Часть 22

***

Цан Цюн снова в хаосе. Шан Цинхуа недавно вернулся с миссии вдали от секты — хотя ему не было нужды идти самому и он мог просто отправить нескольких учеников — ему действительно нужно было немного времени побыть одному, вдали от секты, от Мобэй-цзюня, от стресса, который ему причинял Шэнь Цинцю, и от всего остального.    И это была хорошая идея, на самом деле, сказал он себе. Он не только смог успокоиться, но и обдумал свою ситуацию медленно, без панических атак, вызванных стрессом, и обнаружил, что он не совсем влип. У него на самом деле был выход. И если Шэнь Цинцю думал, что может угрожать ему или шантажировать его, то он влип.    Наконец, собрав все свои силы, он вернулся с миссии, которую он намеренно затянул. Но кто знал, что как только он войдет в секту, его встретят с новостями о Шэнь Цинцю, повелителе пика Цин Цзин, грозном ученом и тактике, и заместителе Цан Цюна, который пытается сократить число повелителей пика до одинадцати... Покончив с собой.    Теперь смотрите. Шан Цинхуа может быть бессердечным психопатом, не испытывающим никаких угрызений совести, бросая своих боевых братьев и сестер, учеников и секту на их неизбежную гибель. Это означает, что обычно он был бы разочарован тем, что Шэнь Цинцю провалил свою попытку, но вместо этого он почувствовал облегчение. Но не поймите его неправильно, он на самом деле не беспокоится об этом человеке, совсем нет. Он просто рад, что человек не умер внезапно, до того как Шан Цинхуа смог поговорить с ним. Если бы все удалось, то владыка пика Ань Дин получил бы отклонение ци от стресса.   Вот почему он сейчас здесь, на вершине Цянь Цао. Он уже поговорил с Му Цинфаном и получил разрешение посетить Шэнь Цинцю, хотя ему посоветовали не приносить с собой острые предметы и избегать тем, которые могут разозлить этого человека, в основном это были Юэ Цинъюань, самоубийство и Лю Цинге.  Шан Цинхуа впечатлило, что его два боевых брата попали в список запретных тем для разговора с Шэнь Цинцю. И, честно говоря, Шан Цинхуа его понимает, особенно учитывая тип отношений Шэнь Цинцю с Юэ Цинюанем и Лю Цинге, он бы также избегал говорить о них, если бы был на его месте.    Шан Цинхуа прошел по коридору и остановился перед комнатой Шэнь Цинцю. Дверь была закрыта не до конца, и это заставило Шан Цинхуа остановиться, затем он внезапно услышал звук людей, разговаривающих внутри, судя по тону голосов, это были всего лишь подростки. Ученики Шэнь Цинцю сейчас навещают его? Но Му-шиди сказал, что сегодня никого не должно было быть.    Шан Цинхуа немного наклонился и заглянул в щель в двери, и, честно говоря, он смог различить четырех учеников Цин Цзин, сидевших внутри с Шэнь Цинцю. Три мальчика и одна девочка, если память Шан Цинхуа ему не изменяет, а она никогда не изменяла, девочка — Нин Инъин, мальчик с тугим пучком волос и ворчливым лицом — Мин Фань, мальчик с длинными каштановыми волосами в низком хвосте — старший ученик по имени Сун Цзе, а другой... Шан Цинхуа остановился, когда сосредоточился на последнем мальчике, с такой внешностью и такими волосами его невозможно было спутать с кем-то другим.    «Шицзунь!» — заговорила Нин Инъин, а Шан Цинхуа не знал, что делать, поэтому просто наблюдал. «Почему А-Ло заплетают волосы, а мне нет? Это несправедливо!»   Шан Цинхуа повернулся, чтобы посмотреть на Шэнь Цинцю и мальчика, сидящего на полу возле его кровати. Шэнь Цинцю положил руку на заплетенную в косички голову мальчика и погладил ее? Почесал ее? В любом случае, что бы он ни делал, мальчик под ним выглядел так, будто вот-вот растает.    «Потому что Ин-эр уже большая девочка и знает, как ухаживать за своими волосами, в отличие от ее шиди», — заявил Шэнь Цинцю, как будто это веская причина для владыки вершины заплетать волосы своему ученику, которого раньше ненавидели все на вершине. Это выглядит подозрительно.   «Кроме того», — начал Шэнь Цинцю. «Его волосы всегда в беспорядке, он похож на дикого зверя. Я не могу позволить, чтобы кто-то увидел одного из моих учеников в таком виде».   Нин Инъин, казалось, не была убеждена, но внезапно ее глаза расширились, и она ахнула: «Шицзунь, поэтому ты продолжаешь называть его "Зверем"?»   Шэнь Цинцю посмотрел на Нин Инъин, а после на других учеников. «Конечно», — сказал Шэнь Цинцю, снова сосредоточившись на свитке. То, что сказала сейчас Нин Инъин, не должно было получить правдивого ответа, Шэнь Цзю называл Ло Бинхэ этим прозвищем, чтобы унизить и понизить его ценность как человека. Но он ведь этого не скажет, не так ли?    Ло Бинхэ, казалось, был погружен в глубокие раздумья, как и двое других парней. О чем бы они ни думали, Мин Фань просто кивнул, Сун Цзе пожал плечами, а Ло Бинхэ просиял.    Нин Инъин смягчилась и вместо этого повернулась, чтобы с завистью посмотреть на косы Ло Бинхэ, в то время как мальчик был слишком занят игрой со своими волосами, чтобы заметить это, Мин Фань просто проигнорировал их двоих, отдав предпочтение разбору бумаг и свитков, которые он принес для своего учителя, в то время как Сун Цзе просто усмехнулся.    Хм, это кажется немного... домашним? - подумал Шан Цинхуа, он никогда не думал, что когда-либо свяжет Шэнь Цинцю со словом «домашний», но на самом деле не мог придумать другого слова, чтобы описать эту сцену.    «Шицзунь, что бы вы хотели, чтобы этот ученик приготовил для вас?» — с энтузиазмом сказал Ло Бинхэ, держа голову на расстоянии вытянутой руки от Шэнь Цинцю.    «Без разницы, лишь бы это было сладко», — сказал Шэнь Цинцю, не отрывая глаз от свитка, лежавшего у него на коленях.  Теперь Шан Цинхуа просто чувствовал себя неловко, подслушивая таким образом, как будто он вторгся в какой-то семейный момент, должен ли он теперь объявить о своем присутствии? Шан Цинхуа снова встал и покачал головой, повел плечами и сделал глубокий вдох.    Раздался стук в дверь, ученики одновременно замотали головами, и привлекло внимание Шэнь Цзю. «Шэнь-шисюн, могу я войти?»   Шэнь Цзю вопросительно поднял бровь, он смог узнать голос Шан Цинхуа, как и Мин Фань, который вскочил так быстро с широко открытыми глазами, другие дети тоже начали нервничать, увидев своего Да-шисюна таким. Но не Ло Бинхэ, который был разочарован только тем, что его время с Шицзуном было прервано.    «Можете», — ответил Шэнь Цзю, к полному ужасу Мин Фаня, ученики пробирались на вершину без предупреждения, чтобы увидеть своего учителя, а пока они должны были закончить наказания, назначенные им учителем, и отправить письменные извинения Му Цинфану, который был в замешательстве, почему ему так часто отправляют анонимные извинения, но если бы кто-то из повелителей вершин действительно поймал их на месте преступления, им бы немедленно запретили снова приходить на вершину!    Дверь открылась, и вошел Шан Цинхуа, он осмотрел комнату и заметил, насколько она пуста, даже учитывая, что это была палата пациента Цянь Цао. Как и ожидалось от Му-шиди. «Приветствую, Шэнь-шисюн». Шан Цинхуа сложил ладони и вежливо отдал честь.    Шэнь Цинцю лишь кивнул в знак признательности. «Вижу, у вас гости?» — спросил Шан Цинхуа, подойдя ближе к низкому столику и вставая, заложив руки за спину.    «Да, они как раз собирались уходить». Шэнь Цинцю отложил свиток и передал его Мин Фаню, который поспешил добавить его к другим свиткам, которые держал в руках; остальные ученики уже встали и вежливо поклонились своим шишу.    Шан Цинхуа наблюдал, как дети выбежали из комнаты вихрем белых и зеленых одежд. Он даже заметил легкую хмурость одного из пушистых учеников, брошенную в его сторону, но проигнорировал ее.    После того, как комната опустела, Шан Цинхуа сел на низкий столик и вежливо улыбнулся своему шисюну. «Кажется, Шэнь-шисюн любим своими учениками, раз они даже рискнули войти сюда без разрешения».   Шэнь Цинцю вздохнул: «Они ведь никому не причиняют вреда своим присутствием, не так ли?»   «Конечно, нет». Шан Цинхуа согласился, разглядывая меч у кровати. Но они определенно нарушают какие-то правила.    «Итак, чем этот мастер обязан удостоившись визита, шиди?» Шэнь Цинцю раскрыл веер и поднял его, чтобы скрыть лицо.    Шан Цинхуа тихонько усмехнулся: «Ха-ха, Шэнь-шисюн. Мне нужна причина, чтобы прийти и проверить своего боевого брата после того, как я оказался в такой... ситуации?»   Шэнь Цинцю просто уставился на мужчину в оранжевом одеянии перед собой, Шан Цинхуа в свою очередь спокойно отразил взгляд владыки пика Цинцзин. Кажется, наконец-то ласка показал свое истинное лицо.    Шан Цинхуа полез в свой мешочек цянькунь и достал чайный сервиз, что заставило Шэнь Цинцю поднять брови, и приступил к завариванию чая. Шэнь Цинцю наблюдал за всем этим пронзительным взглядом, пока ему не предложили теплую чашку.    Он взял чашку и сказав вежливое «Спасибо». и сделал глоток, Шан Цинхуа сделал то же самое, и комната погрузилась в тишину. Шэнь Цинцю положил чашку между ладонями, наслаждаясь теплом, которое разлилось по рукам.    «Если речь идет о Мобэй-цзюне, то будьте спокойны. Я не собираюсь раскрывать эту информацию в ближайшее время», — сказал Шэнь Цинцю, наблюдая, как жидкость танцует внутри чашки при каждом небольшом движении его рук.    «Боюсь, я не могу доверять тебе в этом», — ответил Шан Цинхуа. Держа глаза закрытыми, он потягивал чай.    «Даже если я кому-нибудь расскажу, ты правда думаешь, что мне поверят?» — бросил вызов Шэнь Цинцю, он перестал играть с чаем и вместо этого повернул голову к владыке пика Ань Дин. «Я думал, ты более информирован».   Шан Цинхуа улыбнулся, и эта улыбка раздражала Шэнь Цинцю. Как будто ласка знала что-то, чего не знал Шэнь Цзю, и насмехалась над ним. «Есть же Чжанмэнь-шисюн».   Шэнь Цинцю фыркнул так элегантно, как только можно: «Хорошая попытка. Я бы скорее поверил в то, что Ци Цинци влюблена в меня, чем то, что Юэ Цинъюань мне доверяет».   Шан Цинхуа просто уставился на Шэнь Цинцю непонятным взглядом. «Тогда ты удивишься», — он сделал еще один глоток из своей чашки.    «А я думал, ты знаешь лучше», — фыркнул Шэнь Цинцю, словно найдя слова мужчины совершенно нелепыми.    После этого они некоторое время молчали, продолжали пить чай, каждый раз, когда пиала Шэнь Цинцю была почти пустой, Шан Цинхуа тянулся к чайнику и наливал им еще, пока чай не закончился. Шэнь Цинцю посмотрел на свою пустую фарфоровую чашку, по-видимому, погруженный в свои мысли. «Но это правда».   Шан Цинхуа поднял глаза: «Что?»   «Я не собираюсь никому о тебе рассказывать, по крайней мере, не хочу».   «Зачем?» — нахмурился Шан Цинхуа. «Я не могу понять, почему ты так поступаешь».   Шэнь Цинцю подумал обо всем, что знал о Шан Цинхуа, этот человек не обладал ничем примечательным. Он всегда знал, где быть и что говорить, его совершенствование было самым низким среди пиковых лордов, прямо после Шэнь Цинцю. Из-за чего многие члены секты смотрели на него свысока, как и на Шэнь Цинцю.    Теперь, когда он об этом думает, Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа находятся в похожем положении. Они оба недооцененны и... одиноки. Это заставило его почувствовать чувство родства с этим человеком, так же как это заставило его желудок сжаться от справедливого негодования при этой мысли. Но это было правдой, они оба были похожи.    «Мы похожи», — начал Шэнь Цинцю. Заставив Шан Цинхуа в замешательстве изогнуть брови. «И мне не по душе уничтожать человека ради секты, которая мне больше не нужна».   «Тебе все равно, даже если я принесу разрушение секте?»   Шэнь Цинцю пожал плечами: «Если на этот раз я не стану причиной разрушений, я буду доволен».   Шан Цинхуа остановился, поставил чашку и, прищурившись, посмотрел на Шэнь Цинцю. «Трудно поверить, когда ты растишь причину этого разрушения на своей вершине».   Шэнь Цинцю покачал головой: «Я не позволю Ло Бинхэ сделать это снова...»   Шэнь Цинцю, осознав, комично расширил глаза и уставился на него. У Шан Цинхуа не было времени указать на это, так как он был уверен, что его лицо выражало то же самое.    «Ты...» — медленно начал Шэнь Цинцю, Шан Цинхуа резко встал, едва не сбив стол, и указал на него. «И ты тоже!?» «Что?-» — спросил Шэнь Цинцю, затем встал с кровати и встал перед повелителем вершины Ань Дин. «Ло Бинхэ?»   «Небесный демон», — ответил Шан Цинхуа. «Конференция Бессмертного Альянса?»   «Бесконечная бездна», — ответил Шэнь Цинцю.    «О боги! Мы оба...»   «Как?» — настаивал Шэнь Цинцю.    «Понятия не имею!»   «Но почему?» — Шэнь Цинцю был в замешательстве и недоверии.    «Как будто мне не все равно». Шан Цинхуа пожал плечами, затем подошел к Шэнь Цинцю и схватил его за плечи. «Ты такой же, как я!»   «Я такой», — выдохнул Шэнь Цинцю. «А ты такой же, как я?»    «Конечно!» — Шан Цинхуа взволнованно усмехнулся. «О, теперь это имеет такой смысл. С тех пор, как я проснулся, ты ведешь себя странно и совсем не так, как обычно».   Шэнь Цинцю нахмурился и спрятал лицо за веером: «Ну, попробуй попасть в тюрьму и подвергнуться пыткам на протяжении…» Шэнь Цинцю замолчал. Теперь, когда он об этом задумался, он на самом деле не знает, сколько времени он провел под властью Ло Бинхэ.    «Одиннадцать лет». Закончил Шан Цинхуа. Под взглядом Шэнь Цинцю он продолжил. «Ты провел в водной тюрьме одиннадцать лет».   «Верно», — сказал Шэнь Цинцю. «В любом случае, если ты вернулся во времени, как и я, это значит, что ты тоже умер». Шан Цинхуа отпустил плечи Шэнь Цинцю и нервно рассмеялся, почесывая шею. «Да, это было…» На выразительный взгляд Шэнь Цинцю он вздохнул. «Примерно через четыре месяца после тебя, я полагаю?»   «Дай угадаю», — Шэнь Цинцю лениво помахал веером. «Мобэй-цзюнь?»   «Да кто же еще?» — фыркнул Шан Цинхуа, не упустив из виду блеск веселья в глазах Шэнь Цинцю. Задира.    Шэнь Цинцю повернулся и сел на кровать: «Ну, это, конечно, настоящее откровение».   «Я знаю, да?» — Шан Цинхуа снова сел на подушку. «Что за безумие — проснуться в прошлом после нашей смерти для нас обоих?»   «Я бы сказал, что судьба играет с нами в жестокую игру». Шэнь Цинцю захлопнул веер и постучал им по ладони. «А почему бы еще именно нам оказаться в такой ситуации?»   «Согласен, согласен». Шан Цинхуа кивнул, коснувшись подбородка указательным и большим пальцами. Затем он взглянул на Шэнь Цинцю. «Так ты спас Лю Цинге, да? И прекратил издевательства над Ло Бинхэ? Это хороший прогресс».   «О, пожалуйста. То, что я с ним сделал, вряд ли можно назвать насилием, в лучшем случае это было просто плохое обращение», — заявил Шэнь Цинцю.   «Хм», — подумал Шан Цинхуа. «Ну, судя по тому, что ты пережил с Цю, полагаю, все было не так уж и плохо».   Шэнь Цинцю остановился, он посмотрел на человека перед ним, который просто небрежно упомянул о его рабстве, словно говоря о погоде. «Ты знаешь об этом?» Шэнь Цинцю раскрыл веер и поднял его в защитном жесте.    Шан Цинхуа только улыбнулся на вопрос, но его улыбка только помогла заполнить страх в груди Шэнь Цинцю. Глаза маленького человека сосредоточились на нем и засияли озорным блеском. «Я знаю много вещей, Шэнь-шисюн».   «Конечно, ты знаешь». Шэнь Цинцю вздохнул. Затем он на мгновение опустил взгляд на свой веер, прежде чем снова поднять голову и посмотреть Шан Цинхуа в глаза. «Ты сказал, что умер через четыре месяца после меня?»   «Примерно», — Шан Цинхуа наклонил голову.  «Тогда вы должны знать, как умер Юэ Цинъюань?»    «Хех, конечно, знаю. Когда это произошло, это было большое событие, знаете ли», — пошутил Шан Цинхуа.    "Скажи мне." Шэнь Цинцю посмотрел на Шан Цинхуа за веером.    «Ты уверен?» — Шан Цинхуа колебался. «Это не очень приятная тема для разговоров».   Шэнь Цинцю только выдохнул: «Я уверен».   После этих слов Шан Цинхуа продолжил рассказывать Шэнь Цинцю обо всем, что произошло до его смерти, Ло Бинхэ отправил Юэ Цинъюаню письмо, написанное кровью Шэнь Цинцю вместе с его ногами, чтобы подразнить его. Это была очевидная ловушка, но Юэ Цинъюань пришел несмотря ни на что, и тогда ему пришлось столкнуться с Ло Бинхэ, владеющим Синь Мо, и армией демонов, осыпающих его стрелами. В конце концов, независимо от того, насколько силен лидер секты Цан Цюн, у него нет возможности выжить, будучи пронзенным тысячей стрел. Единственное, что от него осталось, был его сломанный меч, даже его костей не осталось.    Шэнь Цинцю слушал с отстраненным взглядом, Шан Цинхуа знал, что мужчина был с ним, только благодаря его случайным кивкам и мычанию. Когда он закончил, они сидели в тишине, пока Шэнь Цинцю пытался осмыслить то, что ему только что сказали.    «Это не имеет смысла», — прошептал Шэнь Цинцю.    "Что?"   «Зачем он вообще пришел? Очевидно, это была ловушка, так зачем ему приходить?» — прошипел Шэнь Цинцю, чувствуя, как задыхается от эмоций, которые вызвали у него услышанные слова.    «Разве это не очевидно?» — сказал Шан Цинхуа. «Он пришел за тобой. Я дам тебе знать, что во время твоего заключения Юэ Цинъюань сделал все возможное, чтобы попытаться вытащить тебя оттуда. Но это трудно сделать, когда весь мир совершенствования, включая его секту, против».   Шэнь Цинцю ничего не сказал и предпочел смотреть на иву за окном. «Но он мне не поверил, он думает, что я на самом деле убил Лю Цинге, хладнокровно сжег поместье Цю, преследовал моих учениц и издевался над учениками». «Это ведь не имеет значения, не так ли?» — покачал головой Шан Цинхуа. «Он был готов сражаться за тебя, несмотря на эти обвинения. Правдивые они или ложные, ему было все равно».   Шэнь Цинцю медленно кивнул, Шан Цинхуа не был уверен, понял ли мужчина то, что он хотел ему сказать, но он остановится здесь, это в любом случае не его дело.    «Я устал», — заговорил Шэнь Цинцю после некоторого молчания. «Я хотел бы отдохнуть».   Это был просьба Шан Цинхуа уйти, он встал и поклонился своему шисюну, который не потрудился отвернуться от окна. «Я сейчас уйду».   Шэнь Цинцю только хмыкнул, когда Шан Цинхуа положил руку на ручку, чтобы пошире распахнуть дверь, он слегка повернул голову. «Я еще зайду, знаешь ли, нам многое нужно обсудить».   Шэнь Цинцю снова пробормотал: «Я был бы признателен».   Шан Цинхуа кивнул и ушел, на звук закрывающейся двери Шэнь Цинцю оглянулся. Он снова был один, ненадолго, как он предполагал, так как дети прокрадутся в его комнату днем.    Он откинулся на кровати и уставился в потолок, в голове кружился водоворот мыслей. «Юэ Ци... почему тебя так трудно понять?»