помогло ему с этим.    Слэш.    Сю Я провел острым краем по рукам Шэнь Цзю, но головная боль не прекратилась. Поэтому он сделал это снова, и снова, и снова... пока не осталось здоровых мест, ни на его руках, ни на его ногах. Это было кровавое месиво, Шэнь Цзю сидел в луже крови, но его головная боль не прошла.    …Гуй!...  Шэнь Цзю посмотрел на Сю Я, любуясь его чистой белой поверхностью. Зачем я вообще здесь? Он подумал: «Мне не нужно ничего делать, зверь в безопасности, секта работает гладко, и со зверем больше не обращаются плохо».    Его глаза были безжизненными, его отражение на мече заставило его вздрогнуть. Боги, он был ужасен, он должен просто закончить это, нет смысла тянуть, пора.    Решительно Шэнь Цзю поднял Сю Я и направил его на свою шею. Меч не потрудился скрыть свою панику, он дрожал и трясся от энергии и испускал ослепительный свет, но Шэнь Цзю было все равно. Вместо этого он усмехнулся, безрадостно и лишенный каких-либо эмоций.    «Это твое наказание, старый друг. Быть ​​тем, кто прервет жизнь своего владельца. Как это символично, не думаешь?»   Шэнь Цзю поморщился, когда плач в его голове перешел в крик, но он продолжал крепко держаться. Холодная острота меча легла на мягкую и теплую кожу его шеи, прямо на сонную артерию.    Он затаил дыхание и приготовился перерезать себе шею, его глаза сосредоточились на темноте в углу комнаты. Сю Я кричал и умолял внутри его головы.    Он выдохнул, и, не отрывая глаз от угла, прижал меч к коже, проливая кровь, но когда он уже собирался начать резать, он остановился, широко раскрыв глаза. Прямо в этом углу на него уставились два нефритово-зеленых шара.    В темноте ночи их зрение было ясным, он прищурился, пытаясь понять, что это, это не мог быть злобный дух, так как бамбуковый дом защищен от них, и это не мог быть демон, так как сигнализация не сработала. Не меняя своей позиции, он наблюдал за этими зелеными глазами, а затем появился силуэт ребенка.    С этими зелеными глазами, единственным, что было видно в теле ребенка, он стоял там в углу, уставившись на Шен Цзю. Прежде чем Шень Цзю успел что-либо сделать, зеленоглазый силуэт заговорил, голосом, от которого кровь Шень Цзю застыла.  «Что ты делаешь?» — спросил силуэт, его голос был небрежным. «Ты собираешься убить себя?»   Шэнь Цзю посмотрел на силуэт с удивлением и небольшой паникой, потому что голос этого существа был тем же голосом, что и у Шэнь Цзю. Теперь, когда он об этом подумал, у него были такие же глаза, как у него.    «Правда? После всего, что я пережил, ты просто собираешься убить себя?»   Силуэт Шэнь Цзю начал проступать все более отчетливо, и эта сцена заставила его сердце замереть.   «Как ты смеешь? Как ты смеешь делать это с МОЕЙ  жизнью?» — сказал Сяо Цзю, его глаза были полны презрения, когда он посмотрел на Шэнь Цзю.    Шэнь Цзю не мог дышать, не мог думать, не мог двигаться. Он просто смотрел широко раскрытыми глазами на свою младшую версию, ругавшею его.    «Ты не имеешь права, — прошипел Сяо Цзю. — Ты не имеешь права уничтожать то, что я с таким трудом сохранил».   Дверь распахнулась, звук напугал Шэнь Цзю, он случайно сдвинул меч с места и нанес себе на шее неглубокий, но длинный порез. Он ахнул.    Лю Цинге вошел в бамбуковый дом, на его плече висело мертвое животное. Он направился к спальне и крикнул: «Шэнь Цинцю, я принес тебе эт-» Лю Цинге остановился, глядя на повелителя пика Цин Цзин, лежащего на полу в луже крови, хватающего ртом воздух и схватившегося за шею.    «Шэнь Цинцю!» Лю Цинге отбросил зверя и побежал к упавшему повелителю пика. «Что случилось?!»   Первой мыслью Лю Цингэ было, что в бамбуковом доме находится враг, но эта мысль быстро исчезла, когда он заметил окровавленный Сю Я в руке Шэнь Цинцю. Более того, присмотревшись, он увидел множество неглубоких порезов на руках и ногах Шэнь Цинцю.  «Ты! — выругался про себя Лю Цинге, а затем подхватил задыхающегося и истекающего кровью повелителя пиков на обе руки. — Я отнесу тебя на Цянь Цао!»   Это было единственное предупреждение, которое получил Шэнь Цзю, прежде чем Бог Войны выбежал наружу, держа его в руках, одетого в нижнее одеяние.    «Отпусти!» — выдохнул Шэнь Цзю, пытаясь оттолкнуться от Лю Цинге.    Лю Цингэ не шелохнулся, а вместо этого крепче сжал Шэнь Цинцю, он выбежал на полной скорости из бамбукового дома, игнорируя ученика, которого он встретил на веранде с подносом в руках, он проигнорировал смущенные и испуганные крики, которые издал ученик, и вскочил на свой меч. Он полетел как можно быстрее к вершине Цянь Цао.    Подумать только, после всех их усилий не оставлять человека одного, чтобы он не навредил себе, они все равно потерпели неудачу. Будь ты проклят, Шэнь Цинцю, как же ты жаждешь умереть? Не прошло и недели с того момента, как ты чуть не умер, а ты уже хочешь встретиться со своим создателем!? Гуй возьми!    Лю Цингэ ругался от всего ада и обратно в своей голове, игнорируя тихий голос, который говорил ему, что одна из главных причин, по которой Шэнь Цинцю хочет покончить с собой, это он, не только он, но и все его братья и сестры по боевым искусствам, члены секты и то, как они обращались с ним до сих пор. Но он проигнорировал это сейчас, так как это вызвало уродливое чувство, гноящееся в его груди.    «Ты... скотина!» — выдохнул Шэнь Цзю, безуспешно пытаясь вырваться. «Отпусти меня!»   Лю Цинге просто проигнорировал мужчину, сосредоточившись на передаче ци Шэнь Цинцю, летая с мечом. Шэнь Цзю заметил, что солнце уже взошло и небо засветилось, он почувствовал приступ головокружения, а его зрение начало темнеть. Лю Цинге почувствовал, как мужчина обмяк в его руках, и начал трясти его со всей силы.    «Шэнь Цинцю! Просыпайся!» — крикнул Лю Цинге, заметив пик Цянь Цао прямо перед собой. «Мы здесь. Просыпайся, черт возьми!»   «Я устал», — пробормотал Шэнь Цинцю, чувствуя, как его веки тяжелеют, и он закрыл их.    Лю Цингэ заметил, как Шэнь Цинцю терял кровь с пугающей скоростью, особенно эта рана на шее, и его дыхание замедлялось. Он стиснул зубы и ускорился на пике целителей. Он не собирался позволить ему умереть, не после того, как тот спас ему жизнь. Он собирался спасти его, он спасет его любой ценой.    …Шэнь Цинцю не умрёт под моим надзором, нравится ему это или нет!...