Часть 23

***

Шицзунь болен, действительно болен. Не как «Оставаться в постели с высокой температурой и слабым телом», а «Грустный и подавленный с тенденцией к самоповреждению». Это то, что Ло Бинхэ смог понять после того, как он принес Шицзуну завтрак и стал свидетелем того, как его окровавленный учитель был без сознания находился на руках Лю-шишу.    Первое, о чем подумал Ло Бинхэ, было то, что Лю-шишу каким-то образом снова навредил учителю, так как слухи о том, что он виновен за состояние учителя после инцидента в пещерах Линси, начали циркулировать внутри секты. Поэтому он решил последовать за Лю-шишу, который уже встал на меч и улетел вдаль. Его преследование привело мальчика к вершине Цянь Цао, и поскольку день уже начался, ему пришлось снова пробраться на вершину и попытаться найти, где находится его учитель. К счастью, он услышал, как некоторые ученики сплетничают о том, что произошло этим утром, и смог найти дорогу в здание, где находилась комната Шэнь Цинцю.    Но ему пришлось потратить много времени, чтобы найти комнату. Закончил поиски он только в полдень. Желая убедиться, он молча подошел к окну и присел снаружи, пытаясь заглянуть внутрь и увидеть, действительно ли его учитель там. Именно в это время он столкнулся со знанием того, что произошло этим утром.    «Шэнь-шисюн, расскажите, пожалуйста, что произошло вчера вечером?»   «Есть ли смысл спрашивать, когда знаешь, что произошло?»   «Значит, это правда».   Что правда? Ло Бинхэ подумал: «Что случилось с Шицзунем прошлой ночью? Значит, правда, что Лю-шишу причинил ему боль?»    Затем раздался громкий хлопок.    «Это бессмыслица! Шэнь Цинцю, что с тобой не так!?»   Эм, грубо? Ло Бинхэ подумал: « Почему ты ведешь себя так, будто это вина учителя?»    «Лю-шиди, сядь. Если ты собираешься вести себя подобным образом, то мне придется попросить тебя уйти».   Молодец, Чжанмэнь-шибо. Покажи этому человеку его место!    «Лю Цинге, что ты делал в моем доме вчера вечером?»   «Я вернулся с ночной охоты и принёс тебе зверя». Ах, как обычно. Лю-шишу в последнее время был занозой в шее, постоянно врывался к Шицзуню и бросал ему трупы зверей. Если бы не питательные свойства некоторых частей этих зверей и приказы Шицзуня, Ло Бинхэ никогда бы их не приготовил!    «Глубокой ночью?»   «Солнце уже взошло, когда я приземлился на твоей вершине».   Хм? Странно. Неужели Щицзунь не знал, что уже рассвет?    «Тебе следовало просто дать мне умереть».   Ло Бинхэ замер, он почувствовал, как кровь стынет в жилах. Что имеет в виду Шицзунь? Почему Шицзунь хочет умереть? Разве... разве это не вина Лю-шишу, что Шицзунь снова ранен?    «Я не могу этого сделать».   «А почему бы и нет?»   «Потому что я тебе обязан жизнью».   Так это действительно не вина Шишу? Но если это не так, то чья вина, что Шицзунь был в таком состоянии?    Ло Бинхэ погрузился в свои мысли и не заметил, что разговор продолжается. Когда он пришел в себя, то услышал голос Лю Цинге.    "Нет."   «Нет? Что, гуи возьми, ты имеешь в виду под "нет"?»   «Именно то, что я сказал, нет. Я не оставлю тебя одного, как бы ты ни пытался оттолкнуть меня своими словами, я не уйду. Я сказал, что заглажу свою вину, и я это сделаю, а если ты умрешь, то все мои усилия пойдут насмарку».   После этого Ло Бинхэ перестал слушать, осознание было подобно горькой таблетке, насильно засунутой ему в рот, то, как вел себя Шицзунь в последнее время, и взгляд в его глазах, который напомнил ему его приемную мать. Плюс его грубые слова некоторое время назад и то, как Лю-шишу говорил так, будто Шицзунь — тот, кто несет ответственность за все это. Образ его Шицзуня с перерезанной шеей и окровавленными руками и ногами продолжал появляться в его голове. Шицзунь... тот, кто сделал это с собой? Но почему? Зачем он это сделал? Почему Шицзунь хотел умереть? Почему...?    Ло Бинхэ не стал дослушивать остаток их разговора и побежал обратно на пик Цин Цзин, прямо в бамбуковый дом. Когда он добрался до места назначения, он заметил, что его дыхание стало поверхностным, а конечности онемели, он сел на веранде и попытался успокоиться.  Повернув голову в сторону, он посмотрел на еду, которую приготовил этим утром, упавшую на пол, на разбитые чашки и тарелки, на пролитый суп. Он снова встал на ноги и убрал беспорядок, легкий отблеск белого света, исходящий из щели в двери, привлек его внимание, он подошел к ней и медленно ее открыл. Свет шел из спальни учителя, было бы неприлично и грубо с его стороны войти без разрешения. Но он все равно сделал это.    Ло Бинхэ остановился и почувствовал звон в ушах, когда вошел в спальню и увидел сцену перед собой, пол был окрашен в красный цвет от крови, как и некоторые части простыней. На полу лежал духовный меч Шицзуня, Сю Я, вибрирующий и испускающий слабый свет.    Ло Бинхэ продолжал смотреть на спальню, онемев. Он проснулся еще до восхода солнца, чтобы приготовить завтрак для Шидзуня, поэтому он знает, поскольку он был на кухне, что никто не врывался в бамбуковый дом, и что Шицзунь был совершенно один, что бы ни произошло здесь внутри, это было делом рук Шицзуня.    Лю-шишу ворвался в бамбуковый дом рано утром, Ло Бинхэ, похоже, забыл об этом, так что Бог Войны не был ответственен за то, что случилось с учителем.    Ло Бинхэ наклонился и поднял Сю Я с пола, меч был окровавлен, еще один знак. Он судорожно вдохнул, пытаясь успокоиться. Что бы ни переживал сейчас Шицзунь, он постарается сделать все возможное. Шицзунь нездоров, и Ло Бинхэ сделает все возможное, чтобы помочь.    И с этой мыслью он целеустремленно вернулся на вершину Цянь Цао. С Сю Я в руке. 

***

Лю Цинге шел по мощеной тропе среди деревьев глицинии, его сестра вела его. Сейчас он на вершине Сяньшу, Ци Цинци послала Лю Минъянь, чтобы привести его.    На вершине Сяньшу любому мужчине вход запрещён. Только немногим, кто получил личное разрешение от леди вершины, разрешено войти, и Лю Цингэ — один из них. В основном потому, что он очень близок с Ци Цинци и является старшим братом главной ученицы Лю Минъянь.    «Сюда, Шишу», — тихо сказала Лю Минъянь. Лю Цинге просто кивнул и последовал за сестрой туда, где находилась пиковая леди. Они остановились перед деревянной беседкой, стоящей на берегу пруда. Ци Цинци сидела внутри с чаем и выпечкой на маленьком мраморном столике.    «Шицзунь». Лю Минянь сложила ладони и поприветствовала. «Я привела Лю-шишу, как вы и просили».   Ци Цинци кивнула: «Молодец, А-янь. Теперь ты можешь нас покинуть».   Лю Минъянь поклонилась им обоим и медленно отступила, ее шаги были такими легкими, что Лю Цинге пришлось напрягать слух, чтобы уловить их. Ци Цинци указала на мраморное кресло. «Пожалуйста, садитесь, Лю-шиди».   Лю Цинге сел, он увидел перед собой пиковую леди. Сегодня было что-то странное в Ци Цинци, она не улыбалась как обычно и держала чашку чая, не отпивая из нее, темные круги висели под глазами, и она казалась измученной. Что могло заставить яркого и сияющего человека выглядеть так?    «Ты в порядке?» — спросил Лю Цинге, переходя сразу к делу. Он не из тех, кто ходит вокруг да около.    Ци Цинци просто закрыла глаза и покачала головой со вздохом. «Я бы хотела сказать "да", но тогда я бы солгала».   Лю Цингэ недовольно нахмурил брови, но Ци Цинци заговорила раньше него. «В последний раз, когда мы ходили к Шэнь Цинцю с Вэй-шисюном, то, что он сказал, заставило и Вэй Цинвэя, и меня почувствовать себя нехорошо. Поэтому мы решили обратиться за помощью к Хуан-шиди». Лю Цингэ поднял одну бровь, сбитый с толку. «Зачем ты просишь помощи у этого человека?» Шпионский пиковый лорд Хуан Цинсюань — человек, известный тем, что является лучшим в области скрытного сбора информации и ухода от посторонних глаз. Этот человек также мог бы выкопать информацию, о существовании которой сама цель не подозревала, Лю Цингэ не нравилось, куда это шло.    «Мы попросили его расследовать дело Шэнь Цинцю…» Ци Цинци была прервана Лю Цингэ, ударившим рукой по поверхности стола. Однако он воздержался от слишком сильного удара, так как помнил, что это было любимым местом его Шицзе.    «Это нарушение частной жизни, Шицзе!» — процедил Лю Цинге, сжав челюсти. Ци Цинци посмотрела на него и повысила голос, защищаясь. «Мы только хотели расследовать его визиты в бордели! Мы хотели узнать, было ли то, что он сказал в тот день, правдой или нет!»   «Ну, ты узнала?» Лю Цинге скрестил руки на груди. Ци Цинци посмотрела на свою чашку чая, она уже остыла. «Да, но…»   «Но?» — надавил Лю Цингэ, и Ци Цинци снова закрыла глаза. «Похоже, мы не очень ясно определили нашу цель с Хуан-шиди, и в итоге он расследовал всю жизнь Шэнь Цинцю».   «Гуи возьми, Шицзе!» Лю Цингэ швырнул свою чашку и разбил её, он повернулся к Ци Цинци и закричал. «Почему ты сделала что-то подобное!?»   «Я же не просила его об этом!» Ци Цинци встала со своего места и посмотрела на Лю Цингэ, повысив голос и сжав руки в кулаки.    «Нет, но ты могла бы отказаться слушать то, что он говорил! И тот факт, что ты сейчас здесь с виноватым выражением лица, является достаточным доказательством того, что ты этого не сделала!»   «Ты понимаешь, сколько слухов ходит о нем? И в отличие от всех остальных, мы почти ничего не знаем о Шэнь Цинцю!» — рассуждала Ци Цинци.    «Это все равно не дает тебе права!» — парировал Лю Цинге, заставив губы Ци Цинци сомкнуться. Они оба продолжали смотреть друг на друга, не говоря ни слова. После того, как они немного успокоились, Ци Цинци снова села и положила лоб на руку. Она оглянулась на Лю Цинге, который отказывался садиться и продолжал стоять, скрестив руки и нахмурившись.  «Ничего не было», — призналась она со вздохом. Это, по крайней мере, привлекло внимание Лю Цинге. «Ничего не было, Хуан-шиди не смог найти ничего о Шэнь Цинцю до того, как он вступил в секту. Как будто этот человек никогда не существовал до щестнадцати лет».   «А как же его семья?» — спросил Лю Цинге, одновременно обеспокоенный и любопытный.    Ци Цинци покачала головой, поникнув. «Нет никакой семьи Шэнь, шиди. По крайней мере, такой, к которой принадлежит Шэнь Цинцю».   Лю Цингэ застыл на месте: «Но как это может быть? Он же должен быть молодым мастером...» Лю Цингэ посмотрел в понимающие глаза Ци Цинци и почувствовал, как его кровь застыла в жилах. «... Верно?»   Ци Цинци снова вздохнула: «Лю-шиди, позволь мне спросить тебя вот о чем. Ты когда-нибудь слышал, как Шэнь Цинцю говорил своими собственными устами, что он молодой господин? Или ты когда-нибудь слышал, чтобы этот человек говорил о своей семье так, как это делают другие?»   И тут Лю Цингэ осознал опасный момент. Он никогда, ни разу не слышал, чтобы Шэнь Цинцю говорил о своей семье, и этот человек не называл себя молодым господином.   «Нет», — выдохнул он, чувствуя комок в горле.    «Точно, шиди». Ци Цинци выпрямила спину и посмотрела в глаза Богу Войны. «У Шэнь Цинцю нет семьи, он сирота».   Лю Цинге почувствовал себя так, будто его столкнули в реку с ледяной водой. «Как это может быть?»   «Вот что говорилось в отчете, который нам дал Хуан-шиди. Шэнь Цинцю — сирота, которого Чжанмэнь-шисюн однажды привел в секту. А что было до этого — неясно. Хуан-шиди просил разрешения копнуть глубже, но я остановила его», — сказала Ци Цинци.    Лю Цинге сел и уставился на свои руки: «Итак, все это время...»   Выражение лица Ци Цинци исказилось от беспокойства и вины. Она чувствует себя ужасно, думая, что человек, которого она подвергла остракизму и о котором распространяла слухи среди своих боевых братьев и сестер, оказался совсем не похож на того, кого они ожидали.  «Это правда? Что он сказал о борделе?» — задался вопросом Лю Цинге.    «Это правда», — вздохнул Ци Цинци. «Он всегда приходил туда и заказывал двух определенных девушек, они пели и играли музыку, пока он спал на кровати. Он даже учил их полезным вещам, таким как чтение и письмо, музыка и тому подобное. Больше ничего не происходило».   Лю Цингэ молчал, Ци Цинци начала беспокоиться за этого человека. Вэй Цинвэй и Ци Цинци, возможно, и были враждебны к Шэнь Цинцю, но тот, кто противостоял ему несколько раз и даже начал большинство слухов, от тех, что он был высокомерным молодым мастером, до того, что он был развратным негодяем, был Лю Цингэ.    Бог Войны резко встал: «Мне нужно уйти». Это было единственное, что он сказал, прежде чем встать на меч и улететь. Ци Цинци проводила его взглядом, исчезающего в облаках, и испустила последний долгий вздох.    «Что ты делаешь, Ци Цинци? Твой боевой брат все эти годы терпел несправедливость из-за твоего снисходительного «я», полного предрассудков», — сказала Ци Цинци, и в ее глазах появилась решимость. «Самое меньшее, что ты можешь сделать, — это загладить свою вину, все уладив. И первый шаг к этому — избавиться от этих слухов».   Позже в тот же день ученики продолжали слышать громкие звуки разрушения, доносящиеся с необитаемых вершин. Ходят слухи, что Бог Войны снова получил основательный выговор от лидера секты и отправился выпустить пар. Все поверили в это, особенно после того, как лидер секты стал более строгим и холодным с Лю Цинге после инцидента в пещерах Линси.    Шэнь Цинцю слышал далекий звук в своей комнате, где он спал, но его любопытство длилось всего секунду, после чего он пожал плечами и снова уснул.