Часть 24

***

В большом зале собраний пика Цюн Дин одиннадцать пиковых владык сидели вокруг круглого каменного стола. Ожидая, когда человек в черных одеждах, сидящий во главе, начнет собрание и снова сообщит им причину, по которой было проведено экстренное собрание.    Все лорды пика посмотрели на пустое место около лидера секты и почувствовали, что знают, о чем здесь пойдет речь. В конце концов, лорд пика Цин Цзин был причиной, по которой большинство экстренных собраний проводились в последние несколько дней.    Хань Цинъюй посмотрел на лица владык пика, и неожиданно Лю Цингэ на этот раз не опоздал. Хотя взгляд, который был у него, а также у Ци Цинци и Вэй Цинвэя, заставил его немного нервничать.    «Теперь, когда все здесь, я хотел бы начать собрание», — начал Юэ Цинъюань, он бросил короткий взгляд на Му Цинфана. «Вчера Цинцю-шиди был принят на пик Цянь Цао».   "Снова!?" — воскликнул Е Цинцзю.    «Да», — вмешался Му Цинфан. «Лю-шисюн принес его рано утром».   Все взгляды обратились на Лю Цингэ, который сидел с выражением запора на лице и скрестил руки на груди.    «Опять!?» — повторил Е Цинцзю. Это вызвало у Бога Войны нахмуренное выражение лица. «Ну, и что же случилось на этот раз?»   Му Цинфан и Лю Цингэ неловко поерзали, Ци Цинци и Вэй Цинвэй не отрывали глаз от стола. Юэ Цинъюань то открывал, то закрывал рот, не зная, что сказать. Говорил Му Цинфан деловым тоном. — «Лю-шиди нашел Шэнь-шисюна в его доме, когда тот пытался покончить с собой, перерезав себе горло.»   Никто не говорил, они пытались понять слова, которые только что сказал их целитель секты. «Что?» — выпалил Хань Цинъюй.    Фу Цинву начал читать сутры, пока остальные владыки вершин с ужасом смотрели на Юэ Цинъюаня и Му Цинфана. «Состояние Шэнь-шисюна не было тяжелым, но все равно опасным». Му Цинфан нарушил тишину. «Когда он проснулся, я заметил, что он был раздражен тем, что его попытка провалилась. И я подозреваю, что он намерен… продолжать попытки».   Му Цинфан произнес последнее предложение, осторожно поглядывая на Юэ Цинъюаня, который был явно недоволен. В зале заседаний снова повисла тишина, горные лорды избегали необдуманных фраз, чтобы не совершить ошибку и не навлечь на себя гнев лидера секты.    Шан Цинхуа тихо сидел на своем месте, наблюдая за реакцией людей вокруг него. Ему было трудно определить, были ли его боевая семья искренне обеспокоенна состоянием Шэнь Цинцю или они просто опасались гнева Юэ Цинъюаня.    «На данный момент лучше всего держать Цинцю-шиди под строгим наблюдением, чтобы избежать любых будущих... несчастных случаев», — сказал Юэ Цинъюань, поморщившись на последних словах.    Му Цинфан посмотрел на человека в черном и сделал мысленную пометку о необходимости тщательно обсудить будущие процедуры, направленные на урегулирование хрупкого психического состояния их брата по секте.    Шан Цинхуа вздохнул на этой неловкой встрече и помолился, чтобы она закончилась как можно скорее, очень обидно видеть, как группа взрослых и сильных заклинателей теряет голову из-за того, как себя вести с человеком, склонным к самоубийству. Если бы он мог, он бы покачал головой и испустил долгий вздох из глубины своей груди, но он сделает это в одиночку после этой встречи, когда не будет риска, что его кто-то увидит.    Владыка вершины Ань Дин продолжал украдкой бросать мимолетные взгляды в сторону троицы, сидевшей справа. Лю Цингэ, как всегда, молчал, нахмурившись, с другой стороны, Ци Цинци и Вэй Цинвэй были странно тихими все это время. Он бы не придал этому большого значения, если бы это был кто-то другой, но поскольку эти двое всегда были громкими и, похоже, не знали, как, гуи возьми, заткнуться, это, естественно, заставило его насторожиться и немного заинтересоваться.    Прежде чем собрание закончилось, Вэй Цинвэй встал, привлекая внимание всех в зале. Он кашлянул в руку, а затем сказал ровным голосом. «Поскольку мы говорим о Шэнь Цинцю, этот мастер хотел бы поделиться чем-то со своей боевой семьей». Он посмотрел на Ци Цинци, которая, очевидно, выглядела обеспокоенной, после легкого толчка от мужчины она тоже встала и заговорила, ее голос был тихим и нервным.    «Несколько дней назад мы с Вэй-шисюном воспользовались помощью Хуан-шиди в… расследовании слухов о Шэнь Цинцю». Все повернули головы в сторону Хуан Цинсюаня, сидевшего в конце стола, и только при упоминании его имени горные лорды вспомнили о нем и заметили его присутствие.  Шан Цинхуа наклонил голову, глядя на человека со слабым присутствием. Затем до него дошло, и то же самое произошло с остальными.    «Вы расследовали дело Шэнь Цинцю с помощью Хуан-шиди!?» — воскликнул Е Цинцзю в третий раз за эту встречу. «Надеюсь, вы не думаете, что мы настолько глупы, чтобы поверить, что вы остановились только на слухах, шицзе».   Ци Цинци виновато посмотрел вниз, на что Вэй Цинвэй вмешался. «Похоже, наша просьба была немного расплывчатой, учитывая превосходные навыки Хуан-шиди. В итоге мы получили больше информации, чем изначально хотели».   Янь Цинши закатил глаза: «Конечно». Он повернулся, чтобы посмотреть на повелителя пика Инь Хуэй, который молчал все это время, до такой степени, что некоторые повелители пиков начали забывать о нем.    Юэ Цинъюань нахмурил брови, в его глазах читалось беспокойство. Если Хуан Цинсюань был замешан в расследовании, то возможность что-либо скрыть от него близка к нулю. Он взглянул на Му Цинфана, который тоже смотрел на него, отражая его беспокойство.    Шан Цинхуа посмотрел на Лю Цингэ, который сидел молча, его лицо покраснело от негодования.    «И? Что ты узнал такого, чем хочешь поделиться с нами?» — спросил Хань Цинъюй с искренним любопытством.    «Это…» Вэй Цинвэй посмотрела на Ци Цинци, которая надула грудь и подняла голову. «Слухи, циркулирующие в секте о Шэнь Цинцю, гласят, что он высокомерный молодой мастер, который попал в секту через кумовство, он развратник, который предается плотским утехам и имеет виды на своих учениц», — сказала она.    «Да, мы это знаем?» — сказал Е Цинцзю, схватив бутылку вина и отпив прямо из нее. Фу Цинву неодобрительно посмотрел на повелителя пика Цзуйсянь и покачал головой, в то время как Янь Цинши снова закатил глаза.    «Но все это, кажется, не так, поскольку мы выяснили, что мужчина посещал бордель внизу горы только для того, чтобы просто поспать». Ци Цинци продолжил на одном дыхании. «У нас даже есть показания как хозяйки борделя, так и двух девушек, которых он всегда заказывал, единственное, что он делал, это спал, пока девушки пели и болтали друг с другом».   Если бы Фу Цинву не был так шокирован внезапной информацией, он бы снова неодобрительно посмотрел на повелителя пика Цзуйсянь, у которого был открыт рот и из него лилось вино. Жаль, что он разделяет это чувство, чтобы на этот раз выразить протест против неподобающего поведения Е Цинцзю.    «Значит, он никогда не участвовал в разврате?» — невозмутимо ответил Янь Цинши. Хуан Цинсюань выбрал именно этот момент, чтобы заговорить, он повернул голову к лорду пика Лин Шо, сидевшему слева от него, и ответил тихим голосом: «Нет, боюсь, что нет». Конечно, все могли это услышать, Фу Цинву перевел взгляд на Ци Цинци, которая собиралась сказать что-то еще, но была остановлен громким восклицанием Хань Цинюй. «Но разве Ци-шицзе и Лю-шисюн не были теми, кто начал этот слух? Разве вы не были уверенны в его подлинности?»   «Верно, шицзе». Добавил Фу Цинву, мужчина не мог не почувствовать, как гнев закипает в глубине его сердца. Мысль о том, что двое из секты распространяли ложные слухи об одном из них, тем самым запятнав его репутацию, заставила его справедливо расстроиться на своих боевых братьев и сестер, а также и на себя, как бы ему ни было неприятно это признавать, он с готовностью поверил словам своих двух старших и из-за этого начал смотреть на Шэнь Цинцю в плохом свете, хотя он и старался быть как можно более нейтральным и скрывать свое недовольство действиями этого человека, это не стирает тот факт, что он поступил с ним несправедливо.    «Мы все поверили вам обоим, когда вы сказали, что этот человек — развратник, и из-за этого у нас были предубеждения против него», — сказал Фу Цинву, его голос был ровным, но его разочарование было очевидно всем. «И теперь вы пришли, чтобы сказать нам, что все это было ошибкой?»   «Лю-шиди даже пришлось физически вытащить мужчину из постели борделя и привести его сюда, ты хочешь сказать, что не видела никаких признаков секса в комнате!?» — снова воскликнул Е Цинцзю, и, честно говоря, он начал привыкать к этому. Или, может быть, это просто говорит алкоголь в нем.    Лю Цингэ нахмурился еще сильнее, сжав челюсти: «Когда я об этом подумал, Шэнь Цинцю был полностью одет, а... девушек даже близко не было у кровати, они спали на другой стороне комнаты».   Это только заставило Вэй Цинвэя и Фу Цинву раздраженно вздохнуть, Е Цинцзю начал массировать виски, когда почувствовал, что протрезвел, Хань Цинюй прикрыл рот после вздоха. Остальные просто закрыли глаза на это заявление, за исключением Янь Цинши, который снова закатил глаза, пробормотав себе под нос: «Типично».   «Кто вообще ходит в бордель только чтобы поспать?!» — спросил Хань Цинъюй, искренне сбитый с толку.    — Судя по всему, Шэнь Цинцю. — Янь Цинши ответил саркастически.    «О боги, теперь мне его жаль. Думать, что репутация человека, выросшего в знатной семье, может быть запятнана таким образом, это должно быть невыносимо», — пробормотал Хань Цинъюй.    «Об этом...» — протянул Вэй Цинвэй, когда владыки вершин сосредоточили на нем внимание.    «Это ведь еще не все, не так ли?» — Фу Цинву прищурился, настороженно глядя на своих старших.  Вэй Цинвэй вздохнул и покачал головой: «Нет, мы также узнали, что Шэнь Цинцю не принадлежит к знатному или богатому дому».   Юэ Цинъюань напрягся от этих слов, неужели они смогли узнать прошлое Сяо Цзю? Если так, то ему придется как-то остановить их и как можно быстрее закончить эту встречу. Он не может позволить другим людям узнать о секрете, на сокрытие и стирание которого Сяо Цзю потратил так много времени и усилий.    Янь Цинши просто скрестил руки на груди и выглядел совершенно незаинтересованным, когда говорил. «И что это значит, собственно?» Шан Цинхуа знал, что мужчина просто дразнит своего шисюна этими словами, заставляя его уточнить и сказать своими собственными устами, насколько глупыми и беспечными они были, обращаясь так с тактиком своей секты.    «Как я уже сказал», — выдавил Вэй Цинвэй. «Хуан-шиди не смог найти ничего о семье Шэнь, к которой принадлежит Шэнь Цинцю, и вместо этого смог проследить его жизнь вплоть до того момента, когда ему было 16 лет, к сожалению, мы не смогли найти больше информации о нем до этого. Из чего мы сделали вывод, что Шэнь Цинцю, на самом деле, сирота».   Юэ Цинъюань расслабился, несмотря на напряжение в комнате, осознав, что они не смогут узнать больше о его детстве, это было бы катастрофой. К сожалению, другие лорды пиков не разделяли его чувств, поскольку они погрузились в хаос криков и проклятий.    «Ради всего святого!!» — выругался Е Цинцзю, разбивая бутылку вина об пол. Хань Цинюй обхватил голову руками, пытаясь осмыслить откровение. Пока Фу Цинву начал словесную перепалку с Вэй Цинвэем, Ци Цинци и Лю Цингэ. Поддерживаемые ехидными и саркастическими замечаниями Янь Цинши, Юэ Цинъюань и Му Цинфан просто стояли, не в силах понять, что делать, а Шан Цинхуа просто хотел пойти домой, и никто больше не мог вспомнить о Хуан Цинсюане.   Это было обычное собрание лордов пика. 

***

Владыку пика Цинцзин нигде не видно. Мин Фань пытался найти его во всех местах, которые тот часто посещает, но безуспешно. Когда он спросил об этом мастера зала, тот сказал, что Шицзунь плохо себя чувствует и отправился на вершину Цяньцао для лечения.    Мин Фань знал, что это не может быть правдой, он не был идиотом, он был главным учеником не просто так. Он знает, что Шицзунь скорее умрет, чем добровольно пойдет на вершину целителей, как бы тяжело это ни было понять Мин Фаню, он все еще уважал выбор Шицзуня.    Юноша поднялся по каменным ступеням, ведущим к бамбуковому дому. Если никто не собирается ему рассказывать, то он узнает сам, он помнит, что зверь в последнее время часто терся около бамбукового дома, так что если кто-то и должен знать, что произошло, так это он.    Мин Фань остановился перед магнолией, которую Шицзунь выращивал в своем саду, и посмотрел на мальчика, который присел и, казалось, выдергивал сорняки из земли. Мин Фань постарался издать как можно больше шума, приближаясь к мальчику сзади.    Ло Бинхэ услышал громкие шаги позади себя и обернулся, чтобы посмотреть, кто это был, но столкнулся с нахмуренным лицом Мин Фаня. Он даже не скрывал отвращения на своем лице, когда его губы опустились, а брови нахмурились.    Младший мальчик встал на ноги и неглубоко поклонился старшему: «Да-шисюн». Он, очевидно, заметил явное неуважение, направленное на него, но просто проигнорировал. Это чудовище было последним человеком, которому он хотел бы оказать хоть какое-то подобие уважения.  «Зверь, ты проводишь много времени около бамбукового дома. Так что ты должен знать, что случилось с Шицзунем, верно?» Мин Фань перешел сразу к делу. Когда зверь вздрогнул, он прищурил глаза. «Расскажи мне».   Ло Бинхэ нахмурился, услышав приказ: «Боюсь, этот ученик не имеет права свободно говорить о таких вещах. Если да-шисюн любопытен, он может пойти и спросить мастера зала», — постарался он сказать как можно вежливее, чувствуя, что все это напрасно, когда объектом такой вежливости оказывается Мин Фань.    «Если бы мне сказали об этом мастера зала, как думаешь, я бы сейчас с тобой разговаривал?» — усмехнулся Мин Фань.    «Значит, я не вижу необходимости говорить вам, когда мастера зала явно не хотят придавать это огласке?» Ло Бинхэ отбросил всякую формальность. «Как я уже сказал, я не имею права говорить, и, честно говоря, я не хочу, так что вы можете идти».   «Ты!» Лицо Мин Фана покраснело от гнева. «Кем ты себя возомнил, а!? То, что ты выиграл один бой против нас, не делает тебя лучше. Не забывай, ты можешь стараться изо всех сил, но ты никогда не получишь признания Шицзуня. Он давно отказался от тебя, и тот факт, что Шицзунь держит тебя при себе, чтобы ты ухаживал за его садом, готовил ему еду и убирался в его доме, доказывает, что он больше не считает тебя учеником, а простым слугой!»   «Это неправда!» — парировал Ло Бинхэ, но его заставил замолчать более громкий голос Мин Фаня.    «О, так ли это? Тогда, пожалуйста, скажи мне, когда в последний раз Шицзунь удосужился проверить твои успехи, а? Все ученики на вершине оцениваются Шицзунем не реже одного раза в три месяца». Ло Бинхэ со щелчком закрыл рот, его глаза расширились и в них вспыхнула боль, когда слова старшего мальчика обрабатывались в его голове. Мин Фань снова усмехнулся. «Шицзунь просто великодушен, потому что он не хочет снова вышвырнуть тебя на улицу, а теперь ты ведешь себя так высокомерно и могущественно?» — выплюнул Мин Фань. «Жалкий! Ты должен миллион раз поклониться Шицзуню в знак благодарности за его внимание. Если бы это был кто-то другой, они бы бросили тебя на вершину Ань Дин или, что еще лучше, за пределы секты».   И с этим грандиозным финалом Мин Фань развернулся и ушел, оставив Ло Бинхэ снова и снова повторять эти слова в своей голове.  Шицзунь ни разу не спросил его о его прогрессе в совершенствовании и боевых искусствах, хотя он знал, что тот хорошо справляется, судя по всем похвалам, которые он получает от мастеров зала, и не проверял его учебу. И тот факт, что Шицзунь вызывал его только тогда, когда ему нужно было что-то сделать, заставил слова, которые Мин Фань выплюнул в него в порыве гнева, снова и снова звенеть в его голове.    …Ты никогда не сможешь получить признание Шицзуня…    …Шизун уже давно отказался от тебя…    …Он уже не считает тебя учеником, а всего лишь слугой!...    …Все ученики на вершине проходят оценку Учителя не реже одного раза в три месяца…    Ло Бинхэ опустил голову, глядя себе под ноги, и две капли воды упали с его лица на его ботинки, оставив на них два больших мокрых круга.    «Это неправда!» — прошептал Ло Бинхэ. Он поднял руки и резко вытер глаза, которые начали наполняться слезами. «Перестань плакать! Насколько жалким ты можешь быть!? Ты же знаешь, что это неправда, этот идиот просто пытался навредить тебе намеренно. Какого черта ты веришь его словам!?»   Ло Бинхэ услышал, как икает, и цокнул языком: «Жалкий!» Он присел на землю и спрятал лицо между колен. «Неудивительно, что Шицзунь отказался от тебя!»   Мин Фань потопал обратно, он понятия не имел, куда направляется, но сейчас он чувствовал себя ужасно раздраженным. Ему не следовало идти к зверю, о чем он вообще думал!? Боги!   Он врезался в ученика, когда поворачивал за угол, он сделал пару шагов назад, чтобы удержаться, опустил голову, бормоча извинения, и попытался пройти мимо этого человека. Чужая рука крепко схватила его за запястье и удержала на месте.    «Мин Фань? Куда ты идешь? И почему у тебя такой вид, будто ты собираешься кого-то выпотрошить?» Услышав этот голос, Мин Фань узнал человека и поднял голову, его темные глаза встретились с медово-карими глазами Сун Цзе.    «Отпусти!» — прошипел Мин Фань, пытаясь освободиться от тисков другого ученика. Это заставило Сун Цзе нахмуриться и приложить больше усилий, чтобы удержать главного ученика. «Я вижу, что ты идешь из бамбукового дома Шицзуня, но Шицзуня сейчас там нет, только Ло-шиди…» — размышлял Сун Цзе, игнорируя попытки Мин Фаня убежать, и его хмурое лицо стало еще серьезнее, когда до него дошло осознание. «Мин Фань, сколько раз мне нужно говорить тебе, чтобы ты перестал приставать к ребенку!»   Мин Фань наконец смог освободиться, он посмотрел на старшего мальчика перед собой. «Это не твое дело!»   «Мин Фань!»   «И я не понимаю, как твое поведение по отношению к зверю в последнее время полностью изменилось, я помню, что раньше ты закрывал глаза на все. Почему же теперь говоришь!?»   «Что я мог!? Когда именно Шицзунь изначально поощрял травлю!» — воскликнул Сун Цзе. «Мне не нравилось то, что происходило, но какая у меня власть, чтобы вмешаться, а?»   «Это не оправдывает того факта, что ты не вмешался», — заявил Мин Фань.    «Ты думаешь, я этого не знаю!? Поверь мне, никто не знает этого лучше меня!» — усмехнулся Сун Цзе. «И единственная причина, по которой я ругал тебя за твое поведение, это потому, что Шицзунь вмешался, чтобы остановить то, что происходило между вами, он даже наказал других учеников за то, что они присоединились к этому. Единственная причина, по которой ты вышел сухим из воды, это твое положение главного ученика!»   "Ты!-"   «И не думай, что я не знаю, что здесь происходит. Сначала я думал, что ты просто пытаешься выслужиться перед Шицзунем, и ты в конце концов прекратишь, когда он тебе скажет. Но теперь я вижу, что я ошибался, ты делаешь это не из-за Шицзуня, ты делаешь это, потому что завидуешь ему!»   «Что!» — Мин Фань почувствовал, как его лицо покраснело от гнева. «С чего бы мне завидовать этому зверю? Он слабак и идиот, и у него мокрая бумага вместо позвоночника, я ему не завидую!»   Сун Цзе скрестил руки на груди, с невпечатленным выражением. Он ничего не сказал, наблюдая, как лицо Мин Фана постепенно меняло цвет. Наконец, Мин Фань опустил голову и пробормотал: «Я не такой!»   Сун Цзе вздохнул. Гуи возьми, еще слишком раннее утро для этого. Он положил руку на плечо младшего мальчика и проводил его до ближайшей скамейки, они оба сели, и Мин Фань изо всех сил старался скрыть покраснение на своем лице, Сун Цзе мог сказать, что это был скорее стыд, чем гнев.    «Честно говоря, я не понимаю, что ты в ней нашел», — небрежно сказал Сун Цзе, откинувшись на одну из своих рук. Казалось, это было неправильно, так как Мин Фань вскочил на ноги и снова начал кричать. «Как ты смеешь! Нин-шимей — лучшая девушка, о которой кто-либо мог мечтать, не видеть этого — значит ослепнуть или сойти с ума!»   Сун Цзе ухмыльнулся: «Но я ничего не говорил о Нин-шимей?»   Сун Цзе наслаждался, наблюдая, как лицо Мин Фаня стало ярко-красным от смущения. Хотя он и имел в виду то, что сказал, он не мог понять, почему Мин Фань так одержим Нин Инъин, юная любовь, как он предполагает.    «Но серьезно, почему ты так от нее без ума?» — спросил Сун Цзе, Мин Фань только фыркнул и снова сел, скрестив руки на груди в защитном жесте. «Я от нее не без ума».   Сун Цзе бросил на младшего мальчика еще один равнодушный взгляд, заставивший Мин Фаня поникнуть плечами: «Ладно, может быть, немного».   «Немного!?» — повторил Сун Цзе. «Ты ведешь себя так, будто вы двое были любовниками в прошлых жизнях, и ты единственный, у кого есть об этом воспоминания».   Мин Фань сморщил нос от сравнения, ужасно хорошо зная, что это из книги, которую им давали читать в качестве домашнего задания. Но вскоре, дав идее обработаться в голове и вспомнив концовку, он не мог не вздохнуть. «Это было бы замечательно».   Отвращение, вот что чувствовал Сун Цзе, увидев своего друга в таком состоянии, и он даже не потрудился скрыть это, позволив своему лицу выразить именно то, что он чувствует. «Ты безнадежен». Он покачал головой. «Ты уверен, что не чувствуешь этого, потому что она единственная девушка, с которой ты когда-либо разговаривал? Может, тебе стоит расширить свой кругозор?» «О чем, гуи возьми, ты говоришь?»   «Я имею в виду», — начал Сун Цзе, тщательно обдумывая следующие слова, которые он собирался сказать. «На Цинцзин не так уж много девушек, и, за исключением Нин-шимей, все остальные девушки — старшие ученицы, которые слишком заняты своими исследованиями и обязанностями, может быть, если бы вы попытались поговорить с другими девушками с других вершин, например, с Сяньшу...»   «Я остановлю тебя прямо сейчас», — вмешался Мин Фань. «Ты думаешь, мои чувства к Нин-шимей настолько поверхностны, что я смогу забыть о ней, общаясь с другими девушками?»   Сун Цзе вспотел: «Ну…»   «И даже не думай о девушках на вершине Сяньшу, при всем уважении к Ци-шигу, хотя она действительно ничего не заслуживает, ее ученицы — высокомерные и снисходительные девки, которые считают себя выше всех остальных».   «Ну, это странно конкретно?» Сун Цзе взглянул на Мин Фаня. «Но я согласен, я думаю».   Мин Фань помнит время, когда его только что назначили главным учеником, все относились к нему с уважением, за исключением девушек с вершины Сянь Шу, которые обсуждали его за спиной и распространяли слухи, как это делает их пиковая леди, когда он пытался быть с ними в хороших отношениях, завязывая разговоры и предлагая подраться, чтобы обменяться знаниями, они всегда фыркали и поднимали свои носы вверх, как будто само предложение было оскорбительным. Однажды, когда он попытался извиниться перед группой девушек из Сяньшу, когда один ученик Цин Цзин попытался приударить за ними (после этого ученик был исключен), они фыркнули и подняли свои подбородки, говоря, что парни умеют извиняться только пустыми словами. Поэтому он попытался показать свою искренность, купив им всем некоторые аксессуары, они сделали то же самое и имели наглость притвориться оскорбленными, заявив, что он не должен относиться к ним как к благородным девам, а как к совершенствующимся, имеющим свои права, поэтому он пошел и подарил им масло для меча и руководства по боевым искусствам, которые очень полезны для чьего-либо совершенствования, но блудницы только рассмеялись и захихикали, сказав, как типично для мальчиков думать только о драках и грубой силе, Мин Фань поклялся никогда больше не говорить ни слова ни одной ученице Сяньшу, за исключением обмена любезностями с Лю Минъянь, конечно.    «Нин-шимей милая девушка, всякий раз, когда я с ней, я чувствую, что меня замечают. Она даже помнила о моем дне рождения, когда моя собственная семья не помнила, и подарила мне самодельную кисточку для меча моего любимого цвета!» - с нежностью вспоминал Мин Фань, Сун Цзе пришлось быстро посчитать в уме, разве это не произошло 3 года назад? И разве любимый цвет Мин Фань не лазурно-голубой? А кисточка - бархатцы? Гуи возьми, Мин Фань! Как глубоко ты в этом застрял!? И немного иронично говорить, что он чувствует себя замеченным, когда девушка вообще перестала смотреть на него после того, как Ло Бинхэ присоединился к секте.    Сун Цзе вздохнул и похлопал Мин Фаня по плечу, испытывая жалость к своему другу, который явно по уши влюблен в девушку, которая забывает о его существовании, как только он исчезает из ее поля зрения. «В любом случае, перестань приставать к Ло-шиди. Он этого не заслуживает, у него и так достаточно дел».   Мин Фань усмехнулся: «Так теперь он и тебя переманил на свою сторону?» Сун Цзе вопросительно посмотрел на младшего мальчика. «Что это должно значить?»   Мин Фань резко встал, пыхтя и отдуваясь. «Забудь, у меня еще есть дела, так что я пойду». Мин Фань быстро ушел от скамейки, оставив Сун Цзе сидеть там в оцепенении. Он встал на ноги и проследил за удаляющейся фигурой главного ученика, продолжавшего идти по каменной дорожке, пока не исчез.    Сун Цзе почесал голову, что это его так разгорячило и взволновало? И что это за замечание вообще? Тьфу!  Сун Цзе пнул камешек на земле, чувствуя досаду на своего друга. Ладно, я разберусь с этим позже. А пока мне нужно пойти и найти Ло-шиди.    Мальчик взял за привычку часто навещать Ло Бинхэ, когда тот свободен, и помогать ему ухаживать за бамбуковым домиком, давать ему советы, когда мальчику трудно с учебой, ему также придется позаботиться о любом ущербе, который нанес Мин Фань. Боги, ему должны за это заплатить!