Часть 21

***

Шэнь Цзю медленно открыл глаза, ему было трудно вспомнить, где он находится в данный момент. Свет в комнате был слишком ярким, это означало, что сейчас он находится не в бамбуковом доме.    Затем на него обрушились воспоминания прошлой ночи, и он сел, действие было слишком быстрым и резким, ему пришлось обхватить голову руками из-за боли и головокружения. Он почувствовал укол боли сбоку шеи, когда его рука двинулась вниз, его встретили тяжелые и тугие бинты.    В ушах у него звенело, и он смутно различал, что где-то разговаривает чей-то голос. Он почувствовал руки на своих плечах и попытался оттолкнуть их, но его тело оказалось слишком тяжелым.    «...Шисю-...должн-...-льно?» Голос продолжал что-то говорить, но Шэнь Цзю не мог ясно расслышать. Когда звон в ушах наконец утих, он поднял голову и поморщился от света. Должно быть, уже полдень, подумал он.    «Му… Шиди?» — пробормотал Шэнь Цзю, целитель присел возле его кровати и передал ему ци, через некоторое время его головная боль прекратилась, а тело больше не чувствовало тяжести. Он выпрямил спину и посмотрел на людей в комнате. Первым был Му Цинфан, который стоял возле его кровати, затем он отметил присутствие Юэ Цинъюаня и Лю Цинге.    «Шэнь-шисюн, как ты себя чувствуешь сейчас? Все еще болит?» — спросил Му Цинфан, положив руку на середину спины Шэнь Цзю, чтобы лучше дотянуться до его меридианов. Шэнь Цзю вздохнул и покачал головой, больше не болит.    Му Цинфан кивнул и убрал руку: «Ты был на грани отклонения ци, Шэнь-шисюн. Хорошо, что мы были с тобой, когда ты проснулся». Шэнь Цзю заметил, как Му Цинфан убрал руку со спины, но он все еще чувствовал руку на себе, он снова поднял голову и уставился на Юэ Цинъюаня, который держал руку на спине Шэнь Цзю. «Цинцю-шиди, ты в порядке?»   Эта сцена вызвала у Шэнь Цзю дежавю, разве это не случалось однажды в пещерах Линси? «Теперь я в порядке, Чжанмэнь-шисюн». Шэнь Цзю потянулся к руке на своей спине и отдернул ее. Глава секты убрал руку и отошел, чтобы сесть за маленький столик с Лю Цинге.    «Где мой меч?» — спросил Шэнь Цзю, заметив, как Бог Войны скривился, а глава секты поморщился. «Он в надежном месте, не беспокойся об этом», — успокаивающе сказал Му Цинфан.  У Шэнь Цзю не было слишком много сил, и в голове сейчас был беспорядок, но он смог направить уничтожающий взгляд на целителя. «Я что, ребенок, которого тебе нужно успокоить? Где мой меч, шиди?»   «Зачем он тебе?» — спросил Лю Цинге, наконец решив заговорить после своего молчания. Шэнь Цзю нахмурился. «Мне нужна причина, чтобы иметь при себе свой духовный меч?»   Му Цинфан вздохнул и многозначительно посмотрел на Юэ Цинъюаня, старший мужчина кашлянул. «Цинцю-шиди, после событий сегодняшнего утра мы думаем, что будет лучше, если тебя будут держать подальше от любых острых предметов. По крайней мере, пока твое состояние не стабилизируется достаточно», — сказал Юэ Цинъюань.    Шэнь Цзю просто посмотрел на троих мужчин, бывших с ним в одной комнате, именно в этот момент он понял, что дверь закрыта. Его сердцебиение участилось, он был в замкнутом пространстве не с одним, не с двумя, а с тремя мужчинами! «Откройте дверь». — приказал Шэнь Цзю, его слова немного смутили лордов пиков из-за резкой смены темы.    «Что?» — спросил Юэ Цинъюань, но Шэнь Цзю проигнорировал его, вместо этого сердито посмотрев на Лю Цингэ.    «Открой. Эту. Гуеву. Дверь».   Лю Цинге быстро встал, взгляд, брошенный на него Шэнь Цинцю, заставил его почувствовать срочность, поэтому он широко распахнул дверь и повернулся, чтобы посмотреть на мужчину на кровати. Его лицо было бледным, а дыхание поверхностным, но он, казалось, странным образом успокоился после того, как дверь открылась.    Му Цинфан наблюдал за поведением Шэнь Цинцю и поспешил записать в свой блокнот. Юэ Цинъюань растерялся, повернув голову, чтобы посмотреть на других, как будто это могло бы развеять замешательство. Шэнь Цзю вздохнул и расслабил плечи, целитель прекратил писать, положил кисть и блокнот на низкий столик и повернулся к своему пациенту.    «Шэнь-шисюн, можешь рассказать нам, что случилось вчера вечером?» Му Цинфан наконец задал вопрос, которого боялся Шэнь Цзю. Он посмотрел на свои руки, они тоже были забинтованы.    «Есть ли смысл спрашивать, когда ты знаешь, что произошло?» — сказал он тихим шепотом. Му Цинфан выдохнул. «Значит, это правда».   Лю Цингэ сильно ударил рукой по столу, низкий столик не выдержал, и обвиняюще указал пальцем на Шэнь Цинцю. «Это не имеет никакого смысла! Шэнь Цинцю, что с тобой не так!?» Шэнь Цзю вместо этого посмотрел на мужчину, он собирался что-то сказать, когда Юэ Цинъюань заговорил первым. «Лю-шиди, сядь. Если ты собираешься вести себя так, то мне придется попросить тебя уйти».   Лю Цингэ повернулся к главе секты, и после минуты молчания и напряженных взглядов сел, скрестив руки. Бровь Шэнь Цзю дернулась от раздражения, и он не пытался это скрыть, он уже был зол на то, что случилось с ним прошлой ночью, он был так близок, он мог бы наконец достичь своей цели. Но его разум решил подшутить над ним и показать ему эту галлюцинацию!    «Лю Цинге, что ты делал в моем доме ночью?» — спросил Шэнь Цзю, и Бог Войны выпрямил спину и посмотрел Шэнь Цинцю в глаза, когда ответил. «Я вернулся с ночной охоты и принес тебе зверя».   «Глубокой ночью?»   «Солнце уже взошло, когда я приземлился на твоей вершине», — Лю Цингэ прищурился.    «Тебе следовало просто позволить мне умереть», — пробормотал Шэнь Цзю сухим голосом.    Юэ Цинъюань вздрогнул от этих слов, а Му Цинфан вздохнул, но Лю Цингэ не дрогнул, услышав их. «Я не могу этого сделать».   «А почему бы и нет?»   «Потому что я тебе обязан жизнью».   «О, к гую твой долг жизни!» — голос Шэнь Цзю стал громче, оттого что он имел дело с этим зверем. «Тогда считай, что твой долг выплачен. Я спас твою жизнь, ты спас мою. Готово, теперь оставь меня в покое, ладно?»   «Это так не работает», — попытался возразить Лю Цинге, но Шэнь Цзю прервал его.    «О, избавь меня от этой ерунды, скотина». Шэнь Цзю скинул с себя одеяло и встал прямо перед Лю Цинге, пока говорил. «Позволь мне прояснить это для тебя, я спас тебя не потому, что хотел, а потому, что мне это было нужно. Если бы это зависело от меня, я бы оставил тебя умирать в той пещере, и никто бы не узнал о твоей кончине, пока твое тело не сгнило, а отвратительная вонь не встревожила всех!»   Шэнь Цзю встал с кровати и медленно подошел к Лю Цинге: «Так что прекрати свой жалкий акт праведности, для меня он ничего не значит. Ты хочешь вернуть свой долг? Тогда держись от меня подальше! Ты мне не нужен, и, что самое главное, я не хочу, чтобы ты был рядом». Шэнь Цзю тяжело вздохнул, он был так чертовски зол сейчас. Каждый раз, когда он планировал достичь своей цели, появлялся этот негодяй и все портил.    «Нет», — просто сказал Лю Цинге. Его руки по-прежнему были скрещены на груди, и он не отрывал взгляда от Шэнь Цинцю.    «Нет? Что, гуй возьми, ты имеешь в виду под "нет"?»   «Именно то, что я сказал, нет. Я не оставлю тебя одного, как бы ты ни пытался оттолкнуть меня своими словами, я не уйду. Я сказал, что заглажу свою вину, и я это сделаю, а если ты умрешь, то все мои усилия пойдут насмарку», — заявил Лю Цинге, сделав два шага вперед. «Значит, ты не умрешь. По крайней мере, пока я не заслужу твоего прощения».   Шэнь Цзю продолжал смотреть на него, прищурив глаза, он проигнорировал то, как Юэ Цинъюань вздрогнул от слов Лю Цинге. «Это ужасно эгоистично с твоей стороны, скотина».   "Я знаю."    Шэнь Цзю расслабился, все еще настороженно глядя на Бога Войны. Затем он повернулся и пошел обратно в свою кровать. «Я устал, уходи».   Лю Цинге просто кивнул и посмотрел на Му Цинфана и Юэ Цинюаня. «Мы уходим».   Му Цинфан рассеянно кивнул и последовал за Лю Цинге, когда тот вышел, Юэ Цинъюань на мгновение замешкался, прежде чем последовать за двумя другими, закрыв за собой дверь. Шэнь Цзю завернулся в простыни и осмотрел комнату, она была странно пустее, чем в прошлый раз, когда он был здесь. Слова Юэ Цинъюаня возникли в его голове, и он щелкнул языком. «Держите меня подальше от острых предметов, да?»   Шэнь Цзю не слишком возражал против этого правила, так как ему было все равно, инцидент прошлой ночи заставил его осознать нечто важное о себе. После пещер Линси, похоже, некоторые прошлые травмы снова проявились, что объясняет, почему кошмары вернулись. И из-за этого он не смог убить себя вчера, если бы зверь не ворвался к нему и не напугал его, он бы не перерезал себе шею вот так.    Образ его молодого «я» все еще так ярок в его сознании, что он заставляет его дрожать каждый раз, когда он думает об этом, и это приводит к другой проблеме. Шэнь Цзю не думает, что он сможет убить себя, его инстинкты выживания проснулись, и это помешает ему покончить с собой собственными руками.    …Как бесит!...  Шэнь Цзю повернулся в постели, и еще одна вещь, которую он знал о себе, но, казалось, забыл в своем оцепенении перед смертью, это то, что он чертовски ненавидит боль. Он не думает, что сможет пережить еще одну попытку самоубийства, которая потребует от него причинить себе вред, но он все еще хочет умереть, так что это затруднительное положение.    «Безболезненная смерть, а?» — прошептал Шэнь Цзю под одеялом. «Как я этого добьюсь?»   Стук в дверь заставил его сесть, он колебался секунду, думая, что это может быть еще один пиковый лорд, который испортит ему настроение. «Шицзунь, может ли этот ученик войти?» — раздался снаружи тихий голос.    Шэнь Цзю раздраженно вздохнул: «Можешь».   Маленький зверь вошел, держа что-то в руках. Шэнь Цзю сразу узнал это и сел. «Ты принес Сю Я?»   «Да, этот ученик подумал, что Шицзунь хотел бы, чтобы его меч был с ним, когда он проснется», — ответил Ло Бинхэ, держа духовный меч обеими руками.    «Как ты...» Шэнь Цзю покачал головой. «Неважно, я не хочу знать». Он взял меч в руки и уставился на него, размышляя.    «Сейчас Шицзунь чувствует себя хорошо? Этот ученик изрядно перепугался, когда увидел, как Лю-шишу несет Шицзуня сегодня утром и спешит на Цянь Цао», — признался Ло Бинхэ, мусоля краей рукава.    «Что с твоими волосами на этот раз?» Шэнь Цзю проигнорировал его слова, вместо этого указав на волосы, которые стали еще более беспорядочными, чем в последний раз, когда он видел мальчика. Как будто маленький зверь больше никогда не расчесывал свои волосы после того, как это сделал Шэнь Цинцю, и теперь красная лента напрягается, чтобы удержать его волосы на месте. Глаз Шэнь Цзю дернулся.    «А, этот ученик… Я имею в виду… это…эм», — Ло Бинхэ запнулся, когда вопрос застал его врасплох. Шэнь Цзю просто уставился на него и не стал ругать за заикание. Было что-то в этой кутерьме волос, что заставляло душу Шэнь Цзю зудеть от раздражения, Сяо Цзю ненавидел это, он ненавидел вид своих волос, таких грязных и растрепанных, и он знает, как сильно это нравилось этому извращенцу.     «Тц, как некрасиво. Поправь свои чертовы волосы, зверь». Шэнь Цзю рявкнул, он не мог позволить ему ходить с такими волосами. Сяо Цзю отказался, он всегда ходил с распущенными волосами и ненавидел каждую секунду этого. Шэнь Цзю поправит волосы Сяо Цзю.    «Простите этого ученика, Шицзунь. Просто этот ученик не знает, как завязывать волосы так же, как это делал Шицзунь». Ло Бинхэ поклонился, схватившись за штанины. Шэнь Цзю распознал в этом жесте нервную реакцию, такую же, как и у Сяо Цзю. «Сядь». Ло Бинхэ поднял голову и посмотрел на руку Шэнь Цинцю, похлопывающую по матрасу. Он подошел ближе и сел, Шэнь Цинцю встал позади него. «У меня нет ни расчески, ни масла, так что тебе придется обойтись только моими руками».   Это было все предупреждение, которое Ло Бинхэ получил, прежде чем Шэнь Цинцю начал проводить пальцами по кудрям, Ло Бинхэ поморщился от боли, когда Шицзунь резко потянул за путаницу в его волосах, и когда он попытался освободить ленту из захвата его дьявольских кудрей. Они оставались так некоторое время, и Ло Бинхэ изо всех сил старался сидеть молча и не скулить от боли, когда Шэнь Цинцю чуть не вырвал прядь его волос, пытаясь распутать их.    Когда они закончили, волосы Ло Бинхэ наконец-то стали выглядеть презентабельно. Однако мальчик совсем не чувствовал своей головы, так как она онемела от постоянной боли, он крепко сжал губы, почтительно и молча поклонился своему учителю и извинился.    Ло Бинхэ шел некоторое время, пока не достиг радужного моста. Когда он, наконец, оказался на приличном расстоянии от вершины Цянь Цао, он присел и нежно похлопал себя по голове, издав крик боли, который напугал других учеников вокруг него.    «Ой, у меня голова горит!» — вскрикнул он, выпустив пару слезинок по щекам. «Но это того стоило!» — он крепко сжал кулак и поднял его вверх в знаке победы. Теперь он обязательно будет держать при себе масло и расческу на всякий случай.